Не заиграйся

      Они простояли так вечность.

…

Однако Гермиона любила всё портить, поэтому в конце концов её руки пропали со спины Малфоя, а нос перестал упираться в шею, оставив там холодное влажное пятно слёз. Но Драко не собирался её выпускать так просто. — Отпусти, — она даже не пыталась придать твёрдости голосу. — Нет. — Малфой… — У меня есть имя, — парень возвёл на глазах металлическую стенку просто, чтобы защитится от боли. — Драко, не надо. — Что не надо? — от него разило удушающим спокойствием, в то время как девушка вся сжалась, ощущая себя то ли жалкой жертвой, то ли чёртовой садисткой.       Она замолчала, смотря ему куда-то в грудь. — Боишься смотреть в глаза, — утверждение. — Нет.       Она всё ещё смотрела сквозь него. И пока что Драко знал только два беспроигрышных способа, заставить её поднять голову. Один из них он часто практиковал в детстве: вывести Грейнджер настолько, чтобы молнии лились из глаз дымящейся магмой. Но второй… — Я люблю тебя.       Гермиона перестала сдерживать слёзы и действительно наконец робко нашла его радужки своими, тихо моля о пощаде. Сейчас её глаза говорили ему безмерно много, так что девушке не пришлось раскрывать рта. — Ты хочешь расстаться.       Она не осмелилась даже кивнуть. Но Драко знал, что прав. — Гермиона, ты первая, кого я полюбил. И если ты думаешь, что сможешь просто выкинуть меня из жизни, ты ошибаешься. — Я не… — Я грёбанный Драко Малфой, готовый дать тебе всё, что попросишь. Но ты ведь Грейнджер — правильная, упёртая, заносчивая, тебе ничего от меня не нужно. И знаешь, самое грустное, что я всё равно тебя не разлюблю. А ты всё топчешься на… — Неправда. Наши отношения начались с какого-то дурдома, — её голос неприкрыто дрожал, — Я даже не уверена, что, запутавшись в плане этой чокнутой, мы чувствовали что-то настоящее. — Да, ты топчешься прямо на сердце, — Малфой поджал губы, больше всего на свете жалея, что живой. — Нам нужен перерыв. — Эти перерывы приводят к пропасти. — Я должна… — Ты должна в конце концов мне поверить! Зачем ты делаешь больно нам двоим? — Ты не понимаешь, — он прочитал шёпот по губам. — Да, я тебя не понимаю. Больше нет.       Он так резко отпустил Гермиону, что её обмякшее тело не сразу сориентировалось в пространстве, заставляя шатенку осесть на пол. И аппарировал.

***

      Гермиона рыдала в ванной, под струёй кипятка, не чувствуя ни лица, ни искромсанных и изгрызенных костяшек пальцев, ни сводящегося в судорогах живота.       Ей было плевать на всё. Она уже не понимала: где правильно, а где пустая пытка. Но ведь вернуть обратно не осмелишься. «Я люблю тебя»       Он уже говорил это, но впервые она испытала силу этих слов так откровенно. Чувствуя себя идиоткой, захотелось бежать за ним, но это ведь был её осознанный выбор. Почему она должна свернуть с пути из-за Малфоя?…

из-за собственных чувств.

Она изо всех сил хотела разозлиться. Гнев был бы сейчас желанным спасением, способным остудить новую кровавую рану. Как можно, вот так просто, потерять улыбку из-за какого-то парня? Перестать ощущать окрыляющее счастья из-за другого человека?! Она не могла понять, почему больше не в силах контролировать себя, и это розовым огнём разъедало её изнутри. — Герми?       Предусмотрительно разувшись, чтобы ненароком не затоптать ковёр, Джинни прошла через гостиную на звук льющейся воды. Внутри у рыжей всё рокотало и сжималось. Она почувствовала неладное ещё в больнице, когда впервые увидела Малфоя рядом с ожившей Гермионой. — Герм, всё хорошо? — Она постучала в запертую дверь, но никакой реакции ожидаемо не последовало. Джин притихла, не понимая, что делать дальше: попробовать ещё раз? Отстать и вовсе уйти?       Она нерешительно отошла на пару шагов назад, но пару мыслей спустя снова прислонилась ухом к тёплой двери в ванную. — Герми? — голос сам собой ослаб до шёпота. Глупо было шептать человеку через дверь, да ещё и в шуме воды, но когда имеешь дело с хрупким эмоциональным состоянием близких тебе людей, то часто делаешь глупые вещи.       Вода внезапно стихла. Джинни насторожилась, словно жертва, ожидающая вердикта. И она настолько погрузилась в своё беспокойство и тишину квартиры, что вздрогнула, когда перед её носом дверь с щелчком отворилась, выпуская влажный горячий пар из ванной.       Гермиона обернулась вафельным полотенцем и уселась на кафельном полу, мешая палочкой что-то в котелке. Рядом пристроилась деревянная досочка для нарезки ингредиентов и пару закупоренных пузырьков. По запаху Джин определила зелье сна без сновидений. — Привет, — робко выронила подруга.       Грейнджер мельком взглянула на неё, не желая, чтобы та разглядывала её лицо. Но опухшие красные щеки, мокрые от бесконечных слёз глаза и искусанные в кровь губы не заметить было трудно. — Господи…       Лучшие подруги на то и лучшие, ведь им никогда не нужны длинные объяснения: они всё понимают по наклону головы или незначительному жесту, выпавшему из привычного арсенала. Джинни молча уселась рядом. — Вы порвали? — Не знаю. — Я… — Уизли наблюдала за пузырьками в котелке, — Я напомнить, что завтра премьера. — Завтра? Нашего фильма? — Гермиона вскинула брови в вялом удивлении. — Полумна просила передать. Она бы сама пришла, но… — Я понимаю, не продолжай.       На самом деле не прошло и четырёх часов с того момента, как Гермиона в последний раз видела Полумну. Она влетела в палату Грейнджер в буром мохнатом платье, юбка которого была словно подпалена открытым огнём, и притащила с собой огромную плетёную корзину апельсинов и шоколадных лягушек. Блондинка светилась, словно маленькое домашнее солнце, и моментами то и дело лепетала про фильм, создание которого завершилось на удивление быстро. — Тебе надо тщательно подготовиться, — спустя минуту Джинни вновь задумчиво оглядела подругу. — Мне надо выспаться. — Фрау Баумхауэр не писала? — Писала. Возмущалась, что я пропустила новинки, а Памела и вовсе про неё забыла. — Ты назначила примерку? Премьера в семь вечера. — Джин, я вообще не уверена, что хочу продолжать… всё это, — девушка лениво отрезала ещё один пурпурный кусочек гриба и отправила его с шипением в котёл. — Я знаю, но это не отменяет того факта, что на премьере ты должна выглядеть божественно.       Гермиона поморщилась. — Брось! Вы столько трудились, люди не поймут тебя. Ты обесценишь в их глазах и проект, и своё слово.       Шатенка молча пялилась перед собой, бездумно мешая зелье, но рыжая не сомневалась, что та её слушает, поэтому продолжала: — И тебе надо объяснить, почему ты пропала. — Как? — Гермиона уставши перела взгляд на котёл перед собой. — Отравление. Жила в специальном магическом оздоровительном центре в Швейцарии «Золотой напиток». Если тебя устраивает эта легенда, то мой папа может вбить тебя в базу как пациентку, как раз на те даты. — Хорошо. — Герм, если хочешь всё оставить, мы тебя только поддержим, — Джин бережно взяла руку подруги, — Можешь даже, если хочешь, торжественно объявить свой уход на премьере.

***

      Утро выдалось холодным. Кутаясь в вязаный полосатый шарф, Гермиона шла рядом с Гарри и Блейзом по просторной улице Лондона. Мокрый асфальт в воздушном свете дня казался маслянистым, а тихая морось, особенно заметная на кожаной куртке Забини, обещала проливной дождь. Ребята согласились её сопроводить, хотя впрочем, она их и не просила. К тому же где-то поблизости парила Тейадера, тихая и сосредоточенная на предстоящем эксперименте.       Они долго бродили по круговой улице среди богатых дачных домиков в попытках отыскать нужный. Гарри всю дорогу утверждал, что помнит, где он, но лишь грустно вздохнул, увидев круговорот вывесок с номерами домов. — Надо было Драко звать, мы хрен теперь найдём её логово, — проворчал Забини, но под взглядом Гарри быстро заткнулся. — Дома меняются местами. Тут вряд ли кто-то в силах помочь, — спокойно пожала плечами Грейнджер.       Тейадера летала кругами, стараясь быть полезной в поисках нужного дома. — Герм, — прошептал снова Блейз, когда Гарри отошёл, пытаясь разглядеть номера на нескольких домах впереди. — М-м. — Ты как?       Гермиона вяло вскинула на него свой острый взгляд. — Я подавлена, разбита, хочу послать всё к чёрту. Устраивает ответ? — Не совсем. Я… — Ну чего? — девушка почесала нос озябшими пальцами. — Никто не может найти Драко со вчерашнего вечера. — Что? — взгляд шатенки за секунду стал ещё острее и проницательнее. — Тебе не хотели говорить, но, может, ты знаешь, где он? А то ему желательно присутствовать на премьере… — Блейз выглядел очень подавлено и казался каким-то пристыженным. — Чёрт, Малфой! — Гермиона усердно старалась разозлиться, но в радужках затаилась чокнутая забота и испуг, — Ни себе, ни людям. — Не знаешь? — Без понятия, — мысли Гермионы заметались в такт стиральной машине, перебирая все варианты возможных импульсивных поступков Драко. Но на ум как назло ничего не лезло. Малфой умный, да и к тому же воспитанный Пожирателем смерти — если захочет скрыться от посторонних, его уж точно никто не найдёт.       Тут вдруг Забини смутился ещё больше. Гермиона лишь вскинула одну бровь, пристально следя за красочными эмоциями друга. — Что ещё случилось? — Я ещё никому не говорил, хочу, чтобы ты первая узнала, — он выпалил это слишком быстро для развязного и невозмутимого Забини. — Эй, не тяни, ты опять меня пугаешь, — девушка замотала головой, как бы отрицая поступающие новые факты. — Астория беременна.       Гермиона поперхнулась собственными мыслями. И она ещё не успела обуздать удивление и неуверенную радость, как тут же услышала возглас Гарри за спиной. — Кажется, я его вижу!       Дверь была простой и абсолютно чёрной. Без единого пятнышка. По двум сторонам от чистого крылечка возвышались белые и кирпичные горшки с аккуратными дипломатичными растениями, на заботу о которых очевидно уходило немало сил и времени. Пахло сладким зельем удобрения, влажной почвой и холодом. — Памела? — Гермиона неуверенно шагнула внутрь. — Кстати, на тебя что, не работают защитные чары? — удивился Гарри, с опаской заглядывая за дверь. — Я здесь уже была, и не раз.       Эти чары стоит один раз снять для отдельного человека, чтобы затем он мог без проблем передвигаться в пределах участка хозяина. — Ты была в логове монстра, и она тебе тут не откусила голову? Странно. — Блейз, перестань, — Грейнджер хмурилась, вслушиваясь в тишину дома, — Памела!       Гермиона прошла в кухню, убедившись, что Тейадера плывёт рядом и шикнув на мальчиков, чтобы не путались под ногами. Гарри долго излагал своё стремление помочь и защитить подругу от непредвиденных приключений, но вскоре потух и позволил девушке как всегда разобраться со всем самой. — Здесь только я, — прошептала наконец Гермиона, разглядывая ряд хрустальных стаканов на сверкающих хрупких полках. — Ты не боишься здесь находится? — тихий голос из-за угла кухни совсем не испугал гриффиндорку. Она знала, что менеджер всё время за ними наблюдала. — А должна? — Твоё сердце хоть и вернулось на место, целее не стало, — заметила чуть холодно Памела, наконец появляясь в поле зрения Грейнджер. Её фиолетовые волосы потускнели до серо-лилового, а лицо осунулось, потеряв свой самодовольный и расчётливый огонёк. И хотя призрак признанного лидера всё ещё переливался в золотых радужках, движения сковала обречённость. Памела взяла один из стаканов и по-хозяйски налила себе прохладной воды из-под крана, наверное пытаясь доказать себе, что владеет ситуацией. — Все собранные тобой ингредиенты, насколько я знаю, больше тебе не принадлежат. Моё сердце тебе уже не поможет. — У вас с Драко ведь не всё гладко, да? — Не твоё дело, — вскинула брови Гермиона, удивлённая выбранной для разговора темой. — Почему же? Если бы не я, ваша история даже не началась. Где спасибо? — За что спасибо? — гордо усмехнулась девушка. — Неужели ты струсила? — огонёк в глазах Памелы разгорелся сильнее за одну секунду. — Повторю, это тебя абсолютно не касается, — Грейнджер чуть повысила голос. — Я помню твоё расставание с Роном. В глазах горела свобода и решительность. — Перестань! — А сейчас… — Хватит! — гриффиндорка дёрнула подбородком, упрямо продолжая перебивать Памелу. — У тебя в глазах пусто. — Если ты думаешь, что я не в силах заткнуть тебя силой… — Однако и я вполне могу тебя убить, — Памела мрачно усмехнулась, — Причин на это предостаточно, — она говорила с каплей горечи, но без гнева. — Ты сама просчиталась, выбрав не ту жертву.       Менеджер бесшумно отхлебнула воды, а Гермиона твёрдо продолжила, выкидывая из головы слова Памелы: — Что насчёт альтернативы?       Общаться с Памелой было так обыденно, что никто из них двоих будто не замечал груза всех произошедших событий. Уже несколько лет они общались почти каждый день, независимо от настроения или настоящих желаний, поэтому строить диалог сейчас казалось рутинным ритуалом. — Альтернативы? — Золотые радужки пристально скользнули по профилю своей бывшей клиентки. — Да, насколько ты хочешь жить? — Странный вопрос, — хмыкнула Памела, напряжённо нахмурив брови. — Если я скажу, что есть большая вероятность существования способа спасти вас без обрядов и убийств? — Гермиона чуть отрешённо говорила в пустоту и не наблюдала за эмоциями собеседницы, так как боялась увидеть там не то, что обычно шествует перед счастливым финалом. — Его нет, — отрезала Памела, и через эти слова на волю просочилась та склизкая боль, какая играет новыми красками, если полоснуть ножом по старому шраму. — Его не было, — поправила Грейнджер. — Как это возможно?.. — менеджер уставилась перед собой почти в панике. — Механизм — не твоя забота. — Тогда в чём подвох? — вопрос неминуемо сорвался с языка сам. Гермиона знала, что Памела сейчас плохо контролирует своё тело и хлещущие мутные эмоции. Ей самой было прекрасно знакомо состояние ожидания неминуемой смерти. — Ты потеряешь память. — И всё? — Памела не верила своим ушам. — Никаких связей, родственников, истории… Люди будут узнавать тебя, но не ты их. — Главное, я не умру, — в глазах полумёртвого человека впервые забрезжила самая настоящая, самая искренняя жизнь. Хоть каменный век далеко в прошлом, все мы по своей сути просто стремимся жить. И если на секунду закрыть глаза на тяжёлую прослойку психологии, навеянной временем и чужими идеями, то останется лишь дыхание естественного желания, которое, если дать ему волю, способно донести нас до счастья. И хотя инстинкты не способны на вразумительный гуманный план, они всё же вполне способны направить нас на верную тропу. — Я тоже так подумала.

***

      Гермиона открыла входную дверь своей квартиры так осторожно и невесомо, слово боялась что-то спугнуть. Внезапно она ощутила себя чужой в стенах своей же прихожей. Она оглядела скудный ряд самой обыкновенной обуви, выстроенной для магловских прогулок, и взгляд зацепился за пустующее место, где обычно стояли туфли Драко. На сердце повеяло холодом, а эмоции разом встали на дыбы. — Акцио, — уверенно шепнула девушка и поймала рукой скользнувшую по воздуху случайную пару обуви. Это оказались алые сапожки на шпильках для какой-то очень старой фотосессии. Гермиона быстро и старательно водрузила их на свободное место, пытаясь найти в себе хоть какой-то отклик в подтверждение правильности и логичности своих действий. Но вместо этого она лишь почувствовала, как загорается раздражение, и в ту же секунду, не задумываясь, она схватила нелепые алые туфли и отправила их обратно в шкаф.       В полной тишине раздавалось чьё-то тяжёлое дыхание, и до Гермионы не сразу дошло, что оно принадлежит ей самой. Она одёрнула себя, мотнув головой, но внутри всё продолжало тихо рокотать, неизвестно против чего бунтуя.       Грейнджер на секунду закрыла глаза, но не помогло.       Девушка прошла в гостиную. Сердце противоречиво колотилось. Хотелось просто поплакать без повода, но сознание упорно твердило: «Хватит лить слёзы!»       Плед был аккуратно свёрнут. Она точно помнила, что оставила на диване полнейший беспорядок, когда уходила.       Он был здесь. Глаза запекло.

***

      Миссис Эрсель аккуратно и умело водила мягкой маслянистой кисточкой по щекам Гермионы. Процесс макияжа всегда завораживал девушку, вгоняя в подобие транса. Поддавшись приятным ощущениям, можно было тайком закопаться в размышления, которые сами собой растекались мёдом по мозгу. Она наблюдала за привычными живыми каплями косметики и мелодично звякающими цветными пузырьками, однако мысли увязли совсем в другом месте.       Перед глазами до сих пор плыла картинка беспомощной Памелы, которая смотрела на свои руки, как на что-то из ряда вон выходящее. Целители Мунго подоспели быстро, и слава Богу, ведь Гермиона боялась действовать самостоятельно: она просто молча смотрела на ту, что когда-то была её менеджером.

Её больше нет.

      Но с другой стороны, у них получилось!       Они быстро проделали всё то же самое с Эдвардом, бросая и его в пучину неизвестности следом за сестрой.       Под конец Гермионе стало как-то совсем тоскливо, как будто она высосала людские личности, отпуская на свободу беззащитных мышат. Она усердно успокаивала себя тем, что спасает их жизни… Или скорее уж тогда — дарит новые.       Затем мысли, словно песчаные дюны под сильным ветром, перетекли к следующей возникшей проблеме: где искать Драко? В таких ситуациях Гермиона бы очень хотела полагаться на его благоразумность, но, к сожалению, она не представляла, на что способен переполненный эмоциями Малфой. Он и в обычные дни может выкинуть что-то в духе подросткового максимализма, а сейчас… Возможно, он валяется где-то в Лондоне без сознания, забыв своё имя от алкоголя, но Гермиона насильно избегала таких мыслей. — Мисс Грейнджер, посмотрите вниз, — голос миссис Эрсель прервал тишину, и в голову сразу ворвалось бормотание вдохновлённой фрау Баумхауэр, которая бережно и шустро перебирала вешалки в конце комнаты, переодически одёргивая уже отобранные, перекинутые через плечо вещи. Иногда она радостно поглядывала на Гермиону, как бы мысленно примеряя на неё одежду, а затем снова ныряла в гламурный мир цветных тряпок. — Теперь вверх, пожалуйста. — Девочка моя, — вдруг воскликнула фрау Баумхауэр из-под груды нависших, вьющихся вещей, — Знаешь ли ты, в чём собирается быть дайн фройнд? — Малфой? — неуверенно переспросила Гермиона, стараясь сильно не мешать миссис Эрсель. — Йа. Вашим образам следует сочетаться. — Я даже не знаю, где он, — буркнула обречённо девушка. — Вас? — фрау настороженно выпрямилась, убирая с лица упавшую сверху штанину. — Мы давно не разговаривали… — враньё всегда звучит лучше, чем правда. — Вы ведь публично объявили об отношениях? Или газетёнки врут? — Мы… — Вы пара?

Да сколько же может вместить этот день разговоров про Малфоя?

— Да, наверное, — Гермиона запнулась перед ответом, давая себе маленькую передышку, но сказала всё равно не то, что собиралась. Грейнджер сразу обвинила себя в нерешительности и даже какой-то трусости, ведь просто необходимо было разъяснить эту ситуацию раз и навсегда.       Хотя можно ли разъяснить ситуацию, в которой она сама ничего не понимает и в которой омерзительно страшно произносить вслух слово «навсегда»? — И что же? — Всё… очень запуталось, — уклонилась от ответа шатенка. Она понимала, что в вопросах стилиста нет никакого подтекста или неестественного любопытства, поэтому спокойно реагировала на личные расспросы. — На йа, разберёмся и без этого мальчишки! — всплеснула руками фрау Баумхауэр, явно оставшаяся недовольной ситуацией, но чувствовавшая, что этот разговор лучше не продолжать.       Гермиона наконец покрутилась у зеркала, стараясь не наступить на лёгкую нежно-лиловую юбку платья. — Майстерштюк! — пропела фрау Баумхауэр, оглядывая плод своих стараний с неприкрытым удовольствием и потирая руками бока своего чёрного рабочего комбинезончика. Большой карман на её груди смешно топорщился, кажется, она засунула туда швейные ножницы.       Золотой корсет нежно стягивал талию, подчёркивая изгиб спины и спелой розой вырисовываясь на молочной коже девушки. Юбка струилась в пол глубокими складками. Гермиона впервые за несколько месяцев ощутила невероятный комфорт своей красоты, будто растворившись в объятиях душевного покоя. — Камин к вашим услугам, — прибавила фрау Баумхауэр, поглядывая на настенные громадные часы, которые, к слову, максимально не вписывались в царящую, довольно сдержанную обстановку. Потрескавшаяся хрустящая краска и гнездящиеся сверху, недовольно болтающие деревянные фигурки несомненно излучали уют, казалось, поддерживая любого мага, попавшего в общество надменных моделей. — Спасибо, но я пожалуй своим ходом справлюсь, — хмыкнула Гермиона. Времени было только полшестого. — Но ведь, насколько я знаю, ваш контракт… — удивилась миссис Эрсель, оглядывая Грейнджер так, словно впервые её увидела. — Ситуация не позволяет, — замотала головой шатенка, впрочем, очень аккуратно, чтобы не испортить причёску, — Да и потом, колдовать, знаете ли, я умею.       В сердце кольнуло тупой иглой. Только сейчас Гермиона ощутила себя очень одинокой. Рука дрогнула, вспоминая его ладонь, протянутую для аппарации.       Но девушка быстро сморгнула это чувство, открывая себя дальнейшим целям.

***

      В баре царила неприятная прохлада. От душного запаха спиртного, пропитавшего стены, сразу начала кружиться голова. Каждый шаг гулко отпрыгивал от стен, что только подчёркивало мрачность этого места в сумме с тусклым рассеянным светом.              Блейз в одиночестве сидел за стойкой, спиной ко входу. Его тёмная спина статным хозяйским силуэтом возвышалась в полумраке неприступной крепостью, но Гермиона, как только её глаза коснулись друга, сразу поняла, что пришла не зря. — Привет, — эхо ярко подтолкнуло звонкий голос шатенки к Забини — он вздрогнул. — Малфоя здесь нет, — парень даже не потрудился развернуться. После его слов последовал резкий стук бокала о столешницу. — Я пришла к тебе, — бросила Гермиона чуть раздражённо и поджала нижнюю губу. Боже, не пора ли всем перестать думать о них с Малфоем, как о чём-то целом?       Тем временем она искусно орудовала палочкой, подхватывая магией полы платья, чтобы не испачкаться или, не дай бог, грохнуться. — Ну и дура, — Забини звучно допил содержимое стакана, снова ударяя его о барную стойку.       В глаза девушки тут же хлынул жар, и она с разочарованием заметила, что её подсознание не сопротивляется с высказыванием Блейза. — Даже знать не хочу, какие проблемы вы там придумали, — Забини наконец перевёл на девушку туманный взгляд. Его радужки мрачно блестели молочным серебром под густыми чёрными ресницами. — Мы не… — Блять, вы хоть представляете, как вам повезло? — Гермиона прекрасно знала, к чему клонит друг, но посчитала сейчас необходимым просто помолчать, он продолжал: — Хотя кто я, чтобы давать тебе эти жалкие советы. Всего лишь друг. — Блейз… — Ну что? Что он не так сделал? — нельзя было разобрать чистых эмоций парня, за него говорил алкоголь. В глазах плескался гнев, усталость, сомнения, обречённость и что-то ещё, светлое, но хорошенько втоптанное в чёрную глубину зрачков. — Ничего. Я не хочу продолжать этот разговор, — Гермиона почувствовала, что горло пересохло.       Забини полсекунды глупо смотрел на девушку, а потом рассмеялся. Пьяный беззаботный смех как-то больно отозвался в сердце девушки. — Тебе страшно, знаешь почему? — Блейз потянулся к бутылке.       Грейнджер молча наблюдала за его ловкими движениями. Он достал ещё один стакан. — Сломалась система. — Что? — Твоя гриффиндорская правильность потеряла причинно-следственную связь.       Девушка заморгала глазами, словно глупая кукла в руках ребёнка. — Ты хочешь быть с ним, но не считаешь это правильным. Я прав?       Он мельком взглянул на подругу и лишь усмехнулся: — Конечно, прав. И кстати, я просто ахреневаю от того, насколько тупыми могут быть твои решения. Нахера искать логику в счастье, если можно жить один единственным моментом? Чокнемся? — Он пихнул девушке второй стакан, залитый чем-то тёмно-коричневым, переходящим в розовое. Она взяла его молча и отпила сразу полстакана. — Он будет ждать тебя всегда, — вдруг снова заговорил Блейз, — Но это не значит, что он будет всегда рядом. Скорее всего Драко даже уедет из Лондона.       Гермионе было очень больно от этих слов. Нет, не про отъезд Малфоя. Ей было больно от того, что именно Забини говорит ей всё это. Ей было больно от того, насколько хорошо он её знает. И в конце концов от того, что она прекрасно понимала, каким моментом живёт он сам. — Астория…? — слова резали слух, но Гермиона решилась перевести тему разговора. — Ага, — Блейз шумно плеснул в стакан добавки, — У нас будет девочка. — Вы её оставите? — Грейнджер даже не собиралась пытаться себя заткнуть. Откровение всегда лечит. — Я… Не знаю, — Забини увлечённо разглядывал остатки коктейля в стакане, — Астория в ужасе. — Её страх вполне понятен. А ты-то сам чего хочешь? — Я всегда хотел девочку, — просто ответил мулат и снова взглянул в глаза Гермионы.       В этом парне столько запертой, томящейся любви, — подумала гриффиндорка, тихо изучая блики в его радужках. — Кстати, он ведь правда скорее всего уедет из Лондона, — вдруг встрепенулся Забини.       Гермиона молча нахмурилась. — Надо проверить Мэнор. — Думаешь? — Спросить у эльфов: был ли он там? Все ли вещи на месте? — Блейз соскочил со стула. — Но… Я со времён войны, — Гермиона невольно запнулась, — Там ни разу не была. Защитные заклинания попросту меня не пустят. — А в кабинет к нему одна заходила? — Что? — В кабинет… — Блейз нетерпеливо затряс руками. — А причём тут…? — Он защищён той же магией. Если была там, то и в Мэнор пройдёшь.       Грейнджер закусила губу, переваривая новые факты. — А что за магия? — Чёрт его знает, — пожал плечами парень, недовольный несвоевременным любопытством девушки, — Ну так? — Нет, одной в кабинете я не была. Но… — Не медли, пожалуйста! Он может прямо сейчас испаряться в неизвестном направлении. Я теряю друга, а ты потенциального богатого мужа! — Как-то мне удалось подслушать его приватный разговор в кабинете, как бы через заглушающие чары, — игнорируя слова Забини, отрапортовала девушка. — Он сделал тебя доверенным лицом, — протянул Блейз удивлённо. — Похоже на то. — Ну тогда уж точно беспокоиться не о чем.

***

      От каменных стен веяло забвением. Против воли самой девушки, память Гермионы сразу подкинула ей на глаза воспоминания, в которых уже когда-то отпечатались эти самые стены, шёпот мраморных полов, прямые безвкусные столбы массивных колонн и даже простые длинные светильники, которыми был уставлен холл.       Кровь в венах похолодела ещё перед воротами Мэнора, куда они с Блейзом аппарировали. Вечнозелёные стены живого коридора, подводящие гостей к замку, словно со всех сторон душили гриффиндорку, но отступать было не в её правилах.       Как только Блейз собирался открыть рот с вопросом: есть ли здесь кто-нибудь, перед ними возник совсем молодой домовой эльф: — Уважаемые господа, хозяина нет дома, — пропел он, поправляя чистую, выглаженную белую наловочку. Слова прокатились эхом по стенам проклятого сооружения из аристократических принципов и ненависти.       Неожиданно Гермиона задумалась о том, каким должно было быть детство, проведённое здесь. Тот Малфой, который встречал её брезгливым взглядом в Хогвартсе и с которым ей приходилось мириться первые дни съёмок, прекрасно подходил в этот пейзаж, дополняя его своей выдрессированной заносчивостью. Но тот, другой, настоящий, Драко, который открылся ей со временем…       С новой силой боль пронзила сердце девушки, зарытое в глупые и трусливые мысли.

Малфой показал ей ту часть себя, которую даже дома не мог отпустить на свободу.

Он открылся ей, как никому другому.

Чего тебе ещё надо, Гермиона?

— А он…? — протянул в ответ Забини. — К сожалению, час назад покинул Лондон.       Сердце рухнуло в живот.

Они опоздали.

      Гермиона почувствовала, как твёрдая рука Блейза подхватывает её за спину, чтобы не дать девушке осесть на пол. Мир зацвел серыми красками, и перед глазами вновь вспыхнули его глаза.