«Искатель Авалона»

Дэнни уже какое-то время не возвращался домой, пока день только начинал клониться к вечеру. Обычно он появлялся на пороге не раньше восьми часов, когда на остров уже опускалась кромешная тьма, и Дэнни, путаясь в завязках рюкзака и собственных карманах, пытался на ощупь отыскать ключи. Сегодня же, благодаря непредвиденным обстоятельствам, свалившимся на него в облике двенадцатилетней девочки, затеявшей небольшое морское приключение, он брёл по тропе к дому в пятом часу — время, когда многие на острове, чьи профессии не были связаны с морем, заканчивали свой рабочий день. Люди вроде учителей, обычных служащих, воспитателей — так как по закону дети, проживающие в посёлке, должны были возвращаться домой не позже пяти вечера. В нескольких метрах впереди Дэнни шла женщина с двумя доверху заполненными бумажными пакетами, полными продуктов, купленных в магазине; из-под белой шапочки кольцами ложились на плечи длинные вьющиеся тёмные волосы. Женщина была в легкой тёплой куртке и белых вязаных перчатках с вышитыми по центру снежинками. Приглядевшись, Дэнни узнал в ней свою соседку, которая жила в самом близком к нему доме вниз по склону. Её муж работал на сухогрузе, поэтому иногда неделями пропадал в океане. Рядом с женщиной бежало двое ребятишек: один постарше — Дэнни видел его в классе, в который пару месяцев назад отводил заблудшего ученика, — другой был совсем маленьким, лет четырёх или пяти — очевидно, его только что забрали из садика. Дети носились вокруг, играя в салки, а мать время от времени покрикивала на них, чтобы они не убегали далеко и не путались под ногами. Тяжёлые пакеты то и дело норовили выпасть у неё из рук, но она тут же быстро перехватывала их, подтягивая к лицу так, что они загораживали ей всю видимость. Дэнни подумал, что, должно быть, ей нелегко приходится в одиночку управляться с детьми и хозяйством в отсутствие мужа, и всё же у неё, судя по всему, не было никакого намерения покидать остров. — Позвольте, я помогу, — поравнявшись с женщиной, Дэнни взял у неё из рук самый объёмный пакет, чем застал её врасплох. Но уже через секунду она виновато улыбнулась, пытаясь скрыть неловкость. — Ох, спасибо большое... Имени парня она припомнить не смогла. Впрочем, Дэнни также не знал, как зовут эту женщину. Он слышал лишь как она обращалась к своему старшему мальчику, называя его Жан. Вблизи женщина показалась ему совсем молодой — ей ещё не было тридцати. Может быть, двадцать семь или двадцать восемь. И у неё были очень красивые, мягкие черты лица. — Жан, не беги вперёд! Ты же видишь, что Оле за тобой не поспевает. — Оле? — Дэнни вопросительно поднял бровь. “Как Оле-Лукойе?” — хотел спросить он, но промолчал. Женщина улыбнулась, прочитав эту мысль у него во взгляде. — Оливер, — с улыбкой пояснила она. — Но он ещё не очень хорошо умеет выговаривать своё имя, поэтому мы с мужем зовём его Оле — как персонажа из сказки. Дэнни кивнул. Оливер был маленьким, круглолицым и румяным. У него были большие радостные глаза, какие бывают у всех детей, рождённых в счастливых семьях, и он носился вслед за братом, одетый в тёплый детский пуховичок, рукавички и удобные ботиночки, не скользящие по мокрой земле. В руках он держал палочку с раздвоенным концом, похожую на рогатку. Но глядя на него, Дэнни почему-то подумал, что Оле, с его наивным взглядом, даже не догадывается о том, что такое «рогатка», в отличие от своего брата Жана, в котором издалека была приметна вся хулиганская прыть. — Жан, я же сказала, не бегай так быстро! Кто-нибудь из вас упадёт и поранится! — прикрикнула мать, но мальчишки её не слушались. — Просто беда с ними, — повернулась она к Дэнни, словно бы извиняясь за их поведение. — Они же дети, — вежливо ответил тот. — Это нормально. Я сам был таким в их возрасте. Женщина благодарно улыбнулась. Они почти добрались до её дома. — Спасибо, дальше я сама, — сказала она, забирая свой пакет у Дэнни из рук. — Справитесь? — на всякий случай спросил он. — Здесь недалеко. Осталось всего два шага. Дэнни снова кивнул и, подтянув лямку своего рюкзака выше к плечу, простился с женщиной, направившись вверх по склону. — Дэнни? — вдруг услышал он догнавший его в спину голос. Она, наконец, вспомнила его имя. — Заходите как-нибудь. Дети будут вам рады. — Спасибо, — крикнул он, обернувшись. — Обязательно зайду! Наглая ложь. Но Дэнни не хотелось обижать отказом эту милую женщину, ведущую себя с ним так приветливо. Он несколько раз помахал на прощание ребятам, а когда добрался до своего крыльца, то тех троих уже и след простыл — соседи скрылись у себя в доме. Только тогда Дэнни, вставляя в замочную скважину ключ, дал волю тоске. Жан и Оливер. Примерно такого же возраста могли быть его дети, если бы он женился несколько лет назад. Дверь со скрипом отворилась и громко захлопнулась вслед за ним, погрузив всё пространство вокруг в темноту: на окнах были задвинуты внутренние ставни от ветра. Дэнни с глухим стуком опрокинул затылок на закрытую деревянную дверь за собой. С его губ сорвался крошечный вздох. Ему было двадцать четыре. Большинство из его сверстников уже обзавелись собственными семьями к этому возрасту, а у Дэнни не было ничего, даже отдалённо напоминающего отношения. Очень сложно создавать семью, зная, что одна попытка уже окончилась неудачей. Дэнни не считал себя виноватым в том, что произошло с его отцом или матерью, но так или иначе это оставило на нём свой отпечаток. Он начал понимать, что люди слишком сложны, и отношения с ними нужно выстраивать медленно. Нельзя бросаться в брак с первым попавшимся человеком — порой, на то, чтобы узнать друг друга, уходит немало лет, а у Дэнни не было столько времени и, что уж говорить, решимости на то, чтобы посвятить всего себя кому-то. Он уже отдал шесть лет жизни своей матери, но в итоге это так и не привело ни к какому результату. А расставаться и терять всегда больно. Проще быть одному, чем вложить столько сил в то, что, возможно, не продержится долго, и остаться с разбитым сердцем — обманутым или преданным. Сколько таких историй Дэнни слышал. Они встречались ему на каждом шагу, что он давно перестал верить в сказку о настоящей и счастливой любви, и Север частично поспособствовал этому. Здесь, на островах, отношения выстраивались на совместном выживании. Только крепкий и прочный брак был способен выстоять в принятом местными укладе жизни, а городская романтика довольно быстро разбивалась о скалы сельского быта. Именно поэтому многие не выдерживали и уезжали на материк, подальше от суровых нравов севера. Дэнни был одиночкой, и потому ему было проще. И в то же время сложнее. У любой медали две стороны. Он неслышно отслоился от двери и шагнул в пустую квартиру. Следовало затопить печь, пока ещё было не так темно и можно было перетаскать в дом дрова с улицы. День ото дня разыгравшаяся осень брала своё, и ночи становились всё длиннее и холоднее. Сегодня под утро Дэнни столкнулся с первыми заморозками: земля покрылась инеем, а дверной замок обледенел, что Дэнни пришлось потратить какое-то время на то, чтобы отогреть его зажигалкой. Он чувствовал себя опустошённым внутри и снаружи — словно вокруг него всюду была пустота. Люди, огни, город — всё это находилось там, на острове, за какой-то невидимой стеклянной стеной, которая отделяла его, Дэнни, от общества. А он словно всю свою жизнь смотрел через это стекло на чужие будни, чужие праздники, чужое веселье, которое никак его не касалось. В то время как в его собственной жизни царили пустота, одиночество и пространство, похожее на водную гладь океана в штиль — спокойное, но однообразное. Один снегопад сменял другой — и это было единственным, что менялось. Дэнни чиркнул спичкой и поднёс её к свёрнутой газетке, воткнутой между свободно уложенных в печь брёвен. Полыхнул огонь, на миг осветивший комнату с довольно скудной обстановкой: одна кровать с матрацем, стол и стул у окна и большой шкаф в углу. Не было ни телевизора, ни комода, ни каких-либо полок, кроме одной, заставленной мелкими вещами. На полу стоял обогреватель, рядом — лежанка дров, принесённых с улицы, и несколько шкур животных на стене над кроватью. Шкуры принадлежали хозяину, у которого Дэнни временно арендовал дом и который был заядлым охотником, любившим пострелять в оленей на материке время от времени. К сожалению, на острове охота была под запретом, разрешение выдавалось лишь раз в год — и то особое, не для всех. Поэтому большую часть времени хозяин проводил в разъездах, а чтобы дом не пустовал, он отдал ключи Дэнни, который впервые приехал на Север и не смог сразу найти себе жильё. Это была отлаженная схема, и Дэнни жил так уже второй год — за это время он вполне привык к размеренному темпу островной жизни. Дрова отсырели, поэтому ему пришлось немного полить их бензином, чтобы огонь взялся. Как только древесина затрещала в печи, он закрыл дверцу и направился к окну, чтобы раздвинуть ставни. Электричество здесь берегли, поэтому старались не пользоваться им, пока на улице было ещё хоть сколько-нибудь светло. Дэнни вынул из-под матраца завёрнутый в одеяло ноутбук и поставил его поближе к печи, чтобы он прогрелся. Затем он достал из-под кровати банку пива и, откупорив её, влил часть содержимого себе в рот. Алкоголь здесь поставляли преимущественно морякам и шахтёрам, но Дэнни знал одного парня, Тима (Тимофей, как называли его русские), — он мог провезти на остров что угодно и кому угодно, если с ним договориться. Обычно он привозил водку русским в посёлок, однако с Дэнни у них была договорённость на две банки пива в неделю, небольшую коробку с которыми Тим оставлял у дома Дэнни под крыльцом. Раньше Дэнни никогда не брал в рот спиртного, но на Севере людям иногда нужна дополнительная встряска, чтобы держаться. И всё же он ни разу не использовал алкоголь как способ побега от реальности. Дэнни был слишком понятливым парнем для того, чтобы искать счастья на дне бутылки. Искать счастья... “Даже человек, идущий без цели, на самом деле что-то ищет”, — вспомнились ему слова рыжеволосой девочки из лодки, и Дэнни слабо усмехнулся. Он давно перестал понимать, что ему нужно. А когда ты не знаешь, что тебе делать с собственной жизнью, тебе совершенно нечего предложить другому человеку. Вряд ли найдутся люди, которые захотят связать свою судьбу с перекати-полем. А Дэнни ощущал себя именно так: без постоянного дома, без определённого будущего. Всё, что у него было, это здесь и сейчас. Жизнь на острове и океан, который, по мнению моряков, отвечал на все вопросы. Вот только Дэнни пока ни одного не задал.