«Искатель Авалона»

Несколько дней океан штормил, и выход в море был закрыт. Дэнни не знал, чем себя занять всё это время. Он уже не раз проверил свою электронную почту, но новых заказов не поступало. Зато пришла оплата за старый. Дэнни решил, что снимет её чуть позже. Он лежал на кровати и в темноте крутил ручку радиоприёмника — в тишине раздавался слабый треск, скрежет и жужжание помех, через которые время от времени прорывалась та или иная радиостанция, но сигнал был настолько слабый, что до ушей Дэнни доносились лишь обрывки фраз, музыки и невнятное бормотание диджеев сквозь бесконечный хрип и сипение радиочастот. Дэнни не искал определённую волну, ему просто нравился этот тихий шелест, поглощающий комнату и рассеивающий его одиночество. Чем-то это напоминало ему покачивание лодки в заливе и устойчивый шорох воды за кормой. Проведя так два с половиной часа, Дэнни, вконец устав от собственного безделья и бесконечно тянущегося ожидания, резко вскочил на ноги и, убрав радиоприёмник, стал собираться. На острове был всего один пункт выдачи денег — он же терминал оплаты, который находился в небольшом отделении связи по соседству с больницей (также травмпунктом). Здесь были расположены банк, почта, администрация и переговорный пункт — и всё это в одном здании. Когда городок только начинали строить, то, исходя из соображений общедоступности и экономии жилого пространства, все основные пункты возвели в самом центре, вокруг которого вырос посёлок. Тут же при случае можно было купить авиабилет, если вдруг островная жизнь стала тебе в тягость. Дэнни, стянув с себя перчатки, подошёл к среднему окошку. Несмотря на то, что день уже перевалил за середину, очередей в кассу не было: два окна оставались совершенно пусты, а возле третьего дежурная объясняла какому-то мужчине (по виду — работнику доков), как правильно заполнить бланк. — Здравствуй, Дэнни. Давно тебя не было, — другая женщина, лет сорока, в тёплом вязаном шерстяном свитере прошла в стеклянную кабину за окошком, дружелюбно приветствуя клиента. — Всё работал? Дэнни молча кивнул и протянул ей документы через окошко, предпочитая не вдаваться в подробности. Он был не особенно разговорчив. Женщина, мельком сверив данные, шустро застучала пальцами по клавишам компьютера. — Тебе начислили в полтора раза больше, чем в предыдущем месяце, — не отрывая взгляда от монитора, сообщила она. — Снимешь всё или половину, как обычно? — Половину, — коротко ответил Дэнни и полез в карман за ручкой. Несколько минут рутинного заполнения бланков, проставления подписей, отсчитывания женщиной новеньких купюр (должно быть, привоз был в среду), и вот Дэнни уже, надевая обратно перчатки, шёл вдоль по коридору к выходу. Но у самых дверей он неожиданно остановился. Напротив был переговорный пункт. У многих, включая Дэнни, имелся свой телефон, но на острове от него было мало толку. Сигнал шёл слабый, связь то и дело прерывалась, а то и вовсе пропадала во время штормов. Единственная вышка, поддерживающая налаженный контакт с материком и судами, находилась здесь, в центре, и это было одно из немногих мест на острове, откуда можно было без проблем позвонить. Дэнни подошёл к стеклянной двери и заглянул внутрь: на коммутаторе сидела высокая блондинка, а рядом, в отгороженных отсеками кабинах, по старым автоматам разговаривало несколько человек. Минуту решаясь, Дэнни всё же толкнул дверь рукой и вошёл. Знакомый запах ударил в нос — пахло почтовыми марками и телефонными аппаратами. Последний раз Дэнни был здесь около года назад. Завидев его, блондинка оживилась. “Какой город?” — тотчас спросила она. Дэнни неуверенно назвал ей код города и номер телефона. Спустя несколько секунд девушка протянула ему талончик. — “Автомат номер четыре, четвёртая кабинка слева. Ждите”. Пройдя в указанный ему участок, Дэнни проглотил свой страх, комом вставший поперёк горла. Сердце громко забилось, болью отдаваясь в лопатки. Вязкая слюна не позволяла смочить губы, но Дэнни всё же облизнул их, прежде чем нерешительно снять трубку. Длинные гудки сигнала обожгли ухо, затем связь установилась. — Алло? — словно издалека послышался женский голос. Дэнни с трудом заставил себя говорить. — Вики? — неуверенно произнёс он. — Дэнни? — ответили на той стороне. Они узнали друг друга почти одновременно. — Как давно тебя не было слышно! — окончательно опознав его, обрадовался женский голос. — Где ты? Как ты? С тобой всё хорошо? Ты в городе? — Я... да... нет, — Дэнни подобрал пальцы свободной руки в кулак и лбом приложился к холодной стенке кабины. — Как мама? — неслушающимся голосом хрипло спросил он. — Она скучает по тебе, — тон Вики сделался грустным. — Брось, — Дэнни прикрыл глаза. — Нет, правда. Временами она ведёт себя так, словно кого-то ждёт: подолгу смотрит в окно, отказывается от помощи, не идёт ни с кем на контакт. Она скучает, Дэнни. Ты бы приехал навестить её как-нибудь. За ней здесь хороший уход, но это совсем не то, ты же понимаешь... — Вряд ли она вообще меня вспомнит, — горько усмехнулся Дэнни. — Это неважно. Так или иначе ты её сын — вот что главное. Дэнни замолк ненадолго, прежде чем спросить: — А как ты? — Ой, я в полном порядке, — Вики неловко рассмеялась, застигнутая врасплох внезапным вопросом. — Вкалываю по двенадцать часов в сутки, иногда подменяю коллегу. Меня взяли в штат! — словно бы вспомнив об этом, радостно поделилась она. — Поздравляю. А как же твоя аспирантура? — Ну-у, думаю, на будущий год у меня есть все шансы сдать экзамены на врача, я усердно занимаюсь. — Из тебя выйдет хороший врач. — Ты мне льстишь! — Нет, я... — Дэнни крепче впился пальцами в телефонную трубку и сильнее прижал её к уху. — Ты рождена, чтобы спасать жизни. Вики снова в смущении засмеялась. Этот смех действовал на Дэнни целительно. — Далеко не каждую жизнь мне удаётся спасти, — многозначительно ответила она и тихо спросила: — А как сам? — Всё нормально. Фраза прозвучала более чем сухо, и Дэнни мысленно корил себя за то, что не смог изобразить хотя бы более приветливого тона. Всё его нынешнее существование казалось ему пресным и бесцветным, не о чем было рассказывать, в жизни совершенно ничего не происходило — всё было беспроглядно скучно и серо. Он даже ни разу не назвал Вики места, в котором теперь жил. По его мнению, это было ни к чему. — Понятно, — выдохнула девушка. Через мгновение она добавила: — Знаешь, тут есть один парень... Курт. Он ухаживает за мной. Дарит цветы, приглашает на свидания, всё такое... Девчонки говорят, что он милый. Может быть... — Вики осеклась на секунду, — ...я имею в виду, мне уже двадцать два. Дэнни молчал. В тишине он прикусил зубами кончик воротника своей куртки и теперь от волнения мусолил его во рту. — Честно говоря, я ещё не решила, — поспешно сказала девушка,— но всё же... Ты бы приехал на мою свадьбу? Повисла длинная пауза. — Я не знаю, — ровным голосом ответил Дэнни. Он чувствовал, что Вики сердится на него — он и сам на себя сердился, но это всё, что он мог ей сказать. Всё, что он мог выцарапать из своей обледенелой души. — Четвёртая кабинка: тринадцать минут, сорок четыре секунды, — раздался безапелляционный голос блондинки из коммутатора. Лимит заказанных разговоров — пятнадцать минут. И куда только уходит время... — Вики, мне пора, — Дэнни навис над трубкой, — я не могу долго говорить. На этот раз молчала она. — Мне правда очень жаль, — добавил он чуть тише, чтобы его не расслышали в соседней кабинке. — Прости меня. Он повесил трубку. На душе было прескверно. Выйдя из кабинки, он, не оглядываясь, зашагал к выходу. ... Через пару дней погода наладилась. Буря прошла, и рыбаки вновь возобновили свой промысел. Дэнни с рюкзаком появился у пристани в половине седьмого. Он шёл, стирая подошвы высоких сапог о гладкие морские камни и лишь на мгновение, поравнявшись с причалом, поднял голову. В ту же секунду с его губ сорвалось неслышное проклятье, и он в один миг развернулся обратно. На причале стоял Док, лениво покуривающий сигарету, а рядом с ним в ярко-оранжевом спасательном жилете радостно прыгала и махала Дэнни руками маленькая Лили. — А ну, стой! — крикнул ему в спину мужчина, и Дэнни нехотя остановился. Он уже жалел о том, что не пришёл сюда раньше — например, часа в четыре утра, когда большая часть городских ещё спит. Спрыгнув с подмостков, Лили резво бросилась к парню. Чуть позже доковылял и Док. — Я не возьму её с собой, — оборачиваясь, произнёс Дэнни, пока Лили оживлённо крутилась вокруг них на камнях. — Она не хочет и слушать о том, чтобы отправиться в море с кем-то другим. Я всё утро пытался её образумить. Думаешь, мне это по нраву? — голос сторожа звучал обречённо. — Что скажет её отец? — Если ты согласишься, я лично сообщу ему об этом. — А если откажусь? Док сощурил один глаз и, перекатив сигарету в зубах, хрипло пробасил: — Ты же помнишь, что за мной остаётся право отказывать человеку в выдаче лодки? Дэнни нахмурился. К такому шантажу он готов не был. — Ты знаешь, что я плаваю далеко от берега. — Я дам тебе навигатор. — Если она упадёт в воду и начнёт тонуть, я не стану её вытаскивать. — На ней спасательный жилет, — насмешливо отозвался Док. — И я умею плавать, — вставила Лили, вынырнув между ними. Какое-то время Док и Дэнни бурили друг друга взглядом. — Но есть одно условие. — Какое? — сквозь зубы процедил Дэнни. — Вы вернётесь до пяти часов, — сказал Док. — Я пас. Дэнни повернулся к нему спиной и зашагал прочь от берега. — Подумай, Дэнни! — вслед ему крикнул мужчина. — Это твой единственный шанс выйти в океан! Чертыхаясь про себя, парень замедлил шаг, пока не почувствовал, как кто-то настойчиво тянет его за рукав куртки. Дэнни обернулся и встретился глазами с Лили, смотрящей на него с мольбой, словно от этого похода в море зависела её жизнь. Во взгляде больших зелёных глаз, обрамлённых веснушками, вместе с молчаливой просьбой робко теплилась надежда. Дети умеют упрашивать так, что им бывает трудно отказать. Дэнни вздохнул. Лодку выталкивали в воду все трое: Дэнни тащил судно, взявшись руками за борт, а Док и Лили толкали сзади — девочка, светясь от счастья, что ей, наконец-то, разрешили выйти в море вместе с Дэнни, изо всех сил помогала старшим. Когда судно оказалось на воде, и Лили забралась в него, Док окликнул Дэнни, собирающегося запрыгнуть следом. Тот обернулся: мужчина протягивал ему винтовку. Они снова обменялись взглядами, на этот раз по очереди бегло покосившись в сторону Лили, и, не говоря ни слова, Дэнни принял оружие. С приближением зимы шансы повстречать белых медведей на своём пути возрастали не только на суше. А зима в северных широтах наступала рано. ... Дэнни грёб в молчании. Лили, свесившись через борт, медленно вела по поверхности воды пальчиками. Вода была ледяной, и пальчики быстро замерзали, становясь чуть припухлыми и приобретая насыщенный красный оттенок. Дэнни вскользь подумал про себя, что если вдруг они перевернутся, Лили хватит и полутора минут, проведённых в воде, чтобы схватить воспаление. Им овладел смутный страх. Он всё ещё помнил, как ребёнок женщины, жившей по соседству, умер от обычной простуды. — Ты можешь сидеть нормально? — Дэнни вложил в голос всю, имевшуюся в запасе, строгость, и всё же в его тоне проскользнул некоторый испуг. Лили выпрямилась на сидении. Её детской радости не смутило даже то, что Дэнни был сердит. — Ты злишься, потому что я попросилась с тобой? — А как ты думаешь? — огрызнулся Дэнни, с силой зачерпнув воду вёслами. — Я помешаю тебе там, куда ты плаваешь? — по-прежнему наивно поинтересовалась Лили. — Я никуда не плаваю, ясно? — В таком случае, это обычная морская прогулка. Как раз такая, о которой я просила Дока. Дэнни замолчал. Девочка приводила в свою защиту вполне логичные доводы, оспорить которые было сложно. — Почему ты не остаёшься на острове? — спросил он. — На острове скучно, — протянула Лили и тут же исправилась: — Одной скучно. — А со мной, по-твоему, весело? — Дэнни не был возмущён — скорее, сбит с толку оттого, когда и чем он успел произвести настолько ложное впечатление. — Ты выходишь один. Я решила составить тебе компанию. — Мне не нужна компания. — Всем бывает нужна компания. Даже Доку. Дэнни снова серьёзно посмотрел на Лили. И откуда только в детях берётся такая мудрость? — Ты уже ходишь в школу? — снова спросил он, проявив интерес. — В шестой класс. Пойду в следующем месяце. Папа сказал, что взял мне небольшую отсрочку, чтобы я смогла привыкнуть к новому месту. — Лили повертелась на сидении. — А ты? — Что я? — не понял Дэнни. — Что ты делаешь на острове? — То же, что и все. Живу, — он приложил усилие, чтобы его ответ прозвучал без раздражения. — Жить можно и на материке, — спокойно рассудила Лили. — Почему ты приехал сюда? — Ты же приехала сюда. Значит, и мне можно. — Это другое, — ответила девочка. — Я здесь родилась. Дэнни удивлённо поднял на неё глаза. — Моя мама заболела, когда мне было два года, поэтому нам пришлось уехать. Но теперь мамы больше нет, и мы с папой вернулись обратно. Это мой дом, понятно? А где твой дом? Дэнни отвернулся, бегло посмотрев на проплывающий мимо них скалистый островок с замёрзшей землёй. — У меня нет дома, — тихо сказал он. — Так не бывает. — Лили недоверчиво покосилась на него. — У всех есть дом. — А у меня нет. Я продал свой дом, чтобы приехать сюда. — Ты что-то искал? — Мм? — Ты хотел что-то найти? — не унималась девочка. — Я же тебе сказал, что ничего не ищу. — Значит, ты убегал, — Лили вздохнула. — Папа говорит, что люди уезжают из дома по двум причинам: либо они хотят что-то найти, либо от чего-то убегают. А мама считала, что уезжать по второй причине бессмысленно. — Это почему? — Потому что мы носим наши страхи в себе, — серьёзно ответила девочка, приложив руку к груди. — Вот здесь. И куда бы мы ни отправились, они всегда будут сопровождать нас. Дэнни чуть заметно улыбнулся. — У тебя была умная мама. — У меня и папа хороший, — на всякий случай сказала Лили и тут же, вспомнив, добавила: — Ясмин говорила, что видела тебя в доках всего два раза. Почему ты не работаешь в порту? — А почему я должен там работать? Лили вскользь пожала плечиками. — Все мужчины, что приезжают на остров, работают или на шахте, или в порту. Больше здесь нет работы. — Я... не знаю, — Дэнни задумчиво отложил вёсла, вставив их в держатели по бокам лодки. — Не знаешь, будешь ли там работать? — уточнила Лили. — Не знаю, останусь ли тут. Он поднялся, чтобы вытащить из рюкзака брезентовый спальный мешок. Дети задают слишком много вопросов. Они, видно, думают, что взрослые должны знать всё. В этом смысле Дэнни не считал себя взрослым. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, у которого также были вопросы. Разница лишь в том, что на его вопросы не мог ответить никто. Всё верно. Взрослые люди берут на себя ответственность, они могут с уверенностью сказать, что будет завтра, они живут, видя горизонт собственной жизни. Дэнни не был таким, и он знал это. Знал по тому, как Док относился к нему — точно к безалаберному мальчишке, который играл со своей жизнью, как малыши играют со спичками. Знал, потому что каждый новый день был для него неопределённостью — казалось, он и вовсе не ждал его, но день наступал, и Дэнни не знал, как ему быть. Он жил наобум. На ощупь. Словно он сам был островом посреди моря, а вокруг него — наглухо затянутое туманом пространство. Стоит протянуть руку и тотчас упрёшься в очередную скалу. Корабли бьются. Люди умирают. А дети живут, надеясь на сказку об Авалоне — что где-то есть славный, дивный мир, где все ушедшие друзья и близкие здоровы и счастливы. Подумать только, что в эту сказку до сих пор верят даже взрослые, ведь именно так они описывают Рай? Да, Дэнни взрослым не был, но он был достаточно просвещённым, чтобы понимать, что легенда об Авалоне — всего лишь миф, придуманный для того, чтобы унять боль скорбящих и посеять надежду в утративших её. Если ты знаешь, что после смерти тебя ждут райские кущи, тебе становится не так страшно жить. Лили верила, что мир именно такой: полный чудес и сказок. Дэнни жил в другом мире. Глядя на то, как он расстилает брезентовый мешок по дну лодки, девочка неуверенно спросила: — Что ты делаешь? — Собираюсь лечь, — ответил парень. — Я всегда так делаю, когда выхожу в море. — Он уселся вниз, плотнее надвигая капюшон куртки на голову. — Если захочешь есть, бутерброды в рюкзаке. Термос там же. Дэнни откинулся на спину, подложив руки под голову. — И это всё? — через секунду услышал он дрогнувший голос Лили. Не было никаких приключений, поисков пещер с сокровищами, битвы с троллями и погони за пиратским кораблём. Он только что развенчал одну детскую сказку. — А чего ты ждала? Что я перевезу тебя на лодке на другую сторону океана? — Нет, но... — Лили осеклась. Несмотря на свои двенадцать, она была ещё ребёнком. Маленькая, хрупкая фигурка на носу лодки, съёжившаяся от отчуждения, чертившая ладошкой невидимые круги на сидении, чтобы скрыть свою потерянность — она была такой одинокой в этот момент: в ярко-оранжевом жилете, как пёстрый осенний лист клёна посреди невзрачной и унылой пустоты, непонятно, каким ветром занесённый в этот северный край. Губки её были собраны, а подбородок дрожал, точно она вот-вот готова была заплакать от разочарования. Дэнни посмотрел на неё из-под надвинутого на лоб капюшона, и сердце его сжалось. — Так и быть, — он поднялся, глядя куда-то в океан. — Есть одна вещь, которую я мог бы тебе показать. Но дай слово, что ты не расскажешь об этом Доку или кому бы то ни было ещё. Лили, оживившись и украдкой смахнув с глаз набежавшую влагу, быстро закивала головой. Дэнни снова пересел за вёсла. То, что он сказал, было всего-навсего уловкой. Все на острове прекрасно знали это место, но Лили нуждалась в тайне — именно общая тайна связывает вместе детей. Вера в волшебство. Дэнни уже забыл, каково это — ощущать себя частью великого замысла. — Это недалеко, — сказал он вслух и принялся грести, с незаметной улыбкой наблюдая за тем, как изменилось при этом настроение девочки.