Когда мы любуемся звездами.

— Приятно познакомиться, Сакура-сан… — Мужской голос гадко заскрипел, напоминая звук открывающейся двери, петли которой давно не смазывали: — Я уже какое-то время мечтал встретиться с той самой куноичи, что смогла дать отпор одному из моих лучших бойцов. И скажем так, — он с досадой цокнул, разочарованно выдохнув. — Я не впечатлен. Хоть и говорят, что вы превзошли легендарную Цунаде, но, к сожалению для вас, неудачливость вашего учителя заразна, раз я смог так легко приблизиться… — Не считаю наше знакомство приятным. — Дерзость сквозила в беспритворном голосе Сакуры, пока ладонь незаметно двигалась к набедренной сумке: — Но раз уж оно произошло, вам стоит представиться. И ваши комплименты мне не инт… Харуно с трудом сдержалась от удивленного вскрика, когда на ее правую руку предупреждающе легла ладонь незнакомца, облаченная в шершавую ткань. Скорее всего, в защитную перчатку. Захват можно было бы назвать нежным, если бы не вибрирующее давление, что исходило от его напряженной руки. Девушка непроизвольно задержала дыхание, не двигаясь более ни на миллиметр. Шаннаро! Что же делать? — Не спешите, Сакура-сан, — обманчивая любезность в чужом голосе была столь пугающа, что Харуно почувствовала, как на нее накатывает первая волна паники. — Вы узнаете все в свое время, если доживете, конечно… — Отчего такой интерес к моей персоне? — Отчего? — грубая, холодная ткань перчатки властно заскользила по ее запястью. Ирьерин всеми силами сдерживала нервную дрожь, явственно ощущая чужие прикосновения и ледяную сталь лезвия у быстро бьющейся жилки на шее. В испытывающем голосе врага прозвенела насмешка: — Почему бы вам не задать этот вопрос своему драгоценному Хокаге? Судя по всему, он прельстился вашей молодостью… Мне тоже, признаться, нравятся юные девушки. А особенно нравится, когда они такие же непокорные, как вы, дорогая Сакура. — Чт… Ее губы испуганно задрожали, не дав сформулировать вопрос до конца, когда Харуно внезапно почувствовала горячее придыхание у своего уха. Складывалось впечатление, что незнакомцу пришлось наклониться, чтобы находиться с ее белеющим лицом на одном уровне. Его присутствие вызывало такое непередаваемое отвращение, что к горлу подкатывала тошнота. ОТПУСТИ! — А вот вы мне не нравитесь совершенно. — Сакура нервно сглотнула и бесстрашно повернула подбородок в его сторону, презрительно выплюнув: — И к черту ваши любезности. Засуньте их себе в… Ее губы накрыла плотная ткань, заглушив не очень цензурное окончание фразы, отчего последние слова куноичи превратились в мычание. И хотя она была лишена возможности покрыть незнакомца лексикой не самого лестного содержания, ненависть в сверкающих глазах девушки говорила больше любых слов. — Слушайте, милая Сакура, а не хотите присоединиться к нашей организации? — в его медленно-тягучем голосе проскользнула секундная задумчивость. — Ваша строптивость мне определенно по душе. Я могу дать вам шанс. Что думаете? Ирьенин сдавленно замычала, уже раздумывая над тем, чтобы рискнуть и кинуться на острый кунай. Она не погибнет сразу, и точно успеет залечить полученную рану, если сделает все быстро. Харуно на секунду замолкла, озаренная своей мимолетной идеей, и замерла. Но, видимо, что-то отчаянно-безумное, что сверкнуло в ее бегающих зеленых глазах, выдало ее намерения, и в следующий миг она очутилась на земле, уткнувшись лицом в снег. Ее рука оказалась неестественно вывернута и заведена за спину в болезненном захвате, ограничивая движения. Сакура зашипела сквозь зубы, стараясь скинуть мужчину, игнорируя резкую боль в плечевом суставе. Она вырвется, несмотря ни на что! Она должна! — Иди к черту! Я понятия не имею, о какой организации ты там бормочешь, но я отказываюсь. — Харуно резко перешла на «ты», уже порядочно устав от этого спектакля. Отсутствие куная у горла давало ей надежду, и девушка задергалась еще сильнее, свирепо выкрикнув: — Что бы ты там не сказал, ублюдок, а я скажу тебе одно: я пообещала кое-кому вернуться, и если я этого не сделаю, ты пожалеешь… Пожалеешь! — Какие же вы все в Конохе нежные. — В ненавистном, чуть каркающем баритоне прозвучал сарказм, который явно казался мужчине остроумным: — Еще скажи, что за тобой припрется этот мальчишка Хокаге? Я… Неожиданно мужчина откатился в сторону, заорав от острой боли в голени, в которую что-то яростно впилось клыками, утробно рыча. Мигом собравшаяся девчушка вскочила на ноги, краем глаза замечая движение в снегу неподалеку. Нечто лохматое, с коричневой, вздыбленной шерстью настойчиво вгрызалось в видимую часть ноги, не скрытой техникой из-за ранения. Сакура дернулась в ту сторону, максимально напрягая зрение в непроглядном тумане, что плотной пеленой застилал глаза. — Уухей? — Шакура-чан! — пес замотал головой, озверело сверкая черными глазами и крепко удерживая свою добычу. — Беги! Я его за… — Тупая шавка! Девушка вздрогнула всем телом от чудовищного звука ломающихся костей нинкена, которого отбросило куда-то в сторону деревьев. Жалобное поскуливание раненого пса прошлось острейшим кунаем по сердцу куноичи, и она кинулась на подмогу в ту же секунду. — Уухей! — Сакура рухнула на колени рядом с раненым псом, пропустив чакру в кончики пальцев и сращивая сломанные позвонки. Пес дышал рвано, язык вывалился из пасти, а глаза безжизненно закатились. — Уухей! Держись! — У тебя нет времени его лечить, Сакура… Девушка не успела даже двинуться, как ее одним мощным рывком подняли с колен. Невидимый глазу незнакомец грубо откинул ее к стволу ели, удерживая одной рукой за горло, и Сакура беспомощно проехалась спиной вверх по стволу. Курточка, громко треснув, разъехалась по швам, оголяя джоунинский жилет под ней. От этого мощного удара в глазах куноичи заплясали звездочки, а древесная поверхность содрогнулась, угрожающе скрипнув. Но уже спустя мгновение Харуно заставила себя сконцентрироваться на реальности, жестко вцепляясь в руку нападавшего ответной хваткой. Правда, она получилась не такой крепкой, как хотелось бы… — Не дергайся же ты! — поистине дьявольская аура, окатившая девушку словно волной, определенно исходила от шиноби, скрытого техникой. Сакура начала задыхаться, то ли от усилившейся хватки на своей шее, то ли от давления чакры незнакомца. — Чертов Хатаке постоянно путает карты. Сначала замок Фуи, потом Альянс шиноби, затем праздничная неделя для счастливых идиотов. А теперь еще и эта псина. Нинкен точно был его! Надо же, бедный щеночек сломал позвоночник… — Подонок! — Харуно закашлялась. — Ты… Ответишь за это! — Тише, детка, тише. Так и думал, что у тебя с ним что-то есть, — деланно ласковый скрипучий баритон не сочетался с грубыми пальцами, все более смыкающимися вокруг ее тонкой шеи. Неизвестный довольно хохотнул, вероятно, улыбаясь: — Интересно было бы увидеть его реакцию на труп своей возлюбленной и нинкена. Чертовски занятная идея! Как думаешь? Извивающаяся девушка не ответила, безрезультатно молотя ногами по пустому воздуху. Мир перед глазами Сакуры начал стремительно темнеть, а воздух, спертый где-то в гортани, заставлял дергаться в попытках вдохнуть хоть капельку. Хоть немного! Ей нечем дышать! — Как же мне нравится чувствовать твою агонию под своими пальцами, — мужчина говорил на полном серьезе, вероятно, с большим удовольствием изучая ее побледневшее лицо. Он так увлекся, что не заметил, как сзади что-то хлопнуло. Он не заметил, что полуживой пес исчез. — Но пора заканчивать с нашими ролевыми играми. Возможность увидеть твою чудную смерть я милостиво предоставлю вашему Хокаге в другой раз. Приятный бонус, так сказать… — Голос внезапно стал серьезным: — Запомни, что я сейчас скажу, и передай… Незнакомец резко разжал пальцы, и куноичи свалилась на снег, хватая ртом колючий воздух. Харуно поперхнулась, жадно заглатывая кислород, но ей казалось, что она не дышала, а глотала острое стекло. Неизвестный бесцеремонно поднял ее красное от кашля лицо за подбородок, пачкая перчатки в кровяной слюне, стекающей из уголка ее рта, и крепко сжал челюсть девушки. — Слушай и запоминай. Если Хатаке не прекратит свое расследование и продолжит лезть куда не надо, то он об этом обязательно пожалеет, — палец шиноби в обманчиво бережном жесте прошелся по ее щеке, отчего девушка дернулась. В его ровном, стальном голосе не было ни единого намека на мягкость или шутку. — Иначе я приду и заберу то, что ему дороже всего. Пусть будет в этом уверен. Я не позволю ему вновь встать у меня на пути. Противный, настырный мальчишка… Сакура дернулась, концентрируя часть чакры в кулаке и замахиваясь. Тошнотворное ощущение от жесткой ткани мерзлых перчаток исчезло, но она все еще чувствовала чужое присутствие, лихорадочно обводя глазами местность. — Все та же техника бесшумного убийства… — девушка гневно выдохнула, восстанавливая сбитое дыхание. — Вы не отличаетесь оригинальностью. Что ты, что тот шиноби, пришедший за жизнью Мизуми. — Возможно и так, возможно и так… Однако, в следующий раз эта техника тебя убьет. — смеющийся голос становился тише, как будто исчезая вместе с рассеивающимся туманом. — Даже если этот идиот не будет отступать от тебя ни на шаг, ты умрешь, Сакура. Куноичи напряглась, и по вспотевшей спине пробежал целый табун липких мурашек. В опустевшей вмиг голове роковым набатом звучала прощальная фраза врага. «Ты умрешь, Сакура…» Она замотала головой, стараясь мыслить рационально и успокоиться наконец. И спустя еще какое-то время ей это удалось, отчего сияющие изумрудами глаза вернули свою былую осмысленность. Но тут в ее сознании что-то щелкнуло. Куноичи, спотыкаясь, рванула к месту падения нинкена Какаши. Но кроме огромного пятна впитавшейся в снег крови, она не обнаружила ничего: ни пса, ни следов. Скорее всего, сработала обратная техника призыва, и тот вернулся к хозяину… Шаннаро, ему же нельзя двигаться с такими ужасными ранами! — Сакура, САКУРА-А-А! Ученица Пятой, еле сдерживая тремор и рассыпав кровавый снег, обернулась на оклик. К ней бежали взволнованные ребята, и на их лицах было написано неподдельное облегчение. — Что произошло? — первым подбежал Киба, нервно жестикулируя руками. — В один момент я потерял твой запах, а Акамару словно с ума сошел! Скулил как щенок, бегал кругами и лаял, как будто ужаленный в одно место, ха… ха… — Его взгляд посерьезнел, и парень ошарашенно приблизился, присматриваясь к ее внешнему виду: — Погоди, ты что, ранена? Только сейчас Сакура поняла, что тянущая боль в плече говорила о том, что оно было вывихнуто к чертям, а солоноватый привкус на губах явно был похож на кровь. Шаннаро… — Да и черт со мной, Киба, я… я его упустила! — одним выверенным движением она резко дернула себя за руку, тихо вскрикнув от пронзившей плечевой сустав боли. — Я упустила того, кто все это устроил! Киба отшатнулся от пышущей яростью на саму себя Харуно, которая, даже не моргнув, самостоятельно ликвидировала вывих руки. На перекошенном от секундной боли лице куноичи читалось такое остервенение и решимость, что казалось, она сейчас же встанет и продолжит сражаться. Юноше подумалось, что в таком состоянии ее мог бы остановить разве что Шестой, или кто еще из ее команды. В сверкающих зеленым огнем глазах, казалось, поселилось что-то дьявольское. В их лихорадочном сиянии скрывалось столько противоречивых эмоций, от вины до одержимости, что Кибе стало не по себе. Теперь Инузука отчетливо понял, что в этой седьмой команде все с прибабахом! — Так, во-первых, успокойся, Сакура, — выдохнул подбежавший Шикамару и подал девушке руку, помогая подняться. — И объясни по порядку, что с тобой произошло. — Не сейчас. — Она мотнула головой: — Мы должны нагнать его, пока он не ушел далеко! Куноичи порывисто поднялась, проигнорировав ладонь парня. Точнее, даже не обратила на нее внимание, погруженная в переживания, вихрем крутящиеся во взволнованных глазах. Нара непонимающе окинул сокомандницу тревожным взглядом, уточняя: — Кого его? — Того, кто организовал покушение на делегацию Тумана! — Ты уверена? Сакура обошла местность по периметру, внимательно разглядывая снег вокруг. Как назло, кроме ее следов ничего нельзя было найти. — Да. Я попала в туманную ловушку. Но Уухей ранил надавшего в голень, так что он не уйдет далеко… — Что? Нинкен Какаши? — Киба ошарашенно проследил взглядом за цепочкой еле видных глазу капель крови и потянул носом. Акамару зарычал, учуяв смешанную гамму запахов человека и собаки, и умчался куда-то в соседние кусты. — Да что здесь происходит? — Из-за моей невнимательности я не смогла предвидеть его нападение, — куноичи, словно не слыша вопроса Инузуки, заламывала руки и ходила кругами, не находя себе места. — Но если мы выдвинемся сейчас же, то еще успеем догнать. После его слов я не могу позволить ему сбежать. Не позволю. Вернувшийся белоснежный пес отряхнулся от снега и виновато заскулил, тыкаясь теплым носом в ладонь хозяина. Киба наклонил голову, прислушиваясь, и поднял взор на друзей. Он молчал. Ведь Акамару потерял след. Повисшую минутную тишину разрушил оглушительный треск, и стоявшее рядом со взбешенной Харуно дерево со скрипом переломилось, поднимая снежную пыль и стреляя древесными щепками. На темное, напряженное выражение лица девушки было страшно смотреть. Она не может упустить виновника всего этого хаоса, когда он буквально на расстоянии протянутой руки. Она не может поверить в то, что слова того мерзавца окажутся правдой. И не позволит ему навредить ее деревне, любимому человеку и дорогим друзьям. — Я отправляюсь за ним. Шикамару ругнулся, остановив куноичи за плечо, и резонно заметил: — Нет, Сакура, ты не можешь. Нам нужна стратегия и продуманный план! Ты ведь могла погибнуть! — Но если мы ничего сейчас не сделаем, он точно уйдет! — девушка зло стряхнула руку парня, развернувшись к нему лицом. — Сейчас или никогда! — Погоди! Мы даже отследить его не можем! О чем ты вообще говоришь? Давай сначала успокоимся… — ДА Я СПОКОЙНА! Шикамару застыл, оглушенный криком. Он не мог понять, почему Харуно была настолько взволнована, и почему она наотрез отказывалась от рационального выхода из сложившейся ситуации. Неужели здесь замешано что-то личное? В его темном взоре мелькнуло секундное озарение, и вопрос сложился сам собой: — Про какие слова ты говорила? Что он тебе сказал? Сакура? Искусанные губы куноичи сжались в упрямую линию, и она отрицательно мотнула головой. — Я не могу тебе сказать… Я не могу тебе сказать… Бесполезная… Бесполезная, как всегда. Вновь проиграла. Неужели она не изменилась? Неужели все зря… — Следов посторонней чакры не обнаружено. Я не смог никого засечь. Разведка с воздуха тоже результатов не дала. Ровный голос Сая, донесшийся с соседнего дерева, заставил виноватый взор девчушки на мгновение проясниться, и она встретилась с юношей глазами. Он выглядел встревоженным, переводя внимательный взгляд то на сломанное дерево, то на следы крови позади нее, то, собственно, на само лицо Сакуры. На лбу бывшего АНБУ пролегла легкая складка. — Сакура, пора возвращаться. — Но, Сай, мы ведь… — Мы ничего не нашли, а ты ранена. Смысла тянуть больше нет. — Я в полном порядке, — упрямо возразила куноичи. — Я же ирьерин, в конце концов. — Шестой-сама ждет нашего возвращения, помнишь? Парень удивился, когда ее взгляд потускнел при упоминании Хатаке вместо того, чтобы засиять. Это было нехарактерно для Сакуры. Ой как нехарактерно. — Помню… «Возвращайся…» Да как она может Какаши теперь в глаза смотреть после того, как его нинкен пострадал из-за ее непрофессионализма. Как ей теперь вернуться? — Сакура… — неожиданно встрявший Киба изучал пропитанный кровью снег, размазывая его между пальцев. — Представь, каково будет Какаши-сану, когда вдобавок к смертельно раненому нинкену добавится и твой труп. Идти против того типа в одиночку — самоубийство и глупость… Харуно ничего не ответила. Инузука достал какие-то пробирки, закинул туда снег и поднялся. Ему вспомнилось, как чертовски сильно он винил себя в том, что не смог защитить Акамару от парня из четверки Звука. Пес умер бы на его руках, если бы не помощь из Песка. Поэтому юноша прекрасно понимал чувства Харуно сейчас. — И как бы ты ни винила себя в этом, нельзя терять голову, — его голос был твердым, под стать уверенному взгляду чуть раскосых глаз. — Иначе ты потеряешь и свою жизнь. Зрачки девушки удивленно расширились, а ладони пронзило легкой дрожью. Она приоткрыла рот, но не произнесла ни слова. Чуть повременив, Сакура все же медленно кивнула и, ни на кого не глядя, направилась в обратную сторону, к селению. Шикамару предсказуемо вздохнул, что-то пробурчав про «проблематичных женщин» и, махнув рукой, последовал за куноичи. Сай повиновался без слов, занимая свою позицию. Киба еще пару секунд вдумчиво кусал ноготь, наблюдая за жизнерадостно машущим хвостом Акамару, а затем направился вслед за командой, тихо бросив в пустоту: — Мороз убивает все запахи. Как же неудобно…

***

Какаши рыкнул, откладывая ручку на край стола и захлопывая очередной доклад АНБУ. Он совершенно не мог работать сегодня, что ж такое-то! Дел было просто невпроворот с подготовкой торжественных мероприятий и встречей делегаций из других деревень, а у него все валилось из рук. Виной тому, вероятно, было отсутствие его незаменимого помощника. Или же… Виной тому то неприятное чувство в груди, ворочающееся комом необъяснимой тревоги? Как будто случилось что-то страшное и непоправимое. Как будто Сакура больше не вернется. Зря он ее отпустил. Зря он ее отпустил… Из тягостных раздумий его выдернул странный шум в коридоре резиденции. Взволнованные голоса что-то обсуждали наперебой, послышался торопливый стук каблуков и поскрипывание открывающихся дверей. Какаши раздраженно цыкнул, и его голос прозвучал подобно раскату июньского грома в пустом кабинете: — Ямато! — Так точно. Я здесь. Прозвучавшее в голосе мужчины напряжение заставило Хатаке внутренне содрогнуться от плохого предчувствия. И не зря… — Да что, черт возьми, там происходит? Мало того, что отчет АНБУ все еще не лежит на моем столе, так еще и этот шум снаружи. — Какаши несдержанно рыкнул, начиная выходить из себя. — Все что, с ума посходили? Ямато прочистил горло и отрапортовал: его голос не дрогнул ни на йоту. — Судя по всему, там ваш нинкен вернулся. Раненый. — Что? — Лицо Шестого потемнело. — Семпай, вам лучше самому посмотреть, — Ямато кивком указал на дверь, из-за которой доносился шум и возня. Какаши поднялся с кресла и последовал за капитаном охраны по коридору, чеканя шаг. — Ирьенины уже осматривают его. Непонятно, как он вообще смог использовать технику перемещения с такими повреждениями. Мужчина замолк, закончив краткий отчет. Но он сделал это не только потому, что у него кончились слова. А в большей степени потому, что не хотел нагнетать итак наэлектризованную атмосферу, повисшую в душном воздухе коридора. Как бы Какаши ни пытался держать свои эмоции под контролем, волнение, проскальзывающее в слишком собранной походке, выдавала его настоящие чувства. Да и Ямато, знающий капитана уже долгое время, научился читать выражение его невозмутимого лица как никто другой. И как никто другой понимал, что нинкен появился явно не с хорошими новостями… Более того, эти новости наверняка касались Сакуры. Хокаге и капитан охраны вывернули из-за поворота, где у ступеней лестницы копошились работники резиденции, гости деревни, ирьенины. Даже симпатичная девушка с рецепшена что-то спрашивала, наклонившись в общем полукруге. Секундное движение, и кто-то воскликнул: — Шестой-сама! Перед Хокаге расступились, и он присел на корточки рядом с работающим ирьенином, подняв на того взгляд. На своего хрипящего пса он просто не мог смотреть. — Доложите обстановку. — Да! — ирьенин смахнула капельку пота, стараясь не потерять концентрацию во время разговора. — Обширные травмы позвоночника, пара сломанных ребер и ушибы конечностей. Обнаружены признаки вливания чакры, словно кто-то пытался оказать первую помощь, но по какой-то причине не смог… Темные зрачки мужчины чуть расширились, когда он понял, кто мог лечить его нинкена. Но ее прервали… Ведь Сакура никогда не отошла бы от своего пациента, не проведя полный курс лечения. Да и не смогла бы Харуно бросить умирающего пса. А это значит, что… — Скоро прибудет специалист из клана Инузука, и тогда мы сможем провести дальнейшие операции, — голос ирьенина дрожал от напряжения. — Как только я ликвидирую повреждения смертельного характера, он будет переведен в палату усиленной терапии. Благодаря первичному влитию чакры, мы не потеряли самые важные первые секунды после травмы. Я не буду говорить о том, каким мог быть результат в противном случае. И… — Ка… Какаши… Взволнованный взгляд Шестого мгновенно столкнулся с преданными, затуманившимися от невыносимой боли глазами нинкена. Ирьенин замолкла, усиленно продолжив лечение. — Уухей, — Хатаке выдохнул. — Прошу, не разговаривай. — С… Сакура… — пес упрямо продолжал, напрягая ослабшие голосовые связки. — Я не… не смог защитить… Взгляд Какаши тут же изменился, а в его прежде твердом голосе что-то дрогнуло. Он запальчиво, не контролируя свои эмоции, спросил: — Что? Что-то с Сакурой? — Она… она… Уухей внезапно уронил голову набок, по телу пса прошлась конвульсия, и он замер. Ирьенин, замешкавшись на секунду, что-то резко выкрикнула своему ассистенту, и медики, активировав печать перемещения, исчезли в облаке дыма. Ямато выругался под нос, разгоняя толпу зевак. И как только все вернулись на свои места, мужчина обернулся на Шестого, чтобы спросить о дальнейших действиях. Но осекся. Лицо Какаши будто застыло. Казалось, он даже не моргал, тупо уставившись в одну точку, и не дышал, замерев на месте, как его собственная каменная копия на скале Хокаге. В его неподвижных зрачках стоял один очевидный вопрос, который застрял комом в горле и у самого Ямато. Что случилось с Сакурой? — Семпай… — Я отправляюсь им навстречу. Какаши даже не потрудился одеться, широкими шагами преодолев порог резиденции в привычном, но не самом теплом джоунинском жилете, и вышел на морозный воздух улицы. Ямато последовал за ним. — Вы не можете. — Капитан Охраны обогнал Шестого и встал перед ним, преграждая путь: — Насколько я помню, у вас назначена встреча с делегацией Песка, которая прибывает для завтрашних празднований. — Отойди, Ямато. — Не отойду, — мужчина встретился с непробиваемым взглядом Хокаге, ни капельки не напуганный его суровым выражением лица. И не такое видывали… — Если вы пойдете, в деревне сразу же поднимется паника и балаган. Расползутся ненужные слухи. А для них итак будет почва после этого инцидента в резиденции. В Коноху съезжаются многие высокопоставленные лица, представители разных стран, в этот день Единения всех шиноби между собой… — И? — терпение Какаши стало заканчиваться, а его глаза цвета закаленной стали становились все холоднее. — И вы должны присутствовать, встречать гостей и открывать торжественные мероприятия. Иначе начнется паника, — в серьезном, практически отчитывающем голосе Ямато промелькнули нотки понимания и усталости. — Вы ведь не хотите сорвать праздничную неделю, так ведь? Хатаке тяжело выдохнул и задумался, отчего его лоб изрезали несвойственные его возрасту морщины. Внутренняя борьба, отчетливо читающаяся в темных глазах мужчины, продолжалась не более десяти секунд. Мысленные чаши весов, на одной стороне которой была Сакура, а на другой — долг перед деревней, находились на одном уровне, и Какаши не мог найти больше аргументов, чтобы что-то наконец перевесило. Если честно, то это были те категории, которые он никогда в своей жизни не хотел бы сравнивать и взвешивать в принципе: настолько различными они были. Он даже думать не хотел о том, что сейчас могло происходить с его любимой, которую он сам же и отправил на эту опасную разведку. А ведь Хатаке был осведомлен, что за Сакурой может начаться охота. Прекрасно осведомлен! И что же? Теперь она неизвестно где, в каком состоянии, жива ли вообще, а его полуживой нинкен что-то не успел рассказать про Харуно. Все естество Какаши рвалось за пределы деревни. Ему хотелось плюнуть на все и ринуться на помощь, даже несмотря на отсутствие четкого, проработанного плана. И неважно, сколько он потратит на это чакры и сил, сколько раскидает по пути АНБУ, которые, конечно же, по совету старейшин будут его останавливать… К черту все! Но как бы ни была ценна для него жизнь Сакуры, она не могла перевесить количество жизней, за которые отвечал Хатаке. К горлу подступил крик, который пришлось подавить, загоняя волнение как можно глубже, дальше. Какаши проглотил комок ярости, скрипнул зубами в бессильной злости, в очередной раз ставя интересы деревни выше своих собственных. Он выбрал. И выбор был не в пользу Харуно. Недолгую снежную тишину пронзил довольно-таки четкий, даже отстраненный ответ: — Хорошо. Даже если я пойду, толку от меня большого не будет. До места их миссии полдня пути. Но отправь отряд АНБУ им навстречу, и когда они будут подходить к деревне, оповести ме… Какаши остановился на полуслове, одним резким движением подняв голову. Ему показалось, что его кто-то окликнул, но блуждающий по пустующему дворику резиденции взгляд не находил никого, кроме них двоих. Может быть, это призрак Сакуры звал его? Только если она… — Семпай? — Ах да… — Шестой мотнул головой, отгоняя безумные мысли, и завершил фразу: — Оповести меня об их прибытии. Ямато кивнул, но Хатаке не двигался, словно хотел сказать еще что-то. Обладатель мокутона поднял бровь, аккуратно поинтересовавшись у своего друга: — Что-нибудь еще? — Нет, — ответил Какаши взволнованному товарищу, и еще раз повторил, как будто уже лично для себя подтверждая сказанное. — Нет. Ничего. Спасибо, Ямато… Хокаге резко развернулся на пятках и направился к резиденции. Ямато не видел его лица, но обычно расслабленные плечи мужчины сейчас были напряжены, а спина была выпрямлена чуть ли не до хруста в позвонках. Зимние сапоги оставляли в снегу слишком глубокие следы, словно он не контролировал свою силу от слова совсем… Или наоборот, ему на чем-то необходимо было сорвать свою злость, сбросить тяжесть с сердца, повисшую мертвым грузом. Слишком невыносимое волнение, чтобы сидеть на месте без движения. Слишком страшные мысли, что не дают расслабиться ни на секунду. Какаши ни разу не обернулся. Ведь его больше никто не звал…