Когда мы любуемся звездами.

— Что? Нинкены в один ряд выстроились перед застывшими от удивления Какаши и Сакурой. Все равны, как на подбор, как говорится. Псы сидели с идеально приглаженной шерстью, на которой не было ни единого свалявшегося комка грязи или снега. Нинкены сверкнули белыми зубами и, не сговариваясь, дружно протявкали: — Добро пожаловать домой, Господин Шестой! Вперед чинно выступил Бисуке, стоящий во главе отряда, и резко повернулся на девяносто градусов, встав мордой к остальным нинкенам. Его светло-коричневая, практически кремовая влажная шерсть была в худшем состоянии, чем у других псов, а ритмично вздымающаяся грудная клетка говорила о том, что он лишь недавно вернулся домой. На месте, где пес стоял секунду назад, остались маленькие, темные следы от лап. Грязные улики торопливо смахнул куда-то под ковер Паккун, не говоря ни слова. Собачья солидарность? Какаши требовательно приподнял бровь, не понимая, к чему этот маскарад. Неужели только для того, чтобы произвести хорошее впечатление на Сакуру? Но ведь их хозяином являлся именно Хатаке, а не его новоиспеченная, хоть и грозная временами девушка… — Ребята, вы что, корма объелись? — хмыкнул мужчина. — Я вроде без галлюциногенов покупал. — Никак нет, Господин Шестой! — громко отрапортовал Бисуке, взгляд неподвижных глаз которого больше смешил, чем настраивал на серьезную волну разговора. — Готовы выслушать ежедневный отчет о Са… — Нет, — отрезал Хатаке, вмиг посмурнев, и нинкены послушно разбежались, мгновенно распознав резкую смену настроения хозяина. На лбу мужчины пролегли морщины, а чакра на секунду полыхнула раздражением и… болью? — Что? Какой отчет? — выглянула вслед за ним Сакура, уже догадываясь о содержании ежедневных отчетов. Вероятно, именно поэтому Уухей оказался там, где оказался, выполняя данную Шестым тайную миссию. Что уж говорить, если бы нинкена там не оказалось, еще не точно, удалось бы Харуно выбраться оттуда живой. Какаши старательно отводил взгляд, проходя внутрь опустевшей комнаты, и только вяло отмахнулся: — Да так… Не бери в голову. Есть будешь? — Не отказалась бы, — нарочито легко протянула Харуно и не стала уточнять деталей. Сакуру тоже не отпускала боль переживаний за Уухея, и лишний раз тревожить рану в сердце Какаши не хотелось… Следуя за напряженной спиной Хатаке, девушка оказалась в маленькой темно-синей кухне, пустой и неуютной. Белый, неяркий свет, льющийся из висящей под потолком лампы, придавал помещению какой-то необжитый, одинокий вид, несмотря на то, что в нем жил человек. Сразу видно, что мужчина бывал тут крайне редко… Надо бы посоветовать Какаши другую лампу для кухни, чтобы не было так уныло. — Хоть ты и предложил поужинать, но… — Харуно на секунду замялась, заметив тщательно скрываемую грусть в темных глазах Шестого. В этот момент отчитывать его не хотелось, и поэтому Сакура как можно мягче продолжила: — Но почему-то я не уверена, что если ты по утрам вливаешь в себя саке вместо нормальной еды, то у тебя есть и нормальная еда в холодильнике. Кроме закуски, льда и выпивки… — Не волнуйся, — плечи мужчины чуть расслабились, а руки прекратили лихорадочные, смазанные движения у плиты. От сочувствующего, вкрадчивого голоса куноичи Шестому стало легче. — Сейчас что-нибудь придумаем. У меня вроде где-то рис был… — Если я его не найду, пинай на себя, Какаши. Чайник тихо зашипел, подкусываемый снизу язычками пламени. Или это предупредительно зашипел голос самой девушки? Даже если это и была прямая угроза, успокоившийся было мужчина начал волноваться совсем по другой причине. Сакура, бесстыдно разгуливала по его квартире в его тапочках и в его сменной, закатанной по локти водолазке. И в таком виде она была невероятно притягательна. Надетая, судя по всему, на голое тело просторная мужская кофта будила в Какаши практически неконтролируемое желание сделать с Харуно что-нибудь. И не обязательно что-нибудь приличное. Он не мог прекратить мысленно снимать с нее одежду, медленно скользя подушечками пальцев по желанной коже. Не пропускать ни единого мягкого изгиба девичьего тела. И подбираться все ниже и ниже… Внезапно Какаши стало невыносимо жарко, и спокойно дышать через маску было все тяжелее… — Так и думала! — неожиданно воскликнула ничего не подозревающая девчушка, разглядывая пустой холодильник. Ее обличающий взгляд просканировал содержимое полок, и Сакура рассержено заворчала: — Однако, все еще хуже, чем я думала. Здесь и дохлого огурчика на закуску нет. Шаннаро! Даже холодильник Наруто выглядит лучше, чем твое бесконечное хранилище саке… — Звиняй, звиняй, — с легкой хрипотцой ответил мужчина. Севший от тревожащих мыслей и образов с участием куноичи голос не звучал извиняющимся. Это было очевидно, ведь Хатаке даже не поинтересовался, что она делала в квартире у Наруто и откуда знает содержимое его холодильника. Ему бы сначала свои фантазии обуздать, прежде чем раздумывать над похождениями одной юной розоволосой особы. — Так, вот как мы поступим! — решительно заключила девушка тоном, не подлежащим обжалованию, и окинула Какаши строгим взглядом. — С сегодняшнего дня будешь писать мне ежедневные отчеты по своему режиму питания. А если не будешь, то я замучаю тебя медосмотрами, — буркнула напоследок Сакура, закрывая несчастный холодильник. Мужчина ничего не ответил и устало плюхнулся на стул. Открывающийся вид на Харуно, которая по-хозяйски шарила по полупустым полкам кухонных шкафчиков, определенно ему нравился. Слава богам: на ней были штаны, полностью закрывающие сильные ноги, а джоунинская водолазка, удачно длинная, прикрывала ее миниатюрное тело до середины бедра. Благодаря этому, Какаши мог безнаказанно смотреть на нее и не краснеть. Так невовремя разыгравшаяся собственная фантазия, кажется, убьет его, если Хатаке не переключится на что-нибудь другое. Однако, отвести взгляд от ее профиля было просто непосильной задачей для уставшего за день правителя деревни. — Ты меня услышал? — повернувшись вполоборота, требовательно спросила Сакура. — Я буду следить за этим сама, раз ты не в состоянии. Хокаге, черт возьми, а за своим здоровьем не следит от слова совсем. Сколько раз ты сегодня ел? — Услышал, — как бы нехотя открыл рот Хатаке. Харуно не ответила, выжидательно уперев руки в боки, и смотрела так, что мужчине пришлось ответить и на второй вопрос. Конечно же, он соврал, не моргнув и глазом. — Ел два раза. Утром и днем. Ну не мог же он признаться, что был слишком взволнован в течении дня из-за отсутствия ирьенина. До такой степени, что просто перебивался чаем и печеньем, не в силах смотреть на нормальную еду или уйти на обед по примеру Шикамару. Какаши волновался, что как только он уйдет с места, Сакура вернется и он пропустит ее отчет. Мужчине постоянно казалось, что любимая девушка должна прийти с минуты на минуту. И пока его молодой советник мило, практически беззаботно проводил время со светловолосой посланницей из Песка в ближайшей кафешке, Хатаке было не до отдыха… У сидящего как на сенбонах Шестого не было моральных сил для такой роскоши, как обед… — Врешь! — Сакура пробежалась по фигуре мужчины разоблачающим взглядом, выцепив нездорово блестящие глаза Какаши, мешки у нижних век, осунувшееся лицо и спутанные больше обычного волосы. — Не ел. Ни разу, — озвучила вердикт девушка, со злостью складывая руки на груди. — Кого ты пытаешься обмануть? Лучшего ирьенина Конохи? Хатаке грустно вздохнул, но рассерженные зеленые глаза ни на йоту не потеплели. Кажется, заслужил… — Сдаюсь, сдаюсь, Сакура-чан… — Тогда если сдаешься, будешь следовать разработанному мной плану питания! — Так точно… — И еще на обязательной основе включишь завтрак в свое расписание! — Так точно… — И еще! — вошедшая во вкус Харуно чуть опешила. Она была малость сбита с толку внезапной послушностью мужчины, чем не преминула, однако, воспользоваться. — Исключишь саке из своего рациона в принципе! — Саке-то за что? — возмутился Хатаке, явно не желая расставаться с выпивкой до конца дней своих. Ну подумаешь, бахнул один раз на голодный желудок с утра? Живой ведь! Судя по сузившимся глазам его прекрасной возлюбленной, Сакура была явно другого мнения. — Это плохо влияет на работу твоего организма, особенно с утра! Более того, каждый второй больной алкоголизмом имеет проблемы с сердечно–сосудистой системой. — Но я не алкоголик! — запротестовал было Какаши, но его тут же перебили. — Тшш! Слушай, когда тебе говорят. Внимательно слушай! — девушка подняла правую ладонь и начала демонстративно загибать пальцы, отсчитывая. — К тому же, алкоголь поражает поджелудочную железу, влияет на печень, желудок, пищевод. И сильнее всего от алкоголя страдает человеческий мозг. А поскольку ты Хокаге, который постоянно должен думать головой — будь добр позаботиться о своем здоровье ради благополучия всех жителей деревни! — пальцы для загибания кончились, и перед мужчиной угрожающе сжался увесистый кулак, что вдобавок к негодующему голосу Сакуры производил сильное впечатление. — Вы меня поняли, господин Шестой? Или мне повторить? — Не надо… — Какаши хоть угроз и не испугался, но игнорировать такую силищу перед самым носом все равно не стал. — Сделаю, как ты скажешь, только с одним условием… Харуно заметно расслабилась и подошла к нему поближе, устраиваясь на коленках мужчины, как бы протестующе не сверкали его глаза. Джоунин обреченно выдохнул, но таки подхватил девушку под талию, моля всех и вся о том, чтобы куноичи не двигала бедрами и сидела максимально неподвижно. — Каким условием? — предвкушающее улыбнулась Сакура. — Так как я буду следовать всем тем занудным правилам, что ты озвучила… И более того, буду следить за их выполнением… — Харуно надулась, но смолчала. — То освободи меня от медосмотров. — А… — Навсегда. Девушка недоуменно захлопала глазами, не понимая, откуда в его голосе взялось столько дерзости и нахальства. Хотя теперь у всего персонала больницы отпадает уникальная возможность полюбоваться на сексуальное тело Шестого. В принципе, Харуно и сама с ним справится, если что пойдет не так. Допускать, чтобы на него смотрел кто-то еще, не хотелось. — Ну, хорошо. Вызывать я тебя никуда не буду… — в ее глазах полыхнуло хитростью и озорством. — Но исключительное право на внезапный осмотр, как у твоего лечащего врача, у меня останется. — Девушка ткнула пальчиком в его грудь, мурлыкнув: — Согласен? — Согласен… Мужчина сглотнул, понимая, что в таком положении был согласен на все, что угодно. И кажется, если она продолжит сидеть у него на коленях, у Какаши медленно начнет съезжать крыша… — Кстати! — практически обрадованно воскликнула Сакура, словно ей нравилось играть в угадай-желание-Шестого. — У тебя еще одно желание осталось. Я ведь не угадала первое… — С желанием можно и повременить, а вот с ужином — нет. — Но у тебя есть-то нечего, — с грустью в голосе добавила девушка, уже подумывая над тем, чтобы отправить горе-Хокаге в ближайший продуктовый. — И никакого риса я не нашла. — Хм… — Хатаке задумался всего на долю секунды. — Акио! — Да? Перед ними тут же возник парнишка в маске енота, отчего Харуно стеснительно отдернула края водолазки. Какаши вообще не думает о том, как она выглядит перед другими людьми! — Поручаю тебе миссию ранга S, — начал свою речь Шестой, и плечи анбушника напряглись под темной курткой. — Успешно добраться до магазина и купить все, что тебе скажет Сакура-сан. И мальчишка АНБУ, и розоволосая куноичи удивленно уставились на сидящего как ни в чем не бывало Хокаге. Он что, собирается отправить шиноби, профессионального убийцу при исполнении, который обеспечивает безопасность руководителя деревни, купить помидорки в овощном? — Простите? — Ты не расслышал? — ответил вопросом на вопрос Хатаке, и его рука на талии девушки сжалась чуть сильнее. Выдержав многозначительную паузу, Шестой добавил, копируя тон, с которым недавно разговаривала с ним сама Сакура: — Мне повторить? АНБУ отрицательно качнул головой на слова Хокаге, но учтиво кивал головой на каждое слово Харуно, видимо, помня процедуру ее медосмотров. Вот с кем-кем, а с ирьенином лучше не спорить. Выслушав все указания, парнишка бесшумно исчез, и порядком вымотавшаяся Сакура тихо выдохнула: — Это вообще-то превышение должностных полномочий, господин Шестой. — Не знаю, что там насчет превышения в этом случае, но… — ладонь Какаши показательно медленно соскользнула с талии девушки на ее бедро. Дыхание Сакуры участилось. — Если ты сейчас же не слезешь с моих коленей, я могу нарушить кое-что, что намного опаснее превышения должностных полномочий. Советую меня не провоцировать, дорогая… — Хмпф! — фыркнула Харуно, но на пол все-таки спрыгнула. Коротко обернувшись на выходе из кухни, показала ему язык. — Не больно-то и хотелось! И вообще, если захочу, меня ничего не остановит. В том числе, ты. Не подглядывай! Какаши проводил посмеивающуюся куноичи долгим взглядом, и как только она скрылась из виду, тихо застонал в кулак. Только сейчас он в полной мере начал понимать, на что самолично подписался. Его ладони помнили тепло Сакуры, а бедра как будто все еще ощущали приятную тяжесть девичьего тела, разгоняя по венам искорки несвоевременного желания. Сегодня будет чертовски тяжелая ночка…

***

— Я буду спать на полу. — Нет, не будешь. — Буду. — Не будешь. — А я сказал, что буду. Взлохмаченный больше обычного Какаши упорно стоял на своем, совершенно не страшась сверкающего негодованием взгляда девушки напротив. Ясное дело, что если они будут спать вместе, то мужчина просто не сможет держать свои руки при себе, как бы он ни старался храбриться. Рядом с ним на одной кровати, не очень широкой к тому же, буквально на расстоянии вытянутой ладони, будет лежать его любимая девушка! Тут и хваленый хатаковский самоконтроль полетит к чертям собачьим. Не в обиду нинкенам сказано, которые уже тихо примостились на всех доступных им ковриках и креслах, пытаясь заснуть хоть на часок. Но судя по разворачивающейся перепалке, шансы на сон таяли секунда за секундой. А если быть точнее, слово за словом… — Сакура, я пообещал твоим родителям, что и пальцем тебя не трону, — губы мужчины сжались в упрямую линию, а жилистые руки сложились на груди в знак того, что его не переубедить. — И ты прекрасно понимаешь, что может случиться, если мы уснем вместе. — Ты преувеличиваешь! — протестовала Сакура, активно жестикулируя руками. На секунду Какаши захотелось вжать ее тонкие запястья в кровать, наваливаясь сверху, но он мысленно оборвал себя. Дома у него итак сносило крышу больше обычного. — Просто считай, что это очень важная миссия и все. Мы ведь часто спали на совместных заданиях в одной палатке, а иногда и в одном спальном мешке, чтобы не замерзнуть. Сейчас практически тот же случай! — Вот именно, что практически, — процедил Шестой и сел в ближайшее кресло, устраиваясь поудобнее. Спать все равно будет неудобно, как ни пристраивайся, но все лучше, чем рядом с такой теплой, домашней Сакурой в шортиках, которую так и хочется потискать. Более того, он был уверен, что дело обычным тисканьем не ограничится… — Тогда это было вынужденное пребывание рядом в экстремальной обстановке. В этих обстоятельствах у меня не было иного выбора, как согревать своего сокомандника. Тогда я был ограничен миссией, субординацией, присутствием других участников отряда, да и совестью, в конце концов. Здесь же меня ничего не сдерживает. — Даже совесть? — Тем более совесть… Харуно прикусила язык, на секунду растерявшись от такого прямолинейного ответа мужчины. Она все прекрасно понимала. Понимала, что и сама чувствует себя намного более раскрепощенно и свободно в такой неофициальной обстановке, когда их разделяют какая-то жалкая пара метров тесного пространства спальни. Девушка буквально кожей чувствовала на себе его взгляд, ее повсюду окружал его запах, его вещи, одежда, свитки… Даже постельное белье отдавало знакомым ароматом одеколона. Если даже на нее настолько сильно действует домашняя атмосфера квартиры и близость Хатаке, то как чувствует себя сам Какаши, в доме которого разгуливает одна привлекательная юная особа? Далеко не безразличная ему, к тому же. Шестому было трудно отгонять от себя всякие непотребные, порой откровенно собственнические мысли, что отчетливо читалось по его смешанному выражению лица, стоило им случайно коснуться друг друга. Факт того, что ей никак не удавалось даже приблизиться к возлюбленному, немного ранил девушку. Они были на расстоянии двух шагов друг от друга, а казалось, словно их разделяла пропасть хатаковских принципов и запретов. Но несмотря на обиду и нехватку внимания грызущее изнутри чувство вины за ранение Уухея не давало забыться, не позволяя ставить собственные чувства выше ситуации. Она отдергивала руку, отсаживалась подальше и даже не смотрела в сторону Хатаке, которому такое развитие событий тоже не шибко нравилось. Но лучше так, думал Шестой, чем случайно позволить себе лишнего. Практически весь остаток вечера куноичи провела с нинкенами, осматривая их на наличие каких-нибудь повреждений, и поняла, что псы на самом деле чертовски милые. Какаши их разбаловал, видать… Сакура понурила голову, присаживаясь на краешек кровати, раздумывая. Практически тут же горделиво приподняла подбородок и выдвинула заключительный, непробиваемый аргумент, который не хотела выдавать до последнего: — А тебе не кажется, что с таким режимом сна у тебя спина вообще не будет разгибаться к сорока годам? Ты хоть рентгеновские снимки-то свои видел? — ирьенин их видела своими глазами, поэтому претензии были вполне обоснованными. — Если ты собираешься все время спать в кресле, помимо того, что не поднимая головы работаешь над документацией, то я гарантирую тебе сколиоз. — Но я… — Тем более… — Предугадав контраргумент, девушка прервала его: — Редкие, не совсем полноценные тренировки с таким убийственным режимом работы тебя не спасут! Исправить прогрессирующий сколиоз хирургическим путем практически невозможно на ранних стадиях. Чакра не может восстановить гибкость мышц и их правильное расположение, Хатаке… — она расстроено вздохнула, сцепляя пальцы в замок. Дела Шестого были не так плохи, но очевидные тревожные звоночки нельзя было игнорировать. — Будем ждать, когда совсем согнешься? Я итак постоянно у тебя зажимы нахожу то тут, то там. Уверена, головные боли мучают тебя постоянно. Я же не слепая, Какаши… Хатаке ничего не ответил. Спорить с медиком и обмануть ту, которая лично ведет его историю болезни, было практически невозможно. Мужчина-таки выпрямил спину, но с кресла не встал, буквально прилип намертво к кожаной обивке. Смысла отнекиваться и что-то говорить в такой ситуации нет: Сакура была права. У него действительно поясница в последнее время была ни к черту, а пустые упаковки обезболивающих с завидной последовательностью заполняли мусорную корзину около рабочего стола. — Мало того, что после потери шарингана твой организм испытывает серьезный стресс, так ты будто специально добиваешь его всем остальным… — губы девушки задрожали. — Твой режим питания и сна никуда не годится. Я уже не говорю о жуткой нагрузке для глаз при чтении огромных опусов документов, об алкоголе по утрам, редких тренировках и постоянных переработках. — Я уже взрослый мальчик и разберусь сам… — выдохнул Хатаке и покачал головой. Он признавал, что девушка права, но говорить об этом не собирался. — Не волнуйся попусту… — Что? Это ты называешь попусту?! — наблюдающая уже длительное время за привычками мужчины, Сакура разозлилась не на шутку: злосчастное кресло в этом противостоянии было последней каплей. — Если ты хочешь наказать себя таким образом за неудачи, которые от тебя никак не зависят, то даже не мечтай. Деревня деревней, а ты должен заботиться и о себе тоже, а не просто жертвовать своей жизнью и состоянием ради всех вокруг. Я не позволю тебе разрушить собственное здоровье, так что марш в кровать! — Нет. — Я… — А я где-то слышал, что недосып и плохой режим питания влияет на потенцию, Какаши. Даже если вы ляжете спать вместе, Сакуру-чан тебе обрадовать не получится в любом случае… Внезапный третий голос вмешался в перепалку парочки, и шиноби удивленно обернулись на выглянувшего из-за угла Паккуна. Его рот оскалился наподобие хитрой улыбки, по крайней мере, смотрел он максимально нахально. — Что? — сдавленно спросил Хатаке, ошалевший от такой дерзости нинкена. — Говорю, что если свою девушку не будешь слушать, то Сакура сбежит от тебя после первой брачной ночи. Потому что у тебя не вста… Договорить псу никто, конечно же, не дал. Разговорчивому нинкену пришлось срочно ретироваться, спасаясь от тапка хозяина, который тот кинул так, будто это был самый настоящий кунай. Кончики ушей у мужчины, отвернувшегося в сторону дверного проема, заалели. Сакура сидела красная как рак, успокаивая свое так некстати разбушевавшееся воображение, и не двигалась, тихо похихикивая в ладонь. Кто же знал, что ее неожиданным союзником станет не кто иной, как нинкен Какаши, взбунтовавшийся против собственного командира. Кстати говоря, насчет потенции он действительно был прав, несмотря на то, что в ближайших планах девушки не было и намека на такое развитие событий. Или было? Она запоздало заметила нависшую над собой тень и резко подняла взгляд. Лицо Хатаке было темнее обычного… или ей показалось? — Ложись к стенке. Так и быть, посплю с тобой… — девушка послушно укатилась в сторону стены, практически уткнувшись носом в поверхность сереньких обоев. — Но только один день, пока не куплю раскладушку. Довольна? — Довольна, — не оборачиваясь на него, буркнула Сакура, пряча улыбку в голосе. — Вот и стоило со мной спорить? Я буду просто лежать себе и никого не трогать. Можешь не беспокоиться… — Если кому тут и нужно беспокоиться, то только тебе… — на ее плечи легло теплое одеяло, и куноичи тут же почувствовала спиной жар чужого тела. По позвоночнику пробежали мурашки, в горле пересохло. — Если я во сне начну приставать, то не бойся будить меня. Можешь даже с кровати скинуть для верности… На мгновение Харуно подумалось, что она была бы даже рада, если бы мужчина действительно так сделал. Ведь девушка была уверена на сто процентов, что если кто-то действительно и появился бы в его сновидениях в таком ключе, то это точно оказалась бы сама Сакура. Интересно, а что именно Какаши может присниться с ее участием? — Я знаю, о чем ты думаешь, — тихо произнес Хатаке и выключил свет, отчего девушка невольно напряглась. В темноте ощущения обострились до невозможности, и ей казалось, что мужчина слишком близко. — Но давай наберемся терпения и подождем еще год-два до того, как ты будешь к этому морально готова. Нам некуда торопиться… Куноичи какое-то время молчала, обдумывая его слова, и Шестой уже было подумал, что сказал что-то лишнее. Конечно же, он имел в виду физическое взросление. Никак не поведение Сакуры, которое, несмотря на так называемый подростковый возраст, крайне отличалось от взросления типичного гражданского подростка. Ей пришлось повзрослеть намного раньше, чем детям из обычных семей, не связанных с профессией шиноби. Да, она бывала порой импульсивна, но никогда не теряла голову. Даже секундная потеря концентрации оборачивалась для шиноби на поле боя неминуемой гибелью. Да и времена изменились. У них было намного больше возможностей и времени для нормального развития отношений, нежели в юности самого Хатаке. Насколько он помнил, во время военных действий юные куноичи теряли невинность довольно рано, чтобы не пасть жертвой сексуального насилия со стороны противника и противостоять этому более стойко. Такая ментальная закалка действительно в каком-то смысле помогала им справляться со стрессом более эффективно. Но сейчас не время боевых действий, и Сакура не та, кого можно легко захватить в плен. Даже учитывая последний инцидент с ее ранением, Какаши не хотел торопить события. Всему свое время. — Но… — Харуно неуверенно начала, заерзав на своей половине кровати. — Длительное сексуальное воздержание плохо сказывается на общем состоянии мужского организма, —куноичи взволнованно выдохнула. — Прости, что из-за меня у тебя проблемы даже с этим… — Проблемы? — Какаши все-таки тихо рассмеялся, на что плечи куноичи напряглись. — Неужели ты думаешь, что у меня нет других способов разрядки, помимо этого… Не волнуйся по пустякам, Сакура. — Ты ведь не будешь заводить любовницу, чтобы…? — ревниво спросила девушка и все же повернулась к нему, чуть не столкнувшись коленками. — Для тебя это… ну, это… э… важно, наверное… Хатаке захотелось рассмеяться в голос от странных и по-девичьи наивных волнений куноичи на этот счет. Сакура была неопытна в плане отношений, что не могло не вызвать желания подшутить. Но все же, это не давало никакого права Какаши над ней смеяться. Мужчина кое-как успокоился, растягивая на губах лукавую улыбку, которую, слава богам, не было возможности различить в темноте. Что интересно, так это то, откуда столь безумные варианты вообще появляются в девичьей головке? Как будто ему нужен был кто-то кроме Харуно, пытливые глаза которой в темноте выглядели презабавно и чертовски мило… Так бы и затискал ее всю… Так, держи себя в руках! — Сакура, ничего кроме собственной руки мне не понадобится. Спи уже! — ответил мужчина, но заметив тут же отобразившееся на лице куноичи смущение и разыгравшиеся фантазии, деланно серьезно пригрозил. — Разбужу рано, так что давай без лишних вопросов. Не мешай мне восстанавливать режим сна, о котором так волнуешься… Конечно же, он привирал. Причем, сильно… Разумеется, он не собирался никого рано будить, тем более уставшую морально и физически Сакуру, у которой вполне ощутимо подрагивали кисти рук в непривычной обстановке. Ей, по-хорошему, лучше было бы оказаться дома в своей постели и в знакомом месте, где и воздух помогает, как говорится. Но в данных условиях это было невозможным. Поэтому Какаши хотел, по крайней мере, дотянуть до последнего будильника, чтобы дать ей нормально отоспаться. Ей итак несладко пришлось накануне… — Так точно, господин Шестой… — мурлыкнула Харуно, удобно устраиваясь под боком мужчины. — Спокойной ночи. — Отодвинься, прошу тебя. Я же не железный… — Я сплю и ничего не слышу… Рядом послышалось явно поддельное сопение и совершенно неподдельное хихиканье. Но Какаши было не до смеха. Сейчас и он чувствовал себя максимально расслабленно, что ставило его в беззащитное положение. Как ни парадоксально, это напрягало больше всего. Его тело реагировало так, как он хотел бы ему запретить, если бы мог. По оголенной коже рук, части шеи, спине пробегали орды горячих мурашек, стоило только девушке случайно выдохнуть или коснуться его. Хатаке слишком долго спал один, и слишком к этому привык. Сакура, доверчиво прижавшаяся к спине мужчины, напоминала маленького цыпленка или котенка, которого хотелось… Нет-нет, ему ничего не хотелось! — Спасибо, Какаши. За все спасибо… — внезапно проговорила девушка куда-то в район его лопаток. От неожиданности мышцы спины Шестого окаменели. — Я сделаю все возможное, чтобы спасти Уухея, Мизуми, жителей деревни и… тебя. Обещаю… Какое-то время Хатаке не отвечал, понимая, что несмотря на все его слова поддержки, Харуно не перестанет обвинять себя. Мужчина понимал ее… ведь сам был таким же. Спустя минуту, показавшуюся для куноичи бесконечностью, Какаши с тяжелым, практически вымученным вздохом повернулся к девушке, приобнимая застывшую фигурку одной рукой. Глаза мужчины, более-менее привыкшие к ночному сумраку, смогли различить на лице девушки виноватое выражение, прикушенные губы подрагивали. — Ничего не нужно обещать, Сакура, — тихо прошептал Хатаке. — Спи…

***

Чужие властные пальцы сжимались на тонком горле с поразительной силой, несмотря на ее отчаянные, и оттого тщетные попытки вырваться из смертельной хватки. До невозможности сильно хотелось спрятаться. Скрыться. Убежать от скрипучего голоса и мерзкой, оттаявшей от трения о теплую кожу девушки, ткани влажных кожаных перчаток. Но бежать было некуда. Голос звучал ниоткуда и был одновременно повсюду. — Думаешь, он придет за тобой?.. Казалось, она не могла не то что закричать, а даже вздохнуть. Сдавленная в железных тисках гортань пропускала ровно такое количество воздуха, чтобы держать пленницу в сознании. Почему-то девушка была точно уверена, чувствовала каким-то инстинктивным шестым чувством, что противнику нравилось управлять ее смертью. Нравилось до счастливой маниакальной улыбки. Для того, кто видел кровь на своих руках так же часто, как и, собственно, сами руки, быстрая смерть стала скучной. Она уже не могла доставить никакого… удовольствия от убийства. — Если даже не придет он, то приду я… Теперь было вообще не продохнуть. Сверкающие фейерверками искры, кружащиеся перед глазами, казались нормальным явлением. Липкая и непроглядная тьма последовательно, неумолимо заполняла все пространство от периферии глаза к середине. Неподдельные страх и паника обволакивали нутро, заставляя дрожать, беззвучно ловить ртом воздух. Она была послушной, безвольной куклой в смертельной игре с человеческими жизнями. В том числе, с ее собственной жизнью, которая ей уже не принадлежала… — Ты умрешь, Сакура… Нет… Нет! Она не может вот так легко, без боя, взять и позволить убить себя. И кому? Какому-то проходимцу в глуши, вдали от родного селения и близких людей. Как же так получилось, что девушка вновь оказалась беспомощной как двенадцатилетний генин, который познает опыт первых взрослых битв. Детским мечтам не место в мире шиноби, и Харуно думала, что уже давно усвоила этот урок, когда одним резким движением отсекла длинные розовые пряди. Но она ошиблась. И она умрет… Не может… Она не может! Умереть… Одной… Виновата… Уухей… Какаши будет ее ненавидеть…