Когда мы любуемся звездами.

Шикамару просто хотел, чтобы все шло сладко да гладко. Хотел сидеть на лавочке в парке Хокаге, любоваться облаками и слушать недовольное бормотание Темари рядышком. Хотел спокойной и размеренной жизни в кругу семьи: наслаждаться текучей игрой в сёги и уютом… А получил вот это! Назревающий международный скандал да раздраженного намного больше обычного Шестого. Тот сегодня словно с цепи сорвался. Как бы это ни было необычно, искать причину плохого настроения не хотелось — сродни поиску иголки в стоге заморочек действующего Хокаге. Конечно, щекотливое положение близкого, коим ему являлась Сакура, беспокоило бы любого. И Хатаке, который тоже был вроде как человеком, исключением не оказался. Но было наивно полагать, что Шестой был нестабилен только лишь по этому поводу. Здесь было что-то еще, о чем не догадывался раздосадованный Шикамару. Как не догадывалась и Харуно, успокаивающая техника дыхания которой, судя по всему, не работала: выдавить хотя бы вежливую улыбку не получалось. Казалось, девичьи губы вот-вот треснут от напряжения, как и грозился треснуть резной деревянный подлокотник, глухо скрипящий под ее рукой. Хатаке лишь на секунду скосил глаза на взбешенную куноичи. Пора было брать ситуацию в свои руки: иначе несдобровать не только бедному креслу, но и всем присутствующим. Мужчина медленно расправил плечи и пояснил ситуацию таким спокойным голосом, словно разговаривал с ребенком: — Ооноки-сан, со всем уважением к вашему титулу, но я не буду удалять Сакуру с этого собрания. Не вижу веских оснований для этого. Это решение окончательное. — Какаши говорил максимально вежливо, но звучало это так, будто он только что послал старика к чертовой прабабушке. Глаза Харуно удивленно расширились: как он это делает и где таким приемчикам можно научиться? — Давайте лучше перейдем к делу. Я уверен, нам обоим невыгодно терять время. Старик недовольно пожевал ртом, оценивающим взглядом пройдясь по делегации Огня, и заерзал на скрипучем стуле. Спустя минуту, Ооноки ехидно выплюнул, искривив сухие губы: — А где гарантии, что информация не выйдет за стены этого кабинета? Мне прекрасно известно, кто такая Сакура Харуно, но благополучие моей деревни стоит выше авторитетов, Хатаке-сан. — Он медленно перевел мутный взгляд на ирьенина, выцепив сомнение в девичьих глазах, чем не преминул тут же воспользоваться. — Сами посудите. Она и сама не уверена, что должна здесь находиться, так о чем мы вообще разговариваем? Не тратьте мое время, Шестой. Сакура гневно вспыхнула, все более серьезно рассматривая вариант свалить с этого неловкого собрания к чертям собачьим. Меньше всего ей хотелось становиться причиной конфликта. Тем более, торговый договор был важен. Ведь новые закупки из страны Камня могли бы обеспечить надежным медицинским оборудованием и ее Госпиталь в частности. Но как сказать об этом Какаши, который после провокации Ооноки не пойдет на попятную? В его стальном взгляде остался только скупой официоз и поистине ослиное упрямство. Его вид только подтверждал худшие опасения Харуно. Сама Сакура, например, ради госпиталя смогла бы стерпеть многое. Но у Какаши, видимо, были свои заморочки, когда дело касалось нее, и он редко уступал в подобных вопросах. Шестой тут же бросался на помощь, о которой куноичи его не просила. Девушка покраснела. Как же неловко… — Что ж, полагаю, я не обязан отвечать на этот не относящийся к делу вопрос, Тсучикаге-сан, — так прямолинейно, словно они были давними знакомыми, ответил мужчина. И чуть подавшись вперед к своему собеседнику, добавил: — Раз Сакура присутствует здесь, значит, на то есть свои причины, и я их раскрывать не намерен. Взгляд Хатаке угрожающе полыхнул, что не ускользнуло от пытливого взора Тсучикаге. Еще бы! Маска Какаши, покрывающая всю нижнюю часть лица, словно специально оставляла акцент на его глазах. И хотя мужчина потерял свой шаринган, вступать в зрительную битву с Шестым Хокаге Сакура никому не посоветовала бы. Даже Тсучикаге. Старик же все меры предосторожности настойчиво игнорировал и, более того, не отводил от собеседника глаз. Это был взгляд испытывающий, словно выжидающий извинение, но его не получающий. Какаши смотрел настороженно и изучающе, как на поле боя. Испытывал своего собеседника, выжидал извинения за грубость. Но никаких извинений не последовало. — Думаю, как Тсучикаге я имею право знать, что происходит, — требовательно пробурчал старик. — Объяснитесь, Шестой. Какаши тяжело выдохнул. Видать, взаимопонимания вежливым тоном ему не добиться. — Я отчитываюсь только перед своим народом и никем более. Кроме того, мне кажется неправильным устраивать капризы в день, когда почитают память погибших в Великой четвертой войне шиноби. Вы попираете честь всех, кто отдал свои жизни за то, чтобы мы могли вот так сидеть за этим столом и разговаривать. Я ясно выражаюсь? Шестой абсолютно точно был на волоске от срыва встречи, и Шикамару понял, что наблюдает практически за паранормальным явлением: чтобы так быстро Хатаке вышел из себя — это еще постараться надо! Что не день, то фейерверк эмоций на прежде непробиваемом лице правителя селения. Всегда казалось, что Какаши не удивил бы и метеорит рухнувший рядом, а тут пара слов, и гнев мужчины вспыхнул как спичка. Да что происходит? Сегодня день траура, День Молчания. Не время для политических перипетий и споров. Шикамару уже согласился с Сакурой, которая незаметно маякнула, что ей, кажись, было лучше пропустить сегодняшнее совещание… Погодите-ка, точно! Сегодня ведь День Молчания. В нем и причина! Хатаке, который в мирное время привык большую часть досуга тратить у обелиска погибшим товарищам, был крайне раздосадован, что такая возможность была у него отнята. Он не мог поделиться своей болью с образами прошлого, спросить совета, пусть и безмолвного. Не мог даже просто почтить память погибших товарищей наедине со своими воспоминаниями и мыслями… Нарушенное душевное спокойствие, расшатанное вдобавок опасностью для его любимой, только повышало градус его раздражения. И Нара не мог винить Хокаге в этом. Он бы и сам с удовольствием смотался из этого кабинета, оказавшись в любом другом, желательно теплом, месте. Где угодно. Где только можно было наблюдать за размеренным движением пушистых облаков, не думать о растущей после войны инфляции и прочих проблемах, что требовали его мозгового вмешательства… Были проблемы и поважнее, нежели присутствие зама Госпиталя Конохи на заседании. Вот ведь старый пердун… Такое неуместное упрямство Тсучикаге подбешивало даже относительно пофигистичного к внешним раздражителям Советника. А это уже что-то, да значило! — Прошу не поднимать больше этот вопрос, иначе… — Иначе что? — сморщился Ооноки, перебивая Шестого. — Иначе встреча может быть отложена на неопределенный срок, — отрезал Хатаке. Сейчас Какаши находился на опасно-хрупкой грани между честностью и оскорблением. И главная проблема состояла в том, что эта граница была очерчена разным мелом для каждого из присутствующих. Губы Тсучикаге накрыла надменная усмешка, и он промолчал. Шикамару приготовился к первому в его карьере международному скандалу и уже успел мысленно ужаснуться тому объему бумажек с извинениями, что ему придется перечитать и оформить самому. Такими темпами из офиса Хокаге он вообще никогда не выберется. Советник даже не хотел представлять, как неудобно чувствовала себя невольная виновница развернувшегося бараньего противостояния Каге. Нара обернулся на Сакуру, оценивая степень ее готовности взорваться вместе с кабинетом, и не поверил своим глазам. За какие-то доли секунды заместо напряженной неопределенности в девичьем взоре воцарилось такое спокойствие, будто это и не Харуно мгновение назад хотела разнести конференц-зал к чертовой матери. Хотя, признаться, наступивший штиль пугал еще больше. Теперь от Сакуры можно было ожидать чего угодно. — В этом нет необходимости, господин Шестой, — девушка поднялась с места, выуживая из набедренной сумки какие-то баночки. — Выйдите все, кроме господина Тсучикаге, пожалуйста. Это прозвучало так неожиданно, что Шикамару чуть не свалился со стула, на котором до этого размеренно раскачивался. Дожили… — Что? — аж задохнулся от такой дерзости старик. — Ты решила сорвать собрание? — Нет, — выбрав нужную емкость, безапелляционно бросила Сакура, поворачиваясь к Ооноки и настойчиво игнорируя вопрошающий взгляд Шестого. — Если прямо сейчас я не просканирую вашу поясницу, по окончанию встречи вы, скорее всего, не сможете подняться на ноги. Ну и заявление. Не то чтобы Какаши сомневался в экспертизе лучшего ирьенина нового поколения. Просто… привычка девушки тут же переходить к делу, если то напрямую касалось ее профессиональной сферы, порой пугала. Она что, все это время анализировала поведение членов делегаций? Иначе как Харуно смогла бы выявить отклонения от нормы у чрезмерно раздражительного старика? Но он ведь всегда такой, разве нет? Загадка. Хатаке оставалось надеяться на то, что хотя бы его тело не сканируется Сакурой постоянно… — Что?! — ошарашенно просипел Тсучикаге. — Просто доверьтесь мне и дайте пять минут! — ни на секунду не смутившись, отозвалась Харуно. Шестой и Шикамару тревожно переглянулись. Кажется, лечение-мучение определенно точно затянется больше чем на «пять минут». Акацучи лишь расстроено помотал головой, собирая часть бумаг на столе. Куроцучи же взволнованно вскочила с места, в чувствах всплеснув руками: — Ну я же говорила, что тебе нельзя было ехать, деда! А ты разве меня послушал? И что тепе… — Погоди-погоди, — Сакура нахмурилась: кажется, ее предположения были верны. — Как я понимаю, вы и на собрание пришли с дороги, не отдохнув толком? Губы старика дернулись, словно он хотел возразить, но заприметив обличающий взгляд своей внучки, он смолчал. Харуно ущипнула переносицу, пару секунд перебирая возможные варианты, и спросила, чтобы подтвердить свою догадку: — Какой официальный диагноз? — Ээ… что-то со спиной, как же это называется… — задумчиво повела рукой внучка Тсучикаге, пытаясь вспомнить столь туманные для нее медицинские наименования заболеваний. — Осте… Остеодроз? — Остеохондроз. Так и думала, — что-то черкнула на листе Сакура. — Степень? Девушка пожала плечами, и Харуно стало ясно, что с медициной в стране Камня явно большие затруднения. Ну или импульсивная, совсем юная внучка Тсучикаге не интересовалась здоровьем своего деда так досконально, потерявшись в ирьенинских описаниях болезни. Возможно, присутствие Харуно на собрании не будет таким уж случайным, каким оно было изначально… — Ясно. На время осмотра попрошу всех подождать в коридоре. Это не займет много времени. — Столкнувшись с Хатаке взглядом, попросила куноичи, и уже обращаясь только к Ооноки, дополнила: — Если вы, конечно, не против, Тсучикаге-сама. После гневной тирады старик чувствовал себя максимально неловко. Он понимал, что оказался неправ и субъективен, но признать этого не мог. Публичное извинение перед какой-то малявкой прошлось бы кусачим хлыстом по его гордости, переступить через себя старик был явно не в силах. Безнадежное упрямство упиралось лбом в стену из страхов за свое здоровье. А ведь оно и так было хуже некуда после Четвертой мировой войны, не входившей в планы на старость. Но что поделать… — Делайте… что считаете нужным, Сакура-сан… — с трудом проговаривая слова, отозвался старик. Менее всего он был намерен показывать свои слабости как Каге на подобных официальных мероприятиях. От этого он казался сам себе совсем слабым. Совсем старым, чуть ли не беспомощным стариком. Пугающе уставшим от управления послевоенной деревней в его годы. — Вот и ладненько! — облегченно улыбнулась девушка. — Не двигайтесь резко, пожалуйста, пока я не закончу. Тсучикаге судорожно вздохнул, напряженно поглядывая на предварительные манипуляции куноичи. Сама же Сакура боковым зрением следила за уходящим Хатаке. Шестой усмехнулся и, перед тем как закрыть да собой дверь, подбадривающе подмигнул девчушке. Та только махнула рукой, смутившись, и улыбнулась. От его ответного взгляда на душе потеплело, чуть скованные ранее нервозом мышцы лица расслабились. Какаши гордился своей девушкой, гордился ее профессионализмом и выдержкой — вот что говорили его глаза. Дверь закрылась, и Сакура словно очнулась ото сна. Глубоко вздохнула, собирая чакру на кончиках пальцев, и коротко выдохнула. Пора приступать!

***

— Случай запущенный, но исправимый, — лаконично вещала Сакура, помечая что-то в справке. — Поясничный остеохондроз. Пока что поставлю третью степень с риском перехода в четвертую. Также отмечу высокую вероятность наличия грыжи межпозвоночных дисков, но для более точного диагноза рекомендую полное обследование. В нашем госпитале есть несколько хороших специалистов, так что если желаете, можете проконсультироваться. Я оставлю все контакты… И один момент: в этот раз вы должны исполнять указания врача, Ооноки-сан, иначе пеняйте сами на себя, — достаточно сурово, чтобы пустить стаю боязливых мурашек по спине, заключила куноичи, не обращая внимания на вздохнувшую Куротсучи и ее многострадального деда. Жалеть или давать слишком позитивные, нереалистичные диагнозы Харуно не умела. Это касалось всех пациентов, даже таких высокопоставленных, как Тсучикаге. Перед ирьенином все равны и все нуждаются в самой точной и корректной информации, а не в сантиментах. Следуя традиции своей наставницы, Сакура не обнадеживала пациента попусту, если не могла доподлинно выстроить возможное развитие заболевания. В ее врачебной практике были только проверенные факты и предельно жесткие рекомендации. Как иначе? Для большинства гражданских оставалось тайной то, каким образом вся разрозненная и необычайно широкая по своему научному спектру медицинская информация хранилась в голове Харуно. Для вернувшегося на свое место Шестого уж точно. Вид собранной, такой чертовски сдержанной Сакуры успокаивал. Так и хотелось любоваться ею, что приходилось делать лишь украдкой, за быстрым просмотром документации. При сложившихся обстоятельствах Какаши был даже благодарен внезапной вспышке ослизма Тсучикаге. Прежнее напряжение как рукой сняло, и вот уже на губы Ооноки легла легкая благодарная улыбка. Избавившись от изматывающей боли, старик словно стал терпимее и мягче. Он сидел в кресле, расслабившись, наслаждался давно забытым ощущением относительно здоровой спины. Может, его сварливость происходила не из скверного характера, а всего лишь от больной поясницы, что преподносила порой совсем неприятные сюрпризы. В особенности тогда, когда их не ждешь. Что уже говорить о сезонных обострениях! Шестой сделал себе пометочку насчет особого отношения к Тсучикаге, но не успел развить свою мысль, как его вырвали из раздумий. Рука Сакуры деликатно коснулась его плеча, и девушка тихо произнесла, поймав его внимательный взгляд: — Я все-таки лучше подожду в коридоре, Какаши. Ямато будет со мной, так что не волнуйся, хорошо? Судя по убежденному голосу, куноичи уже приняла решение. И менять его не собиралась. Что ж… Тут действительно ничего не поделаешь. Хоть Шестой и будет волноваться, но свои чувства надо учиться контролировать как никак, если он не хочет парочки международных скандалов. Да и сама девушка, вероятно, чувствовала себя на подобных собраниях не лучшим образом, откровенно скучая и не зная, куда себя деть. Какаши уже начинал винить себя, что принуждал Харуно постоянно находиться рядом с ним, игнорируя ее желания. Да и за пару часов, что его не будет рядом, ничего страшного случиться не должно. Так ведь? — Отговаривать тебя бесполезно, как я понимаю? — невесело ответил Хатаке. — Ага, бесполезно! — энергично кивнула девчушка. — Ну так, господин Шестой, я пойду, да? — Ступай-ступай. Мы скоро закончим. Внутренняя Сакура восторжествовала. Она была даже рада наконец-то покинуть это душное помещение. Сидеть с серьезными щами и обсуждать торговые договоры — не ее путь ниндзя. Она лучше бумажки поразбирает! С превеликим удовольствием, кстати. Склонившись в легком поклоне, Сакура попрощалась и вышла, не забыв взять, а может и выбить, с Тсучикаге обещание сходить на медосмотр после официального вечернего мероприятия. Не в ее стиле было довольствоваться одноразовой акцией, и даже самому Лорду страны Камня придется пройти полную диагностику в Госпитале. Если, конечно, Какаши наконец перестанет контролировать каждое ее движение, чтобы, не дай боги, на его любимую не напали враждебные шиноби в темном переулке. Как там в одной пословице говорится? «Вышел ниндзя из тумана, вынул бомбу из кармана: буду резать и бомбить, все равно искусство — это взрыв»? Кто знает… Сакура не была точно уверена, как развивается современная поп-культура, так как дни и ночи просиживала либо в своем маленьком кабинетике, либо на коленках у Какаши… Ну или не только на коленках… Стоп! СТОП! Никаких коленок, пока не закончится расследование! И пока… не исполнится восемнадцать лет, да. Только вот доживет она вообще такими темпами до своего совершеннолетия? Кто бы мог подумать, что в шкафу Хатаке хранится так много заплесневелых скелетов, о которых он и думать забыл. Но что более странно, почему им всем вдруг приспичило вывалиться именно сейчас? Сакура не знала. Но куноичи была твердо уверена в том, что разваленные по полу кости воспоминаний, хороших и не очень, она будет собирать вместе с Хатаке. Уж кто-кто, а Харуно в костях разбирается получше некоторых, а раскладывать все по своим местам умеет и подавно! И никакие призраки из прошлого возлюбленного девушку точно не остановят.

***

— Скажи, пожалуйста, что ты пошутила, и мы закроем тему, — отрезал Хатаке, не отрывая взгляда от бумаг и не переставая проставлять ярко-красную печать Хокаге то тут, то там. Мужчина всем своим видом демонстрировал, что не собирается воспринимать слова собеседницы всерьез. Такое напускное равнодушие злило Сакуру еще больше, разгоняя по жилам ярость. — Нет, я не пошутила, и тему мы не закроем! — А я думаю, что закр… — А вот и нет! — решительно упершись руками о стол Шестого, воскликнула куноичи. А ведь она думала, что Какаши поймет и поддержит ее решение! И что же получила по итогу? То ли полнейшее игнорирование, то ли фирменное хатаковское упрямство. И никакая из этих зол не казалась ей меньше! Посмотрите-ка, его Величество Какаши даже не соизволил голову поднять. Ну посмотрим, посмотрим, что ты скажешь на такое! — Во-первых, ты дал мне обещание и эту чертову возможность стажировки, цитирую: «в любую страну, которая входит в Альянс». И деревня Тумана абсолютно точно в этот альянс входит. Я бы даже сказала, железобетонно! Учитывая, что их делегация прибыла к нам недавно с официальным визитом. Шестой цыкнул, но промолчал, заранее приготовив тысячу и один контраргумент к заявлениям Сакуры. Вот к чему-чему, а умело использовать софизм в собственных целях мужчина приноровился. Заговорить зубы этой упрямице не составит ему труда. — Во-вторых, жизнь Мизуми находится под моей ответственностью. Да и контролировать ее выздоровление под моим началом будет намного эффективнее, нежели отправить девочку в таком состоянии без должного присмотра, — продолжала наседать Харуно, все ниже наклоняясь к работающему Хокаге. Казалось, что слова девушки не производят особого впечатления на него, но куноичи знала, что Какаши ее слушает. — Как я выяснила, у туманников очень слабо развита отрасль токсикологии, так что если в тумане противника содержался парализующий или еще какой яд, в следующий раз мы можем не успеть спасти их! Понимаешь? У них не будет и шанса противостоять этой антиправительственной группировке. А значит, по итогу мы получим полноценный государственный переворот! — Попридержи коней, Сакура, — отозвался из-за кучи бумажек Шикамару. — Давай без громких слов. У нас нет достаточно данных, чтобы говорить не то что о готовности, но и даже о примерной численности противника. Поэтому я бы не стал заявлять столь убежденно насчет планов другой стороны… — Ну вот поэтому я туда и отправляюсь! Собирать чертовы доказательства, которые отсюда не достать! — всплеснула руками девушка, отступив-таки на пару шагов от Хатаке. Чтобы выиграть этот спор, нельзя было выводить его из себя — слишком тяжко будет разгребать последствия. — У меня будет предостаточно времени как для того, чтобы собрать улики, так и для того, чтобы поставить Мизуми на ноги. Сделаю все в лучшем виде. — И попеременно указывая то на Хокаге, то на его горе-Советника, она горделиво добавила: — Вы и опомниться не успеете, а преступник уже будет сидеть в кабинете Ибики, выдавая чистосердечное признание. Проще простого, я ведь и против Кагуи выстоя… Глухой звук бухнувшейся на пол сургучной печати оборвал уже было вошедшую во вкус девушку на середине фразы. Какаши медленно нагнулся, поднимая упавший предмет, и отставив печать на край стола, уперся тяжелым взглядом в куноичи. Ее лицо было бледным. Вопреки громогласности слов, чувствовалось, что она чудовищно волнуется, хоть и старается этого не показывать. Вот ведь упрямая… И ведь не отстанет, пока Хатаке не согласится. Ну да, а когда было иначе? — Сакура, ты ведь осознаешь, о чем просишь? — Конечно, знаю… Я уже все расписала в заявлении… — вздохнула девушка, немного обессилившая после бурной речи. Эмоциональные качели в последние дни ей совершенно не нравились. Только вчера была ссора с Тсучикаге, и теперь назревает конфликт с ее собственным парнем. Утром ничего не предвещало беды, Сакуре казалось, что она сможет найти с ним общий язык. Она верила, что Какаши отпустит ее без проблем. Как же она ошибалась… Наклонившись к мужчине, она повела пальцем по строчке, издевательски медленно озвучивая написанное ею ранее: — Ну вот, читай… «В качестве медицинского сопровождения я прошу о стажировке в страну Воды…» — «…где на меня охотится главарь антиправительственной группировки, который обещал не только вывернуть мне руки, но и убить. Дата. Подпись», — монотонно продолжил за нее Шестой, откидываясь в кресле и даже не глядя в бумаги. Ничего не понимающая Сакура оторвала взгляд от своего бланка, посмотрела на Какаши и вновь вернулась к написанному. Ошибки быть не могло. — Но я не писала такого! — Да, ты не писала, — кивнул Хатаке, складывая руки в замок. — Что более важно, ты действительно ожидаешь от меня согласия на это безумие? Вздрогнув от холодного, чуть ли не отчитывающего тона, Харуно ничего не ответила. — Ты думаешь, я смогу отправить своего близкого человека на миссию, с которой он может не вернуться? Как я могу это сделать, когда обнаруживается столько противоречивой, неизменно пугающей информации о враге и группировке? — В глазах Шестого полыхнуло горечью, и он раздосадовано добавил: — Ты не понимаешь, о чем просишь, Сакура. Разговор окончен. Нотки снобизма, еще не забытого наставнического «я так сказал» в его ответе раззадорили Харуно не на шутку. В словах Какаши был здравый смысл, но отношение мужчины было в корне неправильным. Он ей больше не учитель! Он — ее парень. И если Шестой и дальше будет воспринимать девушку как ребенка, ничего хорошего из их пары не выйдет. Тем более, в этот раз сдавать позиции она точно не собиралась. Не тогда, когда на кону стоят жизни многих сотен людей. И Какаши, в частности. — Черта с два он окончен! — взвилась ирьенин, со злостью сжимая кулаки. — Думаешь, я не знаю, о чем прошу? А что, если пострадают невинные люди, когда те отморозки вновь притащат свои задницы в мою деревню, чтобы насолить тебе? А? Вот так! Этот бумажный зануда наконец-то посмотрел ей прямо в глаза! — Думаешь, мне нравится вот так отсиживаться подле тебя, связанной по рукам и ногам, в ожидании неизвестно чего и неизвестно когда? Да, я благодарна тебе за помощь и все такое, но я не могу вечно прятаться и бояться какого-то чудика, которому приспичило организовать военный переворот! От чакры Харуно полыхнуло яростью так, как бывает всегда при неконтролируемых вспышках гнева у подростков. Хотя тот факт, что перед Какаши стоял мало того, что ирьенин, так еще и шиноби, умеющий владеть своей чакрой на заоблачном уровне, сбивал с толку. Просачивающиеся сквозь идеальный контроль эмоции говорили о том, что носитель просто не может удерживать чувства в узде: настолько они сильны. Нечто подобное проскакивало постоянно и в чакре Наруто, готового уничтожить любого, кто навредит его деревне и друзьям. Но это была Сакура. И такая обжигающая злость в чакре была ей несвойственна. — Это уже больше, чем национальная угроза, Какаши. Если они смогли устроить диверсию не только на причале, но и на территории Конохи, эти ублюдки представляют опасность для всех стран. Нельзя вот так просто взять и пустить все на самотек. — Никто и не пустит, — оборвал ее Хатаке. — Мы просто отправим отряд АНБУ и они разберутся с этим делом тихо и мирно. Согласие от Мизукаге я получу без особых сложностей. Повторяю: тебе не нужно туда ехать и так нервничать, — уверил мужчина взволнованную куноичи и примирительно указал на стул подле себя, приглашая сесть рядом. — У меня все под контролем. И сама подумай… Если бы ты выходила на каждую миссию такого «медицинского сопровождения», то пропала бы на столько же, сколько пропадал некогда Саске. — Не приплетай сюда Саске, а! Ты просто опять хочешь, чтобы кто-то другой рисковал жизнью, пока я буду сидеть в Резиденции и пить с тобой чай? Да ты вообще меня слышишь?! — измученно застонала Сакура, хватаясь за голову, и выставила свой последний аргумент. Как казалось ей самой — тяжелую артиллерию. — Ты не можешь игнорировать мое признание в такой день! Таковы правила! Ты их сам придумал вообще-то… Хатаке сердито поджал губы, кинув испепеляющий взгляд в сторону Шикамару. Именно его Советник продумывал программу празднеств в этот раз, и Нара не смог отказать Ино в том, чтобы и она приняла участие в этом балагане. Кто вообще додумался назвать праздничный день так до банальности глупо? «День признаний». Ага, что дальше? «День воздушных самолетиков», «день ути-пуси-сусюси слов»? Но что более интересно, какого черта он вообще дал добро на участие взбалмошной Яманака в столь серьезном мероприятии? Хорошо хоть Шикамару посоветовался с ним перед отправкой в печать, и они убрали «День солнечных зайчиков» из списка. Как были бы удивлены Каге, получив потом письмо с «зайчиками», Какаши даже представлять не хотел. Во всяком случае, сейчас что-либо менять и кого-то обвинять было уже поздно. Сакура просто так не успокоится, а Шестой не любил не выполнять обещания. — Я все еще не могу поверить, что ты потратила свое признание на такую… — мужчина вовремя смолк, чтобы не рассердить Сакуру еще больше. — Забудь. — Глупость, да? Потратить на глупость, говоришь? — куноичи ожидаемо наживку проглотила. — Да, я провалила последнее задание, но и что с того? Больше такого не повторится, и я не вижу ни единой объективной причины, почему ты мне можешь отказать. Держи свое чертово слово, господин Шестой! Ты и сам понимаешь, что у меня больше шансов найти преступника, чем у кого бы то ни было. И тебе придется это признать! — Сакура угрожающе нависла над его столом на прямых руках. — Иначе я заставлю тебя. — Заставишь меня? Шутишь что ли? — на такие угрозы своей девушки Какаши только усмехнулся. — И как же ты это сделаешь? Пойдешь против самого Хокаге? Ты ведь понимаешь, что тебе в жизни не выиграть. — Ну-ну! Посмотрим еще, кто будет смеяться последним, — процедила куноичи сквозь зубы и дерзко протянула ему ладонь. — Я вызываю тебя на поединок, Какаши. Здесь и сейчас. Выиграю — поеду в деревню Тумана, проиграю — останусь здесь. — Слабоваты ставки, не считаешь? Тут уже не выдержал Хатаке, резко вставая из-за стола и нависая над ней в ответ. Как бы грозно Сакура не пыталась выглядеть, а в росте своему возлюбленному явно проигрывала. И кажется, впервые в жизни ее этот факт невероятно раздражал: чувствовать чужое, неприкрытое превосходство буквально кожей было ощущением не из приятных. Шикамару уже мысленно прощался с жизнью, мечтательно вспоминая те относительно терпимые деньки, когда эти двое только заигрывали друг с другом, не метали молнии из глаз и не угрожали целостности стола Хокаге. Хоть их розовое воркование и бесило, но все было лучше, чем вот это. Темари в таких случаях просто предупреждающе поднимала бровь, и Нара быстренько сдавался, пряча все жизненно важные части тела от нежного пинка любимой. Перестраховаться никогда не бывало лишним. Но эти двое… Мало того, что оба не любят идти на компромиссы, так еще и каждый из них по-своему, но прав и непреклонно будет следовать своим принципам. Пусть даже придется пойти против тех, кто им дорог. Какая же они оба заноза в заднице! Только бы его не заметили и просто испарились куда-нибудь. Желательно на весь остаток дня. Видеть их назревающую ссору и вздрагивать от напряжения в воздухе чертовски не хотелось. Вот бы только его не… — Шикамару! — рявкнул Шестой, решительно захлопывая папку с отчетом. — Ты будешь судьей и решишь, кому отдать победу. — Но у нас полно работы, госпо… — Это не займет много времени, — оборвал неудавшуюся отмазку Хатаке, не сводя пылающих решимостью глаз со своей непослушной куноичи. Даже чересчур непослушной. — Я собираюсь закончить это быстро. В свою пользу. Сакура только усмехнулась, потуже затягивая малиновую повязку, и торопливо схватила зимнюю безрукавку со спинки стула. Шикамару страдальчески вздохнул, лениво закрывая досье на новых учеников в Академию ниндзя, но под выжидающим прищуром начальника начал собираться быстрее. Как тут не повиноваться? Дела и так идут хуже некуда, и разгребать их, как всегда, Советнику Хокаге. Ну вот и на черта согласился на эту должность? Сейчас бы сидел у себя в поместье, помогал матери поливать цветы, готовил бы песочные кексы с Темари и все такое… И что мы имеем на деле? А то, что Шикамару внезапно начал выполнять роль не только Советника, но и то ли свахи, то ли рефери в романтических отношениях, на минутку, действующего Хокаге деревни Листа и сильнейшей куноичи из нового поколения! Каким боком Нара вообще во весь этот кавардак встраивается? Да никаким! Он, конечно, не среднестатистический шиноби, но тягаться с этими двумя даже пробовать не хотел. Парнишка просто хотел потихоньку подзарабатывать, да изучать должность Советника, чтобы поддержать Наруто при его вступлении на должность, как и подобает другу. Вот что-что, а видеть каждодневный цирк был не рад. Ведь все это стало так проблематично! Проблематично настолько, что желание выйти в окно в последние дни стало физически ощутимым. Еще чуть-чуть и он выйдет, и тогда… — Мы на месте. Внезапный голос Шестого прервал внутреннюю досаду бедного Нара, и тот послушно поднял голову, осматривая заснеженную тренировочную площадку. Здесь хоть лавочка есть посидеть? Или и ее уже сломали постоянные искатели приключений и бесконечных спаррингов… Даже если скамья и была, еще не факт, что сам Шикамару не попадет под горячую руку Сакуры или что его не шарахнет молнией раздраженного Хатаке. Что еще хуже… Шикамару никогда до этого, пожалуй, не чувствовал такого отторжения от спарринга, на котором был еще и судьей. Нара вообще не любил присутствовать на судьбоносных для кого-либо событиях. Это всегда оказывалось максимально провальным занятием, приходилось думать головой и нести ответственность… А ведь ему еще придется останавливать Наруто и Саске, которые принесутся, как только эти двое обменяются парочкой ударов. Если бы от их ударов не расходилась земля, было бы лучше, конечно… с парнями-то он надеялся справиться. Только вот как — еще не решил. Кроме всего прочего, надо будет подсчитать ущерб, что понесет бедная площадка, да надо бы оповестить АНБУ, сопровождающих их, что это просто «дружеская» тренировка. И отменить несколько мероприятий, если их дурость затянется больше, чем на тридцать минут… Он не на это подписывался, черт возьми! Парень чертыхнулся, мысленно проклиная странную парочку, что всегда начинала ссориться в самое неподходящее время. Не могли подождать до конца дедлайнов? Неужели он так много просит? Какие же эти отношения все-таки проблематичные! — Мы можем начинать, — предупредил Хатаке, смерив оценивающим взглядом свою соперницу. — Шикамару, выиграет тот, кого полностью обездвижат первым. И кстати, это должен быть оригинал, а не клон. И еще одна вещь… — обращаясь уже только к своей разозленной девушке, произнес Какаши, надеясь еще на мирное разрешение конфликта. — Сакура, сейчас самое время отступить. Прогулка на свежем воздухе должна была остудить твой пыл и… — Ни за что! — выкрикнула куноичи, и в подтверждение своих слов приняла первичную боевую стойку. В очередной раз не дала договорить своему парню, ведь он-и-так-все-знает. — Я никому не позволю встать на моем пути. Даже тебе! Что бы тот ублюдок мне ни наговорил, ты не имеешь права так ограничивать меня. Ты ведешь себя, как дите малое, Хатаке! — прошипела Сакура, занося ногу. — Неужели так трудно поверить в меня? А?! Земля ожидаемо глухо треснула. А Шикамару ожидаемо проворно отпрыгнул на безопасное расстояние, попрощавшись со столь удобной скамейкой, и угрюмо поздравил себя с очередными сверхурочными… Вот бы эта битва закончилась быстро. И желательно уже сейчас!