Когда мы любуемся звездами.

Сакура никогда не думала, что этот день наступит. Даже в самых безумных мыслях она и не предполагала, что будет вот так стоять, ощетинившись, напротив выведенного из душевного равновесия еще год назад учителя, сейчас — возлюбленного. Все что угодно она представляла, от невинных объятий до жарких поцелуев под покровом ночи, никогда — поединка с ним за право решать свою судьбу. Харуно не любила, когда ее не воспринимали всерьез. Хатаке не любил, когда его приказов ослушивались. И теперь, когда они столкнулись лбами, глотнули противоречий и обнаружили друг в друге то, на что раньше не обращали внимания в силу чарующей силы влюбленности — растерялись. Сколько бы ни разговаривали, все без толку — не сдаются стороны, кусаются, соперничают и доказывают свою правду. Только вот удобную лишь для одного из них. Но отношения — это правда, приемлемая для двоих, и если партнеры не могут найти ее, остаются два варианта развития событий. Первый заключается в скорейшем расставании, коли договориться и прийти к общему решению никак не получается. А второй — пытаться понять друг друга всеми способами, что остались, помимо неудавшегося диалога. Какаши и Сакура, не сговариваясь, выбрали второй вариант, не привыкшие сдаваться без боя, не попытавшись еще разок, да и в отношении друг друга не привыкшие сдаваться тоже. Прочной оказалась их неоднозначная, возможно, слишком ранняя для полноценных отношений связь. Не разорвать острием кунаев, что сталкиваясь в зимнем мареве, высекают искры. Не сломать выверенным ударом ноги, который, как и предполагалось, не достигнет противника. Не кольнуть брошенным в сердцах словом: настолько отчетлива видна напускная бравада или серьезность с обеих сторон. Им нужно для начала научиться обманывать самих себя, прежде чем пытаться обмануть друг друга, думал Шикамару, наблюдая за сражающейся парой со скрипящего дерева на краю тренировочной площадки. Он знал, что оба тоже прекрасно понимали — этот бой необходимо заканчивать быстро, чтобы минимизировать ущерб от поспешного решения подраться, но не был уверен, что они об этом вспомнят. Судя по их запальчивым движениям, расстроенным взглядам и зло поджатым губам, эти двое вообще обо всем на свете забыли, кроме друг друга, кружась по площадке и утаптывая итак осевший снег еще сильнее… Момент, когда можно было повернуть назад, неизбежно остался позади, и сейчас единственное, что можно было сделать Сакуре — доказать свою решимость, победив Шестого, Какаши — оставить последнее слово за собой, не навредив своей девушке. Рамки дозволенного и запретного настолько неопределенны в этом ни черта не дружеском спарринге, а битве насмерть, когда используются все приемы лишь бы сбить противника с толку, обездвижить и получить желаемое. Право протолкнуть свой путь. Что Сакура прекрасно понимала, так это то, что даже без своего всемогущего шарингана Хатаке оставался на недостижимом для нее уровне реакции и скорости. Что уж тут говорить, Какаши был сильнее Ли. А значит, провести такую же атаку, как с Роком не получилось бы — Шестой просто-напросто заблокировал бы ее удар в лоб, увлекая в захват, из которого можно вырваться, разве что переломав себе кости… Да и простой силой его тоже было не взять. Слишком уж вертким оказывался мужчина, умело обходящий все атаки Харуно. Их разрушительная сила только попусту сотрясала воздух и уходила в никуда. При этом сам Какаши не спешил нападать, выжидал удобного момента, пока ирьенин, движимая волной гнева и желания выиграть, выдохнется, чтобы напасть, мягко блокируя. Чтобы показать, что ему не нужно напрягаться для победы. Именно такие мысли читала Сакура в собранном взгляде противника, в котором от прежде нежного возлюбленного не осталось ничего. Сердце на секунду обиженно сжалось в грудной клетке. Немыслимое сражение чувств, обернутых в ослиное упрямство каждого их них. Свой план Какаши приводил в исполнение техниками преимущественно ближнего боя, бьющих только для того, чтобы заставить куноичи увернуться, отпрыгнуть. Атаки для создания видимости сражения. Он даже чакру особо не тратил, давненько убрав кунай в сумку. Разве что книжку свою извращенскую еще не достал, чтобы наглядно показать, насколько «серьезно» он воспринимает ее атаки. На его стороне опыт и тысяча техник, наверняка, думал он, заранее празднуя свою победу. Как самоуверенно. Пусть Сакура хоть сто раз его девушка, но она, прежде всего, куноичи, наученная и тому, как доставать людей с того света, и как одним ребром ладони ломать человеку череп. Сейчас на кону не только эта поездка, но и шанс доказать свою самостоятельность, силу и профессионализм. Такую возможность она не упустит, пускай придется прибегнуть к уловкам, на которые клюнет сам Шестой Хокаге. Точнее, только он и может на это клюнуть. И Сакура решилась. — Мне что, активировать печать бьякуго, чтобы ты наконец-то начал воспринимать меня серьезно? — выкрикнула она, уворачиваясь от парочки сюрикенов, брошенных, очевидно, только для виду. — Или это твоя принципиальная позиция — ни во что меня не ставить? Хатаке нервно дернулся. Его взгляд потяжелел. — Согласившись с тобой на эту затею, я, кажется, уже показал, что серьезен с тобой, разве нет? — Это ты меня спрашиваешь или самого себя? — усмехнулась девушка. — Если ты думаешь, что сможешь меня спровоцировать, то ты ошибаешься. Мужчина мотнул головой, на секунду замирая, чтобы внимательнее всмотреться в лицо своего самого немыслимого противника, о котором только можно было подумать. Ох, не так он представлял их спарринги в качестве пары. В его воображении было все, начиная от взаимных подколов и смешков и заканчивая несдержанными поцелуями куда получится: блокируя своего противника, определенно получаешь некоторые преимущества над ним. В частности, доступ к быстро бьющейся венке на шее. Какаши чертовски сильно хотелось проверить, как отреагировала бы его девушка на такие причуды, вместо того, чтобы сейчас стоять напротив нее, такой разгоряченной и взбудораженной. Чего она от него хочет? Разве он способен в трезвом уме атаковать ее с желанием убить или причинить хоть какой-то вред? Этот поединок изначально был ими проигран. Шестой не собирался достичь грани своих возможностей, надеялся, что удастся обойтись малой кровью. В голове было слишком мало свободного места для удовлетворения потребностей Сакуры в его внимании, которого она так жаждала. Его ум занимали десятки важных совещаний, бесконечные отчеты и рапорты, которые требовали непростительно много его времени и пространства. Конечно, мужчина с большим удовольствием обменял бы всю бумажную волокиту на время, проведенное с возлюбленной, но ни статус Хокаге, ни отсутствие свободного времени как такового не позволяли проворачивать подобные фокусы столько часто, как хотелось бы. Как они вообще начали встречаться в такой обстановке? — Да о чем ты думаешь во время боя? — так не вовремя, но привычно проницательно воскликнула Харуно, высматривая что-то в мужском взгляде. Искала, за что можно уцепиться. — Неужели я не заслуживаю твоего внимания в реальности? Уже планируешь следующее совещание, да? Ты всегда все планируешь, черт возьми, просчитываешь до мелочей, пытаясь взять под контроль все, до чего дотянешься! А меня взять не получается, да? — Сакура, прекрати… — А что мне прекратить? — взмахнула руками девушка. — Ты буквально душишь меня своим гиперконтролем. Уже дошло до того, что ограничиваешь мою свободу. Разве это нормально? Ну ты хоть… — Хорошо, давай я предоставлю тебе полную свободу действий. И знаешь, к чему это приведет? К тому, что мне потом придется забирать твое тело из страны Воды?! — взорвался Хатаке, не сдержавшись. Ошарашенная такой неожиданной откровенностью, девчушка застыла, потерявшись всего на секунду. Этого мгновения хватило для Какаши, тут же оказавшегося рядом. Холод куная, приставленного к девичьей шее, обжёг своей внезапностью. Она была открыта… Сакура забыла накинуть свой любимый шарф нежного персикового цвета. Неудивительно… Когда они покидали здание резиденции, ей было явно не до шарфов. Даже до истинных чувств друг друга, кажется, им не было особого дела, на секунду подумалось Хатаке. Он думал, что победил. Но отчего тогда во рту так отчетливо чувствовалась горечь поражения? Девушка всхлипнула, привлекая его внимание, и вцепилась дрожащими пальцами в его руку, сжимая в предупреждающем жесте. Словно она забыла правила поединка, которые оба договорились соблюдать. Словно и не к ее горлу была прижата обжигающе холодная сталь куная. — Отпусти меня… — ее голос звенел болью разбивающихся осколков гордости. — Мы еще не договорили. Ты еще не все мне сказал. Я знаю, что не все… Хатаке какое-то время молчал, чувствуя, как давление на его руку закономерно усиливается, а девушка дрожит все сильнее. Наверняка, стекающие по ее щекам слезы тут же превращались в прозрачные льдинки, застывая на мягкой коже. Что-то болезненно сжалось внутри. Кажется, то было сердце: меньше всего хотелось видеть страдания любимой от собственных слов и действий. — Поединок окончен, — глухо отозвался мужчина. — Так же, как и наш разговор. Мы обсудим твою стажировку, когда ситуация станет более стабильной, Сакура. Хватит. — Не обездвижил… — тихо выдохнула она. — Что? — Ты не обездвижил меня, Хатаке, — повторила Харуно и напряглась. — А значит, поединок не окончен… — Нет, закончен… Сакура, пожалуйста, хватит. Девушка резко дернулась, намереваясь высвободиться, вырваться из захвата Шестого, на что Какаши тут же отдернул руку. Не хватало еще, чтобы она пострадала от него сегодня и физически. Всхлипнув и подняв на него горящие непринятием зеленые глаза, Харуно молниеносно сделала выпад ногой, намереваясь подбить Хатаке. Такая простая, лобовая атака закономерно не увенчалась успехом. Какаши ухватил девушку за лодыжку, крепко фиксируя ее, чтобы не вырвалась. — Я серьезно, Сакура, не стоит продолжать дальше! — выдохнул Хатаке, сморщившись, как от головной боли. Он с самого начала считал это дело решенным в его пользу. — Давай вернемся. И так ясно, что победа за мн… — Да как бы не так! — прошипела Сакура. С вызовом встретив раздраженный мужской взгляд, девушка оторвалась от земли, мгновенно влетая в челюсть Хатаке подошвой сапог. Послышался хруст. Рука Шестого разжалась, выпуская сломанную в нескольких местах ногу куноичи. Что… Что, черт возьми, она сейчас сделала?! Намеренно не замечая шокированного состояния мужчины, Сакура, воспользовавшись секундной заминкой, в считанные мгновения активировала технику и прошлась зеленым светом по левой ноге. Она делала это так ловко и непринужденно, словно ей ничего не стоило сломать ее, чтобы выбраться из, казалось бы, железной хватки Какаши. Он и забыл, что если упрямство дает куноичи в голову, та вообще не видит боли и границ собственных возможностей. В такие моменты ее мало что могло остановить. Разве что смерть противника… или же смерть собственная. От второго варианта Хатаке как током прошибло. И он был уверен, что его райкири ни в какое сравнение не идет с тем чувством секундного опустошения и страха, который всегда пронзает сердце, стоит забыться. Стоит визуализировать пугающие мысли и себя в неприятных образах. А они были реалистичнее некуда. Смертей Какаши за свой век навидался много… В глазах Сакуры было столько невысказанной обиды, столько решимости и стыдливости от собственных чувств, что Хатаке вновь невольно начал приближаться к ней. Хотелось просто уже закончить этот бессмысленный бой и… — Унгх… — внезапно отшатнувшись, простонала Харуно и согнулась пополам, обхватывая себя руками, словно от невыносимой боли. — Опять… Какаши вновь растерялся. Слишком внезапными казались перемены в поведении куноичи. — Сакура, что с тобо… — НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! В следующую секунду земля разошлась полукружием и Сакура исчезла, взметая вокруг себя снег и на долю секунды заслоняя обзор для отшатнувшегося Какаши. Прошло долгое, напряженное мгновение, прежде чем белая завеса рассеялась, открыв обзор на обнажившуюся коричневой землей поляну. Ждущий чего угодно, но только не того, что он увидел, Хатаке оторопел, застыв на месте и враз растеряв весь боевой настрой. До этого энергичная и настойчивая в своих атаках, куноичи стояла на коленях. Болезненно скривившись, опиралась на вытянутую руку и дрожала всем телом. Она зажимала свой рот ладонью, а в глазах ее был испуг. На снегу, ослепительно-белом, ярко контрастировали красные круги, все увеличивающиеся… Пятна. Крови. Неужели это Какаши сделал? Неужели он ее ранил? Но ведь Сакура увернулась из захвата? Да и кунай он убрал вовремя… И он точно видел, что девушка срастила кости ноги! Или нет? — Са… — в горле Хатаке застряли все звуки, сердце бросилось в галоп. — Са… — САКУРА-А-А-А-А-А! Над встревоженной поляной прокатился отчаянный вопль, и со стороны дежурящего на границе площадки Шикамару полыхнуло знакомой пламенеющей чакрой, которая разогревала воздух так, словно в метре от него происходило извержение вулкана. Возможно, так оно и было. Во всяком случае, даже отсюда Какаши знал, что написано на лице Наруто, ровно как и на лице Саске, чакра которого глухо вибрировала в воздухе, разливаясь не так агрессивно, как у джинчуурики, но напряжение было физически ощутимым. Хатаке кожей ощутил на себе изучающий взгляд шарингана и почувствовал себя виноватым еще до того, как смог удостовериться в том, что действительно навредил любимой. Что это действительно был он. Девушка закашлялась, хрипло просипев: — Все… в порядке. Я еще… могу сражаться… Внезапно ослабев, она рухнула на снег без сознания. — САКУРА! — Не вмешивайся! — запоздало крикнул Шикамару в спину рванувшему с места Узумаки, которого было уже бесполезно пытаться остановить. — Эй! Наруто! Но джинчуурики и не собирался слушать: не тогда, когда его подруга находится в опасности. Советник Хокаге уже было повернулся к Учихе, рассчитывая на то, что хотя бы он сможет вразумить своего несдержанного друга, но того на месте не оказалось. Саске уже бесшумно двигался в отдалении, концентрируя чакру в районе риненгана. — Разве я не говорил, что вам запрещено влезать в это? Говорил, но кто меня слушал… Досадливо цыкнув, Шикамару в долю секунды активировал технику, сложив печати, и из каждого темного угла площадки словно причудливые щупальца выскользнули тени. Эта техника была заготовленной заранее: Нара предполагал, что ему придется усмирять одну из злосчастных парочек. И еще неясно, от кого было больше проблем… От Наруто и Саске или от Какаши и Сакуры, которых Советник так не вовремя потерял из виду. Тени окружили поляну, захватывая двигающиеся фигуры парней, и даже сквозь снег стало проглядывать свечение. Печать? Саске и Наруто так и застыли в воздухе, словно подвешенные на невидимых нитях марионетки. Шикамару знал, что у него есть примерно две минуты, прежде чем Учиха активирует риннеган и телепортируется за границы влияния техники. Ну, Нара хотя бы новую технику опробует, и то хорошо! А на ком ее еще пробовать, если не на сильнейших шиноби мира? Ну подумаешь, поймал полубогов в свою теневую сеть, как будто это были простые мушки. — Техника теневой ловушки завершена, — выдохнул Шикамару. — Знали бы вы, как проблематично было подготовить эту печать незаметно… И сколько часов приходилось выслушивать ворчание Ино по поводу того, что я неправильно зафиксировал границы печати… — Шика, сейчас не до шуточек! — рыкнул Наруто: казалось, его светлые лохмы ощерились, вторя взвинченному настрою владельца. — Ты ведь понимаешь, что я сломаю твою клетку?! Ты не видел разве, что произошло с Сакурой? Как ты можешь быть таким спокойным? — Такой приказ Шесто… — Да мне плевать! — крикнул Наруто, и на мгновение его взгляд остекленел. Шикамару напрягся. Он почувствовал движение мурашек по коже, вызванное чудовищным давлением чакры, животной, необузданной мощи, что покорилась и служила неугомонному Узумаки. Саске молчаливо наблюдал за лицом друга. Он знал, что произойдет. В следующее мгновение техника была рассеяна. Точнее, разломана огромными лапами хвостатого, горящее дыхание которого опалило поляну, растопив весь снег в радиусе трех метров от джинчуурики. Оставшееся коптиться прожженное пятно на земле было единственным, что напоминало о том, что секунду назад Наруто еще был здесь. И пока Шикамару разбирался с очень даже ожидаемыми гостями, на другом краю поляны разворачивалась самая настоящая пантомима. Однако, в том, что чувствовал Какаши, не было и намека на комичность — его охватил неподдельный, опоясывающий все тело, словно каленым железом, страх. Он забрался в сердце Хатаке, сжимая в тисках. Резанул по глазам, отчего картинка неподвижной Сакуры стала еще пронзительнее. Ожесточенно сжал горло, выбивая все звуки, не давая произнести и слова. Рин падала на землю точно так же. Позабыв про пари, Хатаке в доли секунды оказался подле тела своей девушки, взволнованно вглядываясь в ее лицо. Судорожно затаив дыхание, наклонился к ней, вслушиваясь: дышит или нет? Неровный, сбивчивый жар опалил его ухо, девичья ладонь мягко коснулась запястья, а к горлу плашмя прикоснулось холодное… лезвие куная? — Не оборачивайся, — коротко донеслось со спины. Шестой рвано выдохнул, в тот же миг узнав голос. Это была Сакура. Настоящая Сакура. Что значит — сейчас перед ним лежала не она. Но кто же тогда? Или что? Ведь это не простая техника замещения, это полноценный теневой клон! Когда успела выучить запретную технику? — Разве ты не чувствуешь, что проиграл? — устало выдохнула Харуно, развеивая клона. Кунай тихо звякнул, столкнувшись с парочкой сюрикенов в ее набедренной сумке. — Ты ведь понимаешь не хуже меня, что я — твоя самая большая слабость, Какаши. Хатаке молчал, не поднимаясь с колен. Казалось, он и вовсе ее не слышал. — Каким бы сильным ты ни был как шиноби, всегда найдется твое уязвимое место, — сухо произнесла Сакура и поджала губы: ей было страшно. Мужчина никак не реагировал. — И поверь, про твою уязвимость знаю не только я. И пока я буду твоей слабостью, ты продолжишь проигрывать, а я продолжу выигрывать. Признай, наконец, свое поражение и отпусти меня. Шестой молча поднялся и развернулся к куноичи лицом. Застывшие глаза, пугающе пустые, казалось, были одного цвета с бесцветным серым небом. Его взгляд давил на Харуно. Осуждал без слов. Перед ним стояла совершенно здоровая Сакура. Ни одного синяка. Ни одной царапины. — Да, я обманула тебя! — взорвалась девушка, не выдержав его молчаливого давления. — И что? А ты повелся, потерял концентрацию и позволил мне оказаться за твоей спиной. Разве это твоя победа? — На войне все средства хороши, это правда, — наконец проговорил Шестой, и голос его звучал неестественно глухо. — Но мы не на войне. — Как раз таки именно на ней! Над нами висит очередная угроза международного уровня, а ты продолжаешь делать вид, что волен выбирать так, как делал это в мирные времена… — ее губы задрожали. — Что еще мне нужно сделать, чтобы ты наконец-то начал воспринимать меня как достойного шиноби? Может, мне шаринган пробудить или призвать Сусаноо? Чего еще ты от меня хочешь?! — Чтобы ты была жива. Харуно хотела уже было что-то возразить, но осеклась. Ее злость как ветром сдуло. Она прекрасно понимала Какаши. Именно поэтому ей не видать стажировки. Что бы она ни делала, Хатаке никогда не признает своей неправоты и не вернет сказанные им слова. Вместо нее отправит кого-нибудь другого, оставив девушку привязанной к своему жилету на неопределенный срок и… — Ты выиграла. Сакура тут же изменилась в лице. Подняла неверящий взгляд на Хатаке, встречаясь с его глазами, выцветшими от волнения и усталости. — Что? — сглотнув, переспросила она. — Что ты сказал? — Ты выиграла. А я проиграл, — спокойно повторил он, смотря куда-то поверх головы куноичи. — Все так, как ты и сказала. Ты — моя слабость. — Тогда стажировка… — Обсудим ее условия на совещании. — Совещании? — недоуменно отозвалась Сакура, все еще не отойдя от произошедшей в мужчине резкой перемены. Сейчас ей казалось, что она вообще не понимает Какаши. О чем он думает? Почему так легко согласился отдать ей победу? И… и стажировку. — На совещании по твоей… миссии. Ясное дело, что одна ты никуда не поедешь, — безапелляционно ответил Какаши. — Очевидно. И она поедет со мной. Харуно растерянно обернулась, утыкаясь взглядом в темную фигуру Саске. Учиха хоть понял, что сказал? Судя по его уверенному выражению лица, конечно, понял, но вопросов от этого меньше не стало! Прагматичность Учихи всегда придавала ему именно ту странную манеру речи, которую могли понимать немногие люди. Однако, сейчас в этом списке не оказалось Наруто, который с нескрываемым удивлением смотрел то на лучшего друга, то на такую же ни черта не понимающую Сакуру, то на невозмутимого Какаши. И как будто издеваясь, Саске, ничего не поясняя, спросил: — Когда возвращается Яманака? — Думаешь, что сможешь на ходу разобраться с печатью? — вздернул бровь Хатаке. — Меньшего от тебя и не ожидал. Но не делай поспешных выводов. Для начала необходимо обсудить все, что мы имеем. И явно не здесь. Учиха понимающе кивнул. Кивнул и Какаши. Сакура не кивнула, но поняла, что к чему. Наруто же и не кивнул, и не понял… Казалось, что от любопытства его сейчас разорвет на атомы и не соберет обратно. — Да что тут происходит вообще?! Какого черта вы делаете вид, что ничего не произошло? Я своими глазами видел, что учудила Сакура-чан, но я вообще не понял, зачем вы устроили тут разборки! — он нахмурился, что-то припоминая. — И причем здесь Ино? — Можно я не буду объяснять? — вздохнула Харуно, обхватывая себя руками. Казалось, сил ни на что не осталось. Она чувствовала себя неопределенно, несмотря на то, что фактически получила долгожданное добро на стажировку. Однако, новость не грела душу, не радовалось сердце. Добытая такой ценой победа отзвучивала привкусом поражения. Как теперь к ней относится Какаши? Сакура вообще не понимала, что значит его взгляд. Она, кажется, в принципе перестает понимать его… Саске окинул быстрым взглядом сжавшуюся куноичи и напряженного Шестого и, ничего не сказав, просто потащил за собой Узумаки, активируя риннеган: — Мы подождем вас на месте. Брыкающийся Наруто и его тактичный товарищ исчезли в облачке техники. Они уже были на достаточном расстоянии, услышать сказанных Какаши и Сакурой слов не могли. — Вернемся? — предложил Хатаке и примирительно приобнял девушку за плечо. — Ты, наверное, замерзла… В голове Харуно вертелось так много всего, что хотелось у него спросить, но она просто молча кивнула, обхватывая холодными пальчиками мужскую ладонь. У них еще будет время поговорить по душам, но не сейчас. Сейчас хотелось создать хотя бы видимость того, что их конфликт исчерпан. Если Какаши примирился с таким решением, она не будет допытываться. Наверняка, ему и так тяжело. И как у него всегда хватает сил перебороть себя и вот так легко свести на нет ее сомнения? В движениях мужчины не было раздражения или злости. Теперь Сакура чувствовала, что это был прежний Какаши и что ничего не изменилось после их противостояния. Он так же дорожил ею… Нара обреченно вздохнул, присаживаясь на пятую точку прямо в снег. Как же все задолбало. Еще минуту назад Наруто что-то кричал в отдалении и непонимающе размахивал руками. От прежней силы его чакры не осталось и следа. А судя по выражению лица совершенно здоровой Сакуры, схватка все-таки завершилась в ее пользу. Саске же настороженно осматривался, по привычке примечая затаившиеся отряды АНБУ, которые при необходимости бросились бы на помощь действующему правителю деревни, даже если бы против них и были герои войны — Наруто и Саске. Взгляд Учихи был отстраненным, слегка раздраженным. Видимо, потребуется еще много времени, прежде чем он научится доверять шиноби за масками зверей, которые верно стерегут жизнь своего Хокаге. А вскоре их и след простыл. Хатаке задумчиво потирал чуть покрасневшую щеку, двигаясь в сторону Шикамару, и крепко сжимал руку поникшей куноичи. Нара сделал еле уловимое движение рукой, и пара теней исчезла из поля зрения. К тому времени как Шестой и его «почетная делегация» покинут сие побоище, на площадку уже прибудет команда работников, что позже оставит на его столе отчет о понесенных администрацией убытках по итогу дружеского спарринга. И оплачивать все придется опять из бюджета деревни… — Шикамару, — окликнул его Хатаке, подходя ближе. — Отмени… — Уже отменил, — махнул рукой парень. — Встречу с кадровиками перенес на завтра. Итого, у нас есть в запасе час. Я думаю, этого должно хватить. Как я понял, нам необходимо многое обсудить… Какаши усмехнулся и кивнул. Лучшего советника и не придумаешь! Надо вернуть Шикамару премию и однозначно отправить в отпуск, как только это все закончится. А когда-нибудь оно закончится точно.

***

— Нет, я серьезно, это провальная идея! — воскликнул Наруто, всплеснув руками. — Если кого-то и посылать на эту миссию, то меня. Я же герой типа и все такое… Никаких подозрений не возникнет! Саске молча закатил глаза. Реакция остальных была аналогичной, разве что Кирику оказался чертовски тактичным и виду не подал. Хотя и недоумевал, как герой войны мог оказаться таким... Где-то смешным, а где-то неловким. — Напоминаю, Наруто… — вздохнул Какаши. — Во время нападения на Коноху был украден свиток с запечатывающими техниками Мито Узумаки. То есть с печатями, которые с самого рождения контролировали силу Девятихвостого внутри тебя. Ты хоть представляешь, что будет, если ты попадешь под действие одной из этих запечатывающих техник? — Но… — Нет, Наруто, никаких «но». Признаться, я бы предпочел отправить на эту миссию Шикамару, но он нужен здесь, — вдумчиво пояснил Шестой, попутно заполняя какую-то форму, и поднял глаза на Учиху. — Я принимаю твою кандидатуру. И все же, ты не думаешь, что это будет слишком подозрительно? — Думаю, — согласился Саске, но его взгляд не изменился. — Если Сакура может выступить в роли медицинского сопровождающего для Мизуми, то объяснить мою причастность будет сложнее. — Пф… Еще скажи, что ты невесту там искать собрался! — фыркнул Наруто. — Ну сам понимаешь, клановые договоренности и все такое. Да никто тебе не поверит… — В одном из поколений Учиха действительно имели виды на клановых представителей страны Воды… — словно не услышав подколки в словах парня, задумчиво проговорил Саске. — А это, возможно, и сработает. Особенно если учитывать, что формальные смотрины не будут иметь никаких обязательств. — Эй! — Узумаки вспыхнул. — Я пошутил вообще-то! Сакура тихо прыснула в кулак, расслабившись. Что-что, а этой парочке всегда каким-то образом удавалось поднять ей настроение. Их вечные перепалки были мягким напоминанием о детстве в составе седьмой команды, когда между ними не было столько неразрешимых разногласий и боли. Иногда ей даже хотелось обратно на миссии ранга D, ловить пропавших кошек знатных дамочек… Кирику неловко улыбнулся: — При всем уважении, Саске-сан, но вы покушались на жизнь действующей Мизукаге, как-никак, и вас не очень-то жалуют в деревне Тумана. Вряд ли кто-то так просто поверит в вашу искренность. Наруто ожесточенно закивал и кинул благодарный взгляд в сторону Теруми, словно искал любые пути для того, чтобы убедить Учиху в провальности затеи. Ведь ехать с Сакурой хотел он сам. — Но мы можем преподнести это как дипломатический жест доброй воли, — предложил Шикамару, вертя в руках пустой стакан. — Тем более, Саске — больше не преступник, и таким образом он может попытаться загладить вину за содеянное и принести публичные извинения. Пускай это и полуправда, но это не откровенная ложь. Мы действительно хотим поддерживать прочные дипломатические связи со странами Альянса. Тем более, новые связи в дворцовой элите смогут нам помочь в поиске преступника. Слухами земля кормится… — Толково, — кивнул Тору. — Но что насчет печати? Все кроме Кирику обернулись на Сато, словно не понимая, откуда он здесь взялся. Парень либо чертовски хорошо умел скрывать свое присутствие, либо обладал какой-то природной особенностью, которая делала его чакру неприметной. — Я не могу дать точный ответ, — отреагировал Саске. — Но любая печать имеет свойство изнашиваться, даже самая надежная. Если раз за разом я буду на нее воздействовать, в какой-то момент она даст трещину. — Сколько времени это займет? — поинтересовался Тору, прекрасно понимая, что ни один специалист в деревне Тумана не согласится работать с таким. Да и велика вероятность утечки информации. На такой риск он не был готов пойти. — Я… — словно нехотя, начал Учиха. — Я знаю еще слишком мало о твоей печати. Но расшифровка займет… не меньше недели. Какое-то время Тору молчал, вдумчиво двигая желваками. Встретившись взглядом с Кирику, он решительно выдохнул и сказал: — Хорошо. Как сказала Сакура-сан, у нас есть как минимум две недели, пока Мизуми сможет встать на ноги. Для начального этапа этого должно хватить. — Надеюсь на это, — выдохнул Саске, заранее предчувствуя перенапряжение шарингана. К медицинской помощи Сакуры ему придется обратиться еще не раз… В дверь постучались. Послышалось тихое поскуливание, и Харуно неосознанно сжалась: от любого напоминания о последней миссии в ее голове всплывали картинки с полумертвым Уухеем. И это точно не то, что хочется постоянно вспоминать — рабочий настрой напрочь отбивает. — Входи, Киба, — отозвался Шестой, откладывая заполненные бумаги. Куноичи облегченно вздохнула. — Здрасьте, — Инузука неловко ввалился в кабинет, приветствуя собравшихся. — Я тут с подарками для нашего ирьенина. Разрешите войти. Дождавшись кивка Хокаге, парень присел подле Харуно. Акамару забрался под стол и молчаливо устроил морду на коленях хозяина. У куноичи на секунду даже возникло желание погладить пса, но патовость ситуации к такому не особо располагала. — Мы тут образец крови нападавшего достали, — усмехнувшись, начал Инузука, передавая Сакуре маленькую пробирочку и кусочек ткани в контейнере. — На куске ткани, что сжимал в зубах Уухей, присутствует его слюна. Но что более важно — кровь неуловимого шиноби, которую еле как, но удалось отделить. В пробирке буквально ее капля. Для сверки, если что, должно хватить… А насчет запаха… Он довольно-таки четкий, и если сунуть любой ищейке, то скорее всего в непосредственной близости от объекта она его обнаружит. Все присутствующие напряглись. Неужели они так близко подобрались к разгадке? И неужели все так просто? — Могу сказать, что это явно немолодой мужчина, — продолжил свой небольшой отчет Киба. — Но из-за того, что ткань качественная и дорогая, запах тела не ощущается так явственно и перекрывается одеколоном. Это все, что я смог обнаружить. — Но чтобы понять точно, что это именно он, нужны более весомые доказательства, нежели клочок ткани, — парировал Кирику. — Ясное дело, никто не даст вам доступ к своим вещам и вряд ли даст право на обыск. Мей-сан предпочитает не давить на знатные кланы. Все-таки, многие из них потеряли членов своих семей после Четвертой мировой войны, и имеют право на некоторые привилегии… — Массово сдавать кровь тоже никто не будет. Да и это непосильное дело для одного человека — сверять все образцы с одной каплей крови, — Какаши бросил быстрый взгляд на Сакуру. Она задумчиво рассматривала пробирку. — Придется действовать более скрытно и вести расследование параллельно с вашей дипломатической миссией и лечением Мизуми. Желательно, чтобы об этом не знала даже сама Мей. Увидев настороженную реакцию шиноби Тумана, Шестой пояснил: — Это может поставить под угрозу ее безопасность. Судя по всему, ей и так угрожает опасность. Не стоит рисковать… А сейчас… — мужчина взглянул на часы, понимая, что уже опаздывал на следующее собрание. — Как насчет того, чтобы все тщательно обдумать и вернуться с готовыми идеями через неделю? Все кивнули. Только Сакура не сдвинулась с места. Ей не давал покоя злосчастный кусочек ткани, прячущийся в прозрачном контейнере. Маленькая, единственная их улика против неизвестного шиноби, полученная кровавой ценой, что принес один из псов Хатаке. Их крохотный шанс отыскать преступника. И Харуно его точно не упустит.