Когда мы любуемся звездами.

Какаши немного нервничал. Он не мог даже на короткое время допустить того, чтобы Сакура ускользнула из поля зрения. Особенно после вчерашней ссоры. Конечно, этот инцидент больше смахивал на выяснение отношений. Мужчина и подумать не мог, что они будут так часто конфликтовать друг с другом еще на начальном этапе их отношений. Раньше не казалось, что между ними может скопиться так много противоречий: разница в возрасте дает о себе знать... Может, оно и правильно, что им придется расстаться на какое-то время. Вспыльчивая и эмоциональная Сакура еще только привыкала к роли «девушки» и, возможно, это время предоставит ей свободу для размышлений. Какаши все прекрасно понимал, но не мог принять того факта, что отпускает Харуно в неизвестность. В опасную неизвестность. Они, как и раньше, проснулись вместе. Они, как и раньше, приготовили завтрак и собрались в резиденцию. Но взгляд девушки ни на мгновение не покидала взволнованная дымка. Все утро она витала в своих мыслях, то и дело бросая короткие взгляды на Хатаке. Мужчина чувствовал невысказанное извинение в воздухе: «прости меня» трещало практически коротким замыканием чувств и эмоций. Но они молчали. Единственное, что произнесла за это утро Сакура, так это ее просьба заскочить по дороге к родителям. И вот таким образом девушка застряла сначала с семьей, а потом и в своей комнате минут на двадцать. Хатаке не смог сдержать легкой ухмылки: неужели Харуно начала перенимать его вредные привычки? Еще немного, и на работу начнет опаздывать не только Хатаке… Не то чтобы их кто-то подгонял работать в очередной выходной день… Но, например, вчера был день Молчания, и Какаши хотел побыть один у памятного монумента на огромном кладбище старых могил и свежих цветов, отдохнуть от настоящего и порефлексировать над прошлым. Но судьба распорядилась по-другому — он стал Хокаге и должен был своим примером показывать новый курс Конохи. Грустить слишком долго и слишком очевидно — недопустимо, да и дела еще никто не отменял. Не взваливать же свои обязанности на осунувшегося от работы в праздники Шикамару. А насчет сегодня… Прямо по курсу — день Памяти. Как там было в брошюрке праздничной написано? «В день Памяти принято, что близкие люди дарят друг другу на память какую-то вещь, чтобы не разрывать между собой связи и чувства, даже находясь далеко друг от друга…» Поистине меланхолично. Даже, наверное, романтично. Но не привыкший заглядывать столь далеко в свое будущее Хатаке оказался в ступоре. В его философии жизнь казалась непредсказуемым потоком случайностей, она могла как возвысить, так и убить. Или же не случится ровным счетом ничего выдающегося, как оно и происходило в большинстве случаев. Оставить о себе память? Его лицо на скале останется еще надолго. Знавшие его люди состарятся и умрут, и память о нем действительно сохранится лишь в камне. А спустя время и он сотрется в пыль. Эрозию еще никто не отменял. Память в детях? Заперший себя на работе Хокаге особо не задумывался об этом. Даже в его отношениях с Сакурой еще не планировалось создание семьи в силу ее юного возраста. Он хотел подарить девушке возможность побыть "ребенком" подольше, был готов потакать ее капризам пока она не выросла окончательно. Поколение маленьких несносных хатаковцев казалось пока невозможным, слишком далеким от него будущим, которое в любом случае может измениться за один ход судьбы. Или ход Сакуры на шахматной доске их отношений. Хрупкий паритет казался столь непрочным, что исход мог решить любой, даже самый неочевидный ход противника. Ну вот, они опять оказались по разные стороны этого ринга… Неужели один из участников партии должен сдаться, чтобы оказаться по одну сторону доски? Послышалась еле слышная поступь юной куноичи. Она немного затормозила перед лестницей, отчего-то глубоко вздохнув, и резво слетела со ступенек. Какаши аж привстал с низенького дивана, едва ли не задевая туалетный столик с остывшим нетронутым чаем. Глаза Сакуры светились озорной зеленью. Они были такого же прелестного цвета, как и покоящийся в ее ладонях свежий росточек неизвестного растения в темно-бордовом горшочке. Она подошла поближе, протягивая ему предмет: — С днем Памяти, Какаши! Пускай этот цветок еще мал, но нужно будет совсем немного подождать и он зацветет, — Харуно мягко улыбнулась, поглаживая аккуратный глиняный край. — Он зацветет прекрасным красным фейерверком в тот день, когда я вернусь к тебе. Просто дождись этого дня, хорошо? Сказать, что Хатаке растаял, ничего не сказать. Этим маленьким подарком, уже ставшим дорогим его сердцу, девушка невольно изменила атмосферу между ними. И хотя сомнения и опасения не испарились полностью, дышать стало намного легче. Уверенность Сакуры придавала уверенности и самому Какаши. — Спасибо, милая, — искренне улыбнулся Шестой, перенимая драгоценный дар из рук своей девушки. — Я буду беречь его, обещаю. Его не постигнет печальная судьба засохших цветов в моей квартире… — Тогда просто поставь в резиденции! — просияла Сакура. — Ты в своем кабинете проводишь больше времени, чем где бы то ни было еще. Такова твоя душа трудоголика… — И правда. Так и поступим. Какаши мягко приобнял девушку за плечо, оставляя легкий поцелуй на ее лбу. После такой реакции возлюбленного Харуно наконец-то расслабилась полностью, выдыхая остаточное напряжение: уезжать из Конохи с расстроенными чувствами и разбитыми отношениями она не хотела. — Кстати, у него уже имя есть? — как бы невзначай поинтересовался Шестой, помогая девушке упаковать цветок. На улице все-таки была еще зима. — Имя? Хм… Я думала раз ты его хозяин, то тебе и имя ему придумывать? — удивилась Сакура. Она и предположить не могла, что Какаши из того сентиментального типа людей, которые давали имена своим растениям. Странно это звучит… Особенно для супер-серьезного и порой очень устрашающего правителя деревни. Хотя следующий Хокаге — Наруто (в том, что следующим будет именно Узумаки, Сакура не сомневалась), даже несмотря на свой титул, более серьезным все равно не будет! Наверняка, кабинет его будет заставлен непонятными кустами, за которыми будут прятаться контрабандные упаковки святого, но вредного рамена. Спрятаны подальше от ЗОЖника Саске, вероятно! — Если честно, то давать интересные и оригинальные имена я не мастак, — замялся Хатаке. — Да и давать кому-то имя — очень ответственная задача на самом деле. Ему придется всю жизнь быть представителем своего имени и тех, кто ему имя дал. Конечно, можно придумать себе другое имя или крутую кличку, но это будет уже другое… — Какаши, но это ведь просто цветок. А ты говоришь о нем, будто это… — Сакура на мгновение покраснела, отводя глаза. — Твой ребенок. — Давай начистоту. Наш ребенок. Лицо мужчины было максимально серьезно, но куноичи чувствовала, что он не настолько серьезен, как это показывает. Ох уж эти Каге с чувством юмора! Ну раз уж они начали, то не стоит сдавать позиции! — Давай начистоту, — кивнула Сакура. — Наш Даичи. — «Великий первый сын», да? — усмехнулся Хатаке, любуясь озорным выражением лица девчушки. — А какой еще может быть сын у такого великого шиноби, как ты? — изумилась Харуно. — Ну и у меня, конечно же. Какаши не сдержался и прыснул со смеха, заключая в теплые объятия «мать своего сына». Правда, этот сын постоянно сидит на горшке… Ну, возможно, он когда-нибудь «перерастет» этот этап в жизни. — Чуть не забыл, Сакура! — спохватился мужчина и временно выпустил девушку из своих объятий. — Я ведь тоже приготовил тебе подарок. Памятный… подарок. С этими словами Шестой выудил бумажный конвертик прямоугольной формы из нагрудного жилета и вручил Сакуре. Куноичи с нетерпением приоткрыла презент и ахнула. Внутри оказалась аккуратная, солнечная фотография спящей Сакуры в причудливой соломенной шляпе. Она заснула под тенью горящего осенью японского клена и даже не думала просыпаться. Рядом с ней лежала медицинская сумка для сбора лекарственных трав, из которой высовывалась пара бутылочек и пакетиков. А в верхнем левом углу… красовалось довольное лицо Какаши, шутливо приложившего палец к губам. Н-да… Такого скрытного шиноби, как он, действительно было невозможно заметить. Тем более, во время сна. Только вот что он делал рядом со спящей девушкой? Просто мимо проходил? Или же охранял ее сон? — Какая… Умиротворенная фотография, — улыбнувшись, произнесла Сакура. — Я не помню этого дня, но в фото столько теплоты и спокойствия. Мне кажется, она будет очень сильно напоминать мне о доме. Спасибо! В ответ Хатаке лишь улыбнулся. Так обычно улыбаются, когда смиряются с чем-то неизбежным и скорым. От этого нельзя убежать. Судьба делает свой ход, и нет ничего мудрее, чем позволить горящей воле человека оседлать эту волну и повернуть именно туда, куда ему всегда хотелось.

***

— Так, зубную щетку взяла? — Взяла. — А спальник? Наруто постоянно забывает во время миссий… — Я не Наруто, — улыбнулась Сакура, бодро вышагивая вперед. Узумаки рядом обиженно надул щеки, но промолчал. — И я взяла спальник. — Переносная аптечка… у тебя? — У меня, у меня. — А… — Да-да. — Но я ведь еще ничего не сказал… — Но что бы ты ни назвал, я это взяла! — предупреждая очередной вопрос со стороны своего чересчур взволнованного парня, отозвалась Харуно. Какаши только внешне был спокоен. Складывалось впечатление, что он собирает ребенка в летний лагерь юных ниндзя, а не отправляет элитного шиноби на секретную миссию. Идущий рядом Саске погрузился в свои мысли, а любопытный Наруто похихикивал время от времени над диалогом парочки. Хотя сам Узумаки дома точно так же бегал вокруг Саске и спрашивал, взял ли он с собой то или это… Все кончилось тем, что Учиха перестал отвечать на вопросы докучливого друга, а потом и вовсе привязал того к кровати и заткнул рот кляпом. Это несколько отличалось от их обычных игрищ, но они и не в ролевые игры рубились, чтобы джинчуурики удовольствие получал… — Даже не верится, что уже пора, — с тоской в голосе протянул Наруто, покосившись мельком на Саске. Тот никак не отреагировал, все так же спокойно вышагивал по направлению к главным воротам. — Всего две недели прошло, а Мизуми-чан уже в состоянии более-менее передвигаться. — Нельзя медлить, — вздохнула Сакура. — Хоть я и переживаю, что могут появиться осложнения. Тору, во всяком случае, часть пути будет нести Мизуми-сан на себе. Я уверена, что с его возможностями это не будет проблемой… Осталось только еще благополучно добраться до госпожи Мизукаге. — Доберемся, — вмешался в разговор Саске. — Контроль на дорогах значительно усилился, да и кто бы ни напал на делегацию в прошлый раз, вряд ли рискнет напасть сейчас. — Ой-ой, как будто все боятся тебя! — закатил глаза Узумаки. — Да не в этом дело. Им придется быть осторожнее, так как они знают, что оставили за собой улику. Наруто какое-то время молчал, очевидно, раздумывая над словами своего друга. И правда, мысль Учиха была очень даже логична. Неизвестные определенно знали, что часть одежды их лидера оказалась в руках Конохи. Откуда? Да какой шиноби оставит важное место сражения без проверки? Однако, как показывает жизнь, логика не всегда руководит действиями людей. Тем более, когда их неизвестные противники уязвлены… Кому понравится, что тщательно хранимый секрет может быть раскрыт? В такие моменты всегда кажется, что время летит быстрее, чем обычно. Также и Сакуре показалось, что они подошли к главным воротам Конохи слишком быстро. Настолько быстро, что на мгновение сердце болезненно сжалось от мысли, что нужно попрощаться с Хатаке на неопределенный срок. Она настолько привыкла к его присутствию рядом, что уже не смыслила своего существования без мужчины. К хорошему быстро привыкаешь, да? — Подождите нас немного, — неожиданно обратился Шестой к ребятам. — Мы с Сакурой скоро подойдем. Саске и Наруто одновременно переглянулись и, казалось, так же одновременно пожали плечами, а потом молча отошли к делегатам деревни скрытого Тумана. Харуно подняла многозначительный взгляд на мужчину и неестественно робко взяла его за руку, мягко очертив пальцем его ладонь. На прощание. — Помни про правило пяти секунд, Какаши, — на всякий случай добавила она. Какое-то время Хокаге молчал, сжав девичью ладонь чуть сильнее. — Оно мне не понадобится, — отрезал он. — Все равно помни, — настаивала куноичи. — У тебя есть только пять секунд, чтобы… поскорбить на поле боя, когда… — Если… — сквозь зубы поправил ее мужчина. — Хорошо… В случае, если я погибну там. Какаши отвел тяжелый взгляд. Ворота казались непривычно большими и громоздкими. Его раздражал сам их вид настолько, что он с радостью бы закрыл эти старые двери, запечатал бы их и унес Сакуру обратно домой. Но он… не мог этого сделать. — Дурацкое правило, — шикнул Шестой. — Ты ведь не думаешь, что я допущу такой поворот событий? Даже не думай о таком, Сакура… — И все же. Послушай меня, — девушка мягко положила ладонь на мужскую щеку, обращая на себя внимание. — Какаши, сколько бы времени ни прошло и через что мне ни пришлось бы пройти, мне будет тепло от мысли, что ты ждешь меня здесь. В Конохе. Дома. Хатаке на миг застыл, впитывая все эмоции и невысказанные мысли, что пронеслись в ярких глазах напротив. Но не сдержался и крепко сжал девушку в своих объятиях, в который раз ловя себя на мысли, что Сакура такая маленькая по сравнению с ним. Какаши не сомневался в ее боевых способностях, но все равно волновался, и его невероятно бесила сама идея того, что какие-то люди могут причинить ей боль… — Пожалуйста, Сакура, — тихо прошептал мужчина. — Возвращайся ко мне. Возвращайся… Девушка кивнула, смаргивая непрошеные слезы, и напоследок вдохнула запах жилета Какаши. Да, вот каким она его запомнит: терпкий мужской одеколон с древесными нотками, запах кофе и собачьей шерсти… Все такое до боли знакомое. В его квартире и на его одежде все пропитано этим запахом. Им будет пахнуть и сама Сакура, но все выветрится уже спустя час дороги. Ветра обещают быть морозными, а дорога — вьюжной. Хатаке нехотя разжал кольцо рук, оставляя их на девичьих плечах. Никакие слова не шли на язык, и стоящая неподалеку группа уже стала подавать знаки: пора было отправляться в путь. Но хотелось продлить это мгновение. Хотя бы на миг! Одного просящего взгляда Харуно было достаточно, чтобы Какаши решился. Не раздумывая, мужчина взял девичье лицо в ладони и оставил чуткий поцелуй на губах Сакуры. В следующее мгновение Харуно уже шагала к удивленной делегации Тумана. Красноречивее всего было выражение лица Кирику, но он вежливо промолчал, зная, что в случае чего точно может получить втык как от Тору, как и от самого Шестого, пока тот маячил на горизонте. — Береги себя, подруга, — обняв девушку, доброжелательно сказал Наруто. — За придурка не беспокойся и прежде всего думай о своем здоровье, хорошо? — Ты подозрительно заботлив, — отшутилась Сакура, хлопнув друга по плечу. — А ты подозрительно рассеяна, — серьезно ответил Узумаки. Сакура вздохнула, но согласно кивнула, напоследок махнув стоявшему у ворот Какаши. Отряд двинулся в путь и довольно скоро скрылся в предрассветном тумане. Не осталось ни следа или даже намека на то, что еще недавно здесь кто-то был. Что еще недавно здесь стояла Сакура… Хатаке и неестественно молчаливый Наруто еще долго стояли в тени зданий и смотрели на пустую дорогу. Сам факт того, что они оказались разделены, казался неправильным. В глубине души все четверо все еще оставались членами отряда №7, и было жутко непривычно расставаться после столь долгожданного воссоединения. — Может, по рамену? — наугад предложил Наруто, отчего-то не сомневаясь в положительном ответе Шестого. Надо было как-то привести душу в равновесие… Хотя бы создать видимость такового. — Прям снял с языка, — усмехнулся Хатаке. — Кажется, я сегодня опоздаю на работу… — Ну и к черту ее! — неожиданно весело отозвался Узумаки и развернулся. — Устрой себе выходной в кои-то веки. Все равно работать не сможешь в таком настроении. — Половину выходного, — поправил его Какаши. Целый выходной — это явно непозволительная роскошь. Он итак задолжал Шикамару примерно пять отпусков в Суну. — Ну ладно, половину, — смирился Узумаки. — Заметь, с остальным ты спорить не стал! Хатаке только коротко улыбнулся. Единственная причина, по которой ему хотелось вернуться в свой кабинет Хокаге — подаренный росточек в горшке. Возможно, если он будет ухаживать за ним с постоянным усердием, цветок быстрее распустится? Как же хотелось верить в то, что цветение неизвестного растения… вернет ему Сакуру.