Когда мы любуемся звездами.

Над почерневшим от тел полем боя кружили такие же черные вороны. Когда раненый переставал двигаться, они налетали на него всей сворой, тыча длинными клювами куда придутся: нос, рот, шея, глаз, щека — самые мягкие и сочные части тела для ненасытных пернатых. Голод птиц не могли спугнуть даже слабые окрики выживших шиноби, еле волочащих ноги в сторону еще живого товарища. Казалось, пернатые даже не слышали окриков и не особо боялись камней и комков грязи, летящих в их сторону. Расступившись на пару секунд, они вновь смыкали свой черный смертельный обряд. В такие моменты Сакура чувствовала себя хуже всего. И пускай ходить по полю после битвы и выискивать еще дыщащих товарищей было не ее работой, она слишком живо представляла, что это было такое. Одна история особо запала в ей душу, наверное, потому что затронула ее собственные потаенные страхи. В той отнюдь не счастливой истории речь шла о команде шиноби наподобие той, в которой состояла сама Сакура когда-то. Два парнишки и девчонка. Ничем не примечательные и, можно даже сказать, совершенно обычные, среднестатистические шиноби, которые не обладали никакими особыми способностями: ни шарингана, ни сидящего внутри зверя у них не было. Они были отличной командой, действительно ребята неразлей вода, чей смех всегда раздавался громче остальных на вечерних ужинах. Да… но после одной из битв в живых осталась только одна девочка. Она долго стояла над их телами, бессмысленно уставившись в пустоту. Девчушка стояла так неподвижно, что через какое-то время на нее саму стали садиться вороны, поначалу с опаской склевывая кожу с ее рук. Но, казалось, она ничего не чувствовала. Словно живой труп. После того случая, Сакура невольно ловила себя на мысли, что при смерти ее мальчишек чувствовала бы то же самое. И это вполне могло случиться, если бы удивительные обстоятельтва их рождения не одарили их прирожденными талантами шиноби и если бы они не взрастили в себе волю к жизни и борьбе. Если бы их не взяли на воспитание и обучение величайшие шиноби. Если бы санины не помогли раскрыть потаенный потенциал их возможностей. Что с ними стало бы, будь они обычными парнями? Что стало бы с самой Сакурой? Когда девушка думала об этом, она не могла подавить волны беспомощности и жутчайшего страха, клокочущего в самых глубинах ее души. И именно это куноичи почувствовала, когда открыла глаза после долгой отключки. — Сакура, милая, очнись! — звал ее знакомый девичий голос. — Нам нужно выбираться! Сакура? Харуно совсем не слышала подругу. Из ее легких словно выкачали весь воздух, а по голове постоянно стучали набатом. От непривычных и чертовски странных ощущений девушка потеряла дар речи. И точно знала она только одно… Ее чакры больше не существует. — Ты тоже это чувствуешь, да? — сочувственно взяла ее руку Мизуми, вздохнув. — Наверное, я знаю не больше твоего, но очень похоже на знаменитую запечатывающую технику клана Сато, которая считается запретной… Но не для Ишигаки-сана уж точно. — И ты? — удивленно проговорила Сакура, осматривая себя. Это казалось совершенно бесполезным занятием без ощущения течения чакры. — На тебя тоже наложили печать? Мизуми скорбно кивнула, неловко улыбнувшись словно это была ее вина в том, что ее названный дядька сотворил с ней такое. Харуно была уверена, что девушка начнет извиняться за то, что позволила схватить себя и все такое, поэтому упредительно произнесла: — Даже не думай винить в этом себя. В злодеянии всегда виноват тот, кто его совершает, а не его жертва. Все достаточно просто, если подумать… — Если бы граница между добром и злом действительно была такой простой, — задумчиво повернула голову Мизуми. Ее взгляд смотрел куда-то в темноту комнаты. — ЕСли бы это было так просто, то можно было бы легко прояснить мои чувства к Ишигаки-сану. Однако, это так сложно… Все его добрые поступки оказываются перечеркнуты недавним инцидентом, и мне становится страшно от мысли, что все время я знала совершенно другого Ишигаки-сана. — Подумать только… — неверяще выдохнула Сакура, пододвигаясь к подруге. — Ему удалось захватить контроль над разумом Тору даже после того, как Саске попробовал разрушить печать… — Судя по всему, печать так просто не разрушить. — Когда ты заговорила об этом… — протянула задумчиво Сакура. — Не та ли это печать, что была украдена в свитке из Конохи? Те самые техники Узумаки Мито. — Возможно. Может быть, именно поэтому у тебя все ещё видно твою метку? Она по какой-то причине не исчезла… Мизуми хотела сказать что-то ещё, но не успела. — О, да у нас здесь юное дарование проснулось. Девушки обернулись на знакомый голос и тут же замерли, не понимая, почему не получается двинуть ни одной частью тела. — Техники твоего бьякуго оказались совместимы с моими, Сакура-чан, — расплылся в фальшивой улыбке Ишигаки. За его спиной холодной тенью застыл Тору: на его лице не было ни единого признака былых слез. — Было жаль уничтожать такое сокровище. Пусть оно ещё немного послужит на благо моему плану… — Да иди к черту! — не сдержалась Харуно, стараясь вернуть контроль над телом. — Думаешь, мы теперь твои пленники? — Конечно! — взмахнул руками Ишигаки, отступая немного в сторону, чтобы показать убранство комнаты. — Но вы скорее люди в камере смертников, дорогие мои. В качестве исполнения последней воли, чего вы изволите на ужин? У нас как раз есть немного времени до начала шоу. — Блюдо из твоих дряхлых потрохов входит в меню? — не прекращала язвить Сакура, буравя старика взглядом. — Или может мне преподнесут твою голову на блюдечке? Ишигаки деланно оскорбился, но в глубине его глаз сохранялся все тот же холод и безразличие. Наверняка, он слышал подобные оскорбления не в первый раз. — Не знал, что ты предпочитаешь человечину… — Ах ты! — взорвалась было Сакура, но не остановила мягкая рука Мизуми. Она пронзительно посмотрела на Харуно и мотнула головой. Мол, не трать на него силы. Ирьенин даже стало немного стыдно за свою несдержанность. Сколько раз Какаши говорил ей думать головой. Вот оно мышление взрослого шиноби? — Плевать, делай, что хочешь, — буркнула в пустоту Сакура. — Что хочу? — глаза Ишигаки блеснули недобрым огнем. — Тору, выведи ее из клетки. Харуно к этому времени была готова ко всему, но только не к тому, что собственное тело перестанет ее слушаться. Словно куклу ее вздернули на ноги, выталкивая наружу. Она не успела ободрительно подмигнуть Мизуми, как ее силой поставили на колени. Даже через ткань штанин девушка почувствовала, как острые неровные камни впились ей в кожу. — А теперь марш вперёд, — возвышаясь над девушкой, произнес Ишигаки. — Пока я не устану. — Ты думаешь, я пойду?.. — Знаю. Припечатал дядька, и Сакура действительно пошла вперед, не вставая с колен. Она совершенно не хотела этого, но ее тело двигалось само по себе — словно его дергали за марионеточные нити. Камни резали штанины, прорезая горячими иглами кожу, и девушке начинало казаться, что хуже этого уже точно не будет. Она ошибалась… Таким ходом они добрались до огромного помещения. Насколько огромного, что оно могло сравниться с ареной для финальных боёв экзамена на чуунина в Конохе. Множество проходов и навесных балконов словно специально были построены таким способом, чтобы не отвлекаться от того, что происходит в центре арены. Да, в том что это была именно арена, у Сакуры не было никаких сомнений. Старик основательно подготовился к представлению. — Показать место твоей смерти? — по привычке мило улыбнулся глазами Ишигаки. — Знаешь, как долго я готовился к этому? О… — С того времени, как предал родителей Кирику и Мизуми, — спокойно ответила Сакура, удивляясь тому, насколько сдержанно звучит её голос. — И не только их, но и свою деревню. Ишигаки застыл от удивления, но по его лицу было видно, что его начинало подбешивать поведение Сакуры. Для верности он схватил девушку за волосы, таща за собой и наконец рывком откинул в кресло у края сцены. Было непонятно, на кого он злится — на девушку или же на самого себя. — Ты меня удивила. Видать не так глупа, как я думал, — вернул себе лицо дед. — Знаешь, что раздражает меня больше всего? — Вообще плевать, — развела плечами Сакура, немного расслабляясь в кресле. Ее не особо волновала мотивация старого пердуна, тем более, военного преступника. Такое пусть Наруто выслушивает… Где там Саске носит? Сама она с этой печатью не разберётся. Ну надо отдохнуть, коли дают. — Думаешь, что вся моя мотивация это маразм старого деда? — усмехнулся Ишигаки, читая открытое выражение лица девушки. — Именно так. — Другого я и не ожидал. Выросли в хорошее время и думаете, словно знаете жизнь шиноби. Вы все — поколение, выросшее в тихих деревнях и в мирное время, пытаетесь учить меня, — старик уже просто не мог остановиться. — Вы не понимаете, каково это, когда за тобой ведётся охота просто потому что ты принадлежишь к определенному клану. Вы не понимаете, каково терять всех своих родных из-за грызни кланов. Вы не понимаете, сколько ненависти скапливается в шиноби, если им позволяется убивать всех так, как это было во времена Кровавого Тумана. Вы ни черта не понимаете… Его лицо на мгновение скривилось в горестной гримасе, но старик не позволил слабости завладеть им надолго. Его взгляд был, возможно, еще холоднее, чем раньше. — Двойной шпионаж был во благо моего клана. Ну или того, что от него осталось… чета Теруми лишь путалась под ногами. Они точно не подходили на роль шиноби с такими-то идеалами… — Если начнёшь задвигать про то, что невозможно выбрать чёрное или белое, когда жизнь шиноби серая, я усну, — отмахнулась Сакура. — Ты перешёл грань и теперь ищешь себе оправдания… вот и все, — несмотря на то, что девушка едва могла раскрывать рот, она подняла тяжёлый взгляд на Ишигаки и выразительно бросила. — Ты просто жалок. В ту же секунду Сакуру протащила неведомая сила, вытащив с кресла, и бросила ниц перед стариком. Даже лицом вниз она чувствовала, как он зол. И наверное, то была самая страшная форма из всех выражений злобы — тихая ледяная ненависть. С таким выражением лица обычно убивают, не моргнув и глазом. — Что, никто не соболезнует тебе и твоей тяжёлой судьбе? — усмехнулась девушка. — Какая жалость! — Давно надо было закрыть твой рот. С этими словами он сложил печати, и Сакура почувствовала, что ее губы больше не двигаются. Ну вот, теперь она даже поиздеваться над ним не сможет… Все это время из диалога ирьенин с тревогой замечала, как все больше людей появляется в тенях арены, на балконах и под темными навесами помещения. Словно собираются для чего-то. Возможно, будучи уверенными в том, что победа на их стороне, они не скрывали себя, и девушка с ужасом узнавала некоторых пришедших. Видимо, таких как Ишигаки после войны стало ещё больше. И отчасти девушка могла понять их: когда власть вынуждает тебя делать только один единственный выбор, хочется восстать против этого. Но вместо свержения верхушки и ненавистной системы, старик выбрал более лёгкий путь — убрать всех свидетелей своего предательства и сбежать в другую страну с ворованными архивами. Гениально подло. Но судьба распорядилась иначе и никуда сбежать у него, судя по всему, не получилось… Ну хоть где-то есть справедливость. Также для Сакуры было очевидно, что его лавочку скоро прикроют, а самого старика бросят в тюрьму окончательно и бесповоротно… Только вот, доживёт ли такими темпами до этого момента сама Сакура? — Ты правильно делаешь, что оглядываешься. Скоро тебе будет совсем не до этого, знаешь ли, — самодовольно развел руками Ишигаки, но отчего-то его улыбка не была уже такой самоуверенной, как раньше. Чем больше он говорит, тем больше терял свой образ сыплющего колкостями старика: его вытеснял холодный и рассчетливый убийца. На его лице не было и намека на улыбку. — Ну и неужели этот фарс стоил того, думаешь ты? Я и сам задавался этим вопросом, но знаешь, нет ничего лучше, чем строить жизнь по своим правилам. Так, как выгодно именно тебе, а не твоей семье, стране, чему-либо ещё… Ишигаки говорил медленно. Настолько медленно, словно у них была еще целая жизнь в запасе. А возможно он понимал, что это последний шанс, когда они могут спокойно поговорить. Но зачем говорить это Сакуре? Похвастаться? — Да, возможно для этого есть и менее кровавые способы, но я не хочу довольствоваться малым. Ты не согласишься со мной, я уверен. И именно поэтому сегодня ты умрёшь. Прямо на глазах у чертового Хатаке. С этими словами Ишигаки склонился к лежащей девушке и положил ладонь на ее лоб, одновременно складывая печать другой рукой. Последним, что заметила Сакура, это Мизуми, которую вывел на арену все такой же безучастный Тору. В следующее мгновение на ее разум опустилась мгла, парализуя тело и разум. Метка бьякуго отчего-то начала неистово жечь лоб, а сознание стало настолько туманным, что она уже не могла связать разрозненные мысли воедино. Единственное — она, кажется, будет жить пока не придет он. А Сакура была просто уверена, что он придет за ней. Довольный собой Ишигаки победно улыбнулся. То, о чем он мечтал так много лет, наконец-то сбудется. Кто бы мог подумать, что Харуно окажется лучшей приманкой из всех имеющихся. И ведь действительно сработало. Громкий взрыв прервал победоносные мысли старика. От противоположной стены, кажется, не осталось и камешка. На приближение чужой грохочущей чакры он даже не обернулся. — Отойди от нее. Ишигаки с наслаждением вдохнул воздух, смакуя этот момент. Как же прекрасно, когда все идёт точно по плану! Отчего же предсказуемо действуют шиноби, пусть даже это и сам Шестой Хокаге. Никто не сравнится в тактике с самим Сато Ишигаки. — Убить его, — не удостаивая Хатаке взглядом, махнул рукой он. Ошеломительное чувство накрыло старика с головой. Волнующее возбуждение прошлось по позвоночнику, отчего пальцы сами собой сжались сильнее на волосах девчонки. На секунду ему захотелось нежно пройтись по ее локонам: настолько ее существование облегчало его план. — О, как же вовремя ты появилась, Сакура. Активировав печать, Ишигаки отошёл от бессознательной Харуно, присаживаясь на трон в центре зала. Ему открылся совершенно восхитительный вид на сражающегося изо всех сил Какаши. Подумать только, его лицо может принимать такое отчаянное выражение, когда покушаются на что-то ему дорогое. Как же это было приятно! Как приятно видеть, как выражение лица Сато Ишигаки из прошлого так символично оказывается на лице горделивого Шестого. Он и АНБУ с собой не привел, как и предполагалось. Решил разобраться в одиночку, а как иначе? Разве гордыня ему позволит? Дело касается его дорогой возлюбленной. — Покажи мне больше, Хатаке, — запальчиво прошептал старик, приподнимая ладонь. Сакура словно кукла тут же подскочила на ноги, замерев в безжизненной позе. Заприметивший это Какаши с удвоенной силой начал пробираться через толпу шиноби, окруживших его. Но не понимая, что происходит, кажется, он делал только хуже. Он рубил и резал, колол и сжигал, а оторванные руки, ноги, головы, казалось, жили своей жизнью, нападая на него со всех сторон вновь и вновь. На них не было нитей чакры, и пока не сжечь их дотла — они не прекратят нападать. По-своему удивительная техника. — Так вот в чем твоя сила, Кукловод Кири, — горестно усмехнулся Хатаке, понимая, в насколько сложном положении оказался. Смирно стоящая до этого Харуно внезапно пришла в движение, кинувшись прямо в самую гущу толпы. В ее руках был только кунай. Она быстро скрылась в потоке тел, потерявшись в пыли и копоти. Облегчение на лице Какаши сменилось на неуправляемый страх, когда он понял, что его противник не использует нити чакры и для контроля девушки. Он воздействовал напрямую на ее сознание, каким-то образом навязывая свою волю. Она появилась перед ним неожиданно. Налетела без единого слова, не на шутку замахиваясь кунаем. — Вот так ты встречаешь меня после разлуки, любимая? — улыбнулся сам себе Хатаке, не в силах избавиться от душащего чувства в груди. Казалось, из него потихоньку вынимают его душу. В том, что перед ним была не его Сакура, Хатаке понял с первого взгляда: у его девушки никогда не было таких пустых и мертвых глаз. Даже в самые тяжёлые моменты своей жизни у нее всегда хватало решимости вскинуть подбородок повыше и сжать кулаки посильнее. Она сильная девушка. Ее тело покрывали синяки и мелкие раны. Да еще и с меткой бьякуго творилось что-то неладное: энергия, исходящая от нее, была просто бешеной. Что же ей пришлось пережить, пока он был в пути? Нет, не так… Что произошло, пока он сидел в своем безопасном кабинете резиденции и перекладывал бумаги из одной стопки в другую? Зачем он ее отпустил? — Ты умрёшь по-любому, старик! — крикнул Какаши, отбивая очередную атаку Сакуры. — Освободи ее сейчас, и я подарю тебе быструю смерть! — Мне не нужны твои подачки, — только отмахнулся Ишигаки. — Ты просто отлично развлекаешь меня. Ну же, постарайся ещё немного! Выматывающий темп схватки грозил затыжным боем. Но чтобы освободить Сакуру, нужно было действовать решительно. Однако, Хатаке просто не мог прорваться так быстро, как он хотел, через этот живой заслон из наскакивающих со всех сторон шиноби. И уж тем более, он не мог ранить взятую под чужой контроль Сакуру. Что-то подсказывало ему, что в случае чего старик не постесняется использовать ее в качестве щита. Как ни посмотри, а он в полном дерьме. Секундное движение, и в его руках свиток по призыву нинкенов. Следующий миг встречает мужчину знакомым лаем. Бросившиеся в бой нинкены помогут выиграть ему немного времени. Резко хватая за руку Сакуру, Хатаке отталкивает ее к стене, крепко фиксируя. В его распоряжении есть всего несколько секунд, чтобы сказать что-то. Раздумывать над долгой речью не приходится. Остаётся лишь надеяться на то, что сильная воля девушки прервет контроль самостоятельно. Однажды, помнится, у нее уже получилось вытолкнуть технику Яманака. А сейчас точно должно получиться! Девушка начала вырываться, грозясь отгрызть Хатаке пару пальцев, если он не будет осторожен. Остановив движение ее головы своим лбом, мужчина схватил Харуно за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Как же сейчас не хватало шарингана! В свой голос он вложил столько любви и надежды, сколько смог. Кажется, он еще никогда не был настолько искренним с ней. — Сакура! Вернись ко мне! — воскликнул он. Какаши торопливо накрыл губы девушки своими с такой нежностью, с которой никогда не делал этого раньше. В этот секундный поцелуй он вложил все свои чувства, полагаясь на связь их душ и сердец. Именно в это мгновение отчаянно сильно хотелось чуда. Того самого, о котором пишут в сказках и легендах. Хотелось вернуть все, как было. Хотелось увидеть ее улыбку снова. — К-Какаши? — непослушными губами прошептала Сакура, растерянно моргая. Ее взгляд не сразу сфокусировался на лице мужчины. — Ты и правда пришел. Прежде чем ответить Хататке еще несколько мгновений просто держал ее за руку, вглядываясь в родное лицо. Черт... Он и правда очень сильно скучал по ней. — Разве я мог поступить иначе, милая моя? — Какаши… Сакура хотела сказать что-то ещё, но их прервал взявшийся ниоткуда Паккун. По его лбу текла кровь, а дыхание было непривычно сбившимся. — Довольно соплей, мы не справляемся, Какаши! Тут же отзывая нинкенов, Хатаке прыгнул в гущу сражения, прорубая чидори путь для идущей следом Сакуры. Чакра все ещё не вернулась к ней, однако одного куная было действительно достаточно, чтобы отбиваться от противников. — Становится действительно интересно, — с азартом выдохнул Ишигаки. Казалось, он не был удивлен повороту событий. — Но первая часть шоу уже подходит к концу, ты согласна Мизуми? Сидящая рядом девушка ничего не ответила. В ее глазах стояли слезы, и только железная сила воли Мизуми не давала им пролиться. — Просто смотри. Уверен, я тебя не разочарую. Его пальцы вновь сложились в быстрые печати, а поле битвы окутал привычный непроглядный туман. Он был настолько густой, что Какаши потерял Сакуру из поля зрения уже спустя несколько секунд. На удивление туман рассеялся довольно быстро. И среди кучи стонущих от ран шиноби возвышался Ишигаки. В его руках извивалась Сакура с приставленным к горлу кунаем. Типичная манипуляция! Подумал Какаши и уже приготовился вести переговоры, как случилось то, чего он боялся больше всего в своей жизни. Пронесшиеся галопом мысли, блеснувшие страшным осознанием, во взгляде мужчины только позабавили Ишигаки. С кривой усмешкой и не отводя взора от лица Хатаке, старик одним отточенным движением перерезал горло девушки, выпуская из захвата. Захлебываясь в собственной крови, Сакура упала. И больше она… не двигалась.