Когда мы любуемся звездами.

Какаши казалось, что он закричал. Закричал так сильно, что голос тут же охрип. Сорвался в пустоту немым криком. Но мужчина не произнес ни слова, ошарашенно застыв на месте. Сколько бы он ни моргал, отгоняя наваждение, реальность не менялась. Сакура все так же была мертва. Она все так же лежала с перерезанным горлом и не двигалась. Он не чувствовал ни малейшего признака чакры в ее теле. Кажется, он вообще больше ничего не чувствовал. «Какаши, ты ведь помнишь наш уговор?» Знакомый нежный голос прозвучал в его звенящей от шока голове. Хатаке не сразу понял, что он невольно вспомнил диалог с Сакурой в последнюю ночь перед ее уходом. — «Чтобы погоревать о моей смерти, тебе разрешено использовать только пять секунд». — «Что это за правило такое? Даже слушать не хочу, милая,» — возмутился тогда Какаши. — «Я не допущу твоей смерти, знаешь ли». Он словно видел наяву, как тогда в ее глазах застыло упрямство. Когда Сакура так смотрела на него, он понимал: ничто не способно ее разубедить. В своем упрямстве они были безумно похожи… — «Я не хочу, чтобы ты страдал и подвергал свою жизнь опасности,» — робко улыбнулась девушка. И в тот момент ее словно подменили: она казалась непривычно взрослой и… грустной. — «Просто пообещай мне. Прошу тебя, Какаши». «Прошу тебя…» Настойчивый голос Сакуры наполнил его разум. Реальность помутнелась, и ему почудилось, что мир вокруг пришел в карнавальное движение. Перед глазами то и дело вспыхивали яркие пятна, а в голове звенела оглушительная тишина. Какаши рухнул на колени, упираясь руками о земляной холодный пол, который, кажется, тоже двигался. Как будто он стоял на зыбком песке, который неминуемо утягивал его на глубину. Мир закружился, и мужчина понял, что его вот-вот вырвет. Хатаке было до одури плохо. Словно загипнотизированный, мужчина начал отсчёт, едва передвигая непослушным языком: — Один. — Что? — рассмеялся Ишигаки. Ещё кажется никогда старший Сато не был настолько доволен собой. Он уже мысленно праздновал свою победу, с предвкушением представляя, какой эффект это окажет на группу Мизукаге. Боги, он ждал этого всю свою жизнь! Наконец-то ему не нужно будет бояться того, что его раскроют! Конец страху. А вот его оппоненту пора было уже начинать молить о пощаде. — Уже умом двинулся? — поинтересовался он, разглядывая Какаши издалека. — Два. Старик настороженно замер, напряженно всматриваясь в лицо поверженного противника. Кто знает, что у него на уме. Хотя, если судить по остекленевшим глазам Хатаке, сам Шестой Хокаге был ему уже не соперник. Надо же! Эффект получился просто потрясающий! — Три… — рвущимся от слез голосом прохрипел Шестой, тяжело втягивая воздух в легкие. Его грудную клетку словно заперли в тиски, не давая продохнуть. Он заставлял себя дышать через силу. — Не думаю, что ты ответишь мне, но все же, — Ишигаки начал медленно подходить к мужчине, ощущая странное чувство неудовлетворенности. Он хотел увидеть именно это, хотел, чтобы Хатаке бился в истерике и молил прощения. Но теперь, глядя на скорчившегося мужчину, Сато не испытывал практически ничего. И это жутко бесило. Он ожидал так много от этого момента! — Теперь-то ты понял, что я тогда испытывал? Ощущения непередаваемые, не так ли? — Четыре… Сато презрительно усмехнулся: все-таки Хатаке ему больше ничего не сделает. Такие опустевшие глаза он видел уже множество раз. И этот его взгляд означал только одно. Какаши жаждал своей смерти. — Тору, принеси тело девчонки сюда, — уверенно произнес старик, подумывая устроить Хатаке напоследок настоящее представление. Женщина еще сорок минут после смерти остается женщиной. Он с лихвой воспользуется этим временем. Но племянник даже не шелохнулся. Старик удивленно обернулся и с непередаваемым раздражением во взгляде активировал технику. Каково было его удивление, когда она не сработала. Проклятый мальчишка осознанно противился его приказам, по всей видимости воспользовавшись сломанной Учиха печатью контроля. — Ну и черт с тобой. Не будем откладывать самую приятную часть. Сакурой я могу заняться позже, — милостиво произнес Ишигаки, занося над Какаши кунай. — Ты должен гордиться собой. Твой конец станет началом новой эры в деревне Тумана, Копирующий. — Пять, — Хатаке резко открыл глаза, поднимая взгляд на противника. В следующее мгновение случилось сразу несколько вещей. Они произошли настолько быстро, что мужчина не сразу понял, что произошло. Покончивший с отсчетом Какаши резким движением вскочил на ноги, в миг вынимая кунай из подсумка. В то же время неведомая сила обрушила потолок помещения: с жутким грохотом обломки породы сталкивались с землёй, заваливая все выходы и давя еще живых членов группировки Ишигаки. Тору кинулся в сторону привязанной Мизуми, заслонив ее собой прямо перед тем, как на них обрушилась каменная плита. В ту же секунду Какаши заметил периферией глаза какое-то слабое движение. Падающий на него кунай, кажется, движется так медленно, словно у Какаши все ещё есть шаринган. — ШАННАРО! Ишигаки отлетел к противоположной стене ринга, а на его месте осталась энергичная Сакура с победной усмешкой на лице. Сакура… Живая, здоровая и максимально довольная собой. Она обернулась на шокированного Хатаке и громко воскликнула: — Злодей в отключке! А я хороша, правда? — Нет, Сакура… Ты… — Что? — волнительно спросила девушка. — Ты лучшая, — расслабленно выдохнул мужчина, не понимая, как такое чудо вообще могло случиться. — Даже так?! Какаши уже было открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но их в который раз прервал чужой голос сверху. — Так я зря торопился что-ли? Синхронно подняв головы, парочка обнаружила совершенно спокойного Саске верхом на огромном орле, который медленно снижался. И теперь все, кажется, вставало на свои места. Вот каким образом над ними теперь зияла огромная дыра прямиком на поверхность. Ему что, лень было искать вход? И откуда он берет эти новые техники вечно? Это техника огромного пламенного бура или еще что-то в том же духе? Уникальная связь учих с космосом или что? — А ты вообще торопился? — крикнула ему в ответ Сакура. — Я тут умерла вообще-то. — Разве? — что-то в его тоне подсказывало, что он особо и не волновался. — Как по мне, ты вполне жива. Тем более, тут Какаши. Я все еще считаю, что его одного вполне бы хватило. — Он говорит как Шикамару, Сакура, — усмехнулся Хатаке, направляясь к валяющемуся в отключке Ишигаки. — Так и знал, что их нельзя держать в одном кабинете. — Ты сам посадил их вместе, Какаши, — не упустила возможность подшутить над мужчиной девушка. — Тебе ли не знать, какими вредными могут быть гении? Опустившийся с небес на землю Саске непонимающе приподнял бровь, но промолчал. Хотя так и подмывало спросить, что это за дискриминация талантливых людей вообще? — Ты бы не расслаблялась, — Хатаке обернулся к девушке, нежно целуя ее в лоб. Он совершенно не мог сдержать себя после того, как уже практически смирился с ее гибелью. Если честно, он все еще не мог поверить в произошедшее. Как ей это удалось? — Противник еще не обезврежен. — Ой, я бы так не сказал. Опередил их Кирику, непонятно как материализовавшийся в аккурат перед ними. Он присел на корточки, инспектируя побежденного с близкого расстояния. Старик не подавал никаких признаков жизни. Да и связать его было совсем не трудно. Видать, сильно его приложили… — Твоя работа да, Сакура? — обернулся наконец Теруми. — Кажется, у него не было шансов. — Он просто не ожидал, что ирьенины умеют восставать из мертвых, — похвасталась Харуно. — Делать что? — непонимающе охнула Мизуми, подбегая к ним. Контроль над своей чакрой она ещё не вернула, но передвигаться по своей воле уже могла. Вслед за ней ковылял Тору: на его ногу была наложена шина, видать конечность прижало при обвале. — Сакура-чан, ты в порядке? Тебя осмотреть? Тору я уже посмотрела, жить будет. А… Договорить ей не дал Кирику, который тут же заключил сестру в объятия, и кажется, заплакал. Парень мелко задрожал, вмиг растеряв всю свою грозность. Его крепкая сгорбившаяся фигура не вязалась с хрупкой Мизуми, спину которой он полностью перекрыл своими руками. — Ну тише-тише, все же хорошо, — нежно проговорила она, поглаживая брата по спине. — Я места себе не находил, — хлюпнул носом парень. — Как я рад, что ты жива-а… И Тору тоже-е… — Давай хотя бы в стороночку отойдем, плакса ты мой… Ну все-все. Все приговаривала Мизуми, обнимая брата в ответ. Ее виноватый взгляд говорил о том, что распустивший сопли джоунин еще долго не сможет успокоиться. Без сомнений он заслуживал маленькую поблажку. В один день он лишился трёх дорогих ему людей. Названный дядя оказался предателем деревни, любимая сестра Мизуми похищена, а лучший друг Тору обернулся против под контролем чужой техники. — Давай оставим их, Сакура, — тихо произнес Какаши, наклонившись к куноичи. — Сейчас мы будем лишними. Харуно слегка запоздало кивнула, задумавшись, и проследовала за ним. Мимо них пробежали несколько членов АНБУ, торопясь кто куда, но ощущения тотального хаоса не было. Все действовали четко и слаженно. То была привычка, оставшаяся с военного времени. Казалось, что даже без присутствия Мизукаге шиноби Кири знали, что нужно делать. Времена Кровавого Тумана никогда не вернутся. Именно поэтому группировка Кукловода Кири была с самого своего начала обречена на провал. Пока отряд АНБУ связывал оставшихся в живых членов группировки, Харуно осмотрела всех, до кого смогла дотянуться. Первым делом она осмотрела Хатаке, дольше положенного двигая руками по его телу. Мужчина понял эти намеки совершенно правильно, но отвечать на них очевидно не стал. Он обещал Кизаши, что не будет прикасаться к Сакуре до восемнадцати лет. А нарушать свои обещания он не привык. Они еще успеют наверстать упущенное в будущем. И все же… В тихом уголке посреди гула всеобщей шумихи так хотелось хотя бы мгновение посвятить только им двоим. Выдохнуть наконец после напряжённой битвы. Просто полежать вместе, бесцельно валясь на кровати и болтая о совершенных пустяках. Кажется, Какаши и правда стареет. — Сакура, спасибо, что выжила. Правда, — тихо проговорил он, притягивая девушку к себе за талию. — То же самое я могу сказать и тебе, — улыбнулась она, медленно поглаживая его исперещенные ссадинами руки. — Противник был до одури силен, пускай и не сравнится с Кагуей. Так ловко использовать местность и марионеток ещё надо уметь. — Хотя с Сасори, судя по всему, ему точно не сравниться, — усмехнулся мужчина, внимательно следя за выражением зеленых уставших глаз. — Твоя метка бьякуго в очередной раз спасла тебе жизнь, Сакура. Ты же с войны ее не использовала, так ведь? — Да, и я если честно, не была уверена в успехе. Все-таки активировать метку на пороге смерти занятие очень рисковое, — неловко улыбнулась девушка, — Просто знала, что если не получится, ты расстроишься. — Из-за…меня? В темноте трудно было сказать, насколько сильно смутился Какаши, но его глаза непривычно ярко заблестели. Сакура бы даже сказала, многообещающе засияли. — Ты тогда стал бы невыносимо ворчливым! И вообще-то мы ещё даже не поженились, — улыбнулась Харуно. — Да и как я могу вот так просто взять и умереть? Ну ты Хатаке и тугодум иногда. — Какой уж есть. Не сдерживая облегченной улыбки, выдохнул Хатаке, заключая девушку в крепкие объятия. Слова были излишни. Да и все его мысли и чувства настолько очевидно выплеснулись в эти отчаянные объятия, что все было понятно и без слов. Так ослепительно горько чувствуют себя люди, не раз потерявшие на своем пути близких людей. И так же они любят — на грани безумия и страха потери. — Никогда не делай так больше, Сакура, — наконец тихо прошептал он, рвано выдыхая. — Ирьенин не должен умирать, пока на поле ещё есть его товарищи, — заверила мужчину она. — А я ирьенин самый настоящий! — И не поспоришь, — мягко потрепал ее по волосам мужчина, разжимая объятия. — Остался последний рывок. — А разве все не закончилось? — удивлённо отпрянула девушка. — Все закончится только тогда, когда суд Кири вынесет свое решение, — кивнул сам себе Какаши, заприметив машущего рукой Кирику. — А сейчас нам пора. *** — Была бы моя воля, его давно бы уже пронзила стрела Сусанно, — не переставая бурчал Учиха. — Если ты вмешаешься, о восстановлении дипломатических связей можно и не мечтать, — как бы между прочим бросил Хатаке. — Не больно-то и нужно было… - поворчал парень, откидываясь на сидении. Саске совершенно не нравился судебный процесс шиноби. Он не верил в возможность искупления для такого человека как Ишигаки Сато. Побывав на его месте, он прекрасно понимал, в чем состоит путь отступника, идущего против правил и деревни шиноби. Именно по этой причине он мог отличить искреннее раскаяние, которое испытал сам, от напыщенной гордости. Ведь Учиха сам когда-то был таким: непробиваемым упрямцем, верящим в свой исключительный путь мстителя. И к чему это привело? Ответ прост: на скамью подсудимых. — Ишигаки Сато, признаете ли вы свою вину? — голос Мей был тверд. Она не могла дать себе слабину несмотря связи, что были у нее с выжившим кланом Сато. Она понимала лучше других, как важен этот процесс. С одной стороны, было необходимо показать, что у нее есть сила и власть карать отступников тем, кто против нее. А с другой, напомнить, что она заслуженно занимает свой пост тем, кто поддерживал ее. — Я не виноват, — гордо ответил старик, уверенным взглядом обводя присутствующих. — В чем виноват человек, пытающийся сделать свою деревню лучше? — То есть незаконное распространение контрабанды, массовый контоль разума, использование запрещенных техник, шпионаж, удержание против воли и, наконец, государственная измена преступлениями не являются? Мэй еле сдерживала гнев. Ишигаки должен дорого заплатить за попранное доверие Мизукаге. Зал затих. Никто не ожидал, что доверенное лицо Мизукаге смогло провернуть такой огромный список преступлений у всех на виду. Верилось с трудом, что подсудимый сделал это без помощи Мизукаге. Существование такой многочисленной группировки не могло остаться незамеченным: кто-то из верхушки власти должен был поставлять деньги, ресурсы и людей, чтобы организация продолжала работать. Однако, большое количество богатых сообщников из известных кланов Кири говорило само за себя. Именитые чиновники прятали лица за широкими рукавами, но люди все равно узнавали их. Прошедшие в Кири обыски накануне принесли плоды: группа Кукловода Кири была разгромлена, а все виновные были брошены в темницу. Все произошло так быстро, что зачинщики даже не успели пересечь границу Киригакуре, пытаясь убежать. Все было кончено в считанные часы. Только старший Сато считал иначе. Он не признавал своего поражения. — Это лишь средства, чтобы достичь процветания Киригакуре, — стоял на своем Ишигаки. Несмотря оглушительный провал своего плана, он остался верен выбранному пути. И это было единственным, за что его можно было уважать. — Нынешняя власть Кири — вот кто преступники. Они взрастили поколение изнеженных, непригодных ни к чему шиноби. Они подружились с соседними странами, которые десятилетями сжигали наши деревни во времена войн шиноби. И они совершенно не думали о благополучии деревни, когда понабирали всяких самоучек из бедняков. Судить нужно вас, а не меня… На этом моменте в старика полетели камни и оскорбления. Шиноби Кири, добившиеся мира и спокойствия тяжёлым трудом и ценой многих жизней, и слушать не хотели бредни человека, застрявшего во времени военных переворотов. — Спокойствие! — властно произнесла Мей, приставая, и поняла руку. — Вы на суде. Право судить здесь дано только мне и свидетелям. Теруми Мизуми, Теруми Кирику, Сато Тору, Харуно Сакура, Учиха Саске, Хатаке Какаши выступили свидетелями по этому делу и поделились ценной информацией. Их слов более чем достаточно, чтобы решить это дело. По мановению руки все прекратилось. Набравшая благодаря этому инциденту влияния в обществе Теруми пользовалась непреклонным авторитетом. — Ишигаки Сато свою вину не признал. Но никаких доказательств, говорящих о его невиновности у нас нет, — продолжила она. Ее голос ни на мгновение не задрожал, пока она произносила жестокий приговор. — Ишигаки Сато и все его сообщники в качестве меры наказания останутся вечными узниками угольных шахт. Все люди, попавшие под его контроль разума, будут освобождены и оправданы. Процесс закончен! Толпа радостно загудела. Таких громких процессов как сегодня не было со времен Кровавого Тумана. Что ни говори, а людям подавай хлеба и зрелищ. Но этот суд был окончен, и жители Кири начали медленно покидать помещение. Старик Сато остался один в окружении конвоиров, испачканный в грязи он все так же смотрел в сторону Мэй, что возвышалась над ним в паре десятков метров. Она презрительно отвела взгляд и без доли сожаления вышла из зала. Ишигаки не изменился в лице. Такой же гордый и непреклонный, как раньше. Возможно, таких ничего не исправит. Наблюдавшие за процессом с верхней террасы шиноби Конохи расходиться не спешили. Сакура не могла отвести взгляда от еле сдерживающей слезы Мизуми: Тору оправдали и он не будет нести ответственность за все то, что он натворил под контролем своего дяди. Но чтоМизуми делать со всеми воспоминаниями детства, что связаны с Ишигаки, было непонятно. Кирику всячески поддерживал ее, но Тору избегал. Сложно представить, что творилось у нее на душе сейчас… Все они пережили жуткий опыт. — Сакура, нам пора, — тихо напомнил Какаши. — Мы сделали все, что могли. Поверь, твои показания сегодня очень помогли. — Да, наверное. Я просто рада, что это наконец закончилось, — задумчиво протянула девушка, переводя взгляд на мужчину. — Завтра утром вы уходите? — Да. Какое-то время Харуно молча смотрела на него, понимая, что им осталось совсем мало времени вместе. Они снова расстаются, и на этот раз попрощаться будет еще труднее. — Я поняла, Какаши, — она через силу улыбнулась. — Проведем этот вечер как следует! Я покажу тебе Кири так, что ты запомнишь надолго. — Запомню навсегда, милая, — улыбнулся Хатаке, безошибочно различая ее расстроенные чувства. — Выше нос, Сакура. Уверен, этот год пролетит так быстро, что ты даже не заметишь. Он мог обмануть кого угодно, но только не ее. Его глаза оставались так же печальны, пускай и говорил он нарочито оптимистично. Он как всегда не привык показывать своих чувств. Даже перед ней. Нет, тем более, перед ней. Харуно кивнула, проглатывая комок в горле. Если она расплачется прямо сейчас, Какаши будет только хуже. Они ведь решили, что она завершит свою стажировку. А после ее окончания вернётся в Коноху как ни в чем не бывало. Станет полноценным главврачом, отпразднует свое восемнадцатилетие и они с Какаши… Поженятся. Если только их чувства останутся теми же. Может, ещё сильнее окрепнут. Но почему-то, Харуно была уверена в том, что ее любовь не угаснет. Она была полностью уверена в Какаши, а он был полностью уверен в Сакуре. На секунду ей даже стало жаль закованного в кандалы Ишигаки. Ему никогда не испытать того же, что чувствовала сейчас Харуно. — Ты идёшь? — окликнул ее Какаши, легко тронув плечо девушки. — Конечно! — улыбнулась она. Молча наблюдавший за этой сценой Саске невольно поморщился. Если бы рядом с ним находился Наруто, то Узумаки давным давно уже зашушукался с ним, с довольной миной рассуждая об отношениях этих двоих. И да, наверняка бы ещё отметил, что вот Учиха совсем не романтичный. И много чего ещё, что он обычно тараторит на ухо Саске. Но Наруто рядом не было. И Учихе пришлось признать, что он жутко соскучился. Но если он своего идиота увидит через пару дней, то Сакуре придется ждать ещё целый год. Однако, Учиха ни капли не сомневался, что Харуно справится с этим. Если чему дружба с командой семь и научила его, так это вере в своих друзей. Удачи, Сакура.