Феникс Конохи

11 октября, день       И вот начинается новый день. Открыть глаза очень страшно, ведь в глубине души ещё теплится надежда на то, что я жива, и все эти приключения лишь сон.       Но реальность имеет несколько иные планы. Я младенец. Я Наруто Узумаки. Не приснилось.       Сложно описать, где я сейчас. Светло, даже слишком светло, крайне сложно шевелиться. Спеленали, как в дурдоме, вот только резкий крик такого же младенца, как и моё нынешнее тело, опровергает эту теорию. Кажется, я тут не одна ребёнок. Хм. Слышится хлопок дверью, где-то на краю моего взгляда мелькает белый халат.       Итак, что мы имеем. Во-первых, я в больнице, судя по всему в детском отделении. Во-вторых, события этой ночи не были сном или бредом, я действительно, переродилась в мире Наруто. В-третьих, я очень хочу есть. Как там привлечь к себе внимание? Ах, да. Моя любимая техника (на ближайший год уж точно): Плакательное дзюцу.       И вот к нашему общему хору голодных младенцев, который появился с моей подачи, присоединяются остальные дети. Не знаю сколько я ору, но вот наконец-то одна из медсестёр берёт меня на руки и куда-то уносит. Пытаюсь запомнить коридоры и повороты, но не могу сконцентрироваться на запоминании. Эх, детское тело и правда сильно ограничивает возможности даже моего мозга, что разумеется сильно раздражает. Но и сделать я ничего не могу.       В конце нашего путешествия медсестра передала меня в руки суровой на вид женщине. Я хотела уже паниковать и разразиться громким плачем, но та только кивнула и сказала в сторону:       — Хорошо. Я согласна на эту миссию. Думаю, Шикамару не будет против поделиться молоком.       — Рассчитываю на вас, Шикаку, Ёшино.       После нескольких секунд, которые потребовались моему мозгу на осознание ситуации, пришло «озарение».       Точно. Нигде не было никакой информации о том, как Наруто жил до академии, а в особенности где, с кем и как прошли первые годы его жизни. Вот и ответ.       Итак, что у нас по итогу. Я младенец. В мире шиноби, где можешь умереть в любой момент (как будто в моём мире не так, но не суть), выполняя задания, большая часть из которых это бои с использованием сверхспособностей. Я джинчурики, а значит послать всех и вся не получится от слова совсем и вообще никогда. Погано, но есть и плюсы. Я наконец-то поем, пусть и по детскому меню, но не мне сейчас в моём положении привередничать. Судя по всему жить я буду у Шикаку и Ёшино Нара. И что я о них знаю? Шикаку — отец Шикамару из клана Нара. Клан Нара владеет дзюцу управления тенями. Шикамару был другом Наруто, а после и его советником, также он единственный, кто получил ранг чуунина после нападения на Коноху. Он очень умён, как и его отец, надо быть осторожной и не палиться. Хотя учитывая, что это тело родилось только вчера, не думаю, что это будет проблемой. А сейчас даёшь молоко! Господи, кто же знал, что дети настолько голодные монстры?!       И вот после кормления я вновь уснула. Всё-таки быть ребёнком очень скучно. Только спишь, ешь и плачешь. Совершенно бесполезная деятельность.

***

11 октября, ночь и ранее утро Третье лицо       Нападение девятихвостого завершилось, также как началось — внезапно. И вот, когда выждав пять минут, Кьюби никак не проявил себя, шиноби радостно принялись за спасение раненых. Кого-то лис порезал, откинул в стены, обжег чакрой (недаром демон огня), а кто-то пострадал от обломков зданий или воздушной волны, посылаемой огромными лисьими хвостами.       Многих ирьёнинов подняли по тревоге, все свободные ниндзя, кто мог помочь раненым, начали транспортировку. Полиция Конохи, объединив усилия с кланами Инузука и Хьюга, начали поиск тех, кого не было видно под обломками. Такая ситуация не была привычной, но правило шиноби № 8 гласит, что «шиноби должен быть готов заранее».       Повезло, что Госпиталь не пострадал, это многое упрощало. Когда задания были розданы, а их выполнение «поставлено на конвейер», Иноичи Яманака с помощью своей техники передал сообщение о собрании Глав Кланов. После смерти Четвёртого остро встал вопрос о том, кто возглавит деревню. А точнее: кто будет разгребать последствия этой ночи?       Для этого Главы кланов Конохи собрались в Резиденции Хокаге. После споров и предложений решено было отдать бразды правления деревней тому, кто имел больший опыт в этом вопросе, то есть Хирузену Сарутоби, Третьему Хокаге.       Однако оставались и ряд других вопросов, которые было необходимо решить.       — Иноичи, Шикаку, останьтесь на пару минут, — сказал Третий Хокаге, когда большинство глав кланов стало уходить.       Двое мужчин подошли к Хокаге. Хирузен же плохо представлял как их можно спросить о такой специфичной миссии. Нет, не к такому его готовила жизнь шиноби, да и опыт Хокаге тут не помогал.       — Я слышал, что у вас родились дети не так давно. Они не пострадали?       — Нет, Ино и Шикамару сейчас вместе с матерями в убежище, хотя скорее всего их уже доставили в Госпиталь, — ответил на этот вопрос Иноичи.       — У меня есть к вам просьба. Хотя эта просьба скорее не к вам, а вашим женам. У Четвёртого и Кушины вчера родилась дочь. Именно из-за родов печать джинчурики ослабла и лиса смогли схватить. Ребёнок выжил, но…       — Но мать мертва. Вы хотели попросить наших жен стать кормилицей для этого ребёнка, Третий-сама? — спросил проницательный Шикаку, скорее для порядка. И он уже мысленно прикидывал, как на такое отреагирует его жена. Шикаку содрогнулся.       — Именно. Я понимаю, что это не совсем обычная миссия, но я бы хотел узнать, кто из ваших жен сможет вскормить этого ребёнка?       — Почему вы предлагаете это нам? — задал вопрос Иноичи, уже предполагая ответ.       — В нашей деревне только вы двое стали отцами в сентябре, в октябре родился только ребёнок Минато, и я должен найти женщину, у которой хватит молока, чтобы вскормить ещё и Наруто. Поэтому и обращаюсь с этой миссией к вам. И отвечая на ваши не заданные вопросы: кормилицей должна быть куноичи, так как перед смертью Минато запечатал внутри своей дочери девятихвостого, женщина без чакры рискует ослабить печать.       — Моя жена не согласится, — помотал головой Иноичи, — она испугается оставлять Ино с джинчурики.       — Хм. Я спрошу у Ёшино, но ничего гарантировать не могу. В вопросы кормления младенцев я не вникал.       — Спасибо, Шикаку.

***

11 октября, утро Учиха Микото       После нападения Девятихвостого многие погибли, не меньше людей пострадало от серьёзных ранений. Госпиталь Конохи переполнялся от всё пребывающих, и пребывающих жителей. Ирьёнины носились со скоростью молний по этажам и кабинетам, чтобы успеть оказать помощь тяжелораненым, чтобы успеть спасти тех, кого ещё можно.       — Мы всех доставили, остальное — задача ирьёнинов.       — А из юго-восточного? — спрашиваю, стараясь подавить волнение в голосе.       — Все.       Сердце пропустило удар. Если я до сих пор нигде не заметила их, значит…       Нет, нельзя думать об этом! С ними всё хорошо, ведь Итачи должен был уйти в западное убежище, Фугаку говорил, что видел его с Саске на руках. Где же он? А может что-то произошло? Раньше, чем я успеваю ужаснуться от этой мысли, раздаётся голос:       — Мама.       Я оборачиваюсь, и с облегчением вижу, что оба моих ребёнка целы и невредимы. Не думая не секунды более я тут же бросаюсь к ним, обнимаю Итачи, прижимая к себе аккуратно, чтобы не разбудить Саске. Постепенно тревога в сердце улеглась. Живы и здоровы. Рядом.       — Помощь больше не требуется, Микото-сан. Можете идти, — говорит мой напарник из клана Инузука. У него тоже семья, которую он уже отправил домой (чудом, что цел остался).       — Прости меня, Итачи. Мне не следовало оставлять вас одних вчера.       — Ничего, я понимаю. Тебе не нужно беспокоиться, — улыбаясь сказал он. — Ой, точно! Тебе просили передать.       Итачи передал мне свёрток, в котором было нечто мягкое. На поверку там оказались мои же вещи. Конечно же, я была удивлена, и хотела уже узнать откуда у Итачи могли быть мои вещи. Но вопрос так и не сорвался с моих губ.       — Микото-чан.        Поднимаю взгляд на тихий женский голос и вижу знакомые лавандовые, почти бесцветные глаза на осунувшемся лице подруги.       — Хиёри. Здравствуй, давно не виделись, — улыбаясь говорю я.       — Верно. Ну, что же раз Итачи нашел тебя, то мне пора вернуться к работе. У нас в отделении так оживленно сейчас.       — Спасибо, что привела их и за вещи тоже. Хотя я не ожидала тебя увидеть здесь, ты разве не в декрете?       — Не стоит благодарности, Микото-чан, — уставшая улыбка едва заметно скользнула по губам Хьюга. — Да, я сейчас не работаю, но сама понимаешь ситуация требует всех свободных ирьёнинов, так что я вернулась к своим обязанностям.       — Вот как. А разве Хиаши-кун…       — Он и сам сейчас по горло в делах клана. В каждом отряде по поиску выживших нужны Хьюга. Хотя сейчас он наверняка уже на собрании Глав Кланов, оно уже должно было начаться, — нервно сминая край белого халата, сказала она.       — Да, Фугаку тоже там. Хиёри, может тебе следует отдохнуть, ты выглядишь уставшей.       — Ам, нет. Всё… всё… — прозрачные глаза моей подруги наполнились столь же прозрачными слезами.       — Что случилось?       — Мне нельзя об этом говорить, — неуверенно косясь на снующих в коридоре людей, произнесла Хиёри. — Может пойдём в кабинет ирьёнинов?       — Хорошо. Итачи, пойдём.       Мы направились в другое крыло. Детское отделение вполне ожидаемо встретило нас криками младенцев, смехом детей постарше и усталыми практикантками. Оставив Итачи поиграть с другими детьми, мы направились в кабинет ирьёнинов. Там я наскоро умылась, переоделась в одежду, которую, как оказалось, передал Фугаку, посещавший клан, чтобы оценить разрушения, а в это время Хиёри заварила нам чай. С ромашкой. Разговор будет тяжелый.       — Ну так, расскажешь из-за чего ты такая печальная? Насколько я слышала Хьюга почти не пострадали.       — Да. Если и есть раненные то, только те, кто возвращался с миссий, всё же квартал клана далеко от центра деревни. А ваш клан серьёзно пострадал? — отпивая из чашки с васильками, спросила она.       Я нахмурилась, вспоминая отчёты о пострадавших, хотя если Фугаку смог взять мои вещи, значит наш дом не слишком пострадал.       — Хм. Я не знаю, не была там. Позже спрошу у Фугаку. Но ведь это не та причина.       — Я не должна об этом распространяться, но думаю, ты и так узнаешь об этом от Фукагу-куна.       — Не пугай меня, Хиёри. Что случилось?       — Ты же знаешь, что Кушина-чан последние несколько месяцев редко с нами виделась?       — Да. Это её первая беременность, к тому же её мать умерла, когда она только начала взрослеть, — вспомнила презабавное лицо подруги и её жалобы по поводу странных вкусовых предпочтений.       — Да, самый сложный период. Она очень боялась, что по незнанию навредит ребёнку. Я редко видела её такой взволнованной.       — Это точно. Хотя волнения излишни, ты бы сообщила ей в случае чего. Да и Минато-кун носился с ней, как с принцессой.       — Ты хотела сказать, как и всегда носился с ней, как с принцессой? — уточнила Хиёри, прикрывая улыбку за чашкой.       — Верно. Мы виделись вчера, но она куда-то спешила с женой Третьего. Она спрашивала о том, больно ли рожать, — однако вместо смеха от скромной тихой подруги, я услышала всхлипы.— Эй, Хиёри, ты чего?       — Ты же знаешь, что срок Куш-Кушины-чан был близок?       Так вот к чему вела Хьюга. Наверное, поэтому я ещё не видела неугомонную Кушину. В том, что она даже в своём положении могла лететь на борьбу с девятихвостым, я даже не сомневалась. Стоп! Догадка пронзила сердце раскалённой стрелой. Кьюби же был запечатан, причём в Кушине, но если так, то как он смог?       — Только не говори, что печать сломана, — Хиёри не сказала, но этого и не требовалось. — Как она? Малыш не пострадал?       — Нет. Ребёнок сейчас спит, но…       — Но? Что случилось, Хиёри? — волнение всё сильнее разгоралось, подобно моей стихии, в душе.       — Кушина-чан, она…       Договорить Хьюга не смогла, так как её выдержка пошла коту под хвост и она разревелась. Я и сама почувствовала холодную каплю, что вырвалась из моих глаз. Нет, Кушина не могла, просто не может этого быть!       — Ты уверена? Минато-кун бы не допустил…       Лицо Хиёри выражало лишь скорбь и я едва не задохнулась от осознания того, что оба они погибли при атаке девятихвостого. Рассудок просто не желал в это поверить. Хьюга смогла собраться, что на её сроке само по себе было героическим поступком, она сказала, уже не заикаясь.       — Они мертвы. Я слышала, что Кьюби проткнул их когтем, когда они сражались с ним. Они защищали своё дитя. Правда, не знаю, что на поле битвы забыл ребёнок, но, так или иначе, девочка…       — Девочка? Но разве Кушина не ждала сына? — совершенно не понимая, почему вообще спрашиваю об этом, сказала я.       Хиёри снисходительно улыбнулась, и я немного смутилась от своего вопроса. Смущение смогло пробиться даже сквозь скорбь по близкой подруге и шок от осознания потери сразу двух друзей. Я почти ему благодарна. Да, почти.       — Диагностика не может дать стопроцентного результата. У неё родилась девочка, причём от Минато-куна она взяла лишь цвет глаз, а лицом и волосами пошла в Кушину-чан.       — В-вот как. А имя знаешь?       — Да, Наруто-чан.       — Точно она же мне говорила. Вчера только.       Я не выдержала этого. Тоска по близкому человеку затопила ледяной волной. Слёзы лились из глаз, в которых, как я чувствовала, горел шаринган. Хиёри, поглаживала меня по плечу, хоть её рука и дрожала. Она и сама держалась лишь на силе воли. Этого ей всегда было не занимать. Её холодные ладони успокаивали, так как напоминали о далёких временах, когда мы втроём после миссий собирались вместе и пили чай, говорили о парнях, мечтах и новых техниках. Казалось, что вот сейчас Хиёри вновь устало выдохнет, а Кушина ворвётся в комнату с её громким голосом и солнечной широкой улыбкой. Однако минуты шли, а её не было. Хиёри тихонько всхлипывала, а я всё продолжала плакать.       Напряжение ночи, страх за свою семью, скорбь от потери близкого друга — всё это я выпускала вместе со слезами из своей мятущейся души. Более-менее успокоившись, я отстранила Хиёри. Та тоже постепенно приходила в себя. Мы в тишине сделали по глотку чая, который неожиданно показался очень холодным и горьким.       — Это ещё не всё, — прервала затянувшуюся тишину голос Хьюга.— Теперь их дочь джинчурики Кьюби.       — О Ками! Нет, не может быть. Я просто поверить не могу, что ей придётся жить, являясь сосудом для убийцы своих же родителей.       Час от часу не легче. Такой участи никому не пожелаешь. А тем более ребёнку. С самого детства быть клеткой для лиса, не зная родителей, жизни которых забрал Кьюби.       — Её принес сам Господин Третий и передал мне под опеку, пока она будет здесь. Он же и рассказал мне, что случилось.       — Ты же помнишь, что нам рассказывала Кушина? Джинчурики всегда приходится нелегко, но у неё была хотя бы семья, а у Наруто-чан не будет никого. Если бы можно было убедить Третьего отдать её на воспитание, — сказала я, мысленно прокручивая варианты, того как добиться этого. Чтобы взять ребёнка на воспитание в семью Главы клана многого не нужно, но из-за лиса, запертого внутри девочки, Верхушка Конохи не отдаст её так просто. Но может я смогла бы убедить Третьего?       — Я и сама думала об этом, однако не думаю, что Хиаши позволит. Да и к тому же Хината должна скоро родиться, — она неуверенно опустила взгляд в свой остывший чай. — И я не уверена, что справлюсь с двумя младенцами.       — Но я могла бы. У меня уже есть опыт, да и Итачи смог бы помочь первое время. Я думаю, что Фугаку был бы рад, — и добавила шепотом, чтобы скрыть смущение в голосе. — Он как и я хотел девочку.       — Прекрасная идея, Микото-чан. Третий обещал прийти сразу после собрания, так что сможешь подождать его в отделении, если хочешь.       — Так и поступим.

***

      Когда Третий пришел, Хиёри быстро привела его в кабинет ирьёнинов. Всё же такие разговоры не для посторонних.       — Микото? Что ты тут делаешь?       — Здравствуйте, Господин Хокаге. Я узнала, что Кушина и Минато погибли, но при этом у них остался ребёнок. Я бы хотела взять девочку на воспитание.       Третий удивлённо посмотрел на меня, потом на смущенную Хиёри и снова на меня.       — Хм, что же, я могу понять откуда тебе это известно, но ты уверена, что хочешь этого? Всё же у тебя и без того двое детей.       — Я уверена, Третий-сама. У меня есть опыт в воспитании детей, к тому же Кушина была моей близкой подругой. Я думаю, что она хотела бы, чтобы о её дочери позаботились. И именно этого я и хочу.       — Я понимаю твои мотивы. И это действительно очень благородно, но я не могу сделать этого.       — Почему? — вместе спросили мы с Хиёри.       — Девочка не может быть отдана на воспитание, потому что она джинчурики. Если главное оружие деревни окажется в руках одного из кланов, другие начнут возмущаться. А их возмущение может перерасти в гражданские протесты или войну. Время сейчас крайне неспокойное. Я не могу рисковать.       — Но оружие деревни прежде всего ребёнок! Сирота! — не сдержавшись крикнула я. — Девочке нужно забота матери и…       — И это не обсуждается. Я понимаю, Микото, но печать ещё весьма не стабильна, так как девочка ещё не может контролировать чакру, то усиливать её придётся другим.       — Это, потому что я Учиха? — прямо спросила я, устав от тех пустых речей, что завёл Третий. О Ками! Я не спала всю ночь помогая в эвакуации, моя подруга умерла, а её ребёнок становится игрушкой в руках Верхушки деревни. Не время для словоблудия, которое так любит Третий Хокаге.       — Отчасти. Я полностью доверяю вам. Микото, я знаю, что ты и Фугаку даже не подумали бы о том, чтобы использовать девочку в свои целях, но остальные могут возмутиться. Всё же вчерашний инцидент всколыхнул в памяти граждан и славу Мадары Учиха.       — Да причём тут это. Он давно уже умер, как и его революционные идеи в нашем клане!       — Но, Микото-чан. Третий—сама прав, я сама слышала о Мадаре сегодня, — неуверенно, едва ли не шепотом пробормотала Хиёри.       — Я обещаю, что позабочусь о девочке и учту наш сегодняшний разговор. Прости, Микото.       С этими словами Третий ушел из комнаты. Постояв в тишине ещё немного, мы попрощались с Хиёри и разошлись. Всё же она и так более чем задержалась со мной, а работы в детском отделении всегда много, а особенно сейчас. Многие дети стали сиротами за одну ночь. Поразительно, насколько хрупка человеческая жизнь.       — Мама? Что-то случилось? Ты выглядишь расстроенной, — внимательно смотря на меня спросил Итачи, который держал Саске на руках.       — Всё в порядке, Итачи, — с улыбкой сказала я. Незачем волновать сына своими проблемами, он ещё слишком юн. — Пойдём домой, отец заждался нас.       Проходя мимо палаты с младенцами я увидела знакомую красноволосую макушку.       Остановилась у стекла, за которым виднелись маленькие свёртки. Красные волосы, пухлое личико, маленькие кулочки. Наруто спала, и выглядела при этом такой спокойной, если бы только этот ребёнок знал, что ждёт её впереди. Но мне ясно дали понять: ничего нельзя сделать. Никто не отпустит этого ребёнка в семью, тем более в мою.       — Кушина.       «Кушина, прости меня.»       — Мам?       — Ничего. Идём, Итачи.

***

11 октября, день Третье лицо       После разговора с Третьим Хокаге Нара и Яманака пошли навестить своих жен в Госпитале, там же Шикаку получил ответ от своей супруги.       — Ребёнок Минато-куна и Кушины-чан? Так она родила? Ну надо же, это значит, что малыш никогда не узнает своих родителей, — Ёшино Нара глубоко задумалась, явно взвешивая все за и против, а после тяжело вздохнула и продолжила. — В академии мы с Кушиной не были подругами, но после экзамена на чуунина сблизились. К тому же они пожертвовали жизнью, чтобы остановить нападение, мы все в долгу перед ними. Хм, но лис внутри ребёнка… Я не против попробовать, но сначала, я хочу посмотреть на это дитя.       Чуть позже состоялась первая встреча Наруто и Ёшино Нара. Девочка произвела впечатление милого ребёнка, да ещё и смотрела такими знакомыми глазами Четвертого Хокаге. Ёшино вспомнила деньки, когда она только училась в академии и, как и многие девчонки, была влюблена в Минато-куна. А теперь её первая любовь умер, защищая жену и ребёнка, которого она держит на руках. К тому же Ёшино всегда хотела дочь, но судьба распределилась иначе и раз ей представилась такая возможность…       С того дня Наруто Узумаки в режиме секретности стала жить в доме Шикаку и Ёшино. Миссии был присуждён ранг В, ведь и у Минато и у Кушины было немало врагов, которые могли воспользоваться разрухой в деревне и свершить свою месть, а также не стоит забывать о том, что джинчурики всегда были ценным трофеем для шиноби. Стоить вспомнить сколько раз пытались похитить предыдущих носителей Кьюби.       Девочка почти не доставляла хлопот, чего втайне боялся Шикаку, и неплохо ладила со своим одногодкой Шикамару. Ёшино также вполне хорошо относилась к девочке. Женщина заметила, что разговоры успокаивают девочку и стала болтать с ней о системе шиноби, о техниках, о жизни в деревне, рассказывала свежие новости и истории из своего прошлого. Наруто, казалось, внимательно вслушивалась во всю информацию, что получала от женщины, но так как девочке было всего лишь два месяца, никто не обращал на это внимание, втайне даже радуясь тому, что успокоить ребёнка можно было так быстро и просто.       Вот только никто не учёл, что внутри тела младенца скрывался не только Биджу, но и человеческая душа двадцатилетней девушки. И она всё запоминала и анализировала.

***

      Из того, что имело значение, важным было следующее: во время нападения лиса были подчистую разрушены квартал Сенджу и рядом с ним район Узумаки, всего пара домов, в которых уже никто не жил, но все знания клана уничтожены. Обидно.       Также пострадали: квартал Хатаке (кто бы мог подумать, что Какаши-сенсей жил в клановом квартале), квартал Абураме, Акимичи и часть квартала Яманака, но основные разрушения как ни странно выпали на долю Учих.       Значит, недовольства среди Учих в этой реальности тоже не избежать, а мне придётся ой как не сладко. Вот только, это может и подождать, потому что несмотря на деятельную натуру моего сознания, тело ребёнка развивалось не так, как мне бы того хотелось.       А сам этот год казалось длился вечность, иначе как объяснить, что к моменту переселения из дома Шикаку и Ёшино я чувствовала себя морально постаревшей лет на десять. Хм, всё же обо всем по порядку.       В первый месяц моего пребывания в доме родителей Шикамару я, практически, не могла ничего сделать со своими инстинктами. Почти всё время я спала, причём как тело, так и сознание. Можно было бы попробовать как-то сократить время на сон и заняться чем-то более полезным, хотя бы попытаться спуститься в подсознание к лису. Вот только, я боялась возможности повредить мозг новорождённого ребёнка, которым я и являлась. Ещё не хватало в этом теле напортачить, и стать умственно отсталой. Учитывая канон Наруто (то есть мне) необходимо быть если не самым умным, то сообразительным и находчивым, иначе моя жизнь вновь прервётся, но уже в значительно раннем возрасте. А этого хотелось бы избежать.       Как это сделать? Нужны тренировки. Выматывающие и упорные, по контролю чакры и её объёму, тренировки для выносливости, скорости и силы тела. Я, как приёмная дочь тренера по единоборствам могла с уверенностью сказать, что иногда кулак — это лучший метод решения проблемы. Исходя из таких мыслей, в редкие моменты бодрствования сознания я прикидывала, как и сколько тренироваться, чтобы не убить себя и при этом добиться максимально возможных показателей. Вот только мысль о питании для здоровья тела приводили в тупик. И если Сай хвалил фигуру Наруто, то у меня всегда возникал закономерный вопрос: как Наруто это сделал питаясь одной лапшой? Рамен в целом неплохо, но в качестве повседневной еды… Сомнительно, что это сделает меня более здоровой и сильной. В целом у меня всё больше и больше тревог вызывала дальнейшая судьба. Если в доме Нара голода я не ощущала, то что будет после с моим питанием было не ясно, а оттого и волнительно.       Но и эти мрачные думы не были самой большой проблемой. Плач. Будучи уже взрослым человеком, который всегда оставался сильным, невзирая на трудности, я не любила плакать, особенно на людях. Но у тела, живущего инстинктами и детскими категориями, это не играло никакой роли. Любая нужда приводила в действие Стихию плача: Технику громкого воя. Ну, а как ещё назвать это? Хотя Ёшино всегда была наготове, и мне не приходилось надсаживать горло долго, за что я была ей благодарна.       Второй месяц принес мне некоторое облегчение. Я уже могла как-то шевелиться, не изображала вечную вопящую личинку или спящего ленивца (эту роль взял на себя Шикамару и неплохо с ней справлялся) и лучше контролировала тело, хотя и не могла встать или идти, что расстраивало.       Оставалось лишь ждать и размышлять. А подумать было о чём. Ёшино и Шикаку нередко обсуждали новости деревни, а потом женщина передавала их мне, хотя и не знала, что я всё понимаю. Но это был компромисс: она делится со мной информацией, а я не реву. Взаимовыгодное сотрудничество, так сказать. С этим были ещё проблемы, но с каждым днём я плакала всё меньше и меньше. Маленький, но прогресс.       Третий и четвёртый месяцы моей «крайне насыщенной на события жизни младенца» выпали на приход зимы, причём весьма холодной и снежной, что для Конохи было не типично. Из-за этого меня стали наряжать в множество вязаных вещей, которые снова сковывали движения. Да здравствует смирительная рубашка! И вот снова я, в режиме личинки, пыталась хоть как-то ускорить процесс своего взросления. И у меня получалось. Чуть-чуть.       Я смогла ползти. И после столь длительного времени почти без движения это казалось прекрасным поводом для радости. Ещё одним поводом для радости стало более сфокусированное зрение. В своей родной реальности я всегда носила очки и можно сказать, что впервые за обе свои жизни смогла своими глазами чётко увидеть мир. Но если к дому Нара я довольно быстро привыкла, то на своё отражение частенько засматривалась. А причина была проста: я никак не могла осознать, что маленькая девочка с взъерошенными рыжими волосиками и голубыми глазами — это я.       Сами посудите, все двадцать лет жизни я ничем особо не выделялась, была самой обычной среднестатистической девушкой. Средней длины русые волосы, карие глаза, ничем не запоминающиеся черты лица, средний рост. Не сказала бы, что я была уродиной, но и не красавицей. Просто обычная симпатичная девушка. Должно быть, я очень привыкла к тому, что никто ко мне особого внимания не проявлял, и я могла спокойно заниматься своими делами. А сейчас…       Эх, одни только рыжие, медно-красные, волосы были, как сигнальный маяк, видны издали. А для шиноби главное скрытность, если верить словам Ёшино и Шикаку. И как мне скрываться на миссиях с таким флагом красной армии? Эх, но что сделано, то сделано. Видимо оригинальный Наруто унаследовал от отца больше генов, чем я.       Кушина и её наследие… Интересно, а я тоже буду говорить «даттебайо»?

***

Собрание Глав кланов Конохи, февраль Нара Шикаку       Я выслушал Данзо и понял одно: Старейшины ведут свою игру. Причём сейчас, когда Минато мёртв, последняя Узумаки мертва, а их дочь мала, одинока и в ней запечатан девятихвостый, у Старейшин, что называется, развязаны руки.       Воспоминания о джинчурики лиса всколыхнули в моём сердце необъяснимую теплоту, не такую, как при мыслях о Ёшино или Шикамару, а с неким привкусом горечи. Что не говори, но за то время, что девочка живёт у нас, я привязался к ней. Маленькая и тихая (насколько это возможно для младенца), она внимательно изучала всю информацию из нового для неё мира. Иногда я даже думал, что Наруто всё понимает и черезчур внимательно вслушивается в разговоры о делах в Конохе. Словно чего-то ждала. Или высчитывала. Но эти бредовые мысли вытесняла одна и вполне здравая: она младенец.       И что же станет с этим ребёнком, когда она покинет пределы нашего дома? Наивная и любопытная девчонка, незнающая о своих родителях. Даже предположить боюсь, что случится, если она попадёт в руки Данзо. Ведь уже сейчас старик наглеет. Откровенно и беззастенчиво. Одного взгляда на Фугаку хватит, чтобы понять как тот уязвлён принижением роли Полиции. Чоуза рядом со мной кивает, соглашаясь с тем, что Полиции Конохи нужны не полигоны, а положение, способствующее быстрому реагированию в экстренных ситуациях. Ловлю обеспокоенный взгляд Иноичи: он тоже понимает подтекст этой ситуации.       Учиха, наравне с кланами Хьюга, Акимичи и Абураме, считались одними из сильнейших и могущественнейших кланов Конохи. Если Совет позволяет принижать их, то так они смогут поступить и с другими кланами. Я должен хорошо обдумать это. Всё же клан Нара почти не пострадал, я обязан помочь Яманака и Акимичи, поскольку мы связаны давними узами дружбы, но стоит ли мне вмешиваться в проблемы Учиха? Ситуации не простая. Спешить здесь нельзя.

***

      — Шикаку, ты как-то обеспокоен. Что-то случилось на Совете? — с явственным волнением в голосе спросила Ёшино, держа на руках Наруто.       — Нет, не совсем. Но Данзо давит на Старейшин и Хокаге, чтобы переустроить деревню и ослабить кланы.       От таких новостей Ёшино скривилась. Она всегда считала, что независимость кланов и выборов Хокаге неприкосновенны. Разумеется, новости её не порадовали.       — Это недопустимо, Шикаку. Коноха, лишь потому и Коноха, что в нашей деревне правят свобода самоуправления внутри кланов. Что случилось в этот раз?       — Учиха переселяют на окраины деревни.       — Что? Неужели Фугаку не возмутился? Всё же он гордый человек и вряд ли стерпит такое оскорбление.       — Его быстро осадили. Придраться к чему-либо сложно. Официальная причина в том, что на новом месте Полиция сможет использовать землю, как тренировочные полигоны, но для каждого это не просто намёк, а вполне явная провокация. Старейшины могли прямо сказать о том, что они не доверяют Учиха, считают их виновными в Нападении Кьюби.       — Но если подумать, то Мадара Учиха мог контролировать Биджу, с помощью своего шарингана.       — Мадара Учиха был не только лидером клана, но и одним из сильнейших шиноби своего времени. Я сомневаюсь, что Фугаку настолько силён, а больше никто из Учих не смог бы взять Кьюби под контроль.       — Да ты прав, но… Не все разделяют эту позицию.       — Я не удивлён. Так всегда было и будет. Вопрос в другом: что делать?        Ёшино лишь пожала плечами, и вручив мне на руки девочку, умчалась на плач Шикамару. Я лишь тяжело вздохнул.       Если позволить Совету Старейшин и дальше давить на кланы, то от этого ослабнет Совет Глав кланов и его влияние. Вслед за усмирением гордых и излишне самостоятельных Учиха, пойдут и другие, например, Хьюга. Значит, Хиаши, если Фугаку всё же оспорит решение Старейшин, поддержит его. Абураме вряд ли вмешается, его всё устраивает в нынешних переменах, да и сам клан ведёт достаточно пассивную политику. Хатаке не имеет особого влияния на расстановку сил в Конохе, но то, что тот мальчик, Какаши, стал АНБУ, говорит о многом. Инузука и Курама поддержат Сарутоби Хирузена, так как прочно связаны с кланом Сарутоби. Чоуза и Иноичи примут ту же сторону, что и я. Итак, за кого я в этом конфликте?       Ответ пришел откуда не ждали. Наруто.       Она упорно дергала меня за рукав и что-то лепетала на своём языке. Когда я обратил на неё внимание, то она посмотрела своими пронзительными глазами прямо на меня. На секунду мне почудилось, что с неким осуждением. Такой же взгляд был и у Минато, когда-то. Синие глаза и упорство в них, когда он смело спорил с Советом Старейшин отстаивая интересы кланов или же отдельно взятого шиноби.       — Минато… Я просто не могу не попробовать.

***

Собрание Глав кланов Конохи, март       — Все проинформировали свои кланы о переселении на новые места? — спрашивает Данзо, едва только Хокаге закончил говорить.       — Данзо-сама, я проинформировал клан Учиха о скором переселении, но я прошу пересмотреть решение о месте, в котором должен будет построен штаб Полиции. Полиция Конохи создавалась для поддержания порядка внутри деревни и мы не сможем выполнять эти обязанности если будем находится на окраине.       — Исключено. Это решение устроит всех, и поскольку только ты не согласен с ним.       — Не только он.       — Шикаку? — удивились, кажется, все. За исключением Хатаке, который находился глубоко в своих мыслях и тоске. Фугаку же был явно шокирован тем, что его поддержали. Всё же клан Учиха не очень жаловали.       — Я считаю, что Полиция Листа, не должна находиться столь далеко от центра Конохи. Иначе они не успеют среагировать, случись что в деревне.       — Как я говорил раньше. Для срочного реагирования есть АНБУ.       — Но в чём смысл перегружать АНБУ патрулированием или поддержанием порядка в Конохе, если для этого существует Полиция? — поддержал меня Иноичи. Хоть его взгляд и выражал непонимание, но он без лишних слов понял меня.       — Но даже несмотря на то, что раньше клан Учиха имел более выгодное положение, они не смогли среагировать при атаке Кьюби.       — При всём уважении, Данзо-сама, но нам дан был приказ эвакуировать жителей. Мои люди, включая жену, которая сейчас в отпуске по уходу за ребёнком, всё время спасали жителей. Нас нельзя обвинить в том, что мы что-то сделали не так.       «Нас нельзя обвинить в том, что Учиха стоят за нападением девятихвостого» — вот что хотел сказать Фугаку, всё же он не дурак и понимает ситуацию лучше многих.       — Я готов подтвердить это. Хьюга совместно с кланом Учиха эвакуировали пострадавших, — а вот и Хиаши вступил в бой.       — Как мне, кажется, если бы хоть небольшой отряд Полиции помог с удержанием девятихвостого, то таких разрушений мы могли бы избежать, — закинул камешек я. По реакции Данзо и Хокаге было ясно, что это они уже обсуждали.       — Поверь, Шикаку-сан, мои люди рвались на помощь, и лишь приказ сдерживал их. Мы многих потеряли в этой атаке.       — Сложно сказать как бы всё могло сложиться, если бы…— в игру вступил Хирузен, выдыхая дым. — В любом случае, что случилось, то случилось и сейчас, мы не можем смотреть в прошлое и посыпать голову пеплом. Нам необходимо сконцентрироваться на будущем, построить новый путь без скорби и сожалений.       Хирузен Сарутоби затянулся и резко выдохнул. Многие ждали его следующих слов, кто-то с интересом, а кто-то с надеждой.       — Я думаю, что доводы приводимые Фугаку более убедительны, чем твои, Данзо. Хм, думаю, мы могли бы переместить клан Учиха в другое место. Не столь отдалённое от центра деревни.       — Хирузен, ты…       — Достаточно, Данзо. Этот вопрос закрыт.       — Спасибо, Хогаке-сама. Я рад, что вы прислушались к голосу рассудка, — в чём Фугаку не откажешь, так это в способности насмешничать с совершенно серьёзным лицом.       Он сел на своё место, взглядом выражая благодарность как мне, так и другим главам, которые его поддержали. Что ж, возможно, я поступил правильно. Но покажет это только время. А пока…       — Советом Старейшин и мной, Хокаге, был принят особый закон, который начиная с сегодняшнего дня и до официальной отмены постановления обязателен к исполнению, — я подобрался, услышав речь Хокаге. Неожиданный поворот, и по реакции других ясно, что не только для меня.       — Джинчурики Кьюби, в целях защиты главного оружия Конохи, приобретает фамилию матери, поскольку у Четвёртого Хокаге имеется немало врагов, которые могут отмстить ребёнку Намиказе. Но это не всё. С этого дня наказание ждёт любого, кто откроет джинчурики информацию о её рождении или родителях.       — Хокаге-сама, но это же…       — Это сделано в интересах Конохи и самой девочки. Когда она будет готова, постановление будет отменено, а пока оно действует запрещаются любые упоминания о родителях ребёнка или Кьюби. Не стоит детям слепо следовать по пути родительской ненависти. Так будет лучше, — взглянув мне в глаза Хокаге продолжил, уже обыденным тоном. — А сейчас приступим к перепланировке Конохи.       Что ж, Старейшины всё же опытнее нас, причём в политических играх. Стало ясно, что такова изначально была их цель. Добиться оспаривания переселения Учих или другого клана и вслед за этим протащить этот странный закон. Начни я, Фугаку или Хиаши возмущаться, то от нас потребуют или согласие на переселение или на закон. Ультиматум, в котором мы всё же проиграем. Если бы несогласен был кто-то другой, но как не печально, до маленькой девочки, что волею судьбы стала «оружием» нет дела никому. Жены Хиаши и Фугаку были близкими подругами Кушины, и если Хиёри вряд ли стала бы подвергать решение сомнению, то Микото была более чувствительной к несправедливости и такой же пробивной по характеру, как Кушина. Но даже сейчас она ничего не сможет сказать. Как бы она не любила Кушину и её дочь, но благополучие своей семьи важнее.       Я и так оспорил решение Данзо, если еще выступлю против закона, принятого Хокаге, то это привлечет ко мне и клану лишнее внимание и могут появиться подозрения в саботаже.       «Минато, как ты только справлялся с ними?» — мысленно спрашивал себя я.       Ответа разумеется не последовало. По крайней мере, молния не ударила меня в голову, а значит Минато не в курсе того, какой беспредел творят с жизнью его друзей и дочери.

***

      Прошло полгода с моего рождения в этом мире. Я более-менее смирилась с тем, что застряла здесь, смогла принять собственную смерть и перерождение, назвала себя дочерью Минато Намиказе и Кушины Узумаки.       С тех пор, как я смирилась со своим перерождением и стала в полной мере осознавать себя как «жителя анимешной реальности», многое во мне изменилось. Если раньше я могла лишь предполагать, что такое чакра, с помощью которой персонажи вселенной Наруто сражаются, то сейчас я стала понимать.       У каждого человека чакра уникальна. Она имеет свою частоту и цвет, ощущается по-разному и во многом зависит от эмоций. Так, я стала ощущать собственную чакру: яркую голубую и согревающую. Помимо своей собственной чакры никакую другую я не могла почувствовать и пришла к выводу, что предыдущий опыт жизни как человека без чакры, помог мне найти в себе это новое ощущение. Мысленно сделала пометку о том, что это здорово пригодиться во время тренировок контроля чакры.       Если же рассматривать достижения не сознания, а тела, то здесь я ничем не отличалась от полугодовалого ребёнка. Уже могла хватать, держать, переставлять предметы и они всегда оставались в руках. Ах, как же я скучала по этому! Хоть какой-то контроль над телом. Жаль, что говорить пока не могу, когда пытаюсь получаются какие-то невнятные звуки. Эх, ладно. Как только рот обзаведётся зубами, и звуки станут походить на что-то внятное, то наговорюсь вдоволь. А пока придётся ждать и думать, потому что ничего другого мне не остаётся.       А думы мои в последнее время были мрачны и тоскливы. Причина им была проста — время. Прошло уже полгода как я живу в доме Шикаку и Ёшино, а значит, что прошла половина срока их миссии. Они не питали ко мне ненависти или презрения, заботились, как и о Шикамару, но при этом старались не привязываться, ведь прекрасно понимали, что по окончание года меня заберут в приют. Узнала я об этом одним из вечеров, когда Шикаку передал жене распоряжение Хокаге.

***

      — Здравствуй, дорогой. Что хотел от тебя Третий?       — Здравствуй. Он хотел узнать о состоянии джинчурики и напомнить, что после окончания нашей миссии девочка будет официально передана под его опеку.       — Вот как. Это странно, — потом, словно поясняя, добавила. — Я о том, что он Хокаге, занятой человек, не думаю, что у него найдётся время на девочку.       — Это последняя воля Кушины. Она попросила Третьего позаботиться о её ребёнке. И он уже делает много для неё.       — В самом деле?       — Да. Старейшины требуют, чтобы девочка росла под строгим надзором в отдалении от деревни и других детей, на тот случай, если девятихвостый вырвется на свободу. Они считают, что так смогут защитить деревню, но Третий отказывается от этой идеи. По его мнению такое отношение ожесточит ребёнка, а ещё настроит джинчурики против Конохи. И я склонен согласиться с ним в этом.       — Хм… Пожалуй ты прав. Но что Хокаге собирается делать с девочкой после того как заберёт её. Сомневаюсь, что кто-то захочет принять её в семью. Всё же многих пугает, что она джинчурики, а некоторые и вовсе считают её воплощением лиса.       — О приёмной семье не может быть и речи. Старейшины не позволят, чтобы такая мощь находилась в руках одного клана или семьи, ведь опекуны могут воспитать джинчурики в своих интересах и оказывать давление на руководство деревней. Они не допустят этого.       Шикаку вздохнул и поморщился, будто собирался рассказать о чём-то мерзком:       — Но если Митокадо-сама и Утатане-сама стремятся ограничить свободу Наруто, то Данзо…       Шикаку замолчал, а сама Ёшино напряглась.       — Данзо-сама хочет получить джинчурики в Корень. Как он сам это обосновывает это: «тогда джинчурики получит правильное воспитание и рядом с ней будут квалифицированные Анбу, которые смогут подавить силы лиса, если он обретёт свободу». Но я бы не хотел видеть этого старого интригана наставником джинчурики. Он вытравит из неё все эмоции и всеми силами постарается привязать её к себе. С таким оружием, как джинчурики, его авторитет превзойдёт даже Хокаге.       — Ты думаешь, что Данзо-сама попытается свергнуть Хокаге? — удивлённо спросила Ёшино.       — Не знаю. Как бы то ни было, методы Данзо-сама слишком радикальны. Он держит Корень сильной рукой, потому что это необходимость, но Коноха совсем другое. Я хочу для сына беззаботного, насколько это возможно для шиноби, детства, а не второго Скрытого Тумана. А именно это ждёт нас, если Данзо-сама получит всю власть.       — Что решил Хокаге? — чуть дрогнувшим голосом спросила женщина.       — Он считает, что лучшим выходом из этой ситуации будет отдать девочку в приют, пока она не заслужит доверие. Если ей это удастся, то она будет жить отдельно, ходить в Академию, сдавать экзамены, выполнять миссии, как все остальные шиноби и другие джинчурики. Разумеется, в приюте она будет под постоянным наблюдением Анбу, а также сотрудников приюта, но у неё будет возможность взаимодействовать с другими детьми и жить как обычный ребёнок.       — Она никогда не сможет жить как обычный ребёнок. Обычные дети не ловят на себе презрительные взгляды и не находятся под наблюдением Анбу, к тому же у неё нет никого: родители Минато умерли ещё до её рождения, а Кушина сама была последней выжившей из своего клана, по крайней мере, в Конохе. У Наруто нет семьи или родных, о ней некому позаботиться.       — Ёшино, тебе нельзя привязываться к девочке. Её судьбу решать не нам.       — Я не привязалась к ней, но я не могу не сочувствовать тем тяготам, что выпали на долю этого маленького ребёнка.       — Эх. Я понимаю.       Наступила долгая пауза. Я старательно прикидывалась спящей и надеялась узнать ещё что-нибудь полезное. В кои-то веки, удача была на моей стороне.       — С решением Хокаге согласились все старейшины. Скрипя зубами, но это не удивительно. К концу октября девочка переедет в приют.       Наступила напряжённая тишина. Я решила, что могу разрядить обстановку проверенным методом и «захныкала во сне». Шикаку вздохнул и вышел из комнаты, а его жена подошла ко мне. После кормления я стала проваливаться в дремоту, что объяснялось напряжением всего дня и моим детским телом. Есть всё же и плюсы в том, что ты ребёнок. Ни на учёбу, ни на работу не надо, спи, ешь и играй. Красота. Почти…       Ёшино не хотела отпускать меня и слегка укачивала. Её губы были поджаты, а между бровей появилась складка. Женщина пребывала в тяжких думах. Вдруг, она нежно погладила меня по голове, и хотя она делала это и раньше, но в этот раз что-то едва уловимо изменилось.       На грани между сном и явью я услышала тихий голос:       — У нас не так много времени. Но я… я попытаюсь дать тебе, хотя бы немного материнской любви, раз у тебя не будет возможности получить её. Не знаю получится или нет, но я попробую, Наруто.

***

Третье лицо       Она старалась, правда старалась, но не смогла полюбить Наруто, как свою дочь. Её сердце целиком и полностью принадлежало родному сыну — Шикамару. В его чертах было больше от Шикаку, но и что-то от неё. Она носила его под сердцем, любила задолго до того, как этот ребёнок впервые увидел свет. Всю свою любовь строгая и сдержанная в проявлении нежных чувств Ёшино отдавала своему мальчику.       Она хотела увидеть в маленькой джинчурики дочь Намиказе Минато, но перед глазами вставал облик Кушины. Её красные волосы, её разрез глаз, её черты лица и мимика. Определённо, девочка была копией своей матери и только глаза этого чудесного небесно-голубого цвета напоминали о Четвёртом Хокаге, гении академии и первой любви Ёшино.       Намиказе Минато с самого первого дня произвёл сильное впечатление. Воспитанный, добрый, красивый, талантливый, признанный гений — вот она девичья мечта. Многие девчонки в классе пытались привлечь к себе его внимание, сблизиться с дружелюбным, но несколько отстранённым, загадочным парнем. В нём было что-то цепляющее, что-то, что притягивало к нему, завораживало и согревало. Ёшино не стала исключением. Она в отличие от многих одноклассниц не стремилась выражать свой интерес в парне открыто и прямо, а предпочитала издали наблюдать за ним. Должно быть, поэтому она одна из первых заметила интерес Минато к новенькой девчонке из Страны Водоворота —Узумаки Кушине.       Кушина была не похожа на остальных девочек. Она отличалась вспыльчивостью и крутым нравом, говорила странные фразочки время от времени, а вместо разговоров о парнях и походах по магазинам, отрабатывала приёмы тайдзюцу. Она не стерпела обзывательств от задир класса и решила всё дракой, после которой мальчишки были в тяжелом, едва ли не критическом, состоянии. Она не отращивала волосы и не особенно заботилась о них, не красила губы клубничным блеском и не выбирала одежду, скрывающую синяки. Она была той, кто выделялся из общества сверстников, и не вписывалась в компании девчонок, которые давно сформировались и скрепили свои узы. Возможно, именно это и привлекло Минато к ней.       Ёшино не врала, когда сказала, что после экзамена на Чуннина они с Кушиной стали лучше общаться, но это не означало, что они стали подругами. Однако прежние напряжение из-за того, что Ёшино в какой-то мере считала Кушину виноватой в том, что она увела Минато, после нескольких совместных миссий заметно ослабло. Они стали не врагами, но и не друзьями. И причина этому была уже не столько в Минато, сколько то, что Ёшино завидовала.       Завидовала тому, что Кушина была слишком яркой, слишком непредсказуемой и слишком открытой. Она не скрывала эмоций, не прятала истинную себя за маскам, могла быть сильной куноичи и при этом всегда оставалось нежной женщиной, а со временем ещё и красоткой стала. Ёшино не умела прямо проявлять эмоции, была строгой и старательной куноичи, и нельзя было сказать, что она выделялась на фоне сверстниц красотой или талантом.       Но даже не обладая теми достоинствами, что привлекали в красноволосой чужачке, Ёшино была весьма популярна. Её нередко приглашали на свидания или прогулки, но понять сдержанную и строгую девушку не могли. Однако нашелся человек, который увидел в Ёшино нежную женщину. Шикаку Нара только стал джонином и в своей неизменной несколько ленивой манере пригласил девушку в кафе. Тот вечер можно считать началом их отношений, Шикаку был несколько ленивым и на первый взгляд казался равнодушным, хотя лучше узнавая этого мужчину, Ёшино открыла для себя такие черты характера как: терпеливость, снисходительность, ум и умение ценить дружбу. Шикаку стал тем, кто смог затмить Минато в глазах Ёшино. Она была рада влюбиться в этого, бесспорно, достойного человека.       И вот сейчас укачивая спокойного ребёнка внутри которого был запечатан девятихвостый, Ёшино понимала, что она не сможет любить эту девчонку. Она слишком походила на своих родителей, которые сами того не осознавая, нанесли хрупкому сердцу Ёшино сильную рану.       Из тяжёлых размышлений женщину вырвал крик её сына. Он не был шумным или излишне проблемным, но требовал к себе заслуженное внимание, как и любой другой ребёнок. Шикамару был сыном хозяев этого дома, он не был здесь гостем, в отличии от красноволосой джинчурики, которая будто чувствовала себя лишней и старалась не беспокоить чету Нара без повода.       Выходя из комнаты и шагая к сыну, Ёшино поймала себя на мысли, что она не сможет сдержать своё слово. Дочь Минато и Кушины уйдёт из дома семьи Нара в начале ноября, так и не узнав материнской любви.

***

      Жаркие майские деньки пришли в Коноху. Молодые генины отправились работать в огородах и полях, а после миссий отправлялись на пикники. Парочки старались найти укромные места в тени парковых деревьев. И семейство Нара не стало исключением.       В редкий выходной Шикаку и Ёшино решили отправиться на пикник к реке. И двое малышей (в лице меня и Шикамару) отправились с ними. Это был первый выход на улицу за пределами квартала Нара, который очень понравился мне.       Теплый воздух, приятный цветочный запах, незнакомые улочки деревни на которых бегали дети и раскланивались знакомые. Кстати о знакомых.       Не сложно было догадаться, что угрюмый мужчина в форме и красивая женщина рядом с ним — Учихи. Родители Итачи и Саске, убитые собственным сыном и амбициями клана. А вот немного позади и их сыновья. Итачи, на руках которого спал Саске. Вот так встреча!       — Какая встреча, Фугаку. У тебя как я погляжу выходной? — обратился Шикаку к знакомому.       — Как видишь. Микото и я собрались к реке, а вы куда пойдёте?       — Мы тоже направляемся туда, — ответил Нара. Пока его жена покачивала на руках Шикамару.       — Твой Шикамару так вырос, Ёшино, — тихим голосом заметила Микото Учиха.— Они с Саске вместе будут ходить в Академию, было бы чудно, если они подружились.       — Я тоже так думаю, — сдержанно ответила Ёшино. По моим наблюдениям она не очень любит Учих. Собственно как и многие в деревни.       — А этот ребёнок? — Спросил Фугаку, посмотрев на меня. Я ощутила как руки Шикаку напряглись и это не удивительно. До чего же пронзительный взгляд у этого Учиха, будто всю душу видит. Тут и огненных техник не надо, чтобы расплавиться! Так, главное не плакать! Держи себя в руках, ты ведь шиноби (станешь когда-нибудь, а не важно)!       — Да, дочь Минато и Кушины.       Со стороны Микото раздался судорожный вдох. По рассказам Ёшино Микото тяжело переживала смерть подруги и даже пыталась забрать её дочь, меня, на воспитание в свой дом. Возможно, у меня бы могла быть, пусть приёмная, но семья, двое братьев, ждущая с миссий Микото и сдержанный Фугаку.       Всё это могло быть у меня, если бы к клану Учиха было больше доверия и меньше неприязни. Эх, но зачем зря портить себе настроение в такой хороший день? Всё равно я не смогу ничего изменить.       Но это только пока. Мы ещё повоюем!       — Вы знаете о приказе Третьего Хокаге. Информация секретна, в первую очередь для самой девочки.       — Да мы слышали об этом, — сдержанно ответил Фугаку, но его жена явно была более эмоциональной.       — Это так не справедливо! Минато-кун хотел, чтобы его дочь почитали как героиню, а Кушина не желала для своего единственного ребёнка участи джинчурики. Уж точно не она.       Наступила минута напряженной тишины. Итачи не совсем понимал о каких джинчурики идёт речь и почему его мать так расстроена, но под влиянием атмосферы не смел задать возникшие вопросы.       — Не справедливо, — кивнул спустя какое-то время Шикаку и с нажимом продолжил. — Но мы всего лишь рядовые шиноби, не нам оспаривать решение Хокаге и Старейшин.       Намёк более чем достаточный для того, чтобы понять причину такого приказа. Старые пни, с которых уже давно песок сыпется. Им давно на пенсию пора, а они всё не могут отпустить власть из своих загребущих ручонок.       А вообще с этими бессердечными интриганами нужно быть начеку. Не известно какие у них могут быть планы на меня. Всё же джинчурики для сильных мира сего не более чем, сосуд для неуправляемой силы. Неудивительно, что из носителей Биджу стараются сделать оружие. Тупое и послушное оружие.       Но не дождутся! Я ещё покажу из какого теста слеплена!       Стоит отметить, что жизнь в доме главы клана Нара наложила на меня свой отпечаток. Понимание негласных истин мира шиноби мне ещё не раз пригодится.       Когда взрослые всё же решили, что достаточно поговорили о том, что детям (точнее Итачи) знать не следует, Учиха и Нара вместе отправились к реке. Более не затрагивая темы, которые имели для меня значение, женщины погрузились в болтовню о незначительных мелочах, быте и прошлом. Шикаку и Фугаку хвастались друг перед другом успехами детей. Слушать это было забавно. Двое сильных шиноби, главы своих кланов, с самым серьёзным видом обсуждали любимые игры их сыновей или места покупки ползунков.       Гордые отцы.       Выигрывал Фугаку, так как у него имелось численное преимущество. Кстати о преимуществе, Итачи благоразумно молчал и лишь иногда отвлекался на Саске. За такими делами наша компания дошла до прелестной полянки у реки.       Расположившись для отдыха, взрослые поспешили, пусть и ненадолго отдохнуть от младенцев. Особенно была рада Ёшино, хоть мы с Шикамару не были шумными или капризными, но она сильно уставала заботиться о двух маленьких детях. Стоит ли говорить, что Шикаку постоянно пропадал на миссиях, будто специально сбегая от хаоса, которые привносился маленькими развивающимися организмами в лице меня и Шикамару?       Микото было значительно легче, так как Итачи ещё не пошел в Академию и постоянно был рядом готовый помочь, да и Саске был всего лишь один. Вот только этот проблемный парень (от Шикамару нахваталась, что ли?) постоянно требовал к себе внимания.       Какой однако доставучий! В такие моменты и начинаешь понимать как повезло мне с Шикамару, он постоянно спит, а если и проявляет активность, то не кричит каждые пятнадцать минут.       Пока Учиха и Нара говорили о своём (наверняка важном, но к сожалению, не доступном для моих ушей), Шикамару, Саске и меня оставили на попечение Итачи, так как он был самым старшим. И пока мальчишки играли в детские игры, я сидела немного в отдалении, и пыталась осознать, что делать с кланом Учиха?       Я помнила, что после нападения девятихвостого и так неприязненное отношение жителей деревни к военной полиции Конохи стало значительно хуже, в связи с этим Учихи задумают совершить переворот, но Итачи остановит их, не без помощи Данзо и Тоби. Хм, если память мне не изменяет, то Саске остался сиротой лет в восемь, а это значит, что у меня ещё есть время, чтобы бескровно разрешить всю эту ситуацию. Но как это сделать?       Да и зачем оно мне надо? Дело это непростое и рисковое. Хм. А почему нет?       Итачи всегда мне нравился, как персонаж, в том мире, а здесь он показал себя милым и добрым мальчиком. Зачем ломать ему психику? Я не смогу себя простить если он возьмёт на себя такой груз, как в оригинальной истории.       К тому же если Саске не нужно будет мстить за клан, то он не сбежит из деревни в поисках силы, займётся чем-нибудь более полезным, чем месть родному брату, и мне не придётся как канонному Наруто бегать за ним и пытаться вернуть. И без скачек по убежищам змея и уговаривания одно упёртого барана, проблем хватит на парочку жизней вперёд. И Данзо со старейшинами, и Акатсуки, и очередная война шиноби и спасение мира, не говоря уже о том, что управление чакрой девятихвостого само по себе дело не лёгкое, а эта задача первостепенная!       Эх, дел у меня невпроворот, чтобы ещё за всякими мстителями бегать и косяки их исправлять.       И последний аргумент в пользу того, что я должна как-нибудь предотвратить резню клана, — сила. Учиха смогут стать прекрасными союзниками в войне, а если я смогу наладить контакт с Шисуи или Итачи, то возможно у меня появиться прекрасный тренер. В идеале не один.       Всё же набивать шишки, как канонный Наруто, выезжая на силе воли и упрямстве, не совсем моё. Я, в конце концов, не очень хочу после каждой драки ходить с ушибами и ссадинами.       К тому же этот мир уже довольно сильно отличается от канонного, хотя бы тем, что в нём появилась я. А это значит, что и за вредной мелкой Сакурой бегать не придётся (всё же лесбийских наклонностей не наблюдалось, а значит, и Хината в пролёте), и в Академии надо бы учиться, а не балду пинать, ведь по опыту знаю, что в жизни могут пригодится самые неожиданные вещи.       Поток мыслей разрушил Итачи. Вот уж точно, наследник Фугаку! Даже без додзюцу прожигает взглядом, похлеще лазерных прицелов.       «Они точно люди, нет? Будто роботы какие-то лица кирпичом, лазерные зеньки… Может ну их спасение? Вырежет и вырежет Итачи клан,» — невольно подумала я.       Для меня Итачи всегда был самым непредсказуемым и непонятным. Мало ли, вдруг ему ворона на хвосте принесёт пару веселых мыслей на тему моего странного для ребёнка поведения. Состроив самое невинное лицо, на которое была способна, я тут же принялась ёрзать и лапотать всякий детский бред.       «Не смотри так, я ребёнок, ребёнок. Ребёнок!» —мысленно заклинала я этого гения.       Итачи что-то решил и встав с пледа, направился ко мне… Страшно как-то.       «Жуткий мальчик уходи, я просто девочка. Маленький ребёнок. Тра-ля-ля,» — напуганное сознание создавало едва ли не менее жуткую песенку.       Он подошел ко мне и присел на корточки смотря на то, что я сделала. Я и сама перевела взгляд на песочек. Итить твою биджу! Всё же привычки — это зараза.       Ещё в том мире находясь в размышлениях я часто делала что-то руками. Иногда перебирала предметы, вязала узелки на браслетиках или черкала разные символы. И вот, когда мой мысленный процесс происходил на песочке у реки, это вылилось в закорючки, а точнее в рисунки. Я мысленно застонала, ибо не должен ребёнок, которому года нет, рисовать что-то такое.       — Ну надо же, — прошептал Итачи.       — Итачи, что-то случилось? — спросила Микото обеспокоенным голосом.       — Не совсем, — всё ещё удивленно ответил старший брат Саске. — Просто у Наруто-чан, вероятно, есть художественный потенциал.       На песке аккуратно, явно не детской рукой, выведен символ Конохи. И если бы только он. Рядом распологались вполне читаемые иероглифы.       «Старые пни» — и почему же я написала именно это? Лучше бы сразу сделала подпись о своих умственных способностях. Хм, ещё не поздно исправить на «идиотка»?

***

      Урок, который я вынесла из того происшествия на пляже: не паниковать раньше времени.       Я уже двадцать раз с жизнью распрощаться успела, когда поняла, как на мои рисуночки, и хуже того подписи, могут отреагировать шиноби, но ничего не произошло.       Фугаку со смехом (очень жутким, на тот момент) посоветовал купить ребёнку альбом. А Микото ещё долго со мной играла «в рисование». Я честно пыталась быть глупой маленькой девочкой, которая «совсем-совсем не понимает, что делает».       Чета Нара пожали плечами и вновь принялись за свои дела. Впрочем, Шикаку вскользь обронил, что все Узумаки, так или иначе, не могут усидеть на месте без движения дольше минуты. Учиха заметила, что Кушина всегда была очень активной и постоянно была в движении, даже когда у неё не было никакой возможности для этого. Ёшино выдохнула, сказав, что они ещё легко отделались.       Вся эта ситуация, что успела меня чуть не до инфаркта довести, свелась к шутке. И слава Ками!       Я же для себя уяснила, что пока не начну решать задачки по высшей математике, то меня не раскусят. И это хорошо. Вроде бы…       Но если серьёзно, недостаток знаний о том, как должны вести себя дети и страх, что кто-то поймет, что я не совсем ребёнок, тем более не из этого мира, сделал из меня паникёра.       Если так продолжиться дальше, то я ни то что исправить канон не смогу, как бы при виде куная в обморок не грохнулась! Но это позже.       Сейчас же передо мной стоит самая сложная задача. Пройти на своих ногах больше трёх шагов. Кто же знал, что научить своё тело ходить так трудно, даже то, что я знаю принцип действия этого процесса не особо помогает. Ноги явно не в курсе, что их задача держать моё тело, а без опоры никуда я не двинусь. Эх, по стеночке, по стеночке. Это тело уже способно ходить, чему я невероятно рада, но продолжительность этого действия меня огорчает.       Как же бесит! Вот Шикамару вообще всё нравится. Он в основном спит, а если и встаёт, то для того, чтобы попроситься на руки. Прекрасный план, но я всё же хочу вновь передвигаться самостоятельно. Это дело принципа, датебайо!

***

      К середине августа я всё же смогла идти. Не легко мне это далось. Детское непропорциональное тело не хотело функционировать, так как привык взрослый человек. Мышцы ещё не окрепли, а кости казались слишком хрупкими. Но прогресс был и по реакции взрослых, вполне себе не плохой. Третий Хокаге однажды заходил в дом Шикаку и Ёшино, и глядя, на мои «успехи», завёл шарманку о том, какой Четвёртый был гениальный и развивался раньше прочих. И я пошла по его стопам. Какая молодец!       Старик меня успел вывести из себя, поскольку именно он издал запрет рассказывать мне о Минато или Кушине. Я хорошо помню канон, если бы жители Конохи знали о том, кто приходится Наруто родителями, то не гнали бы его, как паршивую дворнягу. И меня ждёт такая же участь. Эх, пока не научусь внятно говорить по-японски, точно не смогу ничего исправить.       Вот в чём странность. Не смотря на то, что в предыдущей жизни я учила язык, говорила на нём не так уж и хорошо. В мире Наруто я понимала всё о чём говорили окружающие, даже если слово мне не знакомо. При этом понять написанное в книгах не могла. Все иероглифы сливались в непонятные картинки, несмотря на то, что я помнила, как выглядит каждый из них. Что за мистика такая?       Всё это натолкнула меня на размышления о том, что мне предстоит вновь учить японский. Да ещё и, имея какие-то проблемы с пониманием написанного текста. Я слышала о дислексии, и молилась всем Ками, чтобы мои опасения не подтвердились. Вряд ли кто-то будет возиться с ребёнком, в котором заключён девятихвостый, поэтому единственный выход для меня выжить в этом мире — самостоятельное обучение. Читать свитки, книги, следить за действиями шиноби всех рангов, учиться понимать природу чакры и контролировать её.       Кстати о чакре. Я смогла не только почувствовать её внутри себя, но и знала, где находится очаг чакры, ощущала как она перетекает внутри меня. Помимо моей ярко-голубой чаркы была и другая. Оранжевая горячая, даже сжигающая. Она бурлила и кипела, пузырилась в поиске выхода, но словно разбивалась о невидимую преграду. Я ощущала где именно она сконцентрирована, но не чувствовала её движения вместе со своей.       Девятихвостый демон лис. Курама. Мой Биджу.       Я ощущала его гнев, ярость и желание разрушить любые барьеры, чтобы обрести свободу. Мне было его жаль, но и себя было жалко тоже. Всё же основным барьером, который сдерживал его была я, точнее печать, но если её сломать, то и я сломаюсь тоже.       Однажды мне даже пришла в голову безумная мысль: осознано попытаться почувствовать чакру Курамы. Я сконцентрировалась на ощущении обжигающей кипящей чакры и попыталась представить, что пар, который оставался после кипения этой ядовитой и мощной чакры, устремляется по голубому небу. В ту же секунду я ощутила, как в систему циркуляции чакры вплетается едва заметная не оранжевая, а почти прозрачная золотая ниточка. Кьюби всё еще злился, его ярость никуда не делась, но слабая часть той чакры, что растворилась в голубом потоке, наделила меня энергией. Как бодрящий кофе после бессонной ночи.       Несмотря на то, что ничего страшного не произошло, я решила не увлекаться этим. Пока не вырасту, по крайней мере.

***

      После моего «рождения» прошел год. За это время успели отстроить Академию ниндзя, Госпиталь Конохи и примерно треть пострадавших кварталов. Учиха не переселили на окраину. Почему? Да кто же знает.       Это играло моим планам на руку, а об остальном можно подумать позже. Ведь изменения в каноне могут обернуться любой стороной, включая заднюю. Вот этого бы не хотелось, но кто меня спросит?       К сожалению, Учиха не единственные, кому нужна была помощь. Время моего пребывания у Ёшино и Шикаку подошло к концу, и теперь Третий пришел с целым конвоем из АНБУ, чтобы забрать меня.       Неизвестность. Вот что по-настоящему пугает меня.       Шикаку отчитывается о «проведённой миссии», то есть даёт отчёт о состоянии здоровья джинчурики и активности Биджу. Ёшино не заметно смаргивает слёзы. Она мне определенно нравится. Сдержанная и серьёзная женщина, такая и коня остановит и в избу зайдёт, и водку у дяди Васи отнимет после недели запоя, как говорится.       Вот Хирузен услышав всё, что ему нужно кивает. Один из АНБУ забирает меня из рук Ёшино. Я, сдерживая слёзы, напоследок всё же говорю то, что не осмеливалась сказать раньше. — Спасибо, мама.       Женщина вздрагивает и вскидывает голову, Шикаку удивлен не меньше. До этого дня я мало говорила, а те более не называла их так. Не видела необходимости, потому что это значительно осложнило бы наши отношения. Однако сейчас наша последняя встреча на многие годы вперёд, хотелось бы передать ту благодарность, что я испытывала к Ёшино.       Не стану уточнять, что она для меня всегда будет мамочкой Шикамару и просто мировой тётей, но и так вполне не плохо. Всё же она так много сделала для меня, хоть я ей по сути никто.       — Она никогда не звала Ёшино мамой, — поясняет Шикаку удивление своей жены. Хирузен на это только неопределённо хмыкает и даёт сигнал уходить.       Всё же за тот год, что я провела в доме Нара, я привязалась к ним. И как бы они этого не отрицали, родители Шикамару привязались ко мне.        По щекам катятся слёзы, всхлипы сотрясают тело, а в голове только одна мысль: «я буду скучать».