Феникс Конохи

Третье лицо 28 октября, раннее утро       На смену ночи пришло утро. Утро, которое не задалось не только у маленькой джинчурики.       Саске проснулся на рассвете от желания пить, что преследовало его в знойную погоду. Он пытался понять, как может быть так жарко в октябре, но тяжелая голова отказывалась думать о таких вещах. Мальчик не сразу услышал тихий голос матери, которая обеспокоенно спрашивала его о чём-то. Взгляд застилали, не пойми откуда взявшиеся, слёзы, даже сквозь них он заметил обеспокоенно мельтешащего брата и хмурого отца.       Сон понемногу отступал, а голос матери становился разборчивее:       — Саске, милый, ты слышишь меня?       — Да, мам, кхе-кхе, — мальчик хотел было уверить мать, что с ним всё в порядке, но кашель нарушил его планы.       — Ты очень напугал нас, Саске. Октябрьский вечер не лучшее время для купания, — подавая красному от жара сыну лекарство, пожурила его Микото. Мальчик без лишних мыслей выпил настойку, стараясь не кривиться от горечи во рту, ведь отец смотрит.       — Я не собирался, но там, — мальчик даже запнулся о собственный язык, когда вспомнил своё вчерашнее приключение. Его заминка встревожила семью, — Старший брат, а та девочка? Что с ней?       Помимо обеспокоенности на лице наследника клана появилось недоумение. Его ответ звучал растеряно:       — О чём ты говоришь, Саске? Я не видел никакой девочки.       — Как же так? Она же чуть не утонула, я помню! Если бы я не вытащил её, то она бы точно захлебнулась!       — Ты уверен, Саске? — напряженно нахмурившись, уточнил Фукагу. Несмотря на волнение за сына, он был и оставался капитаном полиции.       — Конечно, отец. Я не полез бы, апчхи, в реку без, пчхи, повода, — через слово чихая, ответил Саске.       Глава семейства счёл это достойным аргументом для того, чтобы отложить свой серьёзный разговор с сыном. Саске не дурак, он не стал бы совершать глупых поступков без причины.       — Фугаку-кун, он ещё очень слаб…       — Не сейчас, Микото-чан. Саске, ты можешь описать мне эту девочку?       Мальчик кивнул, напряженно глядя на брата, будто ожидая, что тот вспомнит и сможет рассказать о случившемся вместо него. Итачи молчал. Он искренне не понимал о какой девочке говорит его младший братишка, потому что когда старший из братьев вышел на берег, то увидел только замерзшего и мокрого Саске. И никого кроме него не было.       — Я плохо её разглядел, но хорошо запомнил. Она очень худая и лёгкая, может даже младше меня, на вид и не скажешь, что девочка.       — Это может быть мальчик? — уточнил Фугаку, игнорируя тяжелые взгляды жены, которой совсем не нравились такие вопросы к больному сыну. Всё же Микото Учиха была пугающей в гневе, как и любая куноичи, к слову. А учитывая, что ранг джонина просто так не дают, Фугаку очень рисковал вызывая недовольство супруги. Но у него был долг.       — Я тоже так подумал, но голос девчачий. Ещё у неё волосы короткие, как у мальчишки, а у затылка длинная прядь. И цвет у них яркий. Глаза большие и синие, кожа бледная и ещё полосочки на щеках.       — Полосочки? — уточнил у мальчика удивленный отец. Эта деталь вводила его в тупик. О чём это Саске?       — Д-да. По три на каждой щеке.       — Уж, не Кицуне ли ты встретил, братишка? — снисходительно улыбался Итачи, который (как и остальные члены семьи)сочли «девочку», о которой говорил Саске, очередной выдумкой. У мальчика было прекрасное воображение, что в будущем могло помочь специализироваться в гендзюцу, так как для этой способности необходимы были ум и фантазия.       — Нет, Старший брат. Она точно была! И совсем не Кицукхе-кхе…       Надрывный кашель не позволил мальчику договорить, а также встревожил мать семейства. Микото немедленно оказалась у сына, хлопоча над ним, и бросая грозные взгляды на старшего сына и мужа. Её малыш болен, а они здесь допросы устраивают и шутки шутят!       Фугаку немного расслабился, когда понял, что ему не придётся расследовать покушение или (ещё хуже) убийство ребёнка. Он терпеть не мог такие дела. Всё же трупы детей, для него — отца — были сложным испытанием, от которого он из-за чувства долга отказаться не мог. Глядя на своего младшего сына, который лежал с простудой и упрямо доказывал существование тонущей девочки, Фугаку решил не расстраивать его ещё больше:       — Молодец, Саске. Ты всё сделал правильно.       — Фугаку-кун…       Микото была на грани. Она хотела сказать о том, что Саске нужен покой и им с Итачи лучше не мешать, но её прервал настойчивый стук в дверь. Капитан полиции и его наследник синхронно нахмурились. Фугаку поднялся с татами и поспешил узнать из-за чего им нанесли визит в пять тридцать утра. Воскресного утра!       Перед дверью стоял мужчина средних лет в жилете чунина и вымокшим лбом,. Впрочем, дыхание восстановить он уже успел:       — Здравствуйте, Фугаку-сан. Прошу прощения за столь ранний визит, но Господин Хокаге просит вас срочно предоставить отчёт с ночного дежурства и явиться к нему.       — По какому поводу?       Чунин огляделся, а когда никого не заметил (удивительно, что в пять тридцать утра, в воскресенье никого не было!), немного наклонился и конспиративным шепотом произнёс:       — Джинчурики пропала.       Новость эта тут же прогнала сонливость с лица капитана Полиции. Джинчурики не рядовые бойцы, а последнее оружие деревни. Рациональное мышление, которое не единожды спасало Фугаку не подвело и в этот раз. Раньше, чем эмоции могли бы захватить контроль над ним, Учиха стал анализировать.       Джинчурики пропала. Причины? Если готовится нападение, то похитить или убить носителя Биджу, значит снизить не только военную мощь, но и деморализовать бойцов. Если кто-то решился на такой шаг, то приготовления должны быть заметны разведке, но сейчас самый спокойный период, когда все (даже Скрытое Облако) утихли. Маловероятная причина. Учитывая, относительно мирное время, стоит искать причину внутри деревни. Джинчурики мала, она не способна защищать себя, а отношение к носителю демона после Нападения Хвостатого должно быть ужасным, если даже на клан Учиха стали косо посматривать. Возможно, однако…       — Как охрана джинчурики допустила это? За ней же должны были приглядывать?       — В том то и дело, что наблюдатель не может объяснить как это произошло.       Ответ не обрадовал Фугаку, он с раздражением подумал:       «Замечательный наблюдатель! Я предупреждал Хокаге, что стоит поручить это кому-то из личного состава АНБУ Четвёртого или моим ребятам. Остаётся только надеяться, что всё будет в порядке и мои худшие мысли останутся предположениями.»       Ворчание могло подождать, Фугаку был профессионалом и прекрасно знал, что в чрезвычайных ситуациях (а пропажа джинчурики однозначно относилась к таковым) для эмоций нет места.       — Через двадцать минут отчёт о дежурстве будет у Хокаге, — сказал Фугаку, на что посланный Третьим чунин поклонился и поспешил вернуться в Резиденцию с докладом.       Фугаку вернулся в дом. Заметив в тени старшего сына, он только улыбнулся ему уголками губ, устало и немного обречённо: выходной, который они могли провести вместе вновь откладывался из-за непредвиденных обстоятельств в деревне. Но его сын не глупый мальчик, он уже и сам ниндзя, поэтому поймёт.       — Ты всё слышал, Итачи? — мальчик кивнул, а его отец продолжил, — Хорошо. Передай маме, что я отправился в участок по срочному делу, но не говори по какому. Не стоит её сейчас волновать.       — Да, я понимаю. Отец, — окликнул маленький гений своего, идущего в комнату-кабинет, отца, — а джинчурики это же… эм.       — Да, дочь Четвёртого, но ты не должен об этом распространяться, понял? Отлично. Поспеши, Итачи. Твоя мама будет беспокоиться.       «Утро добрым не бывает, » — устало подумал мужчина, переодевшись в рабочую форму.       Из дома Главы клана Учиха вышел капитан Полиции Конохи и никто не мог бы понять, какие мысли одолевают его в это воскресное утро. Он уверенно направился к зданию Полиции с ничего не выражающим хмурым лицом.

***

      Как и предполагал Фугаку, ничего подозрительного его служащие не обнаружили. Спокойная ночь, но отчего-то совсем неспокойное утро. Созвав патрульных, он убедился, что его люди ничего, что могло бы дать зацепку для поисков джинчурики, не видели. Впрочем, неудивительно. Маршруты патруля охватывали общенародные улицы и Учиха не имели права находится на территории других кварталов, частная жизнь и всё такое. Однако Фугаку уже не первый год воевал с Советом старейшин, он знал, что вину попытаются повесить на его подчинённых. Морально приготовившись к тому, чтобы взять ответственность за них, он направился к Хокаге в Резиденцию.       Она была недалеко от здания Полиции, спасибо Шикаку, Иноичи и Хиаши за их поддержку на Совете после Нападения Кьюби. Фугаку, чтобы о нём не говорили был справедливым и благодарным человеком, который не забывал ни зла, ни добра. Например, планы Старейшин по переселению клана Учиха на окраину, где возможно было устроить наблюдение, он тоже не забыл. Конечно, компромисс был тем, что не оставляло довольным не одну сторону, поэтому квартал переселили подальше от центра деревни и значительно ограничили полномочия, но взять их в кольцо не смогли. Хоть что-то.       На подходе к кабинету Хокаге, он встретился с Хьюга Хотару, и вздорной женщиной из клана Инузука, рядом с ней шел нинкен, побывавший не в одной битве. Не теряя времени на расшаркивания, они зашли в кабинет. Их уже ждали, не только Хокаге и его охрана, но и Шикаку, Иноичи, Шиби Абураме и ещё один Хьюга, которого Учиха помнил на лицо. Помимо них в кабинете находились надменные и раздраженные Старейшины. При виде последних капитану хотелось ругнуться совсем по-солдатски, но он уже не первый год Глава клана. Сдержался.       — Все в сборе. Вы уже знаете о случившимся, так что без лишних слов начнём. Патруль обнаружил что-нибудь?       — Нет, Господин Хокаге, мои патрульные не заметили никаких подозрительных действий в деревне.       — Очень странно, — влез с наигранным недоумением Данзо, — насколько я помню, несколько лет назад, Шикаку, ты говорил о возможности Полиции быстро среагировать на произошедшее событие, не так ли? Что же могло помешать полиции?       — Вероятно то, что джинчурики не находилась вчера ночью на пути патруля, а это значит, что поиски следует начать с северо-восточных окраин, — холодно парировал выпад в сторону своих людей Фугаку.       — Почему не с южно-восточных? Приют, где она должна была, находится в южной части, — уточнял Яманака. Бесконфликтный и добродушный, но грозный противник, который в состоянии отстоять своё. Фугаку уважал его за это.       — Мои люди вчера были там, дополнительное патрулирование, ничего сверх меры.       — А можем ли мы доверять вашим людям, если они заходят на частные границы? — снова завёл свою песню Данзо.       Фугаку вновь напомнил себе кто он такой, чтобы не плюнуть этому мерзкому интригану в лицо или не дать волю своим сильным кулакам. В нынешней ситуации Учиха не нужны скандалы. Впрочем, и без него на вопрос лидера Корня ответили. Фугаку знал Хотару Хьюга по нескольким совместным миссиям, мужчина этот был спокойный, рассудительный, преданный клану и его главной ветви:       — Хиаши-сама лично просил Фугаку-сана о том, чтобы усилить патруль Полиции на землях Хьюга, — после этих слов Шимура немного скис, не ожидал такого, это уж точно, — Видите ли Хиаши-сама переживает за безопасность квартала, после того, как АНБУ не уследили за послом из Кумо.       Старейшине не оставалось ничего другого кроме как раздраженно фыркнуть. Фугаку же позволил себе чуть больше насмешки в глазах, чем обычно. Видеть, что мерзкого старикашку тыкают носом в ошибку, как непослушного котёнка, было приятно. И как заметил Фугаку, не ему одному. Нара явно не жаловал Шимуру, хотя и не понятно почему.       — Просто напоминаю, что джинчурики может быть уже мертва, пока мы тут отношения выясняем, — влезла Цуме Инузука, которая в последние несколько месяцев была ещё более агрессивной и нетерпеливой, чем обычно.       «У неё сын ровесник Саске, так почему она ходит на миссии?» — удивился про себя Фугаку, которому не нравились излишне боевые женщины, как Цуме Инузука или Кушина Узумаки. У строгого неулыбчивого мужчины, традиционного воспитания дёргался глаз от общества яркой, гиперактивной и неугомонной подруги Микото. Они не могли поладить несмотря на все усилия своих супругов, хотя и не враждовали, нет. Просто не сходились во мнении… Почти по любому вопросу.       — Тогда предлагаю начать поиски на северо-востоке, и продвигаться на юг, вторую команду поиска мы направим в западную часть, но начнут они с юга.       — Так и сделаем, Шикаку. Все всё знают, так что вперёд! Найдите джинчурики и верните её, — дал указание Хокаге и группы поиска разошлись, на ходу надевая наушники для координирования действий.       Миссия началась.

***

      Фугаку не прогадал. Нинкен Цуме — Куромару — взял след девочки и направился куда-то в лесные дебри. Хотару и Фугаку спешили за «нюхающей парочкой», активировав додзюцу и смотря в оба. Увы, но успех был недолгим. Запах привёл группу к реке, где след обрывался. Пока Хьюга пытался увидеть джинчурики, а Учиха уловить ускользающую от него мысль, раздражённая Инузука распалялась:       — Дерьмо! Вода глушит запах, а здесь ещё и течение! Мы бесполезны, так, Куромару? Теперь вы двое работайте глазами!        — Если бы всё было так просто, — рыкнул разозлённый Хотару, его жена ждала ребёнка, из-за чего молодой папаша был на взводе, — я никого не видел. В моём поле видения её нет. Это тупик.       — Дерьмо! — снова не сдержалась женщина, быстро прохаживаясь от дерева до куста и обратно. Её мельтешение и громкие крики сбивали, но несмотря на эти отвлекающие факторы Учиха смог понять, что именно не давало ему покоя.        — А может и не такой уж тупик, — ухмыльнулся Фугаку, вспомнивший рассказ сына о героическом спасении девочки. Где там они с Итачи играли?       — Есть идеи? — тут же оживился Хьюга и остановилась удивленная Цуме.       — Да, — отрезал Учиха, говоря по радиосвязи о предполагаемом местонахождении джинчурики.

***

      Двигаясь вниз по течению поисковый отряд Фугаку встретился с командой Шиби. Прежде чем Учиха смог ответить на вопрос, заданный Абураме, оба Хьюга одновременно произнесли:       — Вижу!       Через несколько минут, команда оказалась рядом с дрожащей болезненного вида девочкой, в которой было сложно признать джинчурики и дочь их прошлого Хокаге. Мокрая, местами порванная одежда облепляла худую фигуру девочки. Чем её только кормят? Да и кормят ли вообще? Красные сырые волосы были неровно обрезаны, явно не самой девочкой, они топорщились в разные стороны, делая её голову похожей на ежа. Плотно сжатые губы тряслись от холода, а руки крепко сжимали длинные рукава растянутой кофты.       Аккуратные симметричные шрамы, алеющие на щеках, озадачили шиноби. Такие явно не случайно оставлены, чувствуется рука с лезвием или скальпелем, не дрогнувшая, уверенная рука. Татуировки, шрамы и нестандартная внешность была нормой для ниндзя, но вряд ли кто-то стал бы самостоятельно наносить себе на лицо отметины, которые усилят ненависть окружающих.Кто мог оставить четырёхлетнему ребёнку такие «усики»? Теперь слова Саске о «полосочках» обрели смысл, а Фугаку даже почувствовал лёгкий укол совести за то, что не серьёзно отнёсся к описанию сына, и воспринял это как Кицуне. Впрочем, тот, кто делал порезы явно пытался намекнуть на связь девочки с лисами, а точнее с лисом.       — Третьему нужно будет ответить на пару вопросов, — рыкнула Цуме, у которой в глазах горело дикое пламя гнева. С ней молчаливо согласились все.       От громкого ли голоса Инузуки или от пристальных взглядов собравшихся, а может и от холодного ветра, заставившего девочку задрожать, но джинчурики открыла глаза. Первые секунды ушли на то, чтобы проморгаться и с недоумевающим видом осмотреться. А когда взгляд девчонки зацепился за поисковые команды, глаза её расширились в чистейшем шоке. Джинчурики хлопнула ресницами раз, другой и резко нахмурившись мгновенно соскочила на ноги, пнув землю под собой так, чтобы пыльное облако взметнулось вверх. Юный Хьюга, самый неопытный из отряда зашипел, когда в глаза попали частички песка. Цуме тоже не по-женски ругнулась, закашлявшись от попавших в нос песчинок.       Девочка не стала терять времени даром и бросилась в высокую прибрежную траву, чем удивила группу поиска. Они не были готовы к такой реакции. Совершенно нет, хотя Фугаку вряд ли мог бы сказать, какую реакцию ожидал увидеть, но точно не такую. Учиха и Абураме бросились вслед за удивительно шустрой девочкой, но даже с её высокой (для своих лет) скоростью опытные шиноби нагнали её за полторы минуты.       Девчонка была похожа на маленького зверька, которого загнали в угол. Она дергалась и даже укусила Шиби за руку, не пытаясь слушать объяснения взрослых. Фугаку не пришло в голову ничего лучше, чем усыпить бунтарку шаринганом. В момент, когда джинчурики попала в простенькую иллюзию, её глаза закрылись, а тело ослабло в руках у Абураме. Шиби же не растерялся и ловко поднял девочку на руки, лишь уточнив:       — Сон?       — Конечно. Я не стал бы накладывать на ребёнка иллюзию сложнее.       Кивнув, Абураме пошел в сторону своих товарищей. Хьюга уже отчистил глаза, а Цуме все ещё фыркала то ли от песка, то ли от негодования.       — Что с этой мелкой? Зачем она это сделала? — спросил обидевшийся Хьюга, но его быстро осадил Хотару.       — Она напугалась, я думаю.       — Она, как щенок в новом доме, — насмешливо вставила своё мнение Цуме, — Просто не знает кто друзья, а кто враги, вот и сбежала.       — Причём неплохо придумала, — заметил Учиха, — если бы на поиски отправили генинов или чунинов, то уловка с песком могла бы сработать.       — Это так, но прошу вас поторопиться, у девочки жар, — с этими словами Абураме прыгнул на дерево. За ним последовали и остальные.       Через четверть часа джинчурики была в Госпитале. Она простыла в результате переохлаждения, как и Саске. Ей дали несколько таблеток, вкололи что-то жаропонижающее и оставили пациентку в покое, пообещав, что она скоро должна проснуться.       В палате же остались только командующие отрядами Шиби и Фугаку, которые дожидались Хокаге для отчёта по миссии и прояснении нескольких вопросов. Через несколько минут в палату зашла целая делегация, состоящая из Хокаге, Старейшин, Шикаку и Иноичи. Учиха даже задался вопросом: какая реакция будет у джинчурики на такую толпу?       — Мне сообщили, что у Наруто жар. Она в порядке? — первым делом спросил Третий. Его волнение о девочке было очевидно, чего не скажешь о советниках.       — Успокойся, Хирузен. Она жива, а остальное поправимо, — ответила Утатане, мерзкая старуха, которую Ками обделили собственными детьми и состраданием к чужим, — где она была?       — Ирьёнины сказали, что скоро очнётся, — ответил Фугаку на вопрос Хокаге, краем глаза замечая недовольство старейшины. Её злило, что её вопрос оставили на потом, но не ответить капитан полиции не мог, — Она была недалеко от берега, вниз по течению от того места, где оборвался запах.       — И как вы это сделали? — влез с вопросом Митокадо, подозрительно прищурив глаза.       — Нашей группе сообщил примерные координаты Фугаку-сан, — отрапортовал Абураме, который был политическим соперником Фугаку. Все взгляды сошлись на Учиха. Он только подобрался, готовый рассказать о своих предположениях и вчерашнем подвиге сына.       — Не я. Мой сын.       — Что? — о да, именно такую реакцию и хотел вызвать Учиха. Как бы не обстояло дело, но он был гордым родителем и стремился при любой возможности обратить внимание на достоинства своих сыновей. Пусть и понимал, что это не совсем правильно, но не мог сделать по-другому.       — Мои сыновья играли вчера у реки. А сегодня один из них рассказал мне, что полез в реку, чтобы спасти девочку. Он описал её и сейчас я уверен, что он говорил о джинчурики.       Голос Фугаку был отчётным, но внутри его распирало от гордости за своего ребёнка. Он же ещё маленький, а уже настоящий герой! Спас джинчурики от смерти, хотя это не меняет того факта, что он поступил необдуманно и очень взволновал свою семью. Фугаку этого не забудет и серьёзно поговорит с сыном, но позже.       Слова капитана Полиции произвели на присутствующих должное впечатление. Поступок этого мальчика избавил всю деревню от проблем. Если бы с джинчурики что-то случилось, то руководство деревни подняли бы на вилы, точнее на кунаи…       — Ох, ну надо же. Итачи, действительно, молодец. Только недавно стал генином и уже…       — Благодарю, Третий, за такие лестные слова, но я говорил не об Итачи, — от этих слов у всех, за исключением самого Фугаку, Шиби (тот вообще непрошибаемый) и Данзо, брови устремились вверх. От гения Итачи меньшего и не ожидали, но от мальчишки, который даже в Академию не ходил… Неожиданно это было, — Саске вчера серьёзно простыл, чем не мало напугал мою жену. Мы всю ночь не смыкали глаз, пока жар не отступил.       — Но разве Саске не ровесник Наруто? — недоуменно хлопнул глазами Яманака.       — Да, это так, — кивнул Учиха, не сдержав довольной ухмылки.       Объяснение Фугаку не понравилось Старейшинам, в особенности Данзо, но он молчал. Вместо него закончить этот разговор решилась старая советница:       — Иноичи, вы здесь не для разговоров, а для работы. Посмотрите, что с девочкой произошло.       Фугаку подозревал, что этим всё закончится и ему даже стало немного жаль девочку. Всё же технику Иноичи использовали в основном для добычи информации у преступников, но применять эту малоприятную, болезненную технику к ребёнку… Уж лучше шаринган.       — Что с её щеками? — отрешенно спросил молчавший до этого момента Шикаку, — Третий, откуда эти шрамы?       — Вас не должно это волновать, — отрезала, вместо виновато опустившего голову Хокаге, Утатане.       — Не должно? — в голосе джонина звенела сталь, — Боюсь, что меня всё же волнует почему дочь Четвёртого в таком виде? Я видел её не так давно, она не выглядела столь измученной, а сейчас…       — Только не говори, что привязался к ней во время вашей миссии, — едва ли не презрительно бросил Шимура.       — Нет, не привязался, но человечности я тоже не утратил, — ответил взбешенный Нара. Внешне его гнев никак не проявлялся, но вокруг клубилась аура ярости. Фугаку мог его понять. Он был родителем и не мог не волноваться о своих сыновьях:       «Даже ребёнок Хокаге, пусть и бывшего, получает подобное отношение. Если завтра нас с Микото не станет, то что случиться с мальчиками?»       — Это моя ошибка, — понуро проговорил Хокаге, — Я не доглядел за окружающими, всё же в приют многие попали из-за атаки Кьюби.       — Это проблемы надзирателей, а не твои, — попытался переубедить друга Митокадо.       — Нет, я дал слово Кушине. Я должен был позаботиться о ребёнке.       — От вас никто не требует быть её опекуном, ведь все понимают, что пост Хокаге отнимает много времени. Но вы могли бы отдать девочку на воспитание в семью, даже не в клан, даже не ниндзя, — попытался предложить Иноичи. Фугаку прикинул, что Микото без раздумий забрала бы девочку к ним, если бы у неё был хоть небольшой шанс. Он уже приготовился к выдвижению своей кандидатуры, но слова застряли на языке.       — Исключено, — в один голос сказали трое старейшин.       Шикаку только цокнул как-то разочаровано, Иноичи поник, а Хокаге выдохнул дым и сказал:       — Это, действительно, исключено, но Наруто больше не может жить в приюте.       — Хирузен, ты же не собираешься…       — Собираюсь, Данзо. Но это позже. Иноичи, пожалуйста, посмотри, что произошло с Наруто.       Яманака кивнул и стал применять технику, все застыли в ожидании. Через секунду Иноичи отпрыгнул от девочки, к которой пытался залезть в голову. Он тяжело дышал и выглядел очень удивленным и напуганным. В ответ на недоумевающие взгляды поспешил объяснить:       — Это Кьюби. Я пытался проникнуть в подсознание, но сразу же очутился перед печатью с Девятихвостым. Он явно не был доволен моим вмешательством.       — Что же нам делать? — потеряно спросила советница. От упоминания девятихвостого у неё слетела большая часть гонора и в глазах заблестел страх.       — Мы можем подождать, когда Наруто проснётся и спросить у неё о случившемся.       — Девочка может соврать, а мы должны знать точно, — настаивал на своём Митокадо.       Фугаку не хотел вмешиваться, но понимал, что джинчурики не по своей воле решила искупаться в холодной воде, да и слова Саске о том, что девочка чуть не утонула. Детская память избирательна, так каков шанс, что Наруто помнит что с ней произошло? Демонический лис был проблемой для техники Иноичи, но шаринган Учиха может на время вывести его из строя и позволить узнать что случилось вчера.       — Я мог бы попробовать узнать о произошедшем своим гендзюцу.       — Вы в самом деле на такое способны? — уточнил с неясной интонацией Хокаге.       — Я не так силён в гендзюцу, как моя жена и племянник, — признал Фугаку, всё же у Шисуи был врождённый талант к иллюзиям, — но думаю, что смогу справиться с Кьюби.       — Я не считаю это хорошей идеей, — пресёк на корню любые планы лидер Корня, — я думаю, что можно попробовать использовать технику клана Яманака, но не только Иноичи.       — Но, Данзо-сама, это рискованно! Даже когда я один использую технику она опасна, а если на мозг будет воздействовать сразу несколько людей, это может привести к непоправимым последствиям, — с тревогой в голосе сказал Иноичи.       — Джинчурики отреагировала на мою иллюзию, значит и в этот раз гендзюцу сможет сработать без лишних проблем.       — Прекрасно, что гендзюцу сработало, но где гарантии, что вы обойдёте девятихвостого? Насколько я помню Мадара Учиха был в состоянии контролировать Биджу с помощью своих глаз.       — На что вы намекаете? — суровым тоном, от которого у присутствующих здесь бывалых шиноби пошли мурашки вдоль позвоночника, уточнил Фугаку. Злить капитана полиции было плохой идеей.       — Я не делаю никаких намёков, всего лишь констатирую факты. Или вы будете отрицать, что Мадара из клана Учиха напал на Коноху взяв под контроль Кьюби?       У Фугаку скрипнули зубы и посветлели глаза, готовясь активировать додзюцу, настолько он был зол. Этот мерзкий старикашка обвинял его в возможности того, что Учиха мог использовать Кьюби внутри девочки в неблагородных целях. Капитан полиции и без того пытался снизить уровень напряжения внутри клана, который негодовал от того, что о них, Учиха, говорили в Конохе. Его люди рисковали своими жизнями, выполняли приказ, а им ставили в вину то, к чему они никакого отношения не имели. Фугаку мог подтвердить где находился каждый из его людей в момент нападения, так как его ястребы наблюдали за каждым из эвакуационных отрядов.       Данзо же подозрительно щурил глаз, всем своим видом выражая недоверие к Главе одного из могущественных кланов. Напряжение все нарастало, тишина затягивалась, никто не пытался прервать этот молчаливый спор, потому что не знали как. Неизвестно чем бы закончился этот неявный конфликт в этот раз, но шевеление на больничной постели привлекло внимание джонина из клана Нара.       — Кажется она пришла в себя, — произнёс Шикаку.       Всё внимание привлекла к себе девочка, которая кривилась и хрипло дышала. Прошло несколько секунд и напряженную тишину больничной палаты разрезал хриплый детский голос:       — Твою мать! Хреново-то как.       От такой оценки собственного состояния взрослые оказались немного озадачены, хотя бывалых солдатов подобными словами было сложно смутить. Чего только не говорят при болезненных ранах или безвыходных ситуациях. Но не у всех было право выбора, Третий Хокаге был опекуном девочки и в некотором роде её воспитателем, так что его не могла не волновать речь маленькой хулиганки:       — Наруто, следи за словами!       Увлечённая собственным хреновым состоянием девочка едва не подпрыгнула на своей больничной кровати. Голубые глаза расширились так, что казалось будто они заняли половину всего лица девочки, сухие губы приоткрылись в удивлении, а голос, звучавший хрипло и едва ли шепотом поднялся до противного девчачьего писка, но прервался в конце на громкий (во все легкие) кашель:       — А вы что тут делаете, даттеба…кхе-кхе-кхе…       Приняв из рук Шикаку, который находился к ней ближе всех, стакан тёплой воды, девочка залпом выпила всё. Шиноби находившиеся в палате в это время молчали, а заметившая их присутствие Узумаки только обречённо закатила глаза, пусть и мысленно.       «Час от часу не легче, » — подумала девочка, решив, что за сегодня уже произошло больше странных вещей, чем за всю её жизнь. За все её жизни.

***

Узумаки Наруто       Я оказалась в тёмном месте. Под ногами хлюпала вода, а впереди разливался тусклый жёлтый свет, как от слабенькой лампочки. Красота одним словом. Не понимая почему я делаю это, направилась к слабому, но манящему свету. Шаг был легкий, волосы слегка трепетали вод дуновением воздуха от стремительности движений. Плохо осознавая где я и куда иду, не помня как очутилась здесь и что было до этого, я просто шла.       Свет был ближе, но ничуть не ярче. Коридор, по которому я двигалась, казался смутно знакомым. Он напоминал подвал с давящим потолком, где змеились провода и большие ненадёжные трубы непонятного назначения, стены состоявшие из массивных блоков и темнота по оба конца коридора. Узнавание было, а возможности вспомнить что это за место — нет. Эта мысль немного напугала. Чёрт с ним где и как, кто я? Не успела я даже остановиться, чтобы знатно охренеть, то есть удивиться с этой мысли, как оказалась в мрачной комнате. Не одна.       Спиной ко мне стояли две фигуры одного и того же роста и сложения. Я тоже их узнавала, но…       — Кто вы?       Короткий вопрос сам сорвался с губ, привлекая внимание этих фигур. Они повернулись и я увидела, что передо мной стояли две девушки. Обе невысокого роста, худые и абсолютно похожие. Одинаковое лицо отличалось лишь глазами, у первой были добрые и понимающие голубые глаза, а у второй в алых, как кровь, неистовствовало пламя ненависти ко всему сущему. Волосы голубоглазой были растрепаны и коротко стрижены, а вторая собирала длинную алую гриву в низкий хвост, убирая от лица все пряди.       Незнакомки увидели меня, точнее оглядели, а после Добрая (как я её окрестила) обратилась ко мне с улыбкой:       — Ты не помнишь?       — Конечно нет. Иначе нас бы тут не было, — прошипела Злодейка, явно раздраженная вопросами своей…кого?       — Не помню. Вы так и не ответили… Эм, кто вы такие?       — Мы? — спросила, растягивая губы в нехорошей (очень не хорошей, задницей чувствую!) улыбке Злодейка, явно предвкушающе смакуя вопрос. Чутьё подсказывало: сейчас что-то будет. Оно не ошиблось, — Мы — это ты!       Я даже этот звук услышала. Ну, когда челюсть падает на твёрдый пол. Как это я? Я же… я же… А кто я?       Едва эта мысль посетила меня, как внутри головы что-то взорвалось. Ударились и застучали по черепу сотни, нет, тысячи картинок, фраз, эмоций и хрен знает ещё что! Словно две или даже три жизни были цветными бусами, а сейчас разом все ниточки оборвались. И сосуд, под которым в метафорическом смысле я представляла свою голову, заполнялся разноцветными, маленькими и большими бусинами. Они сталкивались с друг другом, прыгали, отскочив от стенок сосуда, создавая ощущение, что не бусы рассыпали, а начали обстрел картечью, взорвали бомбу со шрапнелью. Каждое столкновение этих бусин отзывалось громким звуком, который оглушал, ослеплял и лишал чувства реальности.       Калейдоскоп этих урывков продолжался кажется целую вечность, не иначе четвёртую жизнь…       «Говорят, что у кошек девять жизней…» — вспомнилось мне. Так может я кошка? Перед глазами возникла картинка девочки с милым животным в руках. Память подсказала, что это я и кот.       «Прости, но мы не можем завести кота. Ты же знаешь, что у меня аллергия, да и времени нет… Прости, дорогая…» — вновь зазвучал уже другой голос, такой родной и важный. От него на душе стало светлее, а вот голова только сильнее разболелась. Когда же оно кончится? Я сдаюсь, только прекратите…       «Ты теряешь время, пытаясь заставить меня сдаться!..» — теперь перед зажмуренными до доли глазами появляется картинка. Странная, словно двумерная, как будто нарисованная, но ведь движется! — «Я разрушу это проклятье! Если такая вещь, как настоящий мир, существует, я найду его! Я не сдамся!»        «Если ты и правда хочешь петь как я, то тебе придётся научиться слышать мелодии тишины, пустоты, боли и… возможно, смерти…» — ласковый голос, женское лицо и такая щемящая тоска в сердце. Воспоминание. Свежее совсем. Но кто она? В ответ на мысль перед глазами появляется имя на могильной (и откуда я знаю?) плите: Морикава Медока.       «Тех, кто нарушает законы в мире шиноби, называют мусором, но те, кто бросает своих товарищей в беде, хуже мусора,» — говорят на два голоса нарисованные человечки. Один из них брюнет со шрамом на лице, а второй парень со странной прической и скрывающей лицо маской.       «Извините за опоздание! Сегодня я заблудился на дороге жизни» — вновь говорит этот в маске. Память нарекает его Какаши.       «Разве можно тебя забыть, Наруто? Я был на миссии, она немного затянулась, поэтому не получилось прийти раньше. Не сердись, ладно?» — говорит снова Какаши. Но уже другой: такой реальный и ощутимый. Что за чертовщина происходит?       И так на каждую мою мысль мозг подкидывал воспоминание, соотносил с именами и какими-то ещё картинками, словами, чувствами. Что это такое? Не ясно. Однако очнулась я снова перед двумя одинаковыми девочками. Перед двумя, которые я, как бы дико это не звучало. Теневые клоны?       — Очухалась? — спросила надменная рожа Злодейки. Это точно не клоны. Нет их в моём подсознании, а это точно оно. Информация, взорвавшаяся тысячей осколков прошлого давнего и недавнего всё ещё отзывалась болью, но я нашла ответ на один из вопросов. Наруто Узумаки.       — Я-то очухалась, а кто вы такие, даттебайо? Что здесь делаете в моём подсознании? Где этот Биджу его дери… Биджу? И какого хрена произошло? — всё ещё в некоторой истерике пыталась понять происходящее я. Боль поумерилась, мысли потекли равномерным потоком, выстраиваясь в логические цепочки, я вновь смогла здраво мыслить, — Стоп! Я же помню… Я Наруто. Ага, шиноби из Конохи. Вернуть Саске пытался, да, это я помню, бой и снова битва, и опять… Ттебайо! Мы что всё время с Саске дрались?! Нет, я вспомнил! Последняя битва, оторванные руки и… и… всё.       — Эм, ну ты… — попытался влезть в мои размышления вслух кто-то из других двоих меня, но так как каждая мысль была испытанием, то тратить время на подсознательных клонов я не собирался.       — Молчать! Мне надо вспомнить! Потом я помню, что я девчонка и это не дзюцу. Тот мужчина, он мой отец? Да, точно, отец и я другая, и мир тоже не такой. Ниндзя в нём нет, чакры тоже, зато технологии на уровне, а ещё страны там другие Россия и Япония. Соревнования в местном тайдзюцу, школа и друзья, супермаркеты и кредитки, первый мобильник и компьютер, аниме на дисках, первая электронная почта и соцсети. Переезд, университет, учёба и первая работа, экономист значит. А потом опять смерть! Да что я проклятый что ли?! Как же это получилось? Я умудрился, то есть умудрилась прожить две жизни? Первую в Конохе, потом в каком-то другом мире, а потом опять родилась здесь, но уже с памятью из предыдущего мира? Ох, ну я же тупой!       — То, что ты придурок сразу понятно.       — Заткнись! Ты — это я! Минуточку, — тут же сменила я гнев на милость, а как иначе, ведь озарение снисходит до меня не часто, — Если я и ты, а ты — это я, и мы в подсознании, то вы не клоны, а плоды моего воображения, даттебайо!       — Великолепно. Я уж думала не дойдёт, — съязвила злая Наруто, — Ну, если говорить просто, то так и есть. Но не совсем. Мы не просто плоды твоего воображения, а что-то типа тёмной и светлой стороны, которые есть в каждой человеке.       — И почему вы тут?       — Понятия не имеем. Но вообще-то это весело! Мы не знаем как и почему получили физическое воплощение внутри твоего разума, но вот мы здесь!       Я призадумался, точнее призадумалась (бабой я был дольше, да и в этот раз я женщина) почему же мои тёмная и светлая сторона появились в «воплощении»? Может из-за того, что я чуть не умерла? Может потому, что мне для полного счастья не хватало только сумасшествия? А может это всё иллюзия или сюрреалистичный сон?       Опыт из другого мира подсказал интересную идею. В какой-то книге я читала, что психические заболевания и нарушения психики, возникают как защитная реакция человеческого сознания, ответочка на стресс, так сказать. Это могло объяснить поехавшую крышу, но оставался открытым вопрос: почему именно так я сходила с ума?       Раздвоение личности не было для джинчурики чем-то необычным, в конце концов, когда внутри тебя живёт абсолютно другая личность, такое неминуемо. Мне хватало и вредного Курамы, зачем же ещё две… эм, меня?       В каком-то смысле я разделилась на два. На два крайних полюса своей личности. Первая Наруто копия того меня, что жил в Конохе был парнем и умер после битвы с Саске? Видимо, так. Вот же упрямый ублюдок, этот Саске! Сказал, что убьёт меня и убил. Надеюсь, что эта сволочь довольна, хотя может он с большой вероятностью тоже умер с такими-то ранами. Но вряд ли он переродился сейчас, иначе стал бы меня спасать? Или он, как и я до сегодняшнего дня, не помнит ничего? Если так, то память о прошлой жизни может вернуться к нему тоже? И он снова захочет меня убить или наоборот попытается загладить вину? Дерьмо! Саске-теме, даже сейчас не понятно, о чём он думает!       Но Учиха может и подождать, сначала надо со своими проблемами разобраться. А их у меня две, смотрят на меня сейчас так внимательно. А мысли они мои читать могут? И вообще как это работает, что внутри подсознания у меня есть сознание? Странно.       Но к проблеме насущной. Вторая Наруто судя по всему, то что я видел у Водопада правды. Кусочек меня, который озлобился и жаждет крови. Хотя с таким отношением ко мне не удивительно, что эти черты развились и их даже хватило на новую личность внутри меня. Подавить её будет не просто, такая я (как же дебильно это звучит!) сама кого хочешь подавит. Как же она напоминает мне того надменного ублюдка! Точно!       — Я кажется поняла, почему вы появились. Думаю, что вы, как бы это сказать, проекции определенных качеств меня, которые при каких-то обстоятельствах стали доступны для моего восприятия. Я права? — медленно начала я свою гипотезу, всё же общаться с самой собой внутри собственной головы — клиника. Но мне уже нечего терять, наверное. В ответ обе лишь пожали плечами. Это будет сложнее, чем кажется.       — В любом случае. Я, когда была парнем, бывал в подсознании, но никогда не заходил в другие, хм, комнаты? Не важно. В одной из них должен быть Курама, вы в другой, а что же в остальных?       — Понятия не имеем, — хором ответили они.       — Э, ладно. Вы же не исчезните, если я этого захочу?       — Ты этого хочешь, а мы до сих пор здесь. Значит, нет, — ответила добрая-я. С ней намного легче найти общий язык, чем с вредной мной.       — Раз так, то нужно вас как-то назвать, что ли. Вот ты, — я указала на добрую, — будешь Добе, а ты, — снова указала, но уже на надменную рожу (кривит такое, ещё и на моём лице!), — Теме. То есть вы Наруто-Добе и Наруто-Теме, а я буду просто я.       — Хорошо, — одновременно проговорил они, хотя как проговорили. Светлая моя часть смиренно выдохнула, принимая такие порядки, а тёмная сторона недовольно прошипела, хуже рассерженной змеи. Вот теперь я чувствую себя боссом, который может контролировать ситуацию.       — Эх, как я вообще дошла до таких пирогов?       — Получила стресс и неокрепшее сознание ребёнка решило эту проблему так, — с умным видом ответила на риторический вопрос Теме. И правда, чем-то моя тёмная сторона на Саске похожа, будь она не я, то можно было бы их свести. Не о том мне думать надо, даттебайо!       — Проблему решило, но создало новую, точнее две, — пробурчала я, поглядывая на две свои новые проблемы. Шутку оценили, обе одинаковые девицы закатили глаза. Синхронно. Это пугает даже сильнее, чем сумасшествие!       — В любом случае, нам надо подумать как дальше поступать. Свести счёты с жизнью не получилось, с Курамой познакомилась, а её Старик Третий уже мог тревогу поднять. И вот что мы делать будем, когда очнёмся? Ну, точнее, что будешь делать ты!       Вот всегда так Мы на награждении, но Ты в заключении! Казалось бы, что одна голова — хорошо, а две лучше, но как показали сегодняшние открытия, в обратную сторону оно не работает. Плохо, когда в одной голове три разных мозга или сознания, или личности, или хрен пойми чего! В общем, нужно подумать.       Я жива, а значит придётся отвечать за свой побег из приюта и вообще, холодно очень. Точно! Пока я тут схожу с ума, то вероятно ветер поднялся, а я вся мокрая, так и до болезни недалеко! Из подсознания выбираться было в разы легче, чем попасть туда, поэтому едва я решила идти с повинной к Хокаге (чего уж мелочиться, да и опекун, как не посмотри), то сразу же увидела перед собой банду незнакомцев.       Закутанный в очках, суровый плечистый мужик, диковатая женщина с криминального вида волком, двое мужчин без глаз. Вот же жуть! Я их не знаю, но они явно хотят не в нарды со мной сыграть.       «Или убьют или заберут к Орочимару на опыты! Если не к Орочимару, то в Акатсуки для извлечения Биджу? Или вообще в рабство угонят, хрен поймёшь что за мысли у такой жуткой компании! В любом случае с незнакомцами я никуда не пойду. И точка, » — подумала я.       За мыслями пришли действия. Я резко вскакиваю, пинаю песок, чтобы замедлить их и быстро бегу прочь. Но не долго. Пара секунд и меня хватает Закутанный и в очках, таких по телевизору показывали в передаче про педофилов. Он что-то говорит, но верить этому мутному типу себе дороже. Я вырываюсь, но безуспешно, а потом…       А потом красные глаза шаринганы и я снова в темноте своего подсознания. Чудесно! Хотя если это был шаринган, то суровый мужик — Фугаку. Мда уж, спросонья я никого не узнаю, кажется.

***

      — Что это вообще такое было. Почему я опять здесь? — спросила я возмущенно, когда увидела перед собой два обличия своего сумасшествия.       — Иллюзия сна, — кратко ответила Я-которая-Теме.       — И почему же я не сплю? — задала вполне логичный вопрос я. Ну, точнее мне казалось, что логичный. Однако ответ Теме ввёл меня в тупик.       — Ты спишь.       — Это как же?       — А думаешь сны — это не подсознание? — справедливо заметила моя язвительная сущность, но увидев моё выражение лица (наверное, очень тупое сейчас), сжалилась и пояснила, — Тело спит, твоё сознание тоже спало, но так как в твоём подсознании есть ещё две личности, то мы можем выводить твой разум из сна, пока тело отдыхает.       — Так что же это получается теперь мне даже сны не смотреть, а только вас? — едва не обречённо спросила я. Всё же такие финты от своей психики меня бесили сами собой, а ещё и воплощения меня не были милыми и лёгкими в общении особами. Неужели я такая же невыносимая?       — Это грубо! — влезла Добе, не проронившая до этого не слова. Вот лучше бы и дальше молчала. Я всегда была немного нервной спросонья, а тем более сейчас, когда творилось не пойми что.       — Это честно! — не осталась я в долгу. Ещё не хватало перед своими же воплощениями расшаркиваться.       — Сны будут, но не сейчас, — влезла в наши препирательства угрюмая Теме, — Та тёмная комната, в которой ты очнулась до того, как прийти сюда, и была той областью подсознания, в которой создавались твои сны. Но кое-что случилось, поэтому я разбудила тебя.       — И что же такого произошло? — спросила я недовольно. От этих мысленных дебатов усталость была конская, надеюсь, что это с непривычки, иначе…       — Да ничего особенного, кроме того, что Старые пни из Совета Хокаге отдали приказ пробраться в твою голову и считать воспоминания о произошедшем. Если бы у меня что-то было, то поставила бы это на то, что получив информацию тебе бы и не сказали о процедуре, — ответила Наруто-Теме, с таким видом, будто её ничего и никак не касается.       — Как это возможно? Хотя… — я запнулась, когда поняла мотивы старейшин, и продолжила уже недовольно, — Техника разума могла бы пройти, когда я без сознания, а сон для этого идеально подходит.       — Ага, — радостно, будто ничего унизительного или опасного не произошло, кивнула Добе, но увидев мою реакцию поспешила добавить, — но ты не волнуйся! Они не смогли бы ничего увидеть, ведь есть мы. Гендзюцу было слабеньким, поэтому ему поддалась только твоя личность, а мы смогли отправить незваного визитёра прямиком к Кураме. А у Рыжика разговор короткий!       — Ты бы лучше не о старейшинах думала, они-то сейчас меньшее зло, а о том, что Хокаге потребует ответа. И как нам выйти сухими из воды? — спросила угрюмая Теме, но после ухмыльнулась и издевательски потянула, — Хотя после вчерашних «купаний», сухими из воды никто не вышел.       — Насмехаешься надо мной? — спросила я, нахмурившись. Дожили теперь я стала объектом шуток для своего тёмного воплощения. А дальше что? Куда падать, если ты на дне?       — Да, — ни капли не смутившись, согласилась бессовестная (как только что узнала) я, — Это тупо пытаться утонуть. Ты должна была топить тех, кто сделал с тобой всё это.       — И лишиться шанса убраться из этого мерзкого приюта? И подтвердить слухи о том, что я монстр? Навсегда остаться одной?       — А сейчас ты не одна? Хотя, как знаешь, но оставлять этих уродов и дальше поганить нам жизнь глупо и трусливо, — сверкая красными яростными глазами Теме как-то нехорошо прищурилась и сказала, — но у тебя есть возможность сыграть в свою пользу. Готовься к пробуждению, гендзюцу вот-вот спадёт.       Возвращаться в реальный мир, в страдающее от простуды тело, к допросам старых ублюдков не хотелось. Не хотелось, но пришлось. Я попыталась открыть глаза и тут же ощутила прелесть от жара, болезненного горла и полного носа соплей. Классика! И кто говорил, что джинчурики не болеют? Курама мог ускорить деление клеток, в считанные секунды восстановить разорванные органы и повысить выносливость тела, но регенерация не была панацеей. А от простуды боль не меньше, чем от последствий жёсткой драки, как оказалось.       Первое, что мне захотелось сделать, когда сознание почувствовало тело, — выругаться. Отказывать в этом маленькой радости я не стала, но вот реакция Хокаге и вид целого консилиума (не врачей, а ниндзя), устроенный в моей палате, породил один не менее важный вопрос. Впрочем, это могло подождать, ибо кашель. Да ещё какой! Уверена меня слышали в соседних палатах, если не на соседних этажах.       Пока я (на этот раз мысленно) проклинала реки, холод и октябрь, а ещё за компанию всех присутствующих, кто-то поднёс мне воду. Или не воду? Я есть ли у меня выбор пить или не пить? Я осушила стакан, пытаясь не захлебнуться кашлем и водой, которые двигались в совершенно разных направлениях. Когда я немного отдышалась, то смогла увидеть, что воду мне подал Шикаку. За время проведённое в этом теле я уяснила, что он один из немногих, кто мне нравится.       Он был ближе всего ко мне, с другой стороны от кровати неуверенно мялся Иноичи Яманака. От него фонило неловкостью, сожалением и испугом. Видимо Курама ему доступно объяснил, что такое ужас во плоти. Хирузен очень расстроен и взволнован, а ещё он испытывает вину. Только не понятно за что: за моё состояние и невыполнения обещания или за то, что под его опекой случилось что-то из-за чего пришлось искать джинчурики? Не ясно.       Помимо этих эмоций, в палате источалось любопытство и лёгкое раздражение от Фугаку (сейчас я его узнала), а также недовольство и одновременно с этим облегчение советников. Если бы со мной, джинчурики, что-то случилось с них бы спросили по полной программе. Занятно. А самый занятный эмоциональный коктейль был представлен со стороны Данзо. Глава Корня чувствовал и любопытство, и раздражение, и облегчение и даже немного сожаления. Даже не глядя на него, я чувствовала внимательный взгляд на себе. Что ему надо, даттебайо!       — Наруто, я очень рад, что ты пришла в себя. Ты нас напугала, смотрители подняли тревогу, когда не обнаружили тебя в твоей комнате, — начал разговор Третий, весь его вид говорил «ты разочаровала старичка», на это я только брови подняла.       «Ага, смотрители, конечно. И никаких АНБУ, и никакой слежки. Я самая обычная девочка-сиротка из-за пропажи которой собрали Совет и лучших джонинов. Он всерьёз думает, что я поверю в это?» — мысленно потешалась я. А Хирузен продолжал вещать:       — Тебя нашли эти люди, — он указал на Учиха и мутного типа, который хватает маленьких девочек без спроса. Я его и не заметила, настолько он был незаметен. С ним нужно быть настороже, — но ты почему-то пыталась сбежать. Почему ты сделала это, Наруто?       — Господин Хокаге, эти вопросы объяснимы, а по-настоящему важно другое, — проскрипела своим мерзким голосом старая карга из Совета, и повернулась ко мне, — как ты оказалась в лесу, в реке. Говори! И только правду, иначе…       — Нет необходимости пугать ребёнка напрасно, — жестко прекратил эти страшилки Хирузен. Его разозлила такая постановка вопроса. А дедуля обо мне всё же заботится, пусть и своеобразно.       — Господин Хокаге прав, в угрозах нет необходимости. Я думаю, девочка и сама хочет рассказать из-за чего или из-за кого оказалась одна, в лесу и в октябре, — выделяя каждое обстоятельство моего положения голосом, сказал Фукагу Учиха. Неожиданно. Уже второй раз за два дня меня выручают Учиха. Сначала Саске, потом его отец.       — Вас это не касается, — не успокаивалась вредная старушка.       — Я, кхех, я то есть, — начала было рассказывать, но от всеобщего внимания немного растерялась. И что мне им сказать? Я и в себе толком не разобралась, а тут ещё и прикрыть свои глупые поступки нужно. Как же не вовремя! А взгляды старейшин всё давили.       «Твою мать, что мне делать?» — мысленно спросила я, будто могла получить ответ. Неожиданно, но получила.       «Подвинься у штурвала, » — услышала я свой собственный голос, а потом мир изменился. Я видела и слышала, ощущала своё тело, но руководить им не могла, словно запертая внутри себя же, как птица в клетке.       Панику предотвратила фигура Наруто-Добе, которая была рядом в подсознании. Она ободряюще улыбалась, а вот надменной рожи не было с нами, а значит…       — Я была бы рада всё вам рассказать, но совсем ничего не помню. П-простите, — самым честным и невинным голоском сказала я, но не совсем я. Очень странно наблюдать на себя со стороны, которая изнутри.       — Девчонка врёт, — прошипела вредная старуха, которую я видела впервые, но успела возненавидеть всем существом! — Как можно не помнить событий вчерашнего вечера?       — Это вполне возможно, — не согласился Иноичи, — если случилось что-то страшное, то разум мог удалить травмирующие воспоминания. Предугадывая ваш вопрос, Утатане-сама я отвечу, что восстановить их можно, но риск огромен. Для детей эта процедура противопоказана.       — Наруто, что последнее ты помнишь? — отвлек на себя внимание Фугаку, говоря мягким и спокойным голосом, от которого по спине побежали мурашки. Нет, не от страха. Так вот в кого у братьев Учиха способность сводить с ума одной фразой!       — А, я, да, — я прочистила горло (этот невыносимый кашель!) и сказала, — Помню, что вечером ко мне опять лезли те хулиганы, они уже нападали на меня до этого. Они сказали, что я должна трепетать перед ними, иначе умру. А ещё сказали, что станут моим последним кошмаром. Он-они меня н-ненавидят, обзывают и режут…       Внутренне я офигела от своих же слов. Пусть те ребята и были мелкими монстрами, но вчера ничего не сделали, за исключением обзывательств. Но эта классика, привыкла уже. Так почему же Теме разводит этот цирк? Неужели она хочет подставить их? Могут ли что-то с ними сделать или как всегда пожурят, а потом я опять получу «уроки» от этих ублюдков?       На своих глазах я почувствовала слезы, которые покатились по щекам. Рукой я попыталась их стереть, но ничего не было.       «Это ощущения тела, а не моей личности, которая сейчас на скамейке запасных!» — поняла я. В ушах послышался смешок и одобрительный хмык. Не иначе мои ипостаси отметились.       — Режут? — нейтрально спросил Шикаку, но от него буквально исходила злость. Колючая и острая. Все его эмоции кричали об одном простом желании: найти этих ребят и хорошенько их помучить. Так вот что задумала Теме!       «Не перевелись в Конохи ещё неравнодушные, даттебайо!» — прокомментировала Наруто-Добе. Я была с ней согласна.       — Д-да, — голос дрожал, глаза были опущены на руки, а вокруг присутствующих скапливались эмоции гнева и раздражения. Последнее от советников, которые не хотели, чтобы кто-то знал о моём «беззаботном» детстве. А вот получайте теперь, даттебайо! — Они делают всякие гадости мне, хотя я с ними стараюсь даже в одном помещении не находится. Я пошла в комнату после ужина и легла спать, потом я почувствовала что-то, будто я задыхалась, но проснуться не могла… А потом всё. Следующее, что я помню, что кто-то схватил меня за руку и я проснулась тут. Всё.       От вида такой несправедливо обиженной меня многие испытывали вину и гнев. Хокаге выглядел ужасно. Он не был лучшим опекуном, но ему явно не улыбалось, что меня чуть не убили из-за его попустительства. А вот мучайся теперь!       «Чуть-чуть бы дожать!» — азартно пропела мысленно Теме. И удача ей улыбнулась в лице Фугаку. Ну, не милашка ли?       — Наруто, почему ты не ответила им на их, кхем, недружелюбие? — спросил Учиха, явно контролируя свою речь и меняя, кхем, неприличные слова, на нейтральные синонимы.       «Финалочка!» — едва ли не с восторгом звучали мысли Теме. В её пьесе наступила пора последнего действия. Оно и к лучшему. От эмоциональных каруселей и собственной шизофрении я очень устала.       — Я делала так, но смотрители обвиняли меня, хотя и несправедливо! У них есть свои любимчики, которым всё сходит с рук. Все в приюте знают об этом! Киери-сан точно бы дала моему поведению плохую характеристику и я… Я бы не попала в Академию. Но я должна! Тогда я могла бы жить одна, без страха и ещё, — немного неуверенно сказала я, краснея и комкая край покрывала, показывая публике своё смущение таким детским желанием, — и ещё, я, возможно, могла бы найти… друзей.       Мой душещипательный монолог и жалкий вид наивного, одинокого ребёнка вызвал у джонинов, Хокаге и даже одного из старейшин приступ сочувствия и какого-то воодушевления. Голос Шикаку был твёрд и настойчив, он не спрашивал, а утверждал:       — Господин Хокаге, думаю вы согласны, что это выходит за рамки детских ссор? Нужно принять меры.       Внутренне Теме ликовала, а в это время моё тело состроило умилительно наивное выражение лица. И Хокаге растаял. Чувство вины, желание исправить случившееся, давление на совесть со стороны подчиненных и глаза старого мужчины наполняются уверенностью. От такого взгляда я немного поёжилась. Вот этого человека можно было назвать шиноби! Даже Богом шиноби!       — Наруто, — обратился он ко мне так, что я подскочила на постели и нахмурилась от боли во всём теле. Кто же знал, что болеть так больно! Увидев мою реакцию, Хирузен немного сменил тон на более мягкий, какой-то отеческий даже, — В связи с тем, что оставлять тебя в приюте не безопасно, я думаю мы можем сделать исключение и найти тебе жильё до сдачи экзаменов в Академию. После того, как ты выздоровеешь, переедешь. А теперь можешь отдыхать.       Решение Хокаге все восприняли хорошо, я тоже понимала, что большего получить нереально, но лёгкий шок от того, как ловко Теме добилась своих целей, всё ещё не сходил. Впрочем, был в Совете один старикашка, который окликнул уходящего Хирузена:       — Господин Хокаге, подождите вы…       Вслед за Данзо из палаты вышли старейшины, а вслед за ними и джонины. Шикаку чуть задержался и тихо сказал, стоя в дверях:       — Думаю, что у тебя уже есть один друг, Наруто. Шикамару захочет навестить тебя, так что жди гостей.       С этим Нара отбыл, а я ощутила, что слёзы всё ещё стекают по щекам, но уже от радости. Жизнь налаживается!       Свобода от приюта и эмоций его обитателей, обретение друга, даже двух (просто Курама ещё этого не знает), а ещё раздвоение или даже растроение личности, которое сейчас меня мало беспокоит, ведь пользы от моих воплощений больше, чем от некоторых людей. Определённо налаживается!

***

Третье лицо       Фугаку спешит на отчёт к Хокаге. Он только что из приюта и на языке ощущается привкус огня, ему — пользователю именно этой стихии — хорошо знаком этот вкус. Он старался держать себя в руках, но малолетние засранцы выводили из себя. Фугаку был справедливым человеком и считал, что каждый должен нести ответсвенность за свои поступки, даже дети. Но банда приютских детишек, о которых говорила Наруто, были просто жалкими. Вычислить их не составило труда, хватило техники камуфляжа и полчаса, чтобы услышать как их негласный предводитель — Шота Осаку — вовсю хвастает своими «подвигами». Учиха узнал много того, о чём девочка смолчала. Ей не только порезали щеки, двое девчонок, как понял капитан из разговоров, но и неоднократно издевались, избивали и портили жизнь вся компания. Но глотать пламя ярости заставило другое.       Остальные дети были на стороне хулиганов. Они все ненавидели джинчурики. Фугаку не смог долго слушать одобряющие выкрики и хвастливые речи о том, как «эта красноволосая мымра рыдала». Ему было мерзко, словно грязью облили. Но это чувство лишь усилилось, когда он вызвал этих детей на разговор и услышал их трусливые оправдания, лицемерные заверения в том, что они с Узумаки чуть ли не лучшие друзья. И это после того, как поняли, что Учиха не намерен одобрять эти выходки, закрывать глаза на поведение малолетних преступников. Просто омерзительные дети. Хорошо, что его Итачи и Саске не такие. Они воспитываются в строгости, но точно знают, что правильно, а что нет.       Капитан Полиции зашел в кабинет Хокаге, минуя охрану АНБУ. Хирузен Сарутоби и Данзо Шимура выглядели, как два кипящих чайника, ещё немного и пар пойдёт. Фугаку прибыл в разгар ссоры двух влиятельных людей. Не нужно было быть гением, чтобы понять из-за чего весь конфликт. О желании Данзо заполучить джинчурики в Корень было известно многим. Сейчас, когда девочка будет в комфортной обстановке, где не будет возможности внедрить шпионов в обход Хокаге (Учиха был талантливым шиноби и смог вычислить двоих шиноби Корня в приюте), Данзо терял шансы на приобретение в свои ряды джинчурики. Фугаку даже предположил, что Данзо мог способствовать тому, что Узумаки невзлюбили почти все дети и большинство смотрителей. Однако вряд ли влияние лидера Корня было столь большим, к тому же у Учиха не было доказательств, чтобы подтвердить свои догадки.       — Фугаку? Ты уже вернулся? — спросил Хокаге нейтральным тоном, пытаясь взять себя в руки.       — Да, Третий, я выяснил, что дети, о которых говорила девочка больше, чем хулиганы. Они малолетние преступники и я считаю, что их нужно заключить под стражу и провести особые воспитательные работы. Подробности в отчёте.       Передав папку с результатами расследования Фугаку замер, ожидая дальнейших распоряжений. Хирузен просмотрев бумаги тяжко вздохнул. В этом действии было столько обречённости и усталости, что Учиха внезапно осознал, что их Хокаге старик. Сарутоби закончил читать отчёт и сказал уставшим и немного виноватым голосом:       — Отлично, Фугаку. Делай, что считаешь нужным. И можешь быть свободен, извини, что вытянули в выходной.       — Я понимаю, Господин Хокаге, — ответил капитан полиции и направился домой.       Со всеми этими миссиями и спорами он забыл о том, что его семья сейчас нуждалась в нём больше, чем обычно. Саске болен, Микото не спала ночью, зная её уснёт не скоро, да и с Итачи некрасиво получилось, потому что он обещал потренировать своего сына и нарушал данное слово. Стыд заполнили мысли хладнокровного шиноби, но он уверенно направлялся в сторону своего дома.       Там его ждали спящий Саске, который сам того не зная, получил очки уважения от отца, Микото, дремавшая у постели больного сына и Итачи, готовивший обед по маминой книге. Позже Фугаку расскажет семье, что Саске герой, спасший от смерти очень важного человека, потренирует наследника и отправит свою любимую отдохнуть. Только ночью, ложась рядом с Микото спать, он расскажет о том, что приключилось с джинчурики. Он будет успокаивать плачущую жену и думать, что что-то в этой Узумаки не так.

***

      После ухода Фугаку, Данзо пошел на второй заход и Хирузен почувствовал, то его веко чуть подрагивает. Он знал, что так просто лидер Корня не отступится от своей цели, но к сожалению, Третий был таким же упрямым. С момента, как Сарутоби объявил о своём решении перевести девочку в отдельное жильё, старейшина не оставлял попыток повернуть ситуацию в свою пользу. Двое других советников тоже пытались «образумить» Хокаге, но тот был непреклонен. Он дал слово Кушине, что позаботится о девочке, но не смог защитить от ненависти людей. Он должен исправить свои ошибки, хотя бы в этот раз.       Иногда Хирузен думал о том, что для Наруто было бы лучше узнать правду о родителях и своём положении, но отчёты АНБУ о предотвращении «захвата джинчурики» или «похищении члена клана Узумаки», или «убийства ребёнка Четвёртого Хокаге» подтверждали, что его решение было правильным. Дети в силу своей наивности плохо умеют хранить секреты, кому как не отцу это знать.       Хирузен не был святым, и он это признавал. Он потерпел поражение как отец, когда не смог вразумить Асуму, он не состоялся как учитель, несмотря на то, что его ученики стали сильнейшими в своём поколении счастливыми их было сложно назвать, а Орочимару и вовсе… Маленький немного меланхоличный гений вырос в циничного высокомерного, но смертоносного шиноби, который погрузился во тьму. А Сарутоби не смог его спасти от неё.       Он многих не смог спасти. И иногда в кошмарах ему снились их лица, почему-то улыбающиеся. Хирузен просыпался в холодном поту от осознания простой истины: он больше не увидит этих улыбок. Его родители и учитель, друзья и соклановцы, ученик Джирайи и его жена, родственница Госпожи Мито. Он столько раз нарушал своё обещание защитить, столько раз опаздывал и ошибался. Его временами суровая, но любимая жена Бивако умерла от руки того, кто организовал Нападение Кьюби, а он не смог спустя столько лет выйти на след этого негодяя. Хирузен не был святым и он это знал.       Знал и нёс бремя сожалений свою удивительно долгую, для шиноби, жизнь. Это было единственным, что ему оставалось.       Хокаге делает вдох, хмурится и упрямо поджимает губы. Сарутоби во многом потерпел поражение, но в одном был абсолютным победителем. Он был примерным учеником, который не только запомнил все техники и тактики боя, но и самое важное — суть того, что значит быть шиноби. Хирузен унаследовал не только знаменитую фамилию и титул Хокаге, но и философию своего предшественника.       Запомни, Сару, пока Воля огня горит в твоём сердце, ты сможешь найти путь к миру и победить!

***

      Победа в отношении Наруто осталась за Хирузеном, однако приход Фугаку напомнил Шимуре о существовании ещё одной проблемы. Учиха.       Клан носителей шарингана считался одним из самых влиятельных и сильных. Легендарное додзюцу и аналитические способности делали из ниндзя этой фамилии угрожающих воинов. Данзо видел то, что не видел его мягкотелый соперник. Лидер Корня считал, что такая мощь не должна была существовать без контроля, также как и джинчурики. Не было гарантий того, что обладатели такой силы не восстанут против Селения, как Мадара Учиха. Глаза способные подчинить Биджу, вот что было необходимо Конохе, чтобы держать Кьюби в узде.       Данзо понимал, что Хирузен не даст ему правильно воспитать джинчурики, но это лишь значило, что ему придётся взяться за план B. Учиха — угроза, пусть пока не явная, но если на них чуть надавить, то мятежные головы поднимут шаринганы на власть Конохи. И Корень вскроет этот гнойник, получая не только лояльность прочих, но и силу, благодаря которой сможет подчинить Биджу. И тогда Деревня будет в безопасности.       Шимура не наивный идиот, он в отличии от Хирузена знает, что нужно чем-то пожертвовать, чтобы что-то получить. Он защитит деревню, собрав в своих руках силу и власть и тогда он докажет, что его путь, его методы и решения правильные!       — Хирузен, ты же знаешь, что шаринган может подчинить Кьюби, Фугаку использовал на девочке гендзюцу… Откуда ты можешь знать, что он мог внушить ей кроме сна?       — Прекрати это, Данзо. Фугаку честный человек, он не будет ничего такого замышлять.       — Я был бы внимателен на твоём месте, потому что в клане уже неспокойно. И у нас два варианта: или Фугаку не знает о волнениях среди Учиха, что ставит под вопрос его компетентность, или он знает и это значит, что…       — Ничего это не значит, — холодно возражает Хокаге, — Мои АНБУ никаких опасностей в клане не замечали.       — Ну, это твои АНБУ, — Данзо просто не мог не намекнуть на превосходство своих шпионов над теми глупцами, что находились в подчинении старого соперника, — Даже рост недовольства?       — А где бы ему не расти, если Учиха переселили, поставили под вопрос их верность и ограничили полномочия? Но это вынужденная мера и Фугаку понимает это, скоро поймут и другие.       — Будь внимательнее, Хирузен. Я предупредил тебя об угрозе.       — Прекрати видеть в каждой тени угрозу.       — В тени? Но, ведь что-то эту тень отбрасывает.       Данзо делает формальный поклон, прекрасно осознавая, что Хокаге воспримет его как насмешку. И он будет прав.       Шимура выходит за дверь, в сопровождении своих верных бойцов проходит через всю Резиденцию и отправляется в Корень. Он совсем не злится, ему даже немного смешно от окончания их разговора с упрямым ослом, то есть Хокаге. У Данзо работа такая: жить во тьме, защищать Коноху из тени, скрывать кровь под землёй и быть тем, кто не побоится запачкать свой белый плащик Хокаге. Он лучше всех разбирается в тенях, даже лучше, чем этот выскочка Нара.       Уже внутри штаб-квартиры своей организации Шимура объявил о запрете Хокаге следить за джинчурики:       — Почему, Данзо-сама?       — Он считает, что девчонка не представляет угрозы, потому что если Кьюби спокоен даже при угрозе жизни носителя, то о печати можно не волноваться.       — И что мы будем делать? — спрашивает один из подчинённых, явно не самый сообразительный.       — Мы выполним приказ и оставим наблюдение за девчонкой. У нас новая миссия.       Восстановилась тишина, причём та самая, которая настороженно ожидает новых слов. Корень замер в ожидании продолжения и Данзо продолжил:       — Клан Учиха вызывает некоторые подозрения, я хочу знать что происходит на их территории, чем занимаются их лидеры, какие настроения среди молодёжи и какую мощь представляют их бойцы. Мы должны держать руку на пульсе и быть готовыми предпринять меры, если в том возникнет необходимость.       Группа получила своё задание и направилась готовится к его выполнению. А Шимура вызвал своих самых преданных пешек, то есть подчиненных. Их задание было более спорным с моральной точки зрения и достаточно опасным, чтобы Данзо прикидывал кандидатов на замену. Корень был мал, новобранцы юны, а каждая миссия сокращала количество людей.       — Для вас двоих у меня особая миссия. Её я могу доверить только вам, — доверительно сказал лидер Корня, едва ли не шепотом. У шиноби появился интерес, насколько это было возможно для его безэмоциональных бойцов, — В то время как остальные будут держать клан под наблюдением, вы зайдёте с другой стороны. Ваша задача убедить гражданских и некоторых шиноби в том, что клан Учиха представляет угрозу, в том, что действия полиции чрезмерными и вредны. Мне нужно, чтобы люди связали между собой имя Учиха, шаринган и нападение девятихвостого. Но помните вы не должны выдавать себя, если кто-то из шиноби заподозрит вас, вы сделаете всё, чтобы унести этот тайный приказ с собой. А теперь свободны!       Данзо нравилось, что в его организации не было необходимости объяснять причины действий и мотивы миссий. Это устраняло для его особых подчиненных какой-либо шанс на предательство, смену стороны или лишние мысли. Идеальные бойцы невидимого фронта способные скрытно выполнить миссию любой ценой. Вот он идеал шиноби.       К сожалению, не все ниндзя Корня были такими. В некоторых ещё горел огонь чувств, а привязанности всё ещё сдерживали их потенциал. Одним из таких шиноби был Какаши. Мальчишка искалеченный войной, Данзо часто видел таких. Нестабильные, отчаянно ищущие новые ориентиры и привязанности, такие простые в своих желаниях, которые Шимура видел насквозь и без бьякугана.       Обстоятельства складывались в пользу Данзо, так как один из самых полезных, но увы не самый преданный шиноби был на долгой миссии. Сложно было спрогнозировать его реакцию на пропажу джинчурики. Хатаке совсем недавно вновь потерял товарища и небольшой разговор с лидером Корня привёл мальчика на верный путь. Дочь Четвёртого являлась слабостью Какаши, которую он смог отсечь от себя. Девочка была слабой, своевольной и уже потерянной. Данзо точно это знал. В глазах и голосе было что-то знакомое, такое же как у Второго, у Четвёртого, у чёртовых Узумаки, которые берегли свои тайны даже сильнее, чем Сенджу и Учиха вместе взятые. Девчонка вряд ли осознавала, что уже пропиталась наивной идеологией предыдущих Хокаге, подселила в себя веру в Волю Огня.       Свет гонит тень, а свет джинчурики с поразительной быстротой находил отклик в сердцах других, Шимура смог убедится в этом сегодня. Тьма в душе Какаши была ещё слаба, а значит он мог отказаться от важной миссии, которую лидер Корня готовил уже не первый год. Дни Хирузена подходили к концу, а Данзо не мог рисковать.       Мысли о долгожданном триумфе прервались с появлением куноичи. Она одна из немногих, кто так талантлива в искусстве шпионажа. Неприметная внешность, кристально чистые глаза и абсолютная пустота в них. Для этой женщины есть особая миссия.       — Я могу отправить на это задание только тебя. Из всех ниндзя Корня ты самая незаметная и пронырливая. Готовься к путешествию. Тебе нужно будет отправится в Амегакуре и проследить за одной организацией. Узнай как можно больше о ней и сообщи мне лично. Миссия будет продолжаться до приказа о прекращении. Твоим именем до конца выполнения этого задания будет Рин.       — Рин. Я поняла, Данзо-сама.       — Отлично. Я и вся Коноха рассчитывает на тебя. Иди.       — Есть!       Куноичи исчезла. Данзо выдохнул и отправился вглубь тёмного прохода. Ему нужно подумать и составить планы для будущих миссий. Кто как не тьма, скрытая от глаз простых шиноби и гражданских, может защитить Коноху?

***

      В то время, как в скрытой организации скрытой деревни плелись интриги, Хокаге озадачивал своих подчиненных поисками подходящего жилья для джинчурики, а капитан полиции Конохи — суровый Фугаку — рассказывал своим сыновьям старые военные байки, в коноховском баре двое мужчин ломали свои светлые головы над сложным вопросом. Почему техника Иноичи не сработала с джинчурики и почему шиноби, оказавшись внутри подсознания девочки встретился нос к носу с разъярённым Кьюби?       — Шикаку, я тебе клянусь он огромный и жуткий! Я чуть не поседел раньше времени, серьёзно! — заверял друга Иноичи. Он выглядел непривычно напуганным.       Его компаньон только кивал на слова Яманака. Мысли Нара занимали не столь непонятки с девятихвостым, сколько личная драма девочки. Чтобы он не ответил на выпад Данзо, но к маленькой Наруто он привязался. И не только он. Его сын и жена были очарованы милой девчонкой, которая умела играючи располагать людей к себе и внушать им веру в себя. Нара не врал, когда сказал, что у Наруто уже есть друг, потому что Шикамару был очень похож на самого Шикаку и явно хотел вновь встретиться с девочкой.       — Шикаку? Шикаку! Ты вообще слушаешь? — хлопая друга по плечу, спрашивал Яманака, который уже изрядно поднабрался. С самого их прихода в это место Иноичи пил, чтобы «прийти в себя после пережитого стресса». Его друг только хмыкал на это и присоединялся к поглощению алкоголя. Их вымотала сегодняшняя миссия, им нужно немного расслабиться.       — Да, Иноичи. Слушаю. Но знаешь что тут интересно? То, что Кьюби, будто защищает Наруто, не заметил? Я хочу сказать, что кроме простуды у неё нет никаких повреждений, а значит их залечил Кьюби, он же не позволил тебе вторгнуться в память Наруто. Может…может девочка сможет сладить с этим монстром?       — Если хочешь узнать, что я об этом думаю, то слушай! Я считаю, что ты перепил. Серьёзно друг? Сладить с Демоном лисом нереально. Он — монстр, который полон лишь ненависти и злобы, а всё на что он способен — разрушения!       Алкоголь ударил в голову мастеру техник разума. Шикаку усмехнулся, думая про себя, что Иноичи никогда не умел пить. И всё же необъяснимым образом в сердце скептичного стратега зародилась уверенность в том, что для Наруто Узумаки нет нереальных вещей.       — Тебе уже хватит, Иноичи. Вставай, я отведу тебя домой. Твоя будет недовольна, но не думаю, что станет пилить тебя, как Ёшино-чан.       — Не, она точно не будет. Но ты прав, пошли.       Они расплатились и неуверенным шагом направились в направлении квартала Яманака. По дороге они ещё долго рассуждали о том, что техники разума на джинчурики применять себе дороже, да и сам Кьюби вроде не пытается как-то навредить девочке, а значит и особой нужды в дзюцу клана Яманака нет. Успокоив совесть такими рассуждениями, Иноичи затих и для себя решил, что ни за какие коврижки он не станет больше лезть в клетку к злому зверю, особенно к Биджу, особенно к разгневанному девятихвостому.       Шикаку сдал друга на руки его жены, а сам направился к своему дому. Как он и предполагал, Ёшино устроила взбучку, а Шикамару только лениво поинтересовался в какой палате его старая знакомая.       Шикаку собирался вздремнуть после сытного обеда, приготовленного его сварливой, но всё же единственной и неповторимой женой, когда вдруг подумал, что и у Шикамару может появиться такая же несравненная женщина. Когда они вырастут, конечно.       Проваливаясь в сладкие объятья сна, мужчина подумал о том, что феномен Кьюби может и дальше оставаться неразгаданным, а вот феномен Узумаки Наруто нужно будет изучить. Вдруг его наблюдения верны и лет через двадцать эта человеческая головоломка станет носить фамилию Нара?

***

Узумаки Наруто       После моего пробуждения в больничной палате прошла уже неделя. Купание в ледяной воде не прошло для меня бесследно. То, что начиналась как обычная простуда переросло в пневмонию. По словам ирьёнина причиной такого ухудшения было моё не лучшее состояние организма. Недостаток сна и еды, стрессы, а также печать питающаяся моей чакрой сильно подкосили моё здоровье, а простуда стала спусковым крючком. Хокаге эти новости не обрадовали, он бросил серьёзные силы на моё лечение и навещал меня каждый день, пусть и не надолго. Это было приятно.       В один из таких визитов он сообщил, что после выписки я могу заселяться в новый дом. Память тут же показала мою старую комнату в общежитии Конохи. Небольшая квартирка с прекрасным видом на скалу Хокаге и скудной мебелью. Я почти скучала по ней. Виделась мне она отчего-то не слишком реальной, словно нарисованной и реальной одновременно, будто результат чьего-то воображения, но эта черта была присуща всем моим воспоминаниям из первой жизни шиноби. Может из-за того, что я прожила вторую жизнь не вспоминая о первой восприятие изменилось? Этого я не знаю, но мне и не нужно. Главное то, что я помню основные события и техники, а также некоторых людей и знаю чего от них ожидать. Например, в Академии стоит держаться подальше от Мицуки-сенсея и быть внимательной с Данзо. Этот человек гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд, не говоря уже о том, что его эмоции сигнализировали мне о нездоровом интересе амбициозного подонка в отношении моей персоны. Старый ублюдок, даттебайо!       Другим полюсом моего «знания о прошлом-будущем» были люди, которые стали моими друзьями. Я вспомнила, что с большинством из них у меня изначально не сложилось крепкой связи, но годы спустя мы смогли создать узы. В этот раз я собиралась изменить это. Память из мира-без-чакры подсказывала, что дети, коими и являются мои будущие товарищи, словно пластилин, очень гибкие в своих убеждениях и поведении. Психологические приёмчики, которые я изучала в том же мире, могли помочь мне наладить с ними контакт и не проводить свои детские годы в полном одиночестве. К тому же события из детства влияют на последующую жизнь сильнее, чем кажется на первый взгляд. И я собиралась помочь моим друзьям. Хината была неуверенна до самого экзамена на чунина, Сакура прятала истинную себя и долгое время не находила в себе уверенность для решительных действий, а Саске… С ним всё было очень плохо.       Что делать с ним, как себя вести и как не позволить погрузиться во тьму? Эти вопросы занимали меня, пока я лежала с температурой и проходила лечение. Времени для размышлений было много, но несмотря на это ответов я не находила. Единственный вариант — не допустить резню клана, но уже сейчас чувствовалась напряженность среди Учиха. Если я вмешаюсь, чтобы помочь Саске не сделаю ли я хуже? Как помочь Хинате стать увереннее, когда мы виделись лишь раз? Стоит ли брать на себя роль Ино в отношении Сакуры или Яманака лучше справиться с тараканами моей сокомандницы? Неуверенность и страх тормозили и не давали прийти ни к одному решению.       Но ответ пришел откуда не ждали. Ленивый гений Шикамару умел находить нужные слова, чтобы привести меня в форму, что доказала его речь после смерти Джирайи. И в этот раз он не подкачал.

***

3 ноября, день       Я лежала на белой, пропахшей медикаментами простыни и развлекала себя попытками проникнуть в подсознание к Кьюби. Вредный Дуракама после нашего официального знакомства в этой реальности заперся внутри своих владений (учитывая, что подсознание моё) и не желал меня видеть. Девятихвостый лис во вредности не уступал даже Саске и Наруто-Теме вместе взятым. Он специально выталкивал меня из своей обители, что было обидно. Из собственного подсознания гонят поганой метлой, даттебайо! Ещё и без причины.       Мои усилия и в этот раз оказались тщетны. Порядком раздраженная неудачей я услышала слабый стук и немного удивилась. И кто спрашивается пришел? Хокаге заходил утром, ирьёнин уже сделал все необходимые процедуры, а больше никто и не должен был, хотя…       — Войдите! — со слабой, но всё же надеждой я постаралась громко и чётко разрешить войти. И не напрасны были мои усилия.       В палату зашел мальчик моего возраста со скучающим выражением лица и немного растерянным взглядом. Вслед за ним в палату ступила мать Шикамару, со свёртком в руках. Неужто домашнее бенто? Тогда точно проходите!       — Привет, — махнул рукой мальчик, подходя к моей кровати и присаживаясь на стул рядом. Возможно он хотел сказать что-то ещё, но Ёшино Нара была танком, который сложно остановить. Мы оба это узнали в тот день.       — Наруто, здравствуй. Нет, не отвечай, ирьёнины уже сообщили мне, что тебе нужно меньше разговаривать. Шикаку рассказал, что произошло, — на этих словах брови женщины почти столкнулись на переносице, настолько стремительно она нахмурилась. Подлетев в два шага ко мне, она не поскупилась на смачный подзатыльник, который едва не отправил меня в нокаут. Немного опешив от такого, я не сразу поняла, что речь Ёшино-сан стала более громкой и экспрессивной.       — … Ты же не идиотка и должна понимать! Даже опытные ниндзя умудряются подхватить воспаления лёгких, так что это не секрет, но в твоём возрасте! Организм еще не приучен защищаться от внешней среды, а ты подвергаешь его такому… Ох, Наруто!       Я с ошеломленным выражением лица чувствовала себя полной идиоткой, но при пересечении взглядов с Шикамару поняла, что тот понимает и даже сочувствует мне. Это немного вернуло меня из шокового состояния и я смогла ощутить эмоциональный фон присутствующих. Шикамару был доволен и в его обычной спокойной полусонной апатичности маленькими искрами вспыхивало любопытство. Он явно хотел узнать всё от первого лица, да и радовался, что его активная мама нашла для своих нравоучений другую мишень. Вот же… Шикамару! Ёшино же фонтанировала негодованием, беспокойством и какой-то особенной нежностью, которая в разной степени была присуща всем матерям. Я едва ли не икнула от мысли, что за меня волнуются!       Уже в который раз совесть кольнула острой иголкой вины за то, что из-за меня и моего глупого поступка столько проблем. Хирузен, Ёшино и Шикаку, отчего-то Фугаку и Иноичи, Какаши (когда бы тот узнал) все они беспокоились обо мне. Я была для них важной и нужной, но чуть не загубила свою жизнь, надумав себе проблем. Нет, проблемы были и глупо отрицать обратное, но решившись свести счёты с жизнью, я совсем не задумалась о том, что у меня есть кто-то. Травля, издевательства и одиночество так сильно заполонили мой разум, что светлая мысль о неравнодушных к моей судьбе людях не посетила меня вовремя и если бы не Курама…       Я встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли и пытаясь снять это виновато-раскаивающееся выражение со своего лица. Не хватало мне ещё Какаши пародировать с его то комплексом вины. Однако в этот раз чувства оказались сильнее разума, слёзы полились из глаз, а тихие всхлипы привлекли внимание резко успокоившейся Ёшино и испугали Шикамару. Я попыталась заверить, что всё хорошо, нормально и вообще я просто идиотка, которая ревёт, но опытную куноичи и мать таким не проведёшь. Едва ли не впервые я почувствовала тепло. Сильные руки обнимали и дарили спокойствие и ощущение безопасности. В объятиях Ёшино было так уютно, что маски рассыпались, скатываясь слезами с моих щёк. Шикамару как-то смущенно ёрзал на стуле, а после вышел якобы за соком. Гений уже сейчас.       Я рыдала на плече у женщины, с которой меня связывала больше, чем с любой другой. Я не забыла ничего из того, что она сделала для меня. Иногда я мечтала, чтобы всё было страшным сном и моя мама была жива, со мной. И почему-то Кушина из моих фантазий была очень похожа на Ёшино из суровой реальности.       Успокоилась я довольно быстро, но место слёз занял румянец. Смущение атаковало сознание мыслями в стиле «я не должна была», «как можно было так обременять своими порывами чужого человека», «стыдно смотреть на неё после такого». Но женщина правильно поняла мои эмоции, посмеиваясь она сказала:       — Перестань накручивать себя, Наруто. Всё хорошо, я понимаю. Ты не сделала ничего плохого или постыдного, поэтому успокойся.       «Действительно, прекращай уже этот цирк. Как клоун, то слёзы ручьём, то нос как красная кнопка, датебайо!» — прозвучал в голове голос Наруто-Добе.       «Хватит маяться дурью, идиотка! Соберись!» — с приказными интонациями поддержала меня как умеет Наруто-Теме. Докатилась, даттебайо!       — Спасибо, что пришли. У меня редко кто-то бывает. А Шикамару я давно хотела увидеть, он один из не многих мальчишек, кому я не хотела врезать!       — Это пока ты его не попросишь о чём-то, — шутливо поделилась Ёшино, вызывая улыбку. Этот лентяй и в самом деле мог бесить своей отстранённостью.       Разговор немного наладился и плавно перетёк на какие-то несущественные вещи, которые Ёшино, включившая режим «мамочки» на полную, оснащала наставлениями и поучениями. Она показала на бенто и даже объяснила как готовить простенькую закуску. И этим привела меня к интересной мысли. Что если она уже знает, что я буду жить одна? Может она пришла, чтобы посоветовать что-то полезное в быту? Да, так и есть.       — Тут ещё соус, будь аккуратнее. Если всё же запачкаешь, то тут же замочи пятно. Вообще для того, чтобы отстирать такие въедливые вещи лучше использовать…       — И помни, грязь — это рассадник болезней! Не хочешь прописаться в Госпитале — делай уборку как можно чаще! И не ходи в обуви по квартире. Не открывай окна на ночь, погода может измениться, а ты на утро простудишься. И старайся не попадать под дождь, а если всё же промокла, то дома нужно срочно принять тёплую ванну. А ещё…       — Чтобы вещи не мялись, аккуратно складывай их, а не бросай куда прилетит. Шикамару постоянно так делает, за что и получает. Ему, видите ли, лень!       — Не забывай, что продукты могут портится, поэтому смотри на срок годности. Вот видишь цифры на упаковке? Эти означают, что до такого срока нужно выпить его. Ах, да! Молоко быстро скисает, поэтому не рискуй, если не уверена. У моего Шикамару друг вечно с несварением мается, Чоуджи такой неосторожный…       И всё в том же духе. Кажется, что госпожа Нара решила за полчаса научить меня жить самостоятельно и вести домашнее хозяйство. В какой-то момент я чуть было не ляпнула, что уже всё знаю, но поняла, что от девочки моего возраста прозвучит это странно. А мне и без того странностей хватает. Одна странность обиделась и выталкивает из моего же сознания, а две другие вставляют свои комментарии когда надо и не надо. Уже неделю так!       Через какое-то время запыхавшаяся от долгого почти непрерывного разговора Ёшино умолкла и вышла ненадолго «поговорить с ирьёнином», в дверях она столкнулась с флегматичным сыном, который судя по виду (и моей способности чувствовать эмоции) прождал за дверью уже минут десять, если не больше. Поразительно, но в руках Шикамару был сок, даже не один. Он забрался на стул у моей кровати и передал один напиток мне. Клубничный, значит.       — Извини, но моя мама такая проблемная. Я хотел сам прийти, а её попробуй останови, — едва не зевая сказал он, и продолжил уже более заинтересованно, — Ну, ты уже знаешь, какая она.       Не вопрос, а утверждение. Я тем не менее ответила, чтобы разговор начать:       — Да уж, но она много всякого знает. И вообще, — на секунду замявшись, я нашла в себе силы продолжить, — ты это… Прости, в общем, что я развела тут сопли-слюни. Наверное, выглядело это тупо.       — Ну, да, немного. Но это не моё дело.       Помолчали. Чтобы чем-то занять руки пришлось повозиться с открыванием сока. Трубочка никак не хотела втыкаться, но я не сдавалась. Чуть не вылив всё содержимое картонной упаковки, я смогла одолеть глупую коробочку! На мою радость Шикамару только закатил глаза. В долгу я не осталась и показала гениальному зануде язык. Неловкость затрещала под нашим смехом, сдавшись, как и упаковка сока, минутой ранее.       — Знаешь, отец был зол, когда вернулся с миссии. Ещё он был пьян. Эти шрамы сделаны кем-то? — Нара не за красивые глаза был назван гением. Он смотрел в корень и этим мне нравился, хотя это не означало, что я отвечу.       — Ясно. Не говори, но и так понятно.       — Они получили по заслугам, — глухо отозвалась я. Шикамару хмыкнул, а к его эмоциям прибавилась колючая, как и у отца (они не только на лицо похожи, даттебайо), злость на обидчиков. Не только моих. Его взгляд под нахмуренными бровями был устремлён в прошлое:       — Я недавно с мальчиком познакомился. Его Чоуджи зовут. С ним никто играть не хотел, а ещё дразнили. Он понимаешь, немного пухлый, от этого медленный. Он очень расстраивался, ты же не… Короче, я хочу сказать, что слушать придурков такая морока.       — Лучше не скажешь. Я рада, что ты нашёл друга, Шикамару. Ничего, что я тебя без этих -кун и -сан зову, ладно? Хорошо, — я прервалась из-за выворачивающего лёгкие кашля, но продолжила, предварительно смочив горло соком, — Я думаю, что если ты за него заступился, то этот Чоуджи неплохой парень. Познакомишь нас, когда я выйду отсюда?       — Познакомлю, — кивнул он, но прищурив глаза спросил, — А с чего ты взяла, что я за него заступился? Я этого не говорил.       — Это же элементарно, Нара, — вообразив себя Шерлоком в мире шиноби, я поясняла свои умозаключения, — Ты ленивый и вряд ли стал бы отвлекаться от сна, чтобы заводить знакомства, к тому же ты добрый. Не фыркай! Я же вижу, что добрый. Ты не оставил бы мальчика в беде. Ну, ещё ты говорил о хулиганах и о знакомстве с Чоуджи. Вот я и сложила эти факты.       — А ты оказывается с мозгами, — как-то одобрительно-уважительно кивнул мальчик, — Удивительное свойство для девчонки. А ты уверена, что девочка?       — Эй! Что значит уверена ли? Если бы я не рисковала получить по шее за то, что «встала на холодный пол», — писклявым голосом одной из помощниц ирьёнинов, я продолжила уже нормальным тоном, подозревая, что моё горло может отомстить мне, — ты бы получил смачный пинок. Не недооценивай девчонок, даттебакхе-кхе. Ну вот, кхе.       То ли от моей пародии, то ли от недовольного лица от обрушившегося, как мгновенная кара, кашля, но Шикамару не смог сдержать смеха. Погрозив этому женоненавистнику кулаком, я смогла откашляться и перевести тему на менее скользкую:       — В Академию? — переспросил мальчик, — Да, пойду поступать. Я думаю, что это проблематично. Ну, ты понимаешь? Вставать утром рано и идти на скучные лекции, там делать какие-то ненужные задания и ещё…       — А почему не нужные?       — А ты думаешь, что шиноби каждый раз отмеряют угол для метания сюрикена? Нет, то есть преподаются и нужные вещи. Стратегии, например. Но первые пару лет будет одна скукота, правила шиноби (отец говорит, что им следовать нереально) и теория, в которой на сорок листов расписывают то, что можно объяснить тремя предложениями. Поэтому не знаю как ты, но я предпочту проспать пару лет, а потом уже вникать в эти науки, — зевая на последних словах, Шикамару немного посвятил меня в суть дела. Мдэ, а я то радовалась, что начнутся тренировки и всё в таком духе.       — Не так я себе это представляла. Я думала мы будет техники изучать, удары тренировать, а нас будут компостировать нудятиной, даттебайо! Не смейся… Хотя бы не так громко. Короче, считай, что вместе будем лениться на учёбе.       Разговор вновь перешел на всякие глупости, которые мы разбавляли совместными подколками. С Шикамару было комфортно, его мозг был старше, чем тело, эмоции, словно в коконе сна, всегда оставались приглушенными и не раздражали своим присутствием. Я чувствовала спокойствие и доверие.       — Скажи, Шикамару, — неуверенно начала я, спросить о том, что волновало меня было непросто, — если ты можешь, хм. По новой, если ты можешь что-то поменять, чтобы сделать лучше, но можешь сделать наоборот хуже, чем было, то…       Я замолкла, не в силах закончить предложение. Шикамару понял меня и так. Он задумался, сложив руки в знакомом жесте и внимательно смотрел перед собой. Часы на противоположной стене вдруг стали оглушительно громкими. Тик-так. Тик-так. Тик…       — Я бы не стал ничего делать, просто из-за того, что не могу предугадать результат, но если бы у меня был шанс сделать что-то лучше для кого-то важного, то я бы послал всё по одному месту и рискнул!       Едва он закончил свою речь дверь в палату открылась (нет, её почти выбили) и двум ошалелым детям, в лице меня и Шикамару, предстала злая Ёшино-сан.       — По какому месту ты там всё послал бы, а Шикамару?       Этот визит был единственным, но таким незабываемым! До сих пор я вздрагивала и глупо хихикала, вспоминая лицо Шикамару и то, как обычно сдержанная женщина, схватив сына за ухо, повела его прочь.       Мамы тоже бывают жуткими, даттебайо!

***

8 ноября, утро        В день моей выписки Хокаге и двое его АНБУ пришли забрать меня из этого стерильного ада. Не любила и любить больницы не стану! Так скучно, что с ума сойти можно, хотя в моей ситуации об этом можно не волноваться. Уже свихнулась.       Изначально я должна была сразу же с Госпиталя выписаться в новое жильё, но щенячьи глазки и образ сентиментальной девочки даровали мне возможность ненадолго вернуться в приют. Не то чтобы мне очень хотелось вновь оказываться в этом «дружелюбном» месте, но под половицей всё ещё хранились мои секретные свитки. От мысли, что кто-то может найти эти техники становилось дурно, а от идеи того, что кто-то сможет сопоставить их со мной, к горлу подступала тошнота. Мне нужно было попасть в свою комнату, хотя бы на несколько минут.       Поэтому сейчас, направляясь к приюту, под конвоем недовольных АНБУ и смирившегося со своей судьбой Хокаге, я старалась ничем не выдавать свой реальный возраст, который был загадкой и для меня тоже. Прибыв в пункт назначения нас встретил Канпу-сан, который проводил меня до комнаты. АНБУ сопроводил меня и, убедившись, что Третий его не увидит, бросил мне рюкзак для вещей. И как таких невротиков на такой работе держат, даттебайо?       Я расстегнула сумку и начала методично складывать на её дно свою одежду, при этом приговаривая, что это за рубашка или бриджи и что я аккуратно всё делаю, «как и сказала Ёшино-сан». Долго выносить эту пытку АНБУ не смог, но и помогать не стал. Он уведомил меня, что будет ждать за дверью и вышел, хлопнув казённым имуществом. Мы оба выдохнули с облегчением. АНБУ не нравилась миссия и я сама, а мне мешался этот наблюдатель.       «А почему нет? Мило бы звучало, ты только представь: вот это кофточка с пятном на рукаве, аккуратно её складываю, так, а теперь брюки, которые стали бриджами, вот так, а вот и тайные свитки, которые я скрываю под половицей, и моя любимая блузка! Я так долго её искала!..»       «Очень смешно», — недовольно подумала я. Мысленно Наруто-Добе фыркнула, оскорбившись с того, что её замечательную шутку не поняли. И поделом!       «Вот достанешь ты свиток со свитками, а место просто так пустовать будет. Нужно было, как я предлагала, выкрасть какую-нибудь слабенькую взрывчатку и положить сюда. Показали бы, что всё серьёзно и нас беречь надо, и может поджарили бы бока Киери-свиной королеве», — ворчала Наруто-Теме, которая периодически предлагала осуществить один из своих кровожадным планов. Вот уж точно тёмная сторона.       Послав в мыслях этих саботажниц гулять в раскорячку до самой Страны Камня, я стараясь не шуметь, отодвинула половицу. Эмоции АНБУ были сконцентрированы на радости от разговора с милой смотрительницей, парень всё ещё был у двери, но внимание его привлекала молодая девушка. Спасибо ей за это!       «Кому-то ноябрь, а котам вечный март», — с интонациями мудрого философа проговорила моя мысленная проекция светлой части сознания. Вроде Добе, но что-то такое выдаст и куда деваться не знаешь. А вот Теме знала. Я отчётливо услышала шлепок ладони по лицу.       Стараясь не отвлекаться на своё личное сумасшествие, я вытащила свиток и быстро обмотала его своим самым толстым свитером. Глянув в пустующий тайничок, ещё рукой пощупав, я убедилась, что ничего не забыла. Вернув половицу на место, я положила закутанный, как Марфа зимой, свиток в рюкзак. Следом место заполнилось прочей одеждой, парой книг (в основном от Какаши), старым альбомом и моими банными принадлежностями. Окинув взглядом пространство вокруг, сунув нос во все свои ящики, я застегнула сумку. В ней ещё и место осталось.       «Место осталось, но по весу ты его не донесёшь. Что делать будешь?» — прокомментировала ситуацию Наруто-Добе.       «А на что мне по-твоему конвой, пусть и от этого Ромео толк будет, » — проворчала мысленно уже я. Теме довольно меня поддержала. Ей вообще нравилось, когда я создавала проблемы тем, кто нас, то есть меня, не любил.       Подойдя к двери и резко толкнув её, я смогла увидеть, как шатается ниндзя специального подразделения Хокаге.       «Увлёкся беседой и забыл о миссии? Не беда! Я же здесь, по твою душу!»       «Звучит, как рекламный слоган.»       «Но сойдёт, » — оценили мой юмор воплощения личности. Уже без комментирования ни подумать, ни сказать, но за полторы недели я привыкла.       — Дяденька-Пёс, я не могу сумку поднять, — невинным детским голоском, прочирикала я. От перекошенного злостью лица у моей внутренней Теме случился приступ внезапного веселья. Немного, самую малость, но я его разделяла.       Недовольный АНБУ зашел в комнату, с лёгкостью подняв рюкзак, направился на выход и я за ним следом. Молоденькая смотрительница, к слову, поспешно ретировалась едва меня заприметив. Вот она сила стереотипного страха!       Хокаге доброжелательно спросил готова ли я идти, на что получил исчерпывающий ответ:       — Конечно, даттебайо. Но только если Дяденька-Пёс-извращенец понесёт тяжелую сумку.       Дяденька-Пёс-извращенец (или Дяденька-Кобель?) прошипел что-то недовольное и попытался стукнуть своего коллегу, который давил смешки за маской. Но это уже не мои проблемы. Хирузен одним взглядом (вот она сила Хокаге) смог напомнить бойцам невидимого фронта, что они как бы профессионалы. Мы двинулись в противоположную от приюта сторону.

***

Третье лицо       Общежитие Конохи было построено совсем недавно, через месяц после нападения Кьюби. По идее жильё должно было быть временным, пока те, чьи дома разрушены не восстановят жильё. Однако как это обычно бывает, на практике всё пошло немного не так. Обжившись за год, а именно столько Коноха отстраивалась после происшествия, многие жители не захотели покупать взлетевшие в цене квартиры и остались на своих местах. Впрочем, таких было не слишком много. Те, кто был при деньгах и с семьёй, тут же переехали в новые более крепкие и долговечные постройки.       Жильё, выделенное для джинчурики, находилось на верхнем этаже в самом конце. Рядом с этой квартирой проживала глуховатая старушка с ненормальной любовью к котам. Снизу, под квартирой Наруто жил ворчливый дед, который имел целую армию филинов. Он почему-то называл их Бака. Несмотря на их чудаковатость, они были одними из немногих, кто был согласен жить рядом с сосудом Кьюби. Вообще этот разговор надолго запомнился взявшему миссию чунину, который услышал от старичков, отдавших мозги маразму, следующее:       — Да хоть самого девятихвостого селите, но если он захочет познакомиться с Бакой, то пусть приходит в балетной пачке, — назидательно проговорил скрипучим голосом поехавший дедуля.       Бедный чунин и вообразить не мог ужасного демона лиса в балетной пачке. Но следующее дополнение, от не менее чокнутой старушки, окончательно добило хрупкое душевное здоровье паренька.       — И передайте, чтобы не забыл чесалку для котиков!       — А Баке пусть крекер принесёт! — вот и свершилось, у выбитого из колеи чунина дернулся глаз, когда он представил огромного и злобного лиса в пачке с чесалкой и крекером. Парень решил, что с него достаточно и со скоростью Четвёртого Хокаге умчался купить еду на первое время для девочки. Лишь бы не оставаться в филиале психбольницы.       А вот Узумаки Наруто повезло меньше. Она только направлялась в свою новую жилплощадь, преисполненная надежд и мечтаний, даже не подозревая какая хрюкающая и визжащая зверушка ожидает её.       Но вариантов из которых можно было бы выбрать жильё для джинчурики было не много. Точнее два. Первое располагалось на территории полуразрушенного полузаброшенного квартала Узумаки, а вторым была комната в общежитии. Ситуация упрощалась тем, что здание общежития было одним из немногих мест, которое всё ещё принадлежало деревне. Остальные дома, некогда «пережидательного комплекса» уже были выкуплены и управлялись жильцами.       Процессия из Хокаге, девочки и двух АНБУ подошла к двери. Хокаге открыл дверь и в тоже мгновение в дочери Четвёртого взыграла отцовская кровь. Новая Вспышка Конохи с невероятной скоростью бегала по своему новому дому. В это время АНБУ оставил вещи мелкой занозы в заднице (то есть Наруто) на кухонном столе, мелочно отомстив тем, что девочке придётся таскаться со своими шмотками из комнаты в комнату.Совершив своё тёмное дело, АНБУ поспешил выйти из квартиры.       Юная Узумаки же совершив предварительный осмотр своих комнат, уже наседала на Хокаге с вопросами:       — А это что, кладовка? А почему свет не включается? Лампочка? Поменять? Как это, я же не дотянусь! А полки? Полки для кого, даттебайо? Это для великанов или как? Я же не достану, даттебайо!       Когда пыл девочки немного поубавился, а вопросы с возмущениями прекратились, Хокаге решил прояснить несколько моментов:       — Этот дом, Наруто, — собственность Конохи, поэтому не сломай ничего. Из твоего пособия каждый месяц будет вычитаться процент за аренду. Остальное трать как вздумается, но советую покупать на эти деньги еду. И ещё кое-что, пособие ты получаешь до тринадцати лет, поэтому советую стараться на учёбе и скорее получить ранг шиноби.       — А если не получу? — тут же спросила активная даже больше обычного Наруто, — Выгонят что ли?       — Выгнать не выгонят, но с тринадцати лет тебе придётся самой оплачивать своё жильё и без задержек, иначе сумма увеличится из-за штрафов и пенни.       От таких новостей Узумаки немного выпала из адекватного состояния и внутренне возмутилась тому, что Коноха слишком многое требует от тринадцатилетних подростков. Хотя она уже знала, что это возраст считался совершеннолетием, но всё же штрафы и пенни…       — Если ты не станешь ниндзя до этого возраста, то придётся искать другую работу. Её в деревне не мало, но оплачивается она гораздо хуже. Шиноби всегда так или иначе рискуют, а поэтому за их труды неплохо платят.       Девочка кивнула, принимая эту информацию, и пошла вслед за Хирузеном. Он положил коричневый бумажный конверт на обеденный стол и давал последние инструкции:       — Вот часть пособия. На первое время продукты уже купили. Вот книга, где написано как готовить эти продукты.       Наруто только кивает, мысленно пытаясь придумать как ей обставить свой домишко, чтобы не выглядел он более живым и приятным. Взгляд останавливается на конверте, а с языка слетает вопрос:       — А я могу что-то ещё тут делать? Ну, плакаты клеить или цветы поставить?       — Если сама их купишь и принесёшь, то можно. Вот ещё один момент, если что-то сломаешь, то сама же чинить будешь. Ремонт за твой счёт, так что будь аккуратной, Наруто.       — Не круто, даттебайо! — уныло комментирует девочка, понимая, что ей придётся на цыпочках ходить, чтобы ничего в этом доме не сломалось.       — А ты что думала? Твой дом — твои расходы, — логично заметил Хокаге, и продолжил выходя из кухни, — Ладно, ты тут обустраивайся, мне пора.       — Дедуля Третий, подожди!       — А? Точно? Я и забыл. Вот ключ. Закрываешь влево, открывать вправо. Запомнила?       — Да запомнила, запомнила. Ты мне другое скажи: кто были моими родителями?       — Мы уже говорили об этом, Наруто. Мёртвых не вернуть.       — Я знаю, знаю, — с нетерпением закивала девочка, с настойчивостью задавая вопросы, — но хотя бы знать чья я дочь? Кем они были? На кого я больше похожа, даттебайо?!       Хирузен помычал, думая стоит ли говорить маленькой девочке об этом. Нет, не сегодня.       — Я уже говорил. Они были хорошими людьми и талантливыми шиноби. И больше ты похожа на мать, а сейчас мне пора.       В прихожей хлопнула дверь, оставляя в пустой и одинокой квартирке маленькую девочку со взрослыми мозгами и чуть съехавшей крышей. Наруто выдохнула как-то разочарованно, но не стала предаваться хандре и решила внимательно осмотреть свои хоромы. Девочка проходила вдоль стен, проводила по чистым плоскостям рукой, оглядывала придирчивым взглядом все поверхности, ящики, полки и бытовую технику. Всего этого было немного.       В спальне были стены светло-зелёные, по низу обитые деревом, пол дощатый, а окно с узкими подоконником. Мебели маловато, но жить можно. Кровати не было, но ей оставили футон. Рядом с дверью, стояло нечто, застрявшее в мебельной эволюции между прикроватной тумбочкой и полноценным комодом. Тёмный, невысокий с двумя створками из стекла, за которыми виднелись три полки.       Справа от входа находился уже полноценный комод, из светлого дерева. Шкаф для лилипутов, но на первое время сойдёт. К стене за ним было прислонено большое зеркало. Радовал маленький квадратный балкончик с видом на гору Хокаге, вход на который располагался напротив двери в комнату.       Не отличалась богатым убранством и кухня. Слева от входа в пищевую обитель была дверь в кладовку, тёмную и узкую, с облупившейся краской на стенах и скрипучими половицами. Сюда Узумаки решила складывать хлам, который она заменит на нормальную мебель, но это потом. На очереди ревизия кухни.        Зелёные стены обиты снизу деревом на тон светлее пола. Напротив двери небольшой холодильник, что громко тарахтел, и немного подрагивал. С правой стороны маленький гарнитур серо-голубого цвета, а ещё капающий кран, плита с одной конфоркой, рисоварка и белый чайник (по виду, единственная новая вещь в доме). У самого входа мусорное ведро, а по центру комнаты гордо стоял дряхленький стол с единственным стулом, придвинутым к нему. Хоть бы скатерть постелить на этого ветерана мебельной промышленности, не иначе он ровесник Третьего, если не Второго.       Выйдя из унылой кухни, где всё кричало об одиночестве и тоске, девочка вновь узрела прихожую полностью зелёную. К стене был прикреплён только один крючок для одежды, а напротив стену украшало небольшое зеркало и полочка для ключей и прочей мелочи. Из прихожей Узумаки вышла в коридор и прошла его до двери в ванную комнату, которая была поделена перегородкой на туалет и собственно ванную.       Комната эта была из серой плитки, с глубокой, но маленькой ванной и душем прикрученным к стене. Напротив располагался умывальник, над ним зеркало, справа от него приколочен небольшой шкафчик, а с левой стороны вешалка для полотенец. Так как раковина была выше, чем Наруто сейчас, кто-то догадался оставить стульчик для низкой девочки. Ей же четыре, а не семнадцать!       Закончив осмотр свой квартиры, Наруто принялась разбирать вещи. Банные принадлежности перекочевали в ванную, одежда заняла своё место в большом комоде, а на полки маленькой недотумбы Узумаки выложила свои книги, альбом с рисунками и расчёску. Секретный свиток спрятан в единственный закрывающийся на ключ ящик, а сам рюкзак в котором и были перенесены вещи девочки отправился на самую нижную полку недотумбы.       Со всем освоением нового жилья Наруто зверски проголодалась и, припоминая слова Хокаге, отправилась на поиски еды. Та нашлась, ожидаемо, в холодильнике. В достатке были яйца и молоко, покопавшись в недрах холодильника (а именно на верхней полке), Узумаки нашла тофу и дешёвые «рыбные продукты», которые делали из чего угодно кроме рыбы. Девочка не стала бы есть эти сомнительные котлетки из «рыбного» фарша, но выбора особо не было, ни рыбы, ни тем более мяса ей не предложили.       Гарнитур обрадовал чуть больше. Риса было много, также в глубине полки нашлись несколько видов лапши, но не рамен. Не отыскав после тщательных поисков специи, без которых невозможно было готовить японскую еду, Наруто догадалась обыскать верхние полки и не прогадала. На самом верху (вот они издевались ставить еду так высоко!) нашлись также стандартные специи, карри, мисо и соевый соус, палочки для еды и кастрюля. А ещё, слава Ками, рамен!       Не теряя ни минуты, девочка слезла со своего стула и поставила воду кипятится. Через несколько минут рамен был готов. После обеда Наруто написала примерный список самых необходимых покупок и того, что можно приобрести потом. Планы портило только одно: сумма из конверта. Повздыхав и посчитав деньги, оставленные Хокаге с её пособия, Наруто впала в хандру. Но она продлилась недолго.       До самого вечера Наруто бегала (под Хенге, разумеется), по магазинам и покупала нужные мелочи, без которых не могла обойтись. Часы нашли своё место на недотумбе, скатерть укрыла обшарпанную столешницу, а туалетная бумага прописалась в её законном месте. Полотенца и постельное бельё, подушка и тёплый плед, новая пижама по размеру и пушистый халат, пушистые тапочки и поддержанный обогреватель. Посуда и столовые принадлежности для готовки, две кружки с лисичкой и лягушкой, сковородка и кухонный нож — всё это почти истратило денежное пособие джинчурики, а необходимость покупать элементарные в быту вещи вынудил Узумаки вспоминать все известные ругательства и даже придумать парочку новых.       Ночью, с трудом, но устроившись на футоне, под аккомпанимент уханья филинов снизу, Наруто смогла уснуть.       Утро началось с недовольного крика злой, невыспавшейся красноволосой девочки:       — Какого хрена тут нет штор, даттебайо!

***

Учиха Микото       Я редко ошибаюсь, но всё же такое случается, как и с каждым человеком.       Саске попросил своего любимого брата показать реку Нака, на которой он ещё не был, и я со спокойной душой отпустила их. Я была спокойна, ведь точно знала, что Итачи не даст брата в обиду. Происшествие с Кьюби только доказало это.       Когда они не вернулись в оговоренное время, я стала волноваться. Саске маленький и мог заиграться (особенно, получив возможность провести время с Итачи), но старший мой сын никогда не стал бы задерживаться без уважительной причины. На смену волнению пришла злость, эти двое уже подходили к дому, я чётко ощущала их чакру. Услышав копошения за дверью, я уже готовилась отругать мальчишек, что не держат своих обещаний, однако слова застряли в горле при виде встревоженного Итачи и дрожащего, насквозь мокрого Саске.       У младшего моего сына от переохлаждения началась лихорадка. Я следила за ирьёнином, как ястреб, понимала, что его это напрягает, но сделать с собой ничего не могла. Всю ночь я не сомкнула глаз от волнения за здоровье моего мальчика. К утру Саске стало лучше и он перестал метаться по футону. Фугаку успел поговорить с Итачи и даже смог отправить его спать. Муж всю ночь провел со мной у постели больного сына. Волнение улеглось немного, и я расслабилась, насколько может успокоиться мать, сидящая у постели больного сына. Глядя на клюющего носом мужа, я не могла не вспомнить, что когда-то мы были причиной госпитализации друг друга.       — Микото? — удивленно спрашивает Фукагу, реагируя недоумением на моё хихиканье.       — Я вспомнила кое-что. Когда мы были детьми, ты так неловко ухаживал за мной, что это было похоже на непристойные предложения. Я ужасно смущалась и считала тебя извращенцем, а Кушина от возмущения рвалась в драку, помнишь?       — Конечно, помню, — нахохлившись, словно воробей, буркнул мой муж, — Твоя ненормальная подружка постоянно применяла кулаки, хотя не могу не отдать ей должное, она защищала вас. Даже слишком хорошо.       — Это точно. Кушина рано потеряла семью, но в ней всегда было желание защищать и заботится. Меня так раздражала её опека, всё же я была старше и считала, что быть за мамочку моя обязанность, но её нельзя было ни в чём переубедить…       — Упрямая и громкая. Я был счастлив, когда Минато всё же собрал яйца в кулак и начал с ней встречаться. Думал, что это мой шанс сблизится с тобой. Не смейся, я тоже могу ошибаться.       — Прости, Фугаку-кун, но это было так забавно, — я постаралась замаскировать смешки под кашель, но поймав взгляд мужа отбросила эти глупые попытки, и немного поддразнивая, закончила, — смотреть на ваши перепалки, я имею в виду.       — Хм, — красноречиво выразил своё неодобрение Фугаку. Каким же милым он бывает, когда краснеет! Где-то в глубине души разлилось удовлетворение от того, что только я видела его таким… хм, домашним? Даже перед сыновьями Фугаку часто пытался держать себя строго, ох интересно, чтобы сказали мальчики, увидев старые снимки своего отца? Наверняка не поверили бы, что однажды я согласилась сходить на свидание ни со строгим и собранным парнем, а бунтарём, который весь вечер строил из себя крутого парня, а когда я поцеловала его, раскраснелся так, что волосы Кушины были бы блёклыми рядом с горящими от румянца щеками.       «Это было так давно… Мы были подростками и жили эмоциями, ходили на миссии и строили отношения, » — предалась я нахлынувшей ностальгии.       — Поверить не могу, что мы женаты, у нас двое детей и теперь мы такие серьёзные взрослые! Это так странно…       — Ну, ты всегда была примерной и идеальной во всём. С самой Академии, потом получила ранг чунина раньше меня, что твоя подружка всё время припоминала, — недовольно бурчал Фугаку, а я вспоминала детство и юность, — Хотя Хиёри права, Итачи в самом деле пошёл в тебя характером. Сдержанный, вежливый и такой безукоризненный.       — Ты говоришь так, будто это плохо, — заметила я, недоумевая, что может не нравится в Итачи. Он идеальный сын, наследник и шиноби.       — Нет, нет, я горжусь им и его успехами, но… — Фугаку явно сомневался говорить ли мне о своём недовольстве, однако решился. И правильно сделал! — Я просто чувствую, что не понимаю о чём он думает… Стараюсь воспитать его правильно, чтобы он не совершал моих ошибок, однако рядом с ним я чувствую себя ребёнком, который ничего не понимает.       Муж замолчал, а его суровое лицо приобрело немного печальное выражение. Фугаку, действительно, старался не допустить повторения собственных ошибок нашими детьми. Для этого он забрал с собой Итачи на войну. Я была против, потому что мальчику было всего четыре, он не должен был видеть ужасы битвы и их последствия. Но Фугаку считал иначе. В тот день я узнала о том, как мой супруг пробудил свой шаринган.       Он был в одной команде со своим вечным соперником Фу Ли. Парень был излишне строг и всегда подчинялся правилам, чем раздражал вспыльчивого в подростковом возрасте Фугаку. Они постоянно спорили и не соглашались друг с другом, в том числе из-за третьего участника команды. Куноичи из их отряда была любовным интересом Ли, но предпочитала занудному и малосимпатичному парню хладнокровного красавчика из знаменитого клана. Перед одной из миссий сокомандники серьёзно поссорились:       — Я уже говорил тебе, что ты можешь и дальше быть высокомерной задницей, которая живёт по кодексу шиноби, но тогда не удивляйся, когда твой труп некому будет отскрести от дерева, — молодой человек шмыгает носом, пытаясь сдержать слёзы, но в его глазах горят шаринганы, выдавая эмоции, — Я сказал ему это, а на следующий день он умер. Умер из-за меня, то есть я мог прикрыть его, мог помочь, но я… Я был так зол на него, на его философию правил и приоритета миссий, что решил проучить. Я должен был быть выше этого, Микото-чан. Я должен был знать, что никакие размолвки не стоят жизни твоего товарища. Итачи будет лучше меня и он не допустит этих ошибок. Он должен увидеть, что такое смерть, только так можно научиться ценить жизнь.       Саске заворочался, привлекая наше внимание. Я тут же сменила полотенце на его лбу. Почувствовав прохладу сын успокоился, а мне пришла в голову мысль, что он взял от Фугаку больше, чем наследник моего мужа.       — Саске очень на тебя похож, я думаю. Да, внешность у него моя, но характер определённо твой.       — Хм, за него можно не волноваться. Он куда добрее меня и разумнее, поэтому я спокоен за него. Он не станет пытаться оборвать узы со своими друзьями, а то, что они у него появятся, я уверен.       — Друзья, — прошептала я, смаргивая навернувшиеся слёзы, — Они у него будут, но узы для Учиха обоюдоострый клинок. У меня не было много друзей, я имею в виду, настоящих. Тех, кто знает тебя без всех этих ярлыков, знает и принимает такой. А теперь осталась только Хи-хиёри.       Муж приобнял меня, осторожно прижимая к своей тёплой груди. В его руках мне было тепло, я чувствовала позади себя сильное плечо, на которое могла бы опереться в сложный момент. Он был моей уверенностью.       — Когда мы с Кушиной узнали, что обе ждём детей, то были так рады. У сверстников больше шансов поладить, — я всхлипнула, успокаиваясь. Нет, горечь утраты никуда не уходит, но со временем привыкаешь к мысли, что дорогой человек уже не с тобой, — Я надеюсь, что когда Саске пойдёт в Академию, то он подружится с Наруто и Хинатой. Они, должно быть, милейшие девочки. Ах, я так хотела, чтобы родилась дочь, тогда им было бы легче познакомиться.       — Не волнуйся о нём. Саске хороший парень и, уверен, он найдёт много хороших друзей.       — Ты же знаешь, что наш клан не сильно любят, то есть мало кто готов отбросить предрассудки, проявить настойчивость и понять нас. Я надеюсь, что Саске не придётся сталкиваться с неловкостью в общении, только из-за фамилии, — стараясь не выдать свою застарелую боль от неприятия одноклассниками, я говорила чуть насмешливо, будто меня это не волнует и не волновало. Но мы были вместе уже очень давно, поэтому для мужа не было сложностью прочитать меня.       — Не переживай. Даже Итачи нашёл себе друга, пусть не в Академии, но внутри клана. Шисуи твой племянник и они смогли создать крепкие узы, — поглаживая меня по спине Фугаку говорил тихо и успокаивающе. Он знал меня и мог быстро успокоить все волнения, — Саске тоже сделает это, а те кто будет слишком ограничен, чтобы понять его, позже ещё пожалеет.       — Как всегда сама доброта, Фугаку-кун.       — Прекращай дразнить меня, лучше посмотри туда, — он указал на светлеющее небо, — Уже рассвет.       Мы замолчали, обнимая друг друга и наблюдая, как солнечный диск поднимается вверх. В какой-то момент к нам зашел Итачи. Он выглядел немного сконфуженным, всё же мы с Фугаку старались не увлекаться проявлением нежных чувств при детях. А по его смущению я поняла, что мальчик не ожидал увидеть нас в столь интимном положении. Ничего неприличного, простые объятия, но в такие моменты спокойствия, нежности и взаимопонимания сама атмосфера наполняется чувством только для двоих.       — Я не одобряю твой выбор, даттебане! И согласна с твоей мамой, ты могла найти кого-то получше, чем этот хулиган Фугаку. Я слышала, что он тот ещё бабник, но… Эй, ты чего так улыбаешься, будто что-то интересное знаешь, а? Ну, Микото, скажи! Ладно, не так уж и хотелось, но пообещай мне, что будешь осторожна и не дашь ему вскружить тебе голову, даттебане! Хотя, — на лице Кушины появилась понимающая и чуть смущенная улыбка, — я наверно опоздала с этим. Недавно видела вас вдвоём. Вы были такими влюблёнными, что даже поздороваться подойти не смогла, словно создали свой собственный мир, где любому чужаку будет до смерти неловко… Я о том, что так счастлива за тебя, даттебане!       Я моргнула, прогоняя воспоминание. Итачи всё ещё мялся у входа в комнату, его щеки горели, но взгляд обращался к Саске. Беспокоится о брате, мы и правда похожи. Я так же не могла нормально высыпаться, когда мой братец был болен. Фугаку думает о том же. Итачи присоединяется к нам. Они тихо переговариваются друг с другом, а я удовлетворённо хмыкаю, когда вижу показания термометра. Идёт на поправку.

***

8 ноября, день       Саске провел в постели ещё четыре дня. Итачи успел сходить на миссию и купить в соседнем селении любимые помидорки своему брату. Он часто оставался приглядывать за больным, когда мне нужно было отвлечься на прочие дела.       В тот день, когда Фугаку рассказал о срочном поручении Хокаге и маленькой девочки, которую спас мой сын, я не смогла сдержать своих эмоций. Услышав историю героического поступка сына и грустную судьбу дочки Кушины, я не могла не плакать. Гордость за сына и печаль от невозможности помочь ребёнку подруги.       Я пыталась найти способ поговорить с девочкой, потому что была уверена на моём месте Кушина бы не позволила Саске или Итачи жить сиротами. Однако все попытки были тщетны, девочку охраняли, а за мной наблюдали. Иногда я сильно злилась от того, что эта Нара может контактировать с Наруто, а я и Хиёри нет. Хьюга также переживала, в основном от того, что знала о нахождении пациентки Узумаки в Госпитале, но ей не позволяли встречаться с девочкой. Это было вдвойне обидно, потому что Хиёри была лучшим детским ирьёнином. Сейчас же она вновь ушла в длительный отпуск, так как они с Хиаши планировали второго ребёнка.       В то же время Саске выздоравливал с потрясающей скоростью и я могла не волноваться о его состоянии. Беспокоил он меня своими капризами, хотя меру знал и черту не переходил. Однажды при приступе кашля маленький хитрюга даже смог выбить у своего старшего брата обещание потренировать его после выздоровления. Едва Итачи согласился, как улыбающийся Саске вскочил с футона и подхватил растерянного брата, таща за собой в сад. Я решила закрыть глаза на эту выходку, но украдкой поглядывала за мальчиками. Когда на улице стало холодать, пришлось вновь стать строгой мамой и загнать сопротивляющихся мальчишек (удивительно, что Итачи присоединился к просьбам младшего брата) обратно в дом. Усадив их под тёплый котацу, я отвлекла недовольного Саске ужином.       Однако даже капризы моего сына были полезны. Несколько дней спустя он попросил отвести его в Госпиталь, так как услышал от Итачи, что та девочка тоже болеет.       — Я же её спас. Она, наверное, хочет поблагодарить меня по-нормальному. Да и, — уверенный, даже самоуверенный тон сменился на наигранно недовольный, а щечки сына окрашивались в прелестный румянец (как же они с Фугаку похожи, когда смущаются), — я хочу сказать, что болеть невесело и лучше, когда кто-то есть рядом. Ну, поговорить там и вообще…       Попытавшись скрыть умилённую улыбку за волосами, я пообещала отвести Саске в Госпиталь, радуясь возможности увидеть дочь Кушины своими глазами.       Увы с самого начало всё пошло не по задуманному плану. Спросив в регистратуре о пациентке Узумаки, я услышала только:       — Узумаки уже выписали. Её здесь нет, с утра её забрал Хокаге. Извините, Микото-сан.       Воодушевление Саске сдулось, как воздушный шарик, кажется, он желал встретиться со своей спасённой дамой сильнее, чем хотел показать. И я его понимала.       — Ох, спасибо. Мы тогда пойдём. Ах, вы не знаете, где её можно найти, мой сын хотел поговорить с Наруто.       — Нечего я не хотел! — надувшись заспорил смущенный мальчик, вызывая умиление женщины за стойкой регистратуры.       — Простите, но у меня нет этой информации.       — Понятно. Извините, что потратили ваше время.       — Это вы простите, что не смогла помочь.       И вот мы с Саске вновь возвращаемся домой. Разочарование от несостоявшейся встречи уходит, едва младший сын замечает Итачи. Они уходят куда-то в дом, а я погружаюсь в свои мысли, нарезая помидоры для салата. Отчего-то красный свет овощей вызывает в памяти яркий хвост длинных волос и широкую улыбку.       Я улыбаюсь, вспоминая прозвище своей подруги, она так забавно злилась на него. А ещё почему-то думаю, что Саске слишком сильно любит помидорки.