Феникс Конохи

Узумаки Наруто       Освоение нового жилья было непростым делом. Я поняла это, когда пыталась понять где найти финансы, чтобы докупить то, что было мне необходимо. Начало ноября было относительно тёплым, но это днём. Ночью я ощутила, что даже при отсутствии явных щелей в окнах по дому гуляли сквозняки, а футон был не таким уж хорошим, как мне показалось сначала.       Впрочем, с моим пособием позволить себе кровать я не могла. За такую цену мне и матрас бы не продали. Мысленно прикинув, что если откладывать по семьдесят процентов с каждого пособия, то через четыре-пять месяцев я смогу купить кровать, но тогда все эти месяцы есть я буду один рамен. То есть одну упаковку рамена в день… Уже можно плакать?       «Можно, но не думаю, что это хорошая идея. Лучше бы навестила тайник Узумаки, там должны были остаться деньги,» — советует Наруто-которая-Теме.       — Идея неплохая, однако не всё так просто. Я планировала оставить эти деньги на случай скорой, а это уже видно, поломки. И стол, и сантехника на кухне уже на ладан дышат, вот-вот начнут разваливаться.       «Ты же была экономистом? Так придумай что нибудь?» — решила вопрос Добе. Ну, как решила, скинула всё на меня.       — Что я могу придумать? Я не могу создать деньги из ничего, а в Конохе даже нет достаточно развитой экономики, чтобы вкладываться в дела, инвестировать в производство и вообще. Все крупные торговые ниши заняты кланами или принадлежат деревне, читай Совету и Хокаге.       «Это если открыто спрашивать. Экономика может и не развитая, но она есть. А если есть экономика, то будет и теневая её сторона,» — логично рассудила, кто бы мог подумать, теневая сторона меня.       — Даже предположить не могла, что я могу быть такой криминальной, — немного потерянно пробормотала я, раньше такие мысли даже не посещали мою голову. Или я просто их не замечала?       «Можешь, можешь, но ты знаешь, что говоришь вслух?» — уточняет пародия на Саске.       Я даже вздрогнула. Как можно не заметить такое? Стыд и позор мне.       «Стыд и позор подождут, а вот еда ждать не будет!» — отвлекает меня на насущные проблемы Наруто-Добе. И правда, вот уже мой завтрак подгорать начал. Быстро закончив с готовкой, которой в мире-без-чакры я научилась, но всё так же не любила, занялась налаживанием какого-никакого быта. Свободного места на полках было много, вещей мало, а я пыталась стать «сама себе дизайнером» и расположить всё так, чтобы было удобно и не так пустынно. Вспомнился Гаара, как он там поживает? Да уж точно не радужно. Эх.       После обеда из риса с овощами я открыла для себя, что овощи явно не самая любимая моя еда, и решила провести ревизию гардероба. Правильно сделала. Половина вещей стала мне мала, а вторая половина была слишком лёгкой для приближающейся зимы. Конечно, климат в Конохе был мягким, но зимой, помимо пониженной температуры, были и сильные, пронизывающие до костей, ветры, а отопление в квартирах не предусмотрено. Радовало только то, что снег в Стране Огня был редким явлением и зачастую появлялся только в январе.       Однако ветреный декабрь, снежный январь и переменчивый февраль нужно прожить. Решив, что выхода у меня особо нет, а навык этот ещё не раз пригодиться (учитывая размер пособия), я потратила последние деньги с конверта на набор кройки и шитья. Внутри этой чудо коробочки оказались белые, чёрные, синие и зелёные нитки (цвета основывались на стандартную одежду шиноби), несколько иголок, а также моток шерсти, спицы и ножницы. На самом дне лежало то, что можно было бы назвать пособием для чайников, прочитав которое несколько раз я поняла, что покупка была не напрасной.       Разрезав и сшив снова (как это было сложно и долго вручную!) более-менее целые и тёплые вещи, я получила новую, а главное подходящую по размеру, одежду. Из того, что было слишком часто штопанным и могло не пережить перешивку, сделала временные шторы. Всё же вставать от солнца, которое светит прицельно в глаза, я больше не хотела.       Из-за неимением других альтернатив я скинула все вещи и коробочку со швейными принадлежностями наверх комода, а сама отправилась в ванну готовиться ко сну. Наивно было думать, что у меня получится быстро закончить все свои дела и улечься спать. Одна из полочек офигела от новых постояльцев в виде шампуня и геля для душа (всего две полупустых баночки), а потому решила уйти в отставку… Прямо по моей ноге. Под хохот и комментарии своих воплощений я проматерилась от души, отставила пластик в сторону и смыла с себя пену. Едва не поскользнувшись на бутылочке шампуня, я вышла из ванной комнаты, закутавшись в два больших полотенца. Таким махровым комком направилась к кладовке, где чудом и техникой перевоплощения смогла вкрутить лампочку ещё днём.       Применив Хенге знакомого мне высокого продавца, я достала с верхней полки тяжелый ящик с инструментами. Половину из них я даже не видела никогда, что уж говорить об их использовании, но отвертку нашла быстро и уверенно. Не отменяя технику, я вернулась к полке-саботажнице и прикрутила её так крепко, как только могла. Отметила победу над полкой я тем, что сгрузила на неё помимо тех двух бутылочек, ещё и внушительную банку с дорогой маской для волос. Впрочем, у каждого второго ниндзя, волосы, как с рекламы шампуня, не удивительно, что товар ходовой.       Отменив технику, я в своём облике направилась к футону и наконец смогла уснуть. Могла бы если бы не филины! Кто только придумал держать у себя в доме непризывных, а вполне постоянных ночных ухающих птиц!       Я ворчала и ворочалась, но усталость взяла своё и сон сморил меня даже несмотря на посторонние звуки. Уху, блин!

***

      Следующее утро началось лучше, чем предыдущее. Солнце не смогло меня разбудить, так как его вездесущие лучи наткнулись на преграду в виде моих авангардных штор. Завтрак даже не подгорел, а полочка оставалась на своём месте.       Весь день я занималась перешивкой одежды, после решила устроить уборку. Моющие средства оказались в кладовке, через пару часов квартира сияла чистотой, я была сытая и счастливая.       «Не много тебе для счастья надо, как я погляжу,» — хмыкнула Теме, которая не могла испортить моё прекрасное настроение своими словами.       «Утихни, сволочь. Я просто радуюсь, что теперь здесь можно жить. Эта квартира полностью моя! Никаких надзирателей и снующих, как тараканы, «детишек», никаких чужих эмоций и косых взглядов. Кра-со-та!» — расслабленно отвечала я в мыслях. Напряженная жизнь в приюте, где всегда нужно было быть настороже, не давала того ощущения дома, которое наполняло меня сейчас.       «Хм, не одиноко?» — один вопрос тёмной стороны, смог разбить мой идеальный купол хорошего настроения. Одной быть было странно. Я привыкла за предыдущую жизнь к чьему-то присутствию в доме: отец, подруги в комнате общежития, после парень, с которым я встречалась, хотя его лучше забыть. Одиночество было таким желанным в приюте, но сейчас отчего-то мне стало очень грустно. Как я справлялась с этим раньше, когда была тем-самым-Наруто? Увы, но память о предыдущей жизни шиноби, была выборочной и очень размытой, только важные события и только судьбоносные битвы и никакой информации о доме и детстве, об уютных вечерах с друзьями и повседневных миссиях. Ничего.       Решив отвлечь себя от грустных мыслей полезным делом, я взяла несколько книг и свой секретный свиток, села на пол и сложила печать клонирования. Лучше так, чем в давящей атмосфере одиночества.       — Техника теневого клонирования!       И ничего… То есть как?       — Техника теневого клонирования!       Снова не получилось. Шок стал сменяться паникой. Почему техника не удалась? Я же уже освоила её, да и Хенге у меня получалась, а значит дело не в чакре…       «Не в чакре, а её количестве,» — заметила Наруто-Теме, — «Ты копила чакру в волосах, так? Так. Сейчас они валяются где-то в переулке, вместе с накопленной тобой долгими годами чакрой, а значит ты не можешь использовать технику, которая тратит резервную чакру.»       «Но почему сработала техника перевоплощения? То есть я знаю, что она легче, чем клонирование, но всё же. Раньше у меня не получалось долго держать её, а вчера несколько часов я проходила под чужим образом и ничего,» — растерянно думала я, надеясь, что мои воплощения помогут решить эту задачку.       «Хм, возможно тут дело в контроле? Ты лишилась своих резервов чакры, накопленных в волосах, но очаг твой на месте, а с поддержанием Хенге ты уже давно практиковалась,» — задумчивые интонации светлого воплощения раздавались в голове. Я была согласна с этим мнением, но выяснение причины меня не обрадовало.       «То есть чтобы использовать теневых клонов, мне нужно вновь отрастить и напитать волосы чакрой? Да это же ещё года четыре!» — с тоской я подумала об упущенных возможностях, ощупывая свои локоны пальцами.       «Вероятно, но мы знаем не больше тебя, просто те мысли, что потоком проходят при размышлениях и остаются для тебя незамеченными, высказываются нами. Если хочешь узнать, то читай, как раз в руках книга про чакру,» — прояснила некоторые вопросы Наруто-Теме. Конечно, сволочь, но умна, - секундочку! - ведь это я.       Сфокусировав взгляд на предмете в моей руке, я открыла оглавление. Прочитав её от начала и до конца, я так и не нашла ничего, что смогло бы мне помочь. И тут взгляд зацепился за секретный свиток, где хранилась записи родителей и некоторая информация по фуиндзюцу. Так минуточку, фуиндзюцу — это печати, а печать сохраняют накопленную чакры определённого свойства. Бабуля Цунаде, например, использовала одну на лбу, чтобы иметь резерв чакры, а у моей матери шевелились волосы именно от чакры, насколько я помню.       Я тут же распечатала свиток и принялась внимательно изучать мамины записи. Если раньше я читала дневник периода Узушио, который ей советовали вести, чтобы контролировать болтливость (мы обе так и не поняли, как ей должно было это помочь?), то сейчас передо мной было более интересное чтиво. Больше и в длину, и в ширину, значительно толще, да и почерк был ровнее, разборчивее, а содержание любопытнее.       Кушина начала вести дневник, когда узнала о скором переезде в Коноху. Из этих записей я узнала, что мать моя была женщиной непростой, а из главной семьи Узумаки. Не знала, что внутри клана была такая система, мне всегда думалось, что только Хьюга подобным страдали. Также узнала я о семье Кушины, о позитивной матери и суровом отце, о шутливом младшем брате, которого старшая сестричка Кушина выгораживала перед наводящей одним взглядом ужас бабулей.       Перелистнув несколько страниц, я решила найти упоминания отца. И от моего хохота проснулись даже филины того сбрендившего старика (судя по крикам в мой адрес, он тоже проснулся). А вот почувствуй себя, как я вчера!       Мама отзывалась о гении Минато, как о «слабоумном выпендрёжнике, который только и может, что пялиться», а комментарий в стиле «он опять на меня смотрел, а едва заметил, что я вижу, сразу отвернулся… Что ему надо, ттебане?!» и вовсе выбил меня из реальности на время отсмеяться. По словам хулиганистой Кушины, она бы давно «начистила этому смазливому трусу морду», но отец запретил ей вступать в конфликт первой. Кровавую Хабанеро откровенно бесило, что «этот правильный, что аж зубы сводит, гений» весь из себя добрый и вежливый, не понятный и странный рядом с ней.       Но при этом, девочка не хотела видеть очевидного, и по описываемым событиям матушка смущала будущего Четвёртого своей резкостью и каким-то враждебным настроем. Сам же Минато, чьи записи содержали скупые отметки о любовных волнениях, просто не знал как подступиться к «красивой, но страшной» девочке, чтобы не получить по шее.        »…И сегодня этот мальчик, которого молнией шандарахнуло, а иначе откуда такая причёска, подошел и давай рыбу изображать, даттебане! Если пришёл, то говори! А он тут стоит мнётся, то хочет что-то сказать, то не хочет, когда я его поторопила, то услышала что у меня пояс перекрученный. Стыд какой, даттебане! Я же так почти весь день проходила, как неряха, а этот ещё... Хокаге он стать хочет, пусть научится говорить сразу, а уже потом сразится со мной за этот титул! Я всем покажу, что не стоит недооценивать Кушину Узумаки, даттебане!»       Боясь, что умру от смеха, я перелистнула ещё на несколько страниц вперёд и вот теперь вместо веселья, ко мне при шок. Кто бы мог подумать, что в команду моей мамы входили Хиёри Хьюга, Микото Учиха и Цунаде-сенсей. Вот так открытие! Меня задело то, что несмотря на близость между тремя куноичи никто из маминых подруг не поинтересовалась как я там, живая ли? А как же женская дружба? А где же эти узы, о которых с трепетом писала моя мама? Или она одна чувствовала их связь? Обидело меня это сильнее, чем я была готова признать.       Также были в подробностях рассказаны косяки «извращенской задницы» Фугаку и «отморозка, реально отморозка» Хиаши (и это цитаты моей мамы), негодования по поводу робости Минато и многих других ниндзя, которые сейчас нагоняли страх одним своим именем. Я вновь не сдержала смеха при прочтении подробного описания попытки Жёлтой Молнии Конохи поцеловать Кровавую Хабанеро. К слову, закончилась она неудачно, а именно сломанным носом. У Минато, разумеется. Всё же моя мама была пугающей женщиной даже в четырнадцать!       Успокоившись, я решила, что дневник можно будет продолжить читать завтра, потому запечатала его обратно в свиток, который убрала подальше.       Уснула я снова под уханье сов, может купить затычки для ушей?

***

      Целая неделя ушла у меня на то, чтобы прочитать о самых ярких событиях в биографии мамы. Были моменты, из-за которых я плакала, были смешные истории, полезные вещи вроде модифицированных печатей или советов для одинокой жизни, только Кушине приходилось держать в приличном состоянии не однокомнатную квартирку в общежитии, а целый коттедж, принадлежащий семье Узумаки.       Нашлось и то, что я искала в записях изначально. Но даже найденная печать меркла рядом с компроматными историями о юности предыдущего поколения. Вот они умели веселиться! Джирайе бы стоило поучиться у жены своего ученика писательству, поскольку дневник затягивал не хуже книги, создавая ощущение, что я прочла настоящий эпистолярный шедевр! На некоторых моментах мне даже казалось, что мама жива и рассказывает мне о своём прошлом, пока готовится рагу по вполне русскому рецепту.       «Там русский дух, там Русью пахнет. А ещё мясом и ты, кажется, лук сожгла. Кто же знал, что после стольких лет в Японии, и двух жизней в этой культуре ты будешь скучать именно по этой холодной стране,» — однажды упрекнула меня Наруто-Теме, но на этот выпад ответить я могла только:       «Рагу по этому рецепту — чудо. Это не креветки и дохленькая рыбка, а настоящее мясо! Сытное, вкусное и сочное. С этим ничто и никогда не сравнится!» — уверенно держалась на своём я.       «Даже рамен?»       И настал ступор. Впрочем, ненадолго, когда едва готова, а решение проблемы найдено, совсем не хочется разводить полемику, особенно со своей шизофренией.       В разрозненных записках Кушины Узумаки я нашла облегчающую концентрацию чакры печать:        «…Сегодня Юки снова назвал меня помидоркой! А я сказала, что ему «снежку» надо бы рассыпаться. Он и рассыпался. Зубами по парте. Мама и учитель снова наругали за драку, но папа подсказал прикольную печать, чтобы накапливать чакру в одном месте. Он сказал, что так я смогу накопить чакру в пальце и отправить придурков в нокаут щелбаном, а это не драка! Мой папочка самый лучший, а этот Юки ещё получит, даттебане! Ой, снова это слово…»       Читать о маминых приключениях было весело, особенно, когда она смущалась своей коронной фразы, которую не только говорила, но и писала при эмоциональном подъёме. Переписав принцип действия и рисунок печати на чистый лист, я отзеркалила печать и подойдя к зеркалу, нарисовала чернилами печать на лбу. Пришлось поменять в условии «палец» на «волосы» и держать концентрацию при каждом движении кисти. Фуиндзюцу не просто так считалось искусством, потому что малейшая ошибка, неясное написание символа или стёртая рукой линия могла перевернуть значение печати. Слава Ками, я не накосячила, наверное…       Несмотря на то, что печать была небольшой и не слишком сложной, постоянная концентрация на вливании чакры в рисунок и символы было сложным и выматывающим делом. Я даже дышала чаще от напряжения, а пальцы были напряжены до предела. Немного отдохнув и восстановив дыхание, я сложила печать концентрации и направила чакру из очага к печати. Едва прописанный в условии объём чакры «дошел» до печати она свернулась, а по коже головы прошло знакомое тепло.       Эта печать была относительно простой и не слишком затратной, но был у неё и минус. Едва чакра наполняла печать, она исчезала, а чтобы продолжить восстановление моих запасов требовалось писать новую. Были и более мощные вариации такой печати, например Бьякуго Цунаде, но такие техники были доступны лишь опытным шиноби с мощной чакрой и отменным контролем. Для четырёхлетней меня «вечная печать» была недоступна, но сама возможность её получения заинтересовала.       Раньше, чем я достала тайный свиток с доброй половиной родительского тайничка, в дверь постучали. Как и ожидалось, Хокаге передал мне конвертик, напомнил о прохождении осмотра у ирьёнинов, всё же даже до таких внимательных и чутких людей, как Хирузен и Совет, дошло, что если за ребёнком-джинчурики не следить, то я могу потеряться, заболеть, умереть, выпустить Кьюби и обратить его мощь на деревню, так стоп, а последнее явно дурное влияние моего тёмного воплощения.       «Но признай, что идея хороша,» — мысленно эта фраза звучала, как мурчанье сытой кошки, но ни я, ни светлая сторона меня не желали стать Хокаге руин, а потому выбрали более благородный путь отмщения. Я не разрушу Коноху, хотя теоретически могу, но докажу всем, каких высот можно добиться моим фирменным упорством, даттебайо!       Решив не затягивать с посещением Госпиталя, я собралась и отправилась закончить с этим побыстрее, заодно еды прикуплю. После получения справки, подписей и печатей я направилась в большой гипермаркет, где потратила почти половину своего пособия на рис, лапшу, яйца, соусы и дары моря. Уже на кассе не удержалась и купила желейный десерт, который привлёк меня не столько вкусом (не так сильно я любила персики и маринованный сливы), сколько ценой. Тело детское, да в мире-без-чакры сладкое я любила.       Вышла я морально выжатая, в который раз помянув добрым и ласковым, свои эксперименты с чакрой Курамы и эмпатию. В Госпитале у каждого от ирьёнинов до пациентов были свои дела и проблемы, поэтому тоскливый эмоциональный фон просто был. В магазине каждый, кто встречался мне на пути, считал своим долгом послать в мою сторону лучи ненависти. Из-за этого покупки я сделала максимально быстро, а уходила, матерясь шепотом на размеры пособия и цены, на реакцию гражданских, что расступались передо мной, как воды перед Моисеем, шептались за спиной или напротив бросались ненавистными взглядами и оскорблениями вполне открыто. Какого же было моё удивление, когда кто-то окликнул меня по имени?       Мир не без добрых людей. И один такой «добрый людь» смотрел на меня удивлённо. Ёшино Нара только собиралась за покупками, но проигнорировав мой пакет и слабые возражения (с такой мадам попробуй поспорить!), она повела меня назад. Пройдя адов круг снова, я старалась концентрироваться на одной только Ёшино, увы, получалось через раз, но я не сдавалась! Не в моих правилах, даттебайо!       Слишком увлеченная своим упражнением на концентрацию эмоций, я не сразу заметила, что женщина закончила с покупками. Мы вместе вышли на улицу, прямо под замечательный снегодождь, который не вызывал никакой реакции, кроме «фи».       Мы шли по улочкам Конохи, мама Шикамару рассказывала о последних новостях и расспрашивала меня о том, что интересного со мной приключилось. Женщина, критичным взглядом меня осмотрев, и сжалившись над голодной сироткой, пригласила меня на ужин. Я согласилась, помимо еды Ёшино-сан была прекрасная возможность встретиться с Шикамару.       Удивив мужскую часть семейства появлением меня, я вызвалась помочь Ёшино-сан с приготовлением ужина. Во-первых, чтобы показать ей, что я могу жить одна, во-вторых, чтобы хоть чем-то отплатить за гостеприимство. Лишь на следующий день я вернулась с простеньким обогревателем, пакетом с провизией, которую Ёшино-сан дополнила рыбой и мандаринами, а также тёплым одеялом. Чувства же мои колебались от благодарности до стыда, хотелось отплатить за эту доброту, но при моих ресурсах…       Через несколько дней, я занесла Ёшино-сан её коробочку для бенто, с куда менее щедрым содержимым. В этот визит я успела познакомиться с Чоуджи, который оказался таким же, как я его помнила, разве что чипсами делился, так как я «всё же девочка». Неплохой мальчик, но мы с ним не были особо близки, даже когда я был парнем. В Конохе становилось холоднее, а потому играть вместе мальчишками на детской площадке с моими не самыми тёплыми вещами и недавней пневмонией было не лучшей идеей. Несмотря на то, что семья Нара относилась ко мне хорошо, я всё же была чужая.       С наступлением, мягко говоря, отвратных зимних дней, я заперлась в квартирке, закуталась в одеяло и погрузилась в изучение фуиндзюцу с головой. Очнулась я только после прочтения последней книги из тайника родителей, с кистью в руке, почти тысячей тренировочных печатей и на рассвете.       За окном был март.

***

      Казалось бы как можно чем-то так сильно увлечься, чтобы пропустить целую зиму. Ну, я это, как оказалось, могла.       Разумеется, что я отвлекалась в бесконечном потоке изучения на естественные потребности организма, а также на покупки продуктов и бытовых средств, которые имели свойство заканчиваться. Но это происходило на автомате, организм просто заставлял отвлечься от заинтересовавшей меня темы, чтобы не умереть. Организм и два раздражающих голоса одной назойливой Добе и язвительной Теме, которые по иронии судьбы были мной.       Дабы не тратить время на приготовление пищи, я в основном питалась омлетом, раменом и рисом со специями — это было самым простым и быстрым из того, что я могла приготовить. Квартира за всё время моего помешательства сильно загрязнилась, так как за три месяца уборку я проводила тоже трижды. И лишь по причине того, что пыль могла испортить фуин. Сэкономленные на еде, мебели и одежде деньги впечатлили, но и только.       Половина печатей, что я сделала за зиму, была впихнута в мусорные мешки, так как были признаны мной неудачными. Кто бы мог подумать, что создание печатей такой сложный и кропотливый процесс! И почему я уделяла так мало внимание изготовлению печатей в прошлой жизни шиноби? Это же так интересно!        Возможности запечатывающих техник были удивительны и охватывали все сферы жизни шиноби: боевые действия и медицина, походные условия и безопасность поселений (барьеры создавались из системы разнообразных печатей). Клан Узумаки специализировался на фуиндзюцу, и одно это позволяло им взять за яйца все прочие кланы, при необходимости. Деньги, власть и сила, всё это было у жителей Острова Водоворотов, а сильные гены и мощная чакра делали этот клан самым популярным для поиска супругов. Глядя на фотографии богатого Узушио, читая о битвах, в которых Узумаки одерживали победы (непреклонный клан ни разу не проиграл захватчикам!), я ощущала и трепет и горечь. Как смогла такая сила погибнуть?       Ответ нашелся в пропитанными слезами записях маленькой Кушины, которая отправила семью в родное Селение для регулирования клановым волнений, а спустя месяц получила известие о падении Водоворота. Великую Деревню, которая держала в страхе и подчинении целые страны, погубили предатели и внутренний конфликт. Кушина писала, что сестра её матери — Нишина — одна из немногих выживших в той бойне, рассказывала о грандиозных стихийных техниках, сотнях сложнейших фуиндзюцу и даже атаках распечатанных монстров. Из-за того, что обе воюющих стороны были Узумаки, то сам остров после боя стал одной большой ловушкой, куда не рискнул бы заходить даже мастер печатей.       На этом беды второй джинчурики Кьюби не закончились. Малышка потеряла в нежном возрасте девяти лет не только клан и Родину, но и самых близких — семью. Оба родителя и младший брат похоронены под руинами Узугакуре, а спустя несколько лет от рук шиноби из Кумо последний родной человек Кушины, её тетя Нишина, погибает. Мама подробно написала о своем спасении настоящим героем Минато и о решении во что бы то ни стало защитить свою семью, раз она не смогла сделать этого раньше. Слёз на страницах прибавилось, хотя я пыталась держаться.       После этой записи шли этапы освоения боевых печатей и их модификации, истории о команде Кушины, о кознях и интригах заинтересованном в секретах клана Узумаки Данзо вновь вернула мне серьёзность, а рассказ о том, как Третий пригласил для усиления барьера шестнадцатилетную куноичи помог лучше понять, что вообще творится в Конохе. В мире-без-чакры я была абсолютно аполитичной, но сейчас, вникая в негласные правила и властную иерархию, пришло понимание, что мне придётся учиться этой игре, чтобы не стать игрушкой в чужих руках.       Дочитав дневник Кушины, я принялась за книги по фуиндзюцу. Чтобы не дать себя в обиду нужна сила, таков мир шиноби. А сила Узумаки в печатях. Поэтому я бросила все свои силы на изучение разных запечатывающих техник. Оказалось, что мои предки создали несколько классификаций для определённых фуиндзюцу.       По сложности печати делились на простые, средние и сложные. Отличались они количеством чакры, затраченной для их создания. Я могла создать только простые печати, а вот у Кушины Узумаки в дневнике описывались весьма чакрозатратные техники. Как она писала сама «мне далеко до умения отца или деда», но это по меркам клана, специализирующегося на создании печатей. В Конохе она считалась мастером, немногим уступающим Госпоже Мито.       После этого я нашла информацию о разделении фуинов по способу создания печати. Делились они на три группы: начертательные, нательные и мгновенные. Первая группа — начертательные, которые рисуют чернилами на чакропроводящей бумаге или особой краской на любом неодушевлённом предмете. Проблема была в том, что кроме Узумаки и двух других, вымерших ещё раньше кланов, никто не изготавливал эту краску. В записях мамы говорилось, что её рецепт был одной из тайн Узушиогакуре и сама она не знала его. Придётся идти в одну громадную ловушку и раскрывать тайны Узушио, на которые мама намекала, но не писала в своём дневнике.       Второй разновидностью печатей были те, действие которых я помнила хорошо из первой жизни, а именно нательные. Было два пути создания нательной печати или выжигание символов чакрой, или создание рисунков-татуировок и после напитание их чакрой. Оба эти варианты предусматривали болезненные ощущения для тех, на ком должна была появиться печать. К этой группе относилась и проклятая печать Орочимару, и ограничительная печать Какаши (дилетантская работа, если честно), из этой же категории и печать искоренения проклятого языка Данзо.       Последняя, к слову, очень напоминала печать вечного молчания клана Узумаки, только у моих родственников нрав был круче, чем у лидера Корня. Язык не просто парализовывало на время, способность разговаривать вообще исчезала, пока тот, кто накладывал печать не решал её снять (и смерть создателя печати, в отличии от варианта Данзо, не снимала действие такого фуина). Жуть.       Всё же Узумаки заслужили свою репутацию кровавых демонов, не только из-за цвета волос, культа демонических масок и нечеловеческой регенерации, но также за жестокие порядки. В этом клане дисциплина была ещё более иерархическая, чем у Хьюга и Учиха, а техники не уступали смертоносности секретным дзюцу клана Абураме. Мои эмоции балансировали между гордостью за принадлежность к таким крутым ребятам и облегчением от того, что я со своим насмешливым характером не узнала, что такое муштра по-узумакивски (предчувствие подсказывало, что я такого могла не пережить). Впрочем, пройти ученичество у признанных мастеров я была бы рада, жаль что последним из них был мой покойный дедушка — отец Кушины. Только мастера могли научить использовать сильнейшие боевые печати клана, а именно мгновенные. Фуиндзюцу третьей группы создавались с помощью ручных печатей и могли расползаться символами по любому материальному объекту.       Следующая классификация была пожалуй самой понятной. Печати делились по длительности действия на три категории: краткосрочные, обновляемые и стационарные. Краткосрочной печатью пользовалась я, ежедневно рисуя печать на лбу и концентрируя в ней чакру, позже она распределялась по волосам, которые значительно отросли за эти месяцы. Обновляемыми назывались те, что необходимо было подпитывать чакрой в определённый период, такие печати располагались по периметру барьера Конохи. Впрочем, подпитывались они мощной стационарной печатью. Стационарные фуины были долговечны и держались вплоть до смерти создавшего или даже после неё.       К таким печатям относилась сдерживающая Дуракаму (который всё ещё обижался и отталкивал меня, как смущенная девица) или печать под Лесом Смерти, что держала над деревней барьер. Стационарные печати поддерживали себя сами, равномерно вытягивая определённое количество чакры из среды или человека, по этой причине сдерживать Кьюби могли лишь потомки Хагоромо, остальных бы Демон осушил до дна. И почему я раньше не читала? Столько вопросов находят свои ответы, даже те, которые я ещё сформулировать не успела.       Следующей типологией, которую я рассмотрела была классификации Ханако Акабане, чей клан был одним из трёх правящих в Узугакуре. Куноичи считала, что несмотря на свой вклад в войну, а сражалась она в период воюющих провинций, главным её достижением являлась эта книга. Женщина делила фуиндзюцу по способу активации печатей на: фуины прямого воздействия, которые имели привязку к источнику чакры и не срабатывали без него, дистанционные, например, взрывные печати, что действовали на прописанном в условии расстоянии и системные. Последние были даже не печатью, а целой цепочкой печатей, они активировались одна от другой и идеально подходили для ловушек разного типа.       Последней и самой длинной, подробно расписанной была классификация по сфере применения. В книге за авторством некого Кибиши Узумаки (строгий, наверное, был мужик, раз его суровым назвали) было разделение на пять видов печатей: пространственные, призывные, чакрозапирающие, ограничительные и воздействующие.       Пространственные печати могли запечатывать в созданное чакрой пространство символов предмет или даже человека, хотя для такого и требовался идеальный контроль, а то вдруг внутри свитка какая-то система организма даст сбой. Впрочем, чаще всего использовали именно этот вид запечатывания, так как он был самым простым и применялся всеми шиноби без исключения.       Призывные печати использовались Тен-тен, чтобы призвать из запечатанного в свитках арсенала оружие. Также призывные печати использовал Саске, чтобы призвать Манду, после смерти Орочимару. Для чакрозапирающих фуиндзюцу печати с помощью чакры пользователя создавали условия для задержания определенного вида чакры внутри объекта. К этому виду печатей относилась и моя, так как Биджу состояли из чакры. Ограничительные печати использовались для создания барьеров или парализующего действия в бою, в моём клане использовали секретную технику цепей, что также относилось к этой категории.       Больше всего меня интересовали последний вид печатей, а именно воздействующие. К этой обширной группе относили все печати, что действовали на человека. Это были и медицинские фуиндзюцу, стимулирующие регенерацию или останавливая все системы организма, поддерживая в нём жизнь особой чакрой, так и ряд губительных для человека печатей. Парализующие, ослепляющие и даже печать со страшным названием «истлевание плоти», которая обещала уничтожить тело в течение десяти минут. Такую печать создал сам Кибиши Узумаки, чтобы сохранить секреты тел своих товарищей, не позволив врагу изучить их.       «Дядька со стальными яй, кхем, нервами, » — прокомментировала это отступление Наруто-Добе, а я же мысленно ставила себя на место этого мужчины. Держать печать пока труп твоего товарища опадает прахом, чтобы не позволить врагам насмехаться над поверженным или использовать его против семьи, воскресив. У мужика этого действительно были стальные… Да всё у него было стальное!       «На это были причины. Лучше так, чем позволить ожесточённым войной и озлобленным местью людям надругаться над близким человеком,» — мрачно заключила я. Теме тут же среагировала на своё любимое слова «месть»:       «Это в людской природе. Мстить за родных, приобретать циничность в бесконечных битвах и вымещать злобу на тех, до кого дотянешься.»       «Меня пугает то, что моя тёмная сторона, считает подобное нормальным. Но ещё больше меня пугает то, что я прочитала все книги, а в пространственном кармане ещё столько интересного! Пора выйти из дома, давно я не прогуливалась у района Узумаки,» — натягивая тёплый, но криво связанный шарф, думала я.       Ночью в январе под снегопадом, поминая добрым ласковым сугробы, погоду и тех, кто решил делать пространственные карманы в земле, я всё же смогла откопать необходимое. Так все драгоценные знания о техниках печатей были перевезены в мою квартиру. Конечно был риск, что тот же Хокаге, что навещал меня временами, начнёт задавать вопросы, но я старалась не думать об этом. Мне нужно было удовлетворить потребность в новой информации о фуиндзюцу.       После прочтения и тех книг настал черед практики. Я рисовала печать накопления чакры на лбу, но сделав её пару недель подряд, я смогла делать её механически, настолько простой она была и настолько я привыкла к написанию знакомых символов. Закупившись чернилами и чакропроводящей бумагой, а так же простыми альбомами, я взялась за написание новых печатей. Сначала требовалось задать условие, например, высвобождение при горении или высвобождение по команде, а после, вырисовывая каждый символ, запечатать собственную чакру, концентрируя её плотным комком в одной точке. И вуаля, взрывная печать готова!       Ага, я так только думала, но практика показала, что фуиндзюцу требует упорного изучения и постоянной практики. Такая простая печать, как взрывная, получалась удачной через раз. При неясном символе в условии печать взрывалась ещё на этапе её изготовления, одна такая напугала меня до икоты, взорвавшись прямо в руке. Слава Ками, что я не успела влить много чакры и взрыв был больше похож на фейерверк, чем техники того блондина из Акатсуки, иначе пришлось бы мне попрощаться со своими ручками.       Другой подводный камень был в том, что необходимо было знать меру при вливании чакры, её недостаток делал печать годной для использования только несколько суток, а потом чакра уходила на поддержание условий, что было бессмысленно. Избыток чакры, чем я стала грешить, когда третья партия печатей только слабо щёлкнула при высвобождении взрыва, приводил к тому, что печати высвобождались когда им было удобно. Так я, кстати, едва не спалила дом и лишилась футона.       При рутинной процедуре чистки зубов я проглотила мерзкую на вкус пасту от громкого взрыва. Отплевавшись от мыльного привкуса я бросилась в спальню и вовремя. Кибакуфуда, оставленная на футоне, взорвалась, а хлопковый матрас горел. Подавив панику вместе с громким криком я бросилась на кухню за водой. Вылив не приготовленное мисо на футон, я остановила огонь, но лишила себя спального места и обеда. Впрочем, это обстоятельство лишь озадачило меня вопросом: на чём теперь спать? Решив, что до утра я всё равно не куплю новый футон, я направилась в Восточный лес, который был на другом краю Конохи, чтобы проверить свою четвёртую партию печатей. Все они взрывались, едва я поджигала край печати. Так сбыв бракованные печати, я направилась домой.       Забыв о проблеме с футоном, я продолжила рисовать новые символы на печатях и лишь на рассвете поняла, что потерялась. Календарь, подаренный Хокаге на Новый год, показывал начало марта, пахнувший мисо обгорелый футон лежал в углу, а я сидела на пледе и сосредоточенно выводила условие новой печати.       Охренев от жизни такой, я огляделась и вновь вновь ох…удивилась, в общем.       «И как это вообще произошло?» — мысленно вопрошала я.       «Да вот так, мы пытались тебе намекнуть, что пора бы оторваться от книг и создания печатей, но ты была такой увлечённой,» — сокрушенно ответила мне Наруто-Добе.       «Кажется палку, я всё же перегнула. Нужно убраться и сходить за новым футоном, да и продукты нужно купить, и ремонт сделать в кладовке и шторы уже найти. Поверить не могу, что почти всю зиму у меня на окне висело это!» — перечисляла я, собирая в поясную сумку не потраченные деньги из пособия, а за время моего затворничества их накопилось не мало, и таща за собой мусорные пакеты.       Каким-то чудом я закрыла дверь ключами и направилась вниз по лестнице. Успев бросить мусор в мусоровоз, я выдохнула с облегчением, без больших для моего роста пакетов было значительно лучше. С этими мыслями я направилась к самым дешевым магазинам Конохи, которые изучила ещё во время своих приютских вылазок.       Денег, что оставались с пособий за четыре месяца было немного, но под Хенге хорошенькой девушки я смогла выкупить почти новую кровать у стареющего извращенца. Впрочем, это не освобождало меня от необходимости купить матрас и сгоревшую подушку. Без средств к существованию, уповая на несколько упаковок быстрорастворимой лапши, но вполне довольная своими покупками я наугад шла в направлении дома. Хенге пришлось снять, чтобы не шокировать и так поехавших соседей. Я шла, держа слабыми детскими ручками, которые в комфорте одинокой квартиры и отсутствии тренировок совсем обессилили, тяжелые деревянные запчасти кровати и закрывающие обзор матрас с подушкой.       Нет, этого стоило ожидать. Я в кого-то врезалась, не почувствовав в потоке прохожих источник эмоций перед собой, и едва не упала. Сильная рука удержала меня за талию (хотя в моём возрасте было непонятно где она, но я-то знала!), а вторая придержала покупки, не позволив подушке соскользнуть на грязную землю.       Внутренне содрогаясь от предсказуемой реакции моего спасителя, который точно взбеситься, стоит ему только меня увидеть, я зажмурилась. Вдруг мои тяжелые вещи взяли из рук, чем вынудили открыть глаза. Мой спаситель держал в одной руке, мои покупки, а другой всё ещё приобнимал меня, чтобы я сохраняла равновесие.       — Всё в порядке?       Спросил мальчик на пять лет старше меня, с красивым лицом, тёмными глазами и длинными волосами.       «Етить злую мышь, по двору и под камыш! Теперь весь мужской набор семейства Учиха спас меня. Привет, Итачи!»

***

Третье лицо       Юный гений Итачи возвращался с очередной миссии, неспешно прогуливаясь по улицам родной деревни. Он не спешил домой, а просто наслаждался теплом, солнечным светом и запахом цветущей сливы. Учиха любил прогулки почти также сильно, как походы в кондитерские, а когда во время блуждания ему на глаза попадался новый магазинчик со сладким, то мальчик и вовсе становился похожим на восторженного ребёнка. Да, ему было восемь, но он уже был генином и поэтому его воспринимали как гениального новичка и младшего товарища, а не как мальчишку, у которого ещё половое созревание не началось.       Перекусив своими любимыми данго в новом магазинчике (он ещё расскажет о нём родителям и братишке), Итачи вышел, с неким смирением понимая, что больше у него нет причин не идти домой. Не то чтобы Учиха не хотел вернуться к семье, заботливой маме, строгому, но справедливому отцу и маленькому брату, что насядет на старшего с просьбами и даже требованиями поиграть, однако у Итачи бывали дни, когда он хотел в спокойствии подумать и вот сейчас как раз выпал такой…       Неожиданно талантливого ниндзя толкают в спину. Учиха даже успевает отругать себя за беспечность, он уже генин, а едва не падает посреди улицы. Сгруппировавшись и найдя точку опоры, совершенно машинально Итачи ловит с своего «противника». Им оказывается матрас, подушка и что-то ещё, что держит хрупкая на вид девочка, ровесница брата.       Гениальный олух, как про себя отзывается Итачи, поддерживает девчонку и спрашивает о её состоянии, всё же он виноват, что стоял посреди дороги и едва не уронил красноволосую незнакомку. Впрочем, не настолько уж особа не знакома. Итачи видит перед собой яркие томатного цвета волосы, синие глаза в которых блестит весенние солнце и шрамы-усики на щеках. Неужели?       — Да, нормально всё. Я сама не видела куда иду, так что…       Итачи в пол уха слушает девочку, вглядываясь в её облик. Растерянная и виноватая, с небольшими синяками под глазами и покусанной нижней губой, на ногах её старая (а это видно) обувь, одежда перешита вручную и явно велика ей. Подобный портрет описывал впечатленный (не в лучшем значении слова) отец. Так, значит, это и есть Наруто Узумаки, дочь Четвёртого, а похожа больше на мать, она джинчурики Кьюби? Её спас Саске и с ней хотела увидится мама?       — Хм, интересно.       — Что? Что интересно?       — Я думаю, что застать девочку носящую подобные вещи сегодняшним утром довольно интересный опыт, — стараясь быть милым говорит Учиха, которому хотелось узнать, что из себя представляет дочь Кушины-сан. Мамина подруга довольно часто была у них в доме, пусть отец этого и не любил. Итачи со смущением признавал сам себе, что тогда ещё маленький, — он был ровесником Саске и той же Наруто — мальчик проникся к ней особой симпатией и вместе с матерью сильно горевал, узнав о смерти женщины.       — Ох, даттебайо! Насколько же у тебя скучная жизнь, если такие ситуации тебе кажутся интересными? — задаёт вопрос смущенная девочка. Её состояние выдают покрасневшие щечки и странная фразочка, что ещё в детстве запомнилась Итачи. Отец ещё ругал его за то, что после визита маминой подруги маленький наследник почти весь вечер вставлял странное слово в свои предложения, меняя ударения и интонации. Любопытно.       — Не такая уж скучная. Но, видишь ли, сегодня я искал себе занятие, и раз нас так столкнула судьба, — генин мысленно назначил себе миссию по помощи джинчурики и перехватив ношу девочки поудобнее, продолжил, — то я мог бы донести твои вещи в качестве извинения за столкновение.       Наруто в это время открывала и закрывала рот, не зная что ответить. Хотя ответа от неё не требовали, потому как Итачи не оставил девочке возможности отказаться и Узумаки была рада помощи, она уже знатно устала от своих новоприобретённых вещей, но…       Старший сын Учиха, был тёмной лошадкой, которого Наруто за прошлую жизнь не смогла узнать полностью. Что же скрывается за его предложением? А в том, что гений преследовал свои мотивы сомнений не было, а когда было иначе, ведь это же Итачи!       — С чего ты взял, что я соглашусь куда-то идти с незнакомцем? — упрямо держала оборону Наруто, складывая руки на груди и мысленно радуясь отдыху затёкших конечностей.       — Я Итачи Учиха, приятно познакомиться. Моя семья работает в Полиции, так что меня учили помогать жителям деревни.       Итачи только на вид казался ребёнком, внутри него жил стратег и лис хитрее Кьюби. Вон как всё выставил!       — Наруто, — буркнула в ответ своё имя девочка, капитулируя под пронизывающим, как лазеры, взглядом — Ладно уж, идём, даттебайо…       Понимая, что отказывать без причины такому вежливому и влиятельному (наследник могущественного клана, всё же) мальчику, чей брат и отец уже выручали Наруто, девочка не могла, а потому кивнула и двинулась по направлению к дому. Брюнет последовал за ней тенью, что напрягала. Узумаки чувствовала себя неуверенно рядом с парнем, чьи мотивы были неясны. Да что ему нужно? Девочка решила узнать это, заводя ненавязчивую беседу:       — Ты уже генин, Итачи Учиха?       — Верно.       — Эм, а куда ты шел, Итачи Учиха? - спрашивала она, намеренно обращаясь к Итачи по полному имени. А как иначе? Итачи-сан прочно ассоциировалось с Кисаме, Итачи с рычащим Саске, а Учиха в узких кругах, злящейся за свою смерть на Саске, Наруто и ещё более злопамятного Курамы, звучало одновременно как диагноз и как оскорбление.       — Возвращался с миссии.       — Не откуда, а куда? — настаивала девочка, понимая, что с таким красноречивым собеседником, плавно подойти к расспросам не удастся и начала давить, чтобы получить от мальчика конкретизацию ответов.       — А есть много мест куда может вернуться шиноби? — ответил вопросом на вопрос Итачи, медленно, но верно подходя к тонкой грани терпения девочки.       — И почему же ты не направился домой?       — Гулял.       — И давно?       — Давно.       «Вот и поговорили, даттебайо!» — мысленно негодовали ипостаси Наруто в унисон. Наруто могла быть тёмной, светлой, серой, а после несвежего молока даже зелёной, но в любом состоянии Узумаки была разговорчива. Болтливость матери передалась вместе с оттенком волос и странной фразой и с взрослением проявляла себя во всей красе.       За таким содержательным и красноречивым (по меркам Итачи, так и вовсе слишком) разговором мальчик и девочка достигли квартиры последней. Уже заходя в свою неубранную и бедную обитель, Наруто вспомнила о самосшитых шторах, пустых упаковках из-под рамена и постиранных вещах, что висели гирляндой на бельевой верёвке не все из них, кхем…были верхние. Стыдоба!       «Так и будешь стоять столбом? Или светить труселями с лягушками перед братом Саске тебе кажется хорошей идеей?» — мысленно дав оплеуху этому непослушному телу светлая сторона Наруто смогла привести девочку в относительный порядок, пока тёмная, не сдерживаясь, ржала лошадкой внутри головы Узумаки.       После этого «холодного душа» внутри своей головы, Наруто бросила что-то невнятное в качестве причины своего побега и полетела на реактивной тяги своих пылающих щек, сохранять остатки достоинства, пока этот Зоркий глаз Итачи не увидел ничего из того, что для его шаринганов не предназначалось.       «Зоркий глаз Итачи… Звучит как прозвище какого-то индейца. Ему бы под протектор воткнуть пару перьев и ещё… Стоп! Почему я вообще думаю о таком? Почему, мать моя Кушина, сейчас?» — внутренне возмущалась Узумаки, под гогот своих тёмной и светлой стороны.       В это же время, немного удивленный тем, что его, собственно, кинули в незнакомом доме и убежали непонятно куда и зачем, Зоркий глаз Итачи, который не догадывался о своём прозвище, пытался найти более менее чистое место, чтобы избавиться от ноши. Такое нашлось на крепком с виду комоде, куда и были поставлены вещи джинчурики.       Немного отойдя в сторону, гениальный мальчик увидел скромное убранство красноволосой девочки. Первое, что бросилось ему в глаза, отсутствие кровати и какого-никакого стола. Итачи считал, что стол обязателен для ученицы Академии, которой Наруто станет уже очень скоро, а кровать незаменима в этом старом здании, где наверняка много сквозняков. Впрочем, у него ещё по дороге возникли подозрения насчёт того, что он такого деревянного нёс.       Следующее, что привлекло Учиха было нечто, что раньше можно было принять за футон. Увы, впечатление портил стойкий запах мисо и выжженная, как от взрыва, воронка в постели. Откуда у девочки её возраста могли взяться взрывные печати? Хм. Поймав взглядом циферблат на небольших часах, Итачи удивился темноте комнаты. Обратив внимание на занавешенное чем-то, отдалённо напоминающим шторы, окно, мальчик понял, что сегодняшние покупки были результатом долгого экономного собирательства.       «Жизнь у джинчурики не сахар,» — подумал генин, — «А если вспомнить сколько всего требуется для учёбы в Академии… Саске, ты даже не представляешь как тебе повезло.»       В тот же момент, в комнату, где находился поникший Итачи, зашла и причина его раздумий. Девочка, прочитав эмоциональное состояние своего гостя, немного озадачилась, но решила, что о причинах она сможет подумать потом, а сейчас нужно как-то отблагодарить мальчика за услугу.       — Ты голодный, ттебайо? Я собиралась приготовить что-нибудь и, ну, раз ты мне помог, то я хотела бы…       — Веди, — спокойно сказал Учиха, хотя Наруто явственно ощущала какие-то любопытствующие нотки в его чувствах. И чего это ты узнать собрался, даттебайо?       Впрочем, Узумаки решила не зацикливаться на тараканах Итачи, она по прошлой жизни в качестве шиноби знала, что он из тех, кому в голову лучше не лезть — себе дороже выйдет. Пройдя на кухню, перед детьми (или же не совсем детьми) встала проблема. Коробки из-под рамена Наруто успела вытащить отовсюду и выкинуть в едва закрывшиеся мусорное ведро, а посуды у неё было немного, однако…       «И куда мне его посадить?» — мысленно спросила у своего сознания Узумаки, глядя на единственный стул у дряхлого стола.       Подобные мысли возникли и у мальчика, который осматривал помещение профессиональным взглядом истинного шиноби. Стол, скрытый за цветастой и, на вкус Итачи, слишком аляповатой скатертью, явно был не так крепок, как в былые годы. Его глаза даже без шарингана видели чуть согнутые ножки, что не давало гарантий устойчивости. Во всей квартире Наруто было пыльно и не сказать, чтобы девочка была фанатиком чистоты, но в раковине, где мальчик ожидал увидеть гору посуды, была лишь кастрюля и одна кружка. Мусорное ведро не было закрыто до конца, а причина этого была упаковка с вполне читаемой надписью «рамен».       Итачи нахмурился. Сам он был приверженцем здорового образа жизни и в частности правильно питания, хотя и позволял себе небольшую поблажку в виде сладостей, отговариваясь, что сладкое необходимо для активной умственной деятельности. Мальчик с недоверием, если не подозрением, относился к такой еде, как рамен быстрого приготовления или рыбные продукты, чипсы и подобная еда, неизвестно из чего сделанная.       — Так, ладно! Ты садись пока, а я чай заварю и ещё, хм, где-то в холодильнике должны были остаться продукты… — подводя Учиха за руку к единственному стулу, Наруто бормотала что-то про рис и дуру, которая потерялась. Итачи так и не понял, кого она имела в виду.       Найдя в холодильнике всё необходимое для карри, девочка принялась за готовку, параллельно с этим пытаясь разговорить своего молчаливого гостя. Наруто Узумаки так просто не сдаётся! Сам же Итачи порывался было помочь, но получив от маленькой девочки сковородкой, которая так неудачно для Учиха, попалась под руку Узумаки, сел и решил не мешать, вспоминая о похожей ситуации, где Кушина-сан, кхем, подобным образом отказалась от его помощи.       От скуки мальчик стал вникать в болтовню маленького красноволосого вихря и через какое-то время сам не заметил как расслабился. Наруто имела потрясающую способность, о которой и сама плохо была осведомлена. Юная Узумаки умела с легкостью располагать к себе людей и даже воздействовать на них своей врожденной харизмой и очарованием, поэтому даже скала по имени «Итачи Учиха» не смог долго сопротивляться ей.       Разговор шел неспешно, незаметно для самого себя, генин стал не столько слушателем, сколько оратором. Он рассказал о сегодняшней миссии, о команде, о друге Шисуи, о семье и особенно о брате.       «Как только можно было поверить что Итачи мог обидеть или причинить боль своему братишке, когда этот гениальный мальчик говорит о нём с таким трепетом?» — удивлялась Наруто.       «И всё же смог. Пусть из благих побуждений, но он заставил Саске пройти через ад,» — с легким налётом горечи отозвалась тёмная сторона Наруто.       Девочка только и успевала вставлять восхищенные междометья и заинтересованно мычать в перерывах между репликами Итачи. Тот уже по второму разу рассказывал о том, какой же Саске замечательный, и милый, и добрый, и заботливый, и воспитанный, и вообще! А когда вырастет, так и вовсе!       «У меня стойкое чувство, что он своего братишку не просто так расхваливает. Того и гляди как бы не сосватали тебе этого повёрнутого паренька, проблем не оберемся! Смотри в оба, Наруто, иначе моргнуть не успеешь, а уже женой младшего Учиха станешь! Этот Итачи хитрый лис, похлеще Кьюби!» — комментировала намерения гостя Наруто-Добе.       — Ох, да не в жизнь! Мне такого счастья не надо, пусть Сакура себе забирает, этого «прынца», — шепотом возмущалась попеременно краснеющая от смущения и бледнеющая от страха Наруто.       — Ой, ты что-то сказала, Наруто-чан? — отвлекся на бормотания девочки гений своего клана.       — Да ничего такого. Кхем! Готово, говорю, даттебайо! — вышла из положения джинчурики, ставя перед гостем тарелку с карри.       — А ты? — с сомнением спросил мальчик, чувствуя себя крайне неловко от ситуации, где он отнял у хозяйки дома единственный стул.       — Я не голодна, датте… Ой! — стремительно покраснев от так не вовремя заурчавшего живота, Наруто потупила виноватый взгляд.       — Хм, — задумчиво протянул Учиха, а после в его бесстыжих глазах сверкнул (уж, лучше бы был шаринган) шальной огонёк, который девочка, к сожалению, не заметила, — Есть у меня идея… Ставь себе порцию рядом.       — Э? Ну, ладно, — недоуменно выполняя приказ генина, девочка поставила тарелку с едой рядом, — а что ты собра… А!       План Итачи был прост, как и всё гениальное. Раз он занял единственный стул, то и пристроить не такую уж большую Наруто нужно было ему, поэтому приподняв девочку, что на пять лет его младше (только внешне, парень, только внешне) он усадил опешившую Узумаки на свои колени.       «Кья! Полундра! Код красный! Красный код, вас в рот!» — звенели вопли Наруто-Добе в голове, — «Он не брата сосватать хотел, а сам! Вот же лис! Нет, мать его, пёс!»       «Какой шустрый однако…» — с каким-то даже уважением вклинилась в паникующую тираду своей противоположности Наруто-Теме, — «Успокойся! Он ещё ребёнок, так что мотивы у него должно быть благородные, да и к тому же есть хочется, а это вариант.»       «Прикольно, конечно, но мне, во-первых, неудобно на его костлявых коленях, во-вторых, неловко от ваших комментариев, а в-третьих, эмоции сейчас ощущаются слишком сильно! Я не могу сосредоточиться!» — мысленно успокаивала и успокаивалась Наруто. Вдох-выдох. Спокойствие.       — Приятного аппетита! — проговорил Итачи, принимаясь за еду и не подозревая, какую бучу навёл своим поступком в душе милой маленькой девочке со своими не милыми и не маленькими тараканами.       — Приятного аппетита, — пробормотала девочка, следуя примеру Учиха. Здраво рассудив, что чем быстрее она поест, тем быстрее уйдёт с отведенного ей места на чужих коленях, она рьяно принялась пережевывать пищу.       Карри вышло неплохое, но отсутствие некоторых компонентов сыграла свою роль. Впрочем, гений не жаловался, наслаждаясь немного более острым, чем он привык, вкусом. Было бы замечательно, если бы у Саске появился такой друг как Наруто, потому что даже закрытый от всех и вся Итачи чувствовал это тепло и невероятный уют, который несла в душу девочка с багрянными волосами и солнечной улыбкой.

***

      После приёма пищи, который все благополучно пережили, гость не спешил уходить из не самого уютного и комфортного жилья, а напротив нашел предлог задержаться, чем ввёл в ступор хозяйку квартиры.       — Э, собрать кровать?       — Ты вряд ли справишься, Наруто-чан. Роста не хватит, да и силы тоже, — легко пояснил Итачи, скрепляя несколько деталей деревянного конструктора.       Наруто могла бы с ним поспорить, но объяснять гению откуда она знает технику перевоплощения было бы неоправданно муторно. Решив, что раз уж человек начал, то отвлекать его не стоит, девочка выдохнула согласие и сама решила привести комнаты в надлежащий вид. Протирая пыль с комода и недотумбы, Узумаки мысленно хвалила себя за то, что вынесла мусорные мешки и избавилась от своих неудачных печатей. Все принадлежности для фуиндзюцу были спрятаны в ящики, а книги из тайника и вовсе запечатаны в свиток, который был запрятан под второе дно на запираемом ящике.       «Такое чувство, что я Кощей. Нет, ну сами посудите: над златом, которого уже и нет, чахну, смерть свою прячу туда, где через вот так и навесиком, осталось только красавицу похитить и…»       «Зачем тебе красавица, когда есть красавец? Вот он, гениальный Итачи Учиха, собирающий для тебя кровать. Кстати, не думаю, что кто-то ещё может похвастаться тем, что весь такой идеальный Итачи собирал спальное место за карри,» — явно веселилась тёмная сторона. Вот что с неё взять? Теме и в случае с Узумаки Теме!       — Наруто, Нару-чан? Эй, Наруто-чан!       — А! Что? Где пожар? — вышла из своего мысленного спора девочка. Её напугано-недоумевающее лицо так насмешило Итачи, что он не смог сдержать смешка. Зря он это сделал, очень зря. Смех подействовал на Наруто, как красная тряпка на быка.       — Ах, «хи-хи» ему! Ну, Учиха, погоди! — с этим боевым, иначе не скажешь, кличем маленький демонёнок версии Наруто атаковал единственного Учиха в комнате.       Действуя больше на инстинктах, Узумаки не прогадала с методом ведения боя! Невозмутимый и идеальный во всем Итачи оказался до ужаса тактильным человеком, а главной его слабостью были бока, которые и подверглись неожиданному нападению шаловливых ручонок. Кто бы мог подумать, что легендарного и непобедимого гения клана Учиха может победить четырёхлетняя девочка и щекотка!       Вымаливая прощение, заливаясь слезами и безудержным хохотом, красный, как волосы Наруто, мальчик едва ли не свалился с кровати. Да уж, не так Наруто планировала её опробовать, но тоже сойдёт!       Смилостивившись над Учиха, Наруто оставила генина в покое и опасаясь мести (хотя это больше к Саске) убежала в ванную, всё же привести квартиру в порядок нужно как можно скорее, да и единственная комната с дверью и замком виделась какой-никакой, а преградой.       Отходивший от пережитого прилива непрекращающегося смеха Итачи, восстанавливал дыхание. Мысленно юный генин отметил, что и кровать, и матрас, купленные Наруто, весьма удобны. Учиха было стыдно за свою слабость перед щекоткой, но ещё больший стыд он испытывал от того, что раскрыл её Наруто. Даже его брат, даже его друг не знали о безотказном способе победы над Итачи. Единственный, кто был осведомлен — мама, но она вообще знала о своих сыновьях если не всё, то большую часть всего.       Прокручивая, во всё еще красной от стыдливого румянца голове мысли о том, как он допустил нападение, Итачи с ужасом осознал, что совсем расслабился в компании едва знакомой джинчурики! Да, она была дочерью Кушины-сан и очень внешне походила на мать. Да, она была спасенной Саске, с которой братишка мечтал встретиться называя (пусть и думая, что этого никто не знает) «девочкой из сна». Да, красноволосая бестия и широкой улыбкой, и каким-то странным пониманием во взгляде располагала к себе, сносила своей настойчивостью все границы юного гения. Да, Итачи впервые за очень долгое время чувствовал себя живым и свободным, ему было легко с Наруто говорить и молчать, казалось, само её присутствие делало краски ярче, а звуки громче.       «Я хочу быть с ней рядом. Мне нравиться этот свет,» — подумал Итачи, смиряясь с неизвестным желанием и понимая, почему Микото так горюет о смерти своей Куши-чан.       Закончив приводить ванну в порядок, девочка вернулась к оставленному гостю, тот уже успокоился и мило улыбался своему новому другу, впрочем…       — Никому не слова об этом инциденте, ясно? — с нажимом произнёс мальчик. Ой-ой.       — Неа, — хитро прищурившись, девочка поставила свои условия, — Просто так молчать не буду!       — Ладно, чего ты хочешь?       — Если я скажу конфет, а сейчас я хочу их, то пожалею, — постукивая пальчиком по подбородку, протянула неуверенно девочка, после продолжив уже серьёзно, — поэтому просто хочу иногда с тобой встречаться. Ты уже понял, что мне очень одиноко, а ты можешь быть весёлым и даже разговаривать умеешь, даттебайо!       — Хм. Это можно, но времени у меня мало даже для брата, поэтому не думаю, что мы сможем часто видится.       — Не страшно. Я просто думаю, что с тобой можно здорово провести время, да и потренироваться можно будет!       — Тренировать не буду, — буркнул мальчик, чем удивил свою собеседницу, — Я не хочу учить других убивать.       — Говоришь ты хорошо, но не думаю, что после одной-двух тренировок я вдруг стану убийцей? К тому же не обязательно использовать меч для нападения, его ещё можно применять в защите.       — Слишком умно для кого-то твоего возраста, — недоверчиво прищурившись, сказал Учиха.       — Я в книжке какой-то прочитала, — отмахнулась от замечания Наруто, почему-то её совсем не заботило, что она может вызвать подозрения у такого смышленого шиноби, как Итачи. Ей было странно, но она чувствовала от Учиха какое-то понимание или даже надежду на что-то, словно он хотел, чтобы она была не ребёнком, будто он понимал.       — Мы в мире, где наше место известно заранее. Родился у феодала — будешь владеть землёй, у самурая — будешь защитником своего господина, а мы, и ты и я, родились в семьях ниндзя, поэтому наш путь…       — Убийства, — едва слышно и даже как-то обреченно выдохнул Итачи.       — Зачем же так категорично, — горько усмехнулась Наруто, что выглядело нелепо на её округлом детском лице. У девочек её возраста не должно быть таких интонаций, такой мимики и таких эмоций, — ещё шпионаж, охрана и чем вы сегодня занимались? Ах, да присмотр за домашними животными. За нас уже всё решили, но значит ли это, что у нас нет права на свои цели?       — О чём ты? — потеряв логику её последнего вопроса, Учиха решил прояснить неясное, не повышая своего голоса.       — Всё о том же. Да, мы ниндзя, но ещё мы люди, даттебайо! Мы же можем обездвижить, а не убивать, поговорить с врагом и наставить его… — девочка говорила быстро, выпуская слова из предложений, будто боялась отвлечься, забыть или разувериться, но после глубокого вздоха закончила свою речь твёрдо и уверенно, глася истину этого мира, которую Итачи понимал как никто другой, — Другой вопрос в том, чтобы нас услышали в мире шиноби нужна сила, без неё ты никто.       — Мне даже страшно, ты слишком хорошо понимаешь как всё устроенно, — хмыкнул генин, отводя взгляд от задумчивой девочки и глядя на шторы, — это у тебя дизайнерское решение или экономические трудности?       — Хех, напополам, — выдохнула Узумаки, осматривая своё творение, — не быть мне швеёй, но так даже лучше.       — И всё же, Наруто-чан?       — Я рано повзрослела, как и ты, — после недолгой паузы Узумаки всё же решилась приоткрыть завесу тайны. Ей было тяжело скрывать свой реальный возраст, память прошлых жизней и эмоциональную усталость, поэтому она решилась немного открыться, пусть и самую малость, но у всего должны быть границы, — Ух, ты уже вечер! Тебе...       — Да, мне пора, — Итачи согласно кивнул и подошел к двери, обуваясь, — Спасибо за гостеприимство.       — Это я должна благодарить тебя за то, что помог и снова помог, короче спасибо, Итачи!       — Наруто, — уже выйдя за дверь, Учиха обратился к девочке, оттягивая момент прощания.       — Да?       — Ещё увидимся, — с легкой улыбкой на губах сказал гениальный мальчик. Девочка же только улыбнулась на эти слова. Она знала, что их знакомство — это только начало.

***

      Итачи возвращается затемно, но дома на удивление тихо. Как он узнаёт от матери, отец вместе с Саске ушли навестить родственников, а Микото осталась, чтобы встретить старшего сына с миссии:       — Они останутся там до завтрашнего обеда, полагаю. Если бы ты вернулся с миссии пораньше, то вы могли бы отправиться вместе. Ты голоден? Ужин почти готов.       — Эм, нет. Я поел, — стараясь говорить как обычно, ответил генин.       — Итачи? Что-то случилось? — спросила встревоженно Микото. Женщина понимала своего старшего сына лучше, чем кто-либо, поэтому для неё не составило труда заметить, что его что-то беспокоит.       Мальчик молчал, но поймав взгляд своей матери не смог сопротивляться не озвученному вопросу в глазах. Он не хотел расстраивать свою маму, равно как и злить её. Микото Учиха была милой и мягкой женщиной, с превосходными манерами и изысканной красотой, но это в обычной жизни. Однажды Итачи довелось увидеть маму в деле, её иллюзии были потрясающими, настолько реальными и пугающими, что даже матёрые шиноби, попадая в гендзюцу Микото, дрожали от ужаса.       Сама же женщина взволнованная состоянием сына, отложила готовку, присаживаясь к Итачи, чтобы смотреть прямо в глаза. Её старший сын временами казался Микото её отражением в кривом зеркале, эдакая вариация на тему «как бы я выглядела, если бы была мальчиком?», и пусть внешне у Итачи больше походил на отца, но характер, поведение и реакции были известны Микото слишком хорошо.       — Мам, моя миссия закончилась ещё утром, но по дороге домой я встретил одного человека и помог ей донести тяжелые вещи, — начал мальчик, немного опасаясь реакции матери на свои слова.       — Ей? — неведомо как, но Микото смогла зацепиться за слово, которое проливало свет на причину задумчивости сына.       — Да, помнишь Саске говорил о девочке, которую спас? Это была она. Мы вместе провели сегодняшний день, я помог собрать кровать, это её она купила, а после меня накормили карри и мы разговаривали с ней… Это было так необычно, словно мы уже были знакомы, а ещё она, действительно, похожа на Кушину-сан…       Ошарашенная признанием сына, Микото немного расстроилась от того, что вся её семья смогла повстречаться с дочерью Кушины, а она сама нет. Женщина старалась не выказывать своего состояния, дожидаясь окончания монолога сына.       — У неё не самый лучший вид и квартира… Я просто подумал, что если бы можно было как-то помочь с вещами… У неё всего лишь один стул на кухне стоит и я…       — Не слова больше, — резко прервав сына, Микото поднялась и повернувшись спиной встала у плиты. Итачи немного растерялся от реакции матери, теряясь в догадках, что же она чувствует от его рассказа и не сделал ли он хуже?       — Завтра мы пойдём вместе. Ты запомнил дорогу, я точно знаю. Кушина рассказывала о сиротском пособии, так что… Это малое из того, что я должна была сделать.       — Спасибо, мам. А, стой, а как же Саске?       — Думаю, что они смогут увидеться в Академии. Если Наруто хоть немного похожа на Кушину, то с Саске они так сразу не поладят, — со вздохом ответила Микото. Женщина надеялась, что у Узумаки будет характер Минато, тогда бы, но увы...       Проведя за разговором о миссии, о семье и планах на завтрашний ужин, Итачи ушел в свою комнату, чтобы отдохнуть после миссии, а сама Микото принялась искать занавески нужного размера, которые были подарены Кушиной на один из дней рождения подруги.       С утра Наруто ждали новые потрясения и двое представителей клана Учиха на пороге.       «Очешуеть, даттебайо!»

***

Узумаки Наруто       После ухода Итачи я успела несколько раз обругать себя последними словами за то, что позволила себе так неаккуратно вести себя рядом с этим гением. Радовало одно: он никому не расскажет. Это был непреложный факт, святая истина. За день проведенный вместе, по памяти прошлой жизни, я точно знала, что Учиха Итачи не тот человек, который будет обсуждать то в чём сам не уверен. И только это меня радовало. Но сколько времени ему нужно, чтобы понять?       Следующее утро началось с счастья. Может моя шизофрения права и мне немного нужно для последнего? Я проснулась на своей прочной (в этом убедилась ещё в магазине) и удобной кровати, на новеньком матрасе, обнимая мягкую подушку. Вставать, куда-то идти, что-то делать совсем не хотелось, лень растекалась по телу вместе с тем приятным чувством, когда подтягиваясь на постели ощущаешь каждую мышцу.       Увы, но как бы я не хотела, вчерашние события показали, что мне необходимо вернуть свою форму. Нет, уложить генина на лопатки я не смогу (если этот генин не Итачи, о слабости которого я узнала), однако необходимо было возобновить тренировки, чтобы не сильно отставать от сверстников. Клановых деток, например, начинаю тренировать с четырёх лет, а клан Хьюга, как я слышала, тренировали своих мастеров тайдзюцу с трёх, отрабатывая технику ударов, а не применение дзюцу.       Заправив так и манящую вернуться в объятья сна кровать, я вышла на небольшую пробежку, после этого разминка и… всё. Тело за несколько месяцев бездействия растеряло былой тонус, о чём сейчас активно напоминало, отзываясь болью в мышцах, а всё так хорошо начиналось!       После утренней рутины, я поставила рис вариться, а сама занималась домашними делами в который уже раз размышляя над тем, чтобы освежить пространство цветами и милыми вещицами.       Внезапно раздался стук в дверь, от чего я напряглась. Старик Третий должен ещё не скоро зайти, соседи на своей волне, поэтому никогда меня не тревожили, а больше нет тех, кто может найти меня здесь, кроме…       С опаской открыв дверь, я увидела моего вчерашнего визитёра в компании незнакомой, но дружелюбной женщины. Сконцентрировавшись на эмоциях своих гостей, я немного опешила. Радость, облегчение, нервозность, любопытство, отчего-то горечь и тоска — вот тот эмоциональный коктейль, который со свойственной представителям клана Учиха силой обрушился на меня.       — Здравствуй, Наруто-чан. Прости за неожиданный визит. Это моя мама Микото, мама это Наруто-чан. Впустишь нас? — взял на себя инициативу в знакомстве Итачи, чей вид и чувства выдавали довольство.       Я лишь заторможено кивнула и отступила на шаг, давая визитёрам пройти в квартиру. Мои ипостаси молчали, как и я, не понимая вообще ничего. Лицо женщины мне казалось знакомым само по себе, а не оттого, что Саске был копией своей матери с единственной погрешностью на пол.       «Микото? Эта не та Микото Учиха, о которой добрая половина маминых записей?» — пришла на помощь то ли память, то ли тёмная сторона моей натуры, но неважно…       — Простите за вторжение, — проговорили Учиха почти синхронно, а после мать Итачи решила пояснить за своё присутствие, — Прости за то, что мы без предупреждения Наруто-чан, однако Итачи рассказал мне о некоторых трудностях, с которыми нам под силу справиться, поэтому мы пришли помочь.       — Эм, хорошо? — скорее вопрошающе, чем утвердительно произнесла я, — А чём вы можете помочь? Но что важнее зачем?       «Хорошие вопрос,» — оценила мой интерес Наруто-теме, — «Бесплатный сыр только в мышеловке, да и не похоже, что Полиция Конохи оказывает гуманитарную помощь всяким джинчурики… Подозрительно, поэтому не расслабляйся!»       — Я немного смыслю в обустройстве жилья, к тому же могу представить размеры пособия, а насчёт второго вопроса, — женщина замолчала, а я едва не потеряла равновесие от чувства утраты, что пронзило меня, — Я должна одному человеку, очень хорошему человеку, позаботиться о тебе. Большего я сказать не могу, но поверь мне, пожалуйста.       Я всё ещё ошарашенная силой чувств Микото только и смогла кивнуть. На автопилоте, которым в этот раз управляла Наруто-Добе, моё тело направилось вместе на кухню вместе с гостями. Вспомнив о наличии всего одного сидячего места и особенно то, как гениальный душевыварачиватель вчера решил эту проблему, я покраснела и попыталась как-то выйти из положения. Впрочем, Микото-сан была куноичи опытной, хозяйкой огромного особняка и единственной женщиной в доме с тремя мужчинами разных возрастов, такую сложно было застать врасплох. Поэтому раньше, чем я смогла обернуться на неё, женщина уже передала принесённое с собой бенто Итачи, достала из сумочки свиток и в пять стремительных печатей распечатала из него ещё три стула.       «Так, всё! Я её отсюда не выпущу. Она должна остаться с нами, а Учиха не обидятся, компенсацией будет за оторванную руки и утраченную жизнь!» — мысленно ликовала я.       «И всё же Кощей, красавицу похитим и весь комплект,» — поддержала Наруто-Теме идею, впрочем светлая сторона наших коварных планов, отдающих каким-то русским фолклором, не оценила:       «Не хочется портить веселье, но она складывает печати так, что я даже разобрать их не успеваю, так что такая красавица сама кого хочешь похитит.»       — Эт-это как это так, даттебайо? — вскричала я, оббегая вокруг новой мебели и едва ли шею не сворачивая от того, как резко и часто поворачивала голову на улыбающуюся женщину. Фарс, конечно, о пространственных печатях я знала много, но палить свои свитки и книжки не хотела, а новой мебели радовалась вполне искренне.       — Ничего особенного. Предмет запечатывается в свитке, а после распечатывается. Меня научила этому одна хорошая подруга, и я могу научить тебя, — предложила Микото-сан. О личности подруги я уже догадалась, собственно как о причине визита и заинтересованности моей судьбой.       — Научить? Да, здорово, круто-круто! Я хочу учиться, даттебайо! — подпрыгивая на месте от нетерпения, я едва не сбила с ног задумавшегося о своём девичьем Итачи, но тому бы уже привыкнуть пора. Не первый день знакомы - второй.       — Хорошо, но сначала завтрак, — резко меняя тональность с дружелюбной на командную, Микото-сан усадила меня и своего сына за стол, а когда я попыталась влезть с предложением помочь едва не провернула тот же трюк, что и я с Итачи вчера. Карма такая что ли?       За едой мы с мальчиком поговорили о фуиндзюцу и прочих техниках, я даже смогла развести его на обещание запечатать для меня парочку огненных техник в свитки. А госпожа Учиха в это время, заняв нас обществом друг друга и едой, вкуснее которой я не ела за все свои жизни, проводила ревизию. От цепкого взгляда чёрных глаз не укрылись ни скудный ассортимент продуктов, ни малое количество посуды, ни пачки рамена, на что женщина лишь хмыкнула, вспомнив о любви к этому блюду своей подруги:       — Это семейное, что ли? — едва слышно проговорила она, но я стараясь не упускать действий женщины из поля зрения, заметила это.       Оглядев стены и пол, мои авангардные шторы на окнах, облезлую дверь в кладовку, Микото-сан только вздохнула. Вот она женская солидарность! А Третьему казалось, что всё нормально, солдат-начальник, даттебайо!       — Наруто-чан, как ты смотришь на то, чтобы впустить в помещение немного света? — спросила Микото-сан, роясь в своей маленькой на вид сумочке. Но я уже догадывалась, что в небольшом пространстве не один свиток лежит.       — Было бы неплохо, — робко улыбаясь, ответила я.       Итачи улыбнулся и всё остальное время преимущественно молчал, лишь изредка вставляя несколько фраз в наш с Микото-сан разговор и выполняя поручения матери.       На закате семейство Учиха направилось к себе домой, а я рассыпаясь в благодарностях окончательно для себя решила, что сделаю всё, чтобы семья Саске выжила. Хотя бы здесь, хотя бы его.

***

Вселенная — Solution       После визита Учиха прошла неделя. С того самого дня у меня появилось не только пополнение в виде стульев на кухне, но и прочих мелких и не очень вещей полезных в быту. Появились полки, прикрученные Итачи, небольшой низкий столик, за которым старший из братьев Учиха делал свои домашние задания в Академию, приятные кремового цвета римские шторы из достаточно плотного материала, вешалки в прихожей и милый светильник, которые Микото-сан покупала для своей дочери, вместо которой родился Саске. Разумеется, последний факт был сказан очень тихим шепотом по очень важному секрету.       Я только про себя подумала:       «Саске Учиха — обломщик с самого рождения, даттебайо! Почти слоган, да только кто же тебя с такой рекламой захочет?»       Как по заказу, в голову тут же пришёл образ Сакуры. Больше ни о Саске, ни о тех, кто его там хочет, я старалась не думать, дабы сохранить хотя бы видимость психического здоровья.       Благодаря столь необходимым вещам у меня появилось место для растений, удобный стол для занятий фуиндзюцу и свет, чтобы читать на ночь книги, взятые из библиотеке ещё при Нацуки-сане. Так, лёжа в уютной постели и перечитывая «Повесть о непреклонном ниндзя», я думала о том, как сильно изменилась моя жизнь всего за полгода…       Утреннее солнце пробивалось через незакрытые вечером шторы и светило прямо в глаза. Хобби у него такое, что ли?       Встав с постели и заправив её, я снова отправилась тренироваться, после опять в ванную, и вновь на кухню готовить завтрак. Собралась прогуляться по Конохе, но из-за нагрянувшего так неожиданно дождя осталась дома, рисуя гору Хокаге и практикуясь в создании печатей. Вечером, решив всё же выйти на улицу, я встретила Шикамару, от которого получила за долгое отсутствие:       — Куда ты умудрилась пропасть? Я тебя не видел всю зиму, так где же ты обитала?       — В спячку впала? — стараясь перевести гнев Шикамару (жуткая штука, к слову) в шутку, я спросила о Чоуджи.       — Я только от него иду, — выдохнул от как-то разочарованно, — Блин, что с тобой за морока? И вообще, что ты так поздно делаешь?       — Да ничего, вот вышла прогуляться воздухом свежим подышать и тебя встретила, даттебайо! И, кстати, Шикамару, куда мы идём?       — Хе-хе, — как-то пакостливо усмехнувшись, чем напугал меня до дрожи, Шикамару продолжил, — ты же хочешь, чтобы я тебя простил?       Я кивнула. Всё же не так уж много в Конохе людей кто хорошо ко мне относится, чтобы ссориться с ними так просто. Однако это не отменяло того, что такой вид Шикамару меня пугал.       — Вот и чудно, значит мы идём ко мне в гости! Займёшь мою мать болтовнёй, чтобы она не вопила по пустякам, — раскрыл свой хитроумный план с отвлекающим манёвром, в качестве которого выступала я, этот... стратег его дери!       — Эй! Я твою маму вообще десятой дорогой буду обходить, когда она не в духе, а ты что-то натворил и бросаешь меня ей на растерзание, даттебайо!       — Не волнуйся так. Тебя она не убьёт, а вот насчёт меня не уверен. Я собирался у Чоуджи остаться переждать бурю, но его мама решила что я слишком худой, — недовольно поёжившись и немного позеленев, пояснил Шикамару. Вспоминая Чоуджи и его аппетит, я мысленно согласилась с Нара. Жуть.       — Вот как… Ладно, но ты мне скажи, что ты натворил-то? — всё не унималась я.       — Да так, не бери в голову.       — И всё же?       — Не важно.       — Нет скажи.       «От Итачи заразился, что ли?» — мысленно негодовала я.       Пройдя путь до дома Шикамару, периодически препираясь, я всё же смогла узнать, что недовольство матери он вызвал тем, что оставил вместо себя учиться талантливо выполненную куклу, что со спины и не поймёшь, а сам лентяй в это время решил понаблюдать за облаками. Донаблюдался до того, что заснул, а проснулся только от громкого крика матери, которая обещала сыночку незабываемое возвращение домой. Ёшино Нара слово держать умела.       Мысленно вздохнув о предстоящем времяпровождении с матриархатом Нара, я обратилась ко всем Ками, что знала, и ступила в дом первая, готовясь в любой момент броситься грудью на амбразуру, точнее собой (ибо груди нет) в объятия Ёшино-сан и спасти Шикамару. На что не пойдёшь ради этого гениального лентяя!       Ёшино предстала в гневе, но увидев меня немного растеряла свой настрой, почувствовав пяткой, не иначе, изменившийся настрой жены из-за её плеча показалась голова Шикаку. Тот приветливо мне улыбнулся и вновь скрылся в глубине дома. Плохой знак.       — Наруто? А ты что здесь делаешь?       — А меня Шикамару позвал, — самым милым своим голосочком сказала я, — да и я соскучилась, даттебайо!       И это была чистейшая правда, пусть время за изучением основ фуиндзюцу пролетело незаметно, но долгое отсутствие в моей жизни людей, особенно тех, кто мне дорог, отзывалось ноющей болью в сердце.       — Позвал, да? — сощурив глаза и вложив в голос не сталь даже, а чугун, Ёшино бросила недобрый взгляд на притаившегося за моей спиной труса, то есть Шикамару. Выдохнув, она обратилась ко мне уже легче, на чуть-чуть, — Ладно, проходи, а этот хитрюга у меня после получит!       Синхронно выдохнув, мы с Шикамару переглянулись и пошли на кухню. Моего товарища едва не вывернуло от вида еды, но отвлекая Ёшино на разговоры, мы смогли провернуть финт с едой, которая за три секунды перекочевала из тарелки Шикамару в мою. Против я не была, так как обед был мной пропущен, да и скудные запасы внутри холодильника не смогли бы насытить так, как стряпня Ёшино-сан.       Рассказав женщине и изображающему предмет интерьера Шикаку о своём обустройстве на новом месте, я решила не упоминать Микото-сан и Итачи, внутренним чутьём ощущая, что это может принести проблемы. Отвечая на вопросы Ёшино-сан, я съела уже третью порцию, чем вызвала шок и какое-то даже уважение на лице Шикамару и комментарий в стиле «ты с Чоуджи можешь в обжорстве тягаться». На это только плечами пожала. А мне что? А мне вкусно.       Удовлетворив любопытство женщины, нас с Шикамару отправили в комнату играть, но какие могут быть игры у Шикамару, когда этот лентяй сытый и усталый? Только его самая любимая игра — мечтай об облаках. Мы смотрели на звёздное небо и делились впечатлениями о новых знакомствах (ему я об Ухиха рассказала), он же поделился своими вестями о встрече с «ещё одной проблемной женщиной», а именно Ино, упомянул какую-то странную тётку из Госпиталя. После тема сменилась на прочитанные истории, философию спешки в неторопливом потоке жизни. Тут больше Шикамару говорил, потому что я ещё в середине фразы о «быстротечности бытия и необходимости наслаждаться неоценимым мигом прекрасной гармонии» потерялась. Из-за этого не сразу поняла, что теперь Шика завёл разговор о мирах и космосе. Неожиданно, особенно вспоминая о том, что ему самые честные четыре, не то что некоторым Наруто.       «Когда вырастет споить надо. Если он мелкий на такие темы вещает, то что же он взрослый и подшофе нам задвигать будет,» — строила коварные планы Наруто-Теме. Мысленно отмахнувшись от них, ибо мал ещё объект исследований, я вслушалась в немного ленивый голос Шикамару:       — Знаешь, иногда мне кажется, что там где-то далеко за пределами планеты или даже всех этих звёзд есть другие миры, с другой жизнью и другими людьми.       — Понимаю, — поддержала я тему, — может где-то там мы не больше, чем выдуманные персонажи, просто плоды воображения какого-нибудь человека, как тебе идея?       — Хм, жаль, что наверняка мы не узнаем.       — Ну, — я хотела сказать ему, о том, что знала точно, но что-то словно одернуло меня в последний момент, — нет ничего, забудь…       — Уверена?       — Да, — уверенно кивнула я, но под пронзительным взглядом чёрных глаз немного исправилась, — насколько это возможно.       Засыпая на футоне в доме Нара, я думала о том, почему Итачи я была готова открыть свою тайну, а Шикамару о реальном положении вещей даже немного намекнуть не смогла. Думала, но ответа не нашла, так и уснула. Снилось мне небо, чистое от облаков и огней мегаполисов. Во всех жизнях такого не увидишь, если конечно не повезёт родится в Конохе.       Красиво. Уютно. Тепло.       «Вот бы так всегда,» — мечтательно протянула я в мыслях, просыпаясь, но не отойдя от сна.       «Мечтай,» — вроде бы одернула сволочная сторона меня, но интонация была не та, слишком довольная.       К лучшему.