Феникс Конохи

Узумаки Наруто       В воцарившейся рутине прошли полгода.       Тренировки в тайдзюцу не прошли даром и за несколько месяцев я смогла нагнать свой уровень, но в контроле чакры всё было не так радужно, как хотелось бы. Практика по фуиндзюцу продвигалась полным ходом, теперь качественную взрывную печать я могла сделать даже с закрытыми глазами.       Освоив простые взрыв-печати, я перешла к пространственным и уговорила Итачи, подвернувшегося мне после очередной бесполезной миссии (всё же для гения полоть грядки скучно и я не могу его за это осуждать), проспонсировать печати ловушками и даже двумя огненными техниками. Как бы Учиха не скрывал, но покрасоваться навыками он любил, Саске с его коронным выпендрёжем равнялся на братца и в этом его превзошел.       Объяснения Итачи о природе чакры и сути техник, навели меня на мысль попробовать управлять своей стихией. Листья резались не сразу, а без сотни клонов малюсенькое упражнение растянулось у меня на месяц. Стоит ли говорить, что я нередко вырубалась от усталости и засыпала в лесу под звёздным небом? Стоит ли упоминать, что после таких «свиданий с комарами» (очень остроумно, Шикамару!) я стала кривиться и плеваться от любого упоминания милого или романтичного, даттебайо! Но недостатки летнего сезона меркли перед его преимуществами. Рыбы в реке было много, в Конохе, окруженной лесами, также в изобилии были травы, ягоды, грибы и прочие продукты, которые я могла собрать и приготовить, не растрачивая свои скромные средства на это. Ещё лето радовало большим количеством тренировочного материала — листьями.       Листьев было много, а толка от них мало. Поэтому после длительных тренировок я могла лишь провести чакру в кунай. Прекрасный рост, хоть сейчас воюй!       Утраченный резерв чакры восстанавливался благодаря печатям и моему упорству. Медленно, очень медленно, но верно. Курама всё так же продолжал вышибать меня из моего же подсознания при попытки пройти в «его обитель». Наглая рыжая морда! Этот Лис вообще был вредным, обидчивым и злопамятным, что я за ним не замечала в прошлой жизни-как-шиноби. Но разбираться в его тараканах… Увольте, мне и своих хватает, даттебайо!       Впрочем, даже без моего ведома тараканы в голове вселенной извернулись так, что я в который раз захотела спросить: да что творится, даттебайо?       А началось всё с очередной неудачной тренировки и маленькой, но почему-то знакомой птички. Закончилось же встреча с говорящей птицей призывным контрактом и взрывом моего бедного маленького мозга.       В очередной раз неудача, снова провал, кажется, единственное, что я сейчас могу — резать меж ладонями листик. Прекрасно! Уже вижу, как будут трепетать враги пред моей силой и столь мощной техникой… Лишь бы не сильно ржали, даттебайо. А если чакра не восстановится и я продолжу позориться в Академии? Второй раз подряд носить "почётный титул" неудачника с низкими оценками и полной бездарности в ниндзюцу я не хочу!       Отогнав от себя мрачные думы и собрав силы для ещё одной попытки, а отвлеклась на пронзительный птичий крик. Вместо того, чтобы оставить на коре дерева зарубку, я наношу рану на ладони. Даже эти ранения, не более, чем царапина. Вот она сила и мощь!       Я оторвала взгляд от ладоней, зная, что через пять минут от царапин не останется следа. Курама молчал и грубо вышвыривал меня из подсознания, но лечил исправно, вероятно, опасаясь повторения моей истерики с суицидальными последствиями. На одной из веток я увидела маленькую краснопёрую пташку, которая заметив мой интерес вновь пронзительно крикнула. Я решила, что подобное поведение обусловлено голодом и направилась к своему рюкзачку, в котором держала еду, чтобы не отвлекаться от тренировок. Найдя булочку и раскрошив её, я бросила немного крошек. Птица крикнула в другой тональности, но быстро съела предложенное.       «Ещё бы, такая вкусная сладкая булочка,» — мысленно ворчала я, хотя вид этой пташки и вызывал странную нежность.       — Спасибо тебе, но я здесь по другой причине, — прозвучал голос в лесу. Птичий голос.       Как оказалось, говорила со мной именно эта птица, чей клюв был немного не типичен для пернатой братии. Переборов первый шок, я смогла вполне спокойно ответить:       — И зачем же ты здесь?       — Я слежу за тобой уже очень давно и думаю, что ты достойна заключить контракт с нашим птичьем народом.       — Заключить. Контракт. Ага, — тормознуто (будто я могла иначе?) повторяла, пытаясь осознать слова в отдельности и вместе, когда же до меня дошло, то я не нашла лучшего решения, чем переспросить, — контракт? Постой, так ты призывная птица?       — Я Акатори, с горы Тетсубане, — недовольно хлопнула маленькими крыльями птичка, оскорблённая моими вопросами не о том (как же, как же, требую ясности имени не спросив). — Ты спасла меня от гибели, а я спасла тебя. Долг уплачен, но что-то не даёт мне просто оставить тебя.       — Постой, погоди немножко, о чём ты говоришь, даттебайо? Я спасла? Хотя, стой… Я помню, та пташка со сломанным крылом, я выхаживала тебя, когда ещё жила в приюте, — Акатори с достоинством кивнула. — Но когда это ты меня спасти успела? И почему я не помню этого?       — Ты не помнишь, потому что едва не захлебнулась. И если бы я не привлекла внимание того мальчишки, то ты бы могла быть мертва.       — В ту ночь, — пораженно прошептала я, понимая, что было слишком странно, что Саске заметил меня в темноте и под водой.       — Я знаю почему ты оказалась на пёрышке от гибели, — недовольно чирикнула пташка-воспитатель, такая маленькая, а права качает, как Жабий Босс. — Это очень глупо, не думала, что люди так развлекаются…       — Люди так не развлекаются…       — Тогда, что ты делала? Ты птенец, а человеческие птенцы играют, — вещала вполне правдивые вещи, озадаченная Акатори. Её голова с забавным хохолком вопросительно склонила голову вбок, когда она спросила, — разве нет?       — Я, эм, я не совсем обычный ребёнок, — пыталась объяснить я этой странной птичке свою странную натуру, — Точнее совсем не ребёнок, то есть не внутренне, только на вид и… Ааа! Забудь, просто я не совсем ребёнок, ладно? И я хотела этого — умереть.       Зверушка или точнее пернатый прокурор вовсе растерялась от моих слов. И выражалось это в том, что птичка недоумевающе чирикнула и взлетела. По широкой окружности, центром которой являлась я, подлетая на уровень глаз и воспаряя выше, почти до половины вековых деревьев-гигантов, опускаясь обратно, красная точка, пушистая от не окрепших в полной мере перьев, завораживала меня. Пока я смотрела за этими лётными упражнениями думать ни о чём не могла, эмоции были только мои и чувствовалось только умиротворение, две дополнительные личности также молчали в моей голове зачарованные каким-то необъяснимым волшебством.       Наконец птица утомилась или же что-то для себя решила, а может общение со мной напрягало её и такие перерывы были приятны самой птахе? Но как бы оно ни было, усевшись на ветку, Акатори продолжила разговор:       — Почему?       А что тут скажешь?       — Потому что дура.       — Не похоже, — не согласилась пернатая (если бы могла, точно бы нахмурилась), её голос стал гораздо менее приятным, каким-то грубоватым и каркающим. Впрочем, пташка сама решила объяснить эту перемену:       — Я молода, такой же птенец, как ты, поэтому мой голос ещё не окреп. Но я хорошо обдумала твои слова, да и сама многое видела и слышала… В любом случае, это многое проясняет, — продолжала задумчиво птица. В ответ на мои поднявшиеся в немом вопросе брови, пояснила более чётко, — Ты отмечена смертью. Мне рассказывали о таких, это люди побывавшие за гранью жизни и вернувшиеся, — Акатори издала звук, который можно было назвать усмешкой, — восставшие из пепла, возродившиеся с новой силой, люди-фениксы. Ты можешь не знать и не помнить, но, вероятно, ты уже умирала.       От этих слов я даже поперхнулась воздухом и совсем по-глупому вытаращилась на гордо восседавшую на ветке птицу. Моя тайна и самый главный секрет раскрыла птица, — ах, прошу прощения — птенец! Но из слов этой странной птахи следовало, что я такая была не одна? Неужели кто-то ещё перерождался также, как я?       — Погоди, то есть ты хочешь сказать, что есть и другие? — спросила я, дрожа от волнения. Акатори кивнула и я продолжила, — Вновь возрождённые?       В ответ опять кивок:       — Ты их встречала?       — Не встречала. Они редко появляются, но непременно меняют историю, — птичка подлетела ко мне близко-близко, из-за чего я могла рассмотреть её и слышать даже тихие, "секретные" слова:       — Клан Тори, которому я принадлежу, считаются потомками великого Господина Хоодо, что был рождён самим солнечным светом и великим огнём. По преданиям, он летал на огненных крыльях, освещая путь людям, был бессмертен, а его длинный хвост мог укрыть от Шинигами того, кто получал благосклонность Бессмертного Господина. Увы, но что-то произошло и Господин покинул людей и даже птиц. Он появляется раз в тысячу лет, озаряя новый рассвет, но после также исчезает.       Глаза Акатори горели маленькими золотистыми искрами, её местами покрывал пушок, неокрепших перьев, клюв был широк и изогнут необычным образом, хохолок из трёх перышек темнее на пару тонов, а хвост обещал стать длинным со временем. Возможно, если бы мне нужно было описать Феникса, то я бы просто показала на птичку передо мной.       «Сейчас ниндзя считают сказкой Мудреца Шести Путей и не верят в Легенду о Десятихвостом… Так почему Легенда о бессмертной птице не может быть правдой?» — спросил знакомый басок из моего подсознания.       «Ку… Куда ты пропадал? Эй, Лис, я столько времени пыталась с тобой связаться!» — мысленно обратилась я к нему. В ответ тишина. На мой зов Курама не отвечал, продолжив игнорирование. Вот же вредина! Но ему от меня так и так никуда не деться, а потому манеры этого дурака подождут. А сейчас надо разобраться с другой зверушкой, точнее пичужкой:       — Это, конечно, здорово, клан и бессмертный птиц, и всё в этом духе, но зачем ты рассказываешь это мне?       — Потому что ты благословлённая Фениксом, так вы его называете, кажется? И именно из-за этого благословения я не могла уйти от тебя, — пояснила мне пташка, уверенно кивая своим словам. Я окончательно запуталась, даттебайо!       — Не могла уйти? То есть ты не могла вернуться домой из-за меня?       — Да, я пыталась перенестись на Тетсубане, но не могла, с того самого дня, как мы встретились. Я думала, что мне не хватало чакры, но теперь всё встало на свои места, — воодушевленная скорым возвращением птица скакала на своих тонких лапках так, что у меня разболелась голова, — Ты — избранная Господином, а я здесь, чтобы заключить контракт и принять тебя в клан!       — Не думаю, что это так. И я не хочу тебя расстраивать, но я не могу заключить контракт, — радость Акатори прекратилась, её хищные янтарные глаза вперились в меня с тлеющей в их глубине злостью. — В той жизни, я заключила контракт с жабами, как учитель и отец. В этот раз я собираюсь сделать тоже самое, поэтому ни с какими птицами, пусть и потомками Феникса, связывать себя не собираюсь. Прости.       — Если это всё, то не волнуйся, — злость пропала из глаз красного пернатого создания, а голос вновь звучал приятно и благодушно, будто не она пыталась испепелить меня взглядом минуту назад. — Люди могут заключать контракты призывов с одним видом, которые обитает на земле, с одним, что правят небесами, могла бы ещё с рыбами заключить контракт, но жабы живут на суше и в воде, поэтому не получится. Я про то, что любой шиноби может призвать больше одного вида, если они из разных пространств. Ну, и конечно если ему хватит на это чакры.       В словах пташки был смысл, тот же Саске на войне призывал и змею, и ястреба. Но стоило ли мне связываться с такой упрямой и по виду не особо боевой птицей?       «Разумеется, стоит!» — высказалась Наруто-Теме, — «Упрямая птица, идеально тебя отражает, не думаешь? К тому же, бой ещё не скоро, а вот приглядывать за мутными типами вроде Данзо с таким размером будет не лишним. Поэтому соглашайся, пока птичка не передумала!»       «Джирайя подсылал мелких жаб для разведки, а с высоты это будет удобнее и менее заметно, к тому же Тори-чан мне нравится,» — поддержала тёмную сторону светлое воплощение. Но я ещё сомневалась.       — Если я заключу контракт, то какая польза будет от такой маленькой птички? — уточнила я, но тут же получила острым клювом по носу. Ощутимо так, до крови. Внутри черепа кто-то (а может и обе ипостаси?) заржал.       — Я не всегда такой буду, вот увидишь какой большой вырасту! Я хороша в разведке, ты же меня за весь год так и не заметила! А ещё через звуковой шифр мы — Тори — можем передать информацию, отвлечь противника, напав на него или громко крикнув, а ещё, — птичка нахохлилась и распушилась ещё сильнее, превращаясь в пернатый шарик, мгновение и шарик этот возгорается. Я испугалась и бросилась к месту, где только что была пташка. Её не было.       — А ещё мы можем использовать стихийные техники, — неожиданно зазвучал птичий голос (как странно это звучит, если подумать) за моей спиной. Я повернулась и увидела перед собой всё ту же птичку. Что ж решение напрашивалось само.       — По рукам, даттебайо! И как мне заключить контракт?       Контракт с птицами отличался от того, что был с жабами. Вновь пострадали мои волосы, которые нужно было или отстричь, или вырвать. На мои возмущения, Акатори подсказала провести чакру в кунай и после этого обрезать. Это сработало боли не было, как объяснила птаха, потому что чакра в волосах узнала родную в кунае и перешла в него. Кунай, напитанный моей чакрой, имеющей родство с ветром, пробил насквозь дерево и вошел в камень наполовину. Пока я офигевала от такого прогресса и новых возможностей, Тори вырвала своё перо и попросила перевязать его моим же локоном. Я сделала. После мы с птичкой капнули по капле своей крови на эту поделку из подручных, (а у кого-то подкрыльных) материалов и сложив нужную последовательность ручных печатей я произнесла: «Договор призыва».       Вместо пера и локона появился свиток, где значилось моё имя, имя личного призыва, а именно Акатори, и запись, что отныне Узумаки Наруто заключила контракт с кланом Тори, став его членом. Потрепав птичку, которой не терпелось отправиться домой, на тему как появился свиток, я получила расплывчатые ответы о древних знаниях и техниках превращения. Птичка испарилась в облачке дыма, а я теперь вызывала её в моменты одиночества, чем, кажется, немало бесила Акатори. Но злился этот красный пушистый цыпленок очень мило!       Курама на связь с того раза так и не вышел, но это даже к лучшему, поскольку мне голосов в голове хватало и без вредного лисёныша. Жизнь шла в размеренном темпе и я упражнялась для увеличения физических показателей, занималась обустройством быта, практиковалась фуиндзюцу и встречалась со своими приятелями.       С появлением в моей жизни Итачи и Шикамару общения у меня прибавилось. Мы хорошо общались, весело проводили время вместе, но не делились чем-то по-настоящему важным, не интересовались состояние друг друга и вообще держали дистанцию в поведении и разговорах. Временами я проводила время вместе с Чоуджи и Шикамару, играя на детской площадке, гуляя в парке, иногда оставаясь у последнего на ужин.       Наше с Чоуджи знакомство прошло несколько скомкано, потому что наученный родителями мальчик опасался меня. Сама же я не знала как себя вести с неповоротливым, робким и до ужаса плаксивым ребёнком. Да некоторые девчонки столько не ревели, сколько этот мягкотелый мальчишка, готовый пожалеть любого муравья, на которого неаккуратно наступили! Несмотря на это с ним было комфортно. После того как Шикамару принёс еду, разумеется.       Я была счастлива от того, что в моей жизни появились люди, которые не ненавидят, которые не обижают меня и не испытывают те тяжелые эмоции в моём присутствии. Однако Учиха всё же напрягали своими сильными ударяющими наотмашь чувствами. Стал понятен и механизм пробуждения шарингана, и не очень хорошая история всяких психических нарушений, хотя не мне их в этом упрекать.       Одна из жертв собственных чувств — Итачи — заходил редко, в основном передавая что-то вкусненькое от Микото-сан. Сама женщина после нашего знакомства дважды навестила меня. Делала она это накануне праздников, вроде Фестиваля цветов или Обона. На последний, к слову, она отвела меня к храму Узумаки, чтобы зажечь фонарик за моих родителей и её давнюю подругу. Тогда ни Микото-сан, ни я не сдержали слёз. Обнимая друг друга, мы ревели у полуразрушенного храма. В тот вечер я в полной мере ощутила, что связь, которую описывала в дневнике мама, была важна не только для неё.       И всё у меня было если не хорошо, то сносно… До наступления памятной даты. Для меня это был день рождения, первый юбилей, а для всех прочих День Нападения Кьюби. В этот день обо мне как-то неожиданно вспомнила много недружелюбных людей.

***

      Вновь сон на удобной кровати прерывается от кошмара. После того поздравления, что устроили жители Конохи для меня, спалось плохо.       Оскорбления и проклятья сыпались из-за двери и окон, а до этого на меня наорала какая-то женщина на улице. Я всего лишь хотела купить сок. Любимый апельсиновый сок в меня чуть ли не швырнули, окатив волной отвращения и страха. Прожигающие череп взгляды преследовали всё дорогу обратно, которую я проделала быстрее обычного. После этого я решила тихонечко отсидеться дома, но ночью начались беспорядки в мою, точнее Курамы, честь.       Почти всю ночь десятого октября я слышала громкие крики о том, что я монстр. От злобы и ненависти, горя и жажды крови становилось дурно, дошло до того, что от переизбытка негативных эмоций меня пару раз вывернуло. И именно тошноты мне для полного ощущения праздника не хватало. Увы, но это было лишь начало.       В окна летели камешки, гнилые яйца, что разбивались и распространяли отвратительный запах по всему дому. Я думала, что такое бывает лишь в кино, но то ли этими фильмами вдохновлялись люди, что решили «проучить демона», то ли подобные издевательства на экран перенесли из реальной жизни, но мне при любом раскладе было не легче. Продолжалось это не долго, а когда в дверь стучался кто-то сильный и враждебно настроенный, вмешались блюстители общественного порядка. Полиция Конохи не дремала, особенно когда дело касалось джинчурики и ребёнка, о котором заботится жена Главы клана и вообще-то уважаемая тётя — Микото-сан.       Сама же женщина навестила меня утром десятого, принеся с собой десерт и сердечно поздравив меня с днём рождения. При этом чувствовала себя Учиха ужасно. Для неё эта дата была трагедией, но ни единым жестом или словом она не выдала своих истинных эмоций. Если бы не моя чувствительность, то я бы не узнала о той глухой тоске по близким, что съедала душу улыбающейся куноичи.       «Чтобы понимать Учиха, нужно быть или Учиха, или эмпатом,» — усмехнулась я мысленно, прощаясь с матерью Итачи и Саске.       Утро наступило неожиданно, но радовалась я ему как никогда раньше. Люди, уставшие буянить и успокоенные полицейскими, разошлись и благодатная тишина вновь укутала меня в свои объятья.       Я привела ванную комнату в порядок, забинтовала руки и вышла из ванной, заплаканная и опустошенная. Где у людей совесть, нет, даже не так, где их мозги? Они потеряли близких, но я тоже. Они потеряли дома, но я потеряла возможность узнать своих родителей. Они считали меня монстром, однако я не была им, напротив, я была единственной преградой между Лисом и всеми остальными.       Это я стала тюрьмой для убийцы моих родителей, это я стала жертвой во имя спокойствия народа, это моим будущим пожертвовали родители для спасения Конохи! Но эти тупоголовые кретины кричали на меня и обзывали, вымещали свою злость на пятилетке, гнали меня отовсюду и всем своим видом показывали какие они великодушные, раз позволяют мне дышать с ними одним воздухом и вообще жить!       Скрипя зубами от злости и отмахиваясь от что-то говорящего Биджу, не до того мне сейчас, я выплакала все слёзы, что у меня оставались и провалилась в забытье.       Сны показывали воспоминания той ночи, меняли действительность и пробуждали позабытые эмоции. В этот раз мне снились родители. Отец и мать, нанизанные Кьюби на коготь, но вопреки моим воспоминаниям они не давали мне последние наставления, а проклинали моё рождение, кричали как меня ненавидят, что я монстр убившая их.       «Уже не усну, а если и смогу… Нет, лучше не надо,» — подумала я, тяжело выдохнув и старалась отогнать грустные воспоминания давнего прошлого и недавнего сна.       Подняться с кровати было легко, а вот привести в порядок мысли не так просто. Для начала я поставила чайник, желая согреть озябшие руки, умылась прохладной водой от чего только сильнее замёрзла. Руки слушались плохо, будучи едва ли не деревянными от холода. Чай показался безвкусным, но горячим и бодрящим. По телу растеклось тепло, руки оттаяли и мысли поглотили меня целиком.       Глаза закрылись и я оказалась в привычной локации, где темно и сыро, подземелье какое-то. «На то оно и ПОДсознание», кажется, так выделяла голосом причину этого невнятного дизайна, Наруто-Добе. Под так под, мне главное чтобы было, а остальное — лирика. В споре рождается истина, а в полемике с самой собой рождалось решение. Осталось лишь обозначить задачу для обдумывания.       Если предыдущие жизни меня чему-то и научили так это тому, что не всегда и не все идёт по плану, но тем не менее план необходим. А учитывая мои знания будущего, я должна многое исправить, потому что только я могу это сделать!       На моей стороне вера родителей, предсказание жабьего мудреца, жизненный опыт шиноби и человека в мире-без-чакры, а также Курама (пусть он еще и не знает о том, что на моей стороне). В Академию я попаду уже в марте, тогда же я и «познакомлюсь» с большинством моих друзей, которые сейчас младше и наивнее, они ещё не скоро станут теми людьми, которых я помню, но так даже к лучшему. Возможно, неуверенность Сакуры и Хинаты, сволочизм Неджи и Саске можно будет исправить, не только же к вражьим шиноби нарутотерапию применять!       Кстати о сволочизме…       Взгляд зацепился за злую Теме. После пятой годовщины Нападения Кьюби она стала меня пугать ещё больше, чем Данзо, Мадара и Кагуя. И причина была этому проста — она была мной. Не призрак водопада, не ненависть Кьюби, а я. Моё тёмное воплощение, которое существует и не спешит исчезать. Не с моей профессией, где нужно сражаться насмерть, кулаками отстаивать своё, защищать близких, даже физически устраняя опасность. Может пойти в Ичираку? А что кушать я люблю, да и рамен... ох, любовь! Увы, но даже передав знания кому-то я не могу быть уверена, что будущее изменится. Выбора как такого нет, остаётся надеется, что я не стану бешеной садисткой. Однако ради защиты друзей выпущу демона из клетки, и это не про Кураму.       «Прежнему мне такое бы и в голову не пришло. Что меня так изменило? Война, смерть, жизнь в другом мире или перерождение в этом?» — размышляла я.       В прошлом, как бы не было больно это признать многое произошло из-за моей мягкости. Я желала спасать жизни, а не отнимать их, но война рушит всё, в том числе и мечты. Четвёртая война шиноби показала, что действий даже одного человека иногда хватает, чтобы уничтожить судьбы миллионов. И Обито наглядное для того пособие.       Перед глазами появляются рисованные кадры, того как Неджи умирает на моих руках, ковер из мертвецов, на головы которых Мадара обрушил целый метеорит, воскрешенный Итачи, который пронес на своих плечах тяжелейший груз. Можно было бы изменить хоть что-то из этого? Если бы в той жизни я не был ребёнком, сконцентрированным на личных проблемах и амбициях, то смог бы вразумить Обито раньше, заметить проблемы Кабуто, предотвратить битву братьев Учиха. Нет! Я не могу тратить жизнь на сожаления, я переродилась для того чтобы исправить свои и чужие ошибки. Я защищу мир и дорогих людей, даттебайо!       — В этот раз всё будет по другому! Я не буду рисковать напрасно, действовать необдуманно и глупо, а буду хитрой, как лиса, и проницательной, как Четвертый Хокаге (всё же я его ребёнок!) и такой же жуткой, как мама! Я спасу от тьмы и Саске, и Гаару, и даже Обито — этого одноглазого горелюбовника — даттебайо!       — Здорово! Так здорово! — поддержала мой настрой Наруто-Добе.       — И как же ты это сделаешь? «Избавить от тьмы», но как? — включилась вместе со своим скептицизмом Наруто-Теме.       — Не дам в неё погрузиться. Я не допущу трагедии Учиха, и Гааре покажу, что такое узы и как они хороши. И Обито тоже…       — Не допустишь трагедии клана? — прервала меня Теме, вот точно Саске, только волосы перекрасить, сделать ту дебильную причёску и не отличишь. — Думаешь, что сможешь остановить Итачи или может предотвратишь надвигающийся переворот? До Гаары ты ещё не скоро доберёшься, а за это время многое может случиться, знаешь ли. А Обито? Тебе до него не добраться вплоть до самой войны. И потом он уже дошел до точки невозврата, после которой единственное искупление — это смерть. Даже если ты его и исправишь, то что из этого? Зецу найдёт новую марионетку, а твои знания о будущих событиях растают под новыми обстоятельствами.       Мысли были здравыми, может я всё же поторопилась со своими грандиозными планами? Нет, Наруто Узумаки не сдаётся и не отступается от своих слов! Поэтому…       — Я что-нибудь придумаю, — выпалила я, но под уничижительным взглядом моей рациональной, но не чуткой части, пришлось менее уверенно дополнять, сочиняя на ходу. — Я предотвращу волнения в клане, может быть смогу с тем же Итачи, ну да не смогу. Значит с Шисуи (всё же он дружелюбнее как-то) и убедить их в том чтобы…       — А они так возьмут и поверят, — сарказмом можно порезать? Моя тёмная ипостась может.       — Нарутотерапия творит чудеса! — произнесла я, всплывшую в памяти фразу. Самореклама наше всё. — Она из тьмы вытаскивает, зажигая волю огня в сердцах других. Я в это верю и я не отступлю!       — Прекрасно, но это не сработает сейчас, — влезла, заразившаяся скепсисом темной половины, моя светлая сторона. — Для того, чтобы люди верили в то, что считают безумием и неправдой, нужно быть, во-первых, дураком, которому простительно говорить глупости, а во-вторых, обладать достаточным авторитетом, чтобы прогнуть чужие убеждения под свои.       Я была готова вновь вступить с спор, но замерла, осознавая, что в словах моей второй личности был смысл. На протяжении всей первой жизни в Конохе мне говорили, что я дурак и не смогу, но я никогда не был дураком и мог сделать по оценке окружающих невозможные вещи.       «Дураки наивны и доверчивы, а потому всем нравятся и все им доверяют,» — вспоминаю слова Курамы во время боя с Обито. Точно! Дураки простые и их не воспринимают всерьёз, они всегда на виду и всегда с ярлыком. Это идеальное решение проблемы!       — Что именно? — уточняют озадаченные… я. Кажется, последнее я сказала вслух, ну и ладно. Для того мы здесь и собрались.       — Я был парнем, которого все считали дураком, наивным и смешным. Никто не пытался заглянуть глубже, никто не думал о том, что я сложнее, чем кажусь на первый взгляд. Кроме Саске, но он ещё больший дурак, чем я. О чём думает этот ублюдок никто не мог понять, даже он сам, кажется… Я просто буду вести себя также, как в той жизни. Хулиганить и смеяться, тупить на тестах и тренироваться, тогда меня никто ни в чём не заподозрит и мешать не будет!       — Это имеет смысл, — протянули мои воплощения в один голос.       — А что до Обито, Мадары и Кагуи? — решила уточнить Наруто-Добе.       — До них нужно дожить, — постаралась перевести тему я, но никого это не обмануло.       — А если серьёзно?       — Нужно попытаться связаться с Обито до того, как он начнёт выполнять свой план, чтобы предотвратить возрождение Мадары и Кагуи. Вот с теми я точно не хочу встречаться, да и тут моя нарутотерапия не прокатит (с двинутыми дедами и бабулями она плохо работает). Обито сейчас организацией занят, так что у меня есть время. Если получится вправить Нагато мозги, можно будет и Акацуки на нашу сторону перетянуть и останется у Зецу армия клонов, да ниточки от марионеток.       — Не забывай о Кабуто, — подсказала светлая моя ипостась.       — Тц, точно, Кабуто. Прирождённый же шпион, незаметный, но проблемный. Он уже не в Конохе, а значит увидимся мы только на экзамене. И тогда он будет уже на стороне Орочимару.       — Как будешь бороться со Змеем? — спросила Наруто-Теме, уловив в моём голосе застарелую злость. Всё же метку на шее Саске я ему не простила, как и понурого Джирайю, как и разрушенную деревню, как и смерть дедули Третьего. Нет, с ним никаких разговоров — в топку.       — Закончу с ним ещё на втором этапе. Надо будет приготовить для этого Белого змея печати помощнее, да пару неожиданных техник. После этого можно будет слить информацию о вторжении Хирузену… И может, Какаши, если он всё же будет нашим наставником.       — Старику всё же не веришь, — хмыкнула Теме, удовлетворённо.       — Не то что бы не верю, но он может недооценить угрозу. Этим, как я помню, многие шиноби грешат. К тому же намёками ничего не решить, вспомним покойного Хизаши и живого Неджи. Ему тоже мозги прополоскать надо всей этой дурью с самопожертвованием и служением главной семье. Но этот прорицатель подождёт до экзамена, не убудет.       — Скажи это Хинате, — недовольно отметила добрая моя половина. В глубине души что-то кольнуло, я так и не дал ответа, после того признания.       — Её жалко, но по опыту прошлого, ей это только на пользу. У неё робости на всю Коноху, но если уж она решилась драться, то стоит до конца. Вот только мотивацию нужно ей другую дать, в этот раз я девочка, потому с полным правом могу не думать об очередном отказе, — перед глазами вновь «я люблю тебя» и летящая на землю тело застенчивой, но упрямой девушки.       Память о ней отчего-то болезненна даже больше, чем о Сакуре. Может потому, что сильная духом девочка не смогла выбраться из своего кокона в полной мере? Или потому что она всегда, при любых обстоятельствах в меня верила? Потому что она меня любила, а я не мог ответить тем же? В свои несомненные шестнадцать я просто не знал, как сказать девушке о том, что мне нравится другая и вообще не до того сейчас. Однако думать о ней как о друге не прекращал никогда, даже в новой жизни с новым телом.       «Возможно мы сможем стать подругами?» — размышляла я, — «Ино и Сакура же хорошо ладили, пока между ними не встал Саске. Вот же разлучник, даттебайо! Но, насколько я помню, Хинату он никогда не интересовал, да и я не собираюсь отвлекаться на всю эту любовную дребедень… А мы же даже толком не знакомы были с Хинатой, да и близких подруг у неё не было, как у той же Ино и Сакуры. Да, надо попробовать с ней сблизится!»       Приняв решение о том, чтобы быть внимательнее к девочке в этой жизни, я вышла из подсознания и решила вновь выпить чай. Вроде бы хотела отвлечься, а по итогу…

***

      Грея в ладонях керамическую чашку с крепким и горячим чаем, я смотрела на ночную Коноху. Красиво и уютно. Каким бы он не был, но это дом. И глядя на такую умиротворённую и тихую деревню, я понимаю, за что мои родители принесли в жертву свои жизни.       На небольшом балкончике холодно, начало ноября и его ночные ветры. Год назад я впервые появилась в этой убогонькой квартирке, но уже сейчас тут комфортно. Посуды и мебели прибавилось усилиями Микото-сан и Ёшино-сан, за что им моя благодарность. Я ещё отплачу за их доброту. Кровать же куплена на бережно отложенные денежки мной, как и пушистый зеленый ковер, как и цветастый комплект постельного белья оранжевый и в спиральку. Очень слишком? А мне нравится. Как и наклейки с забавными мордочками и надписями на холодильнике, зеркале и двери в кладовку.       В спальне появился выигранный в догонялки у Чоуджи плакат с раменом, эмблема Конохи и водоворота (предками и их Родиной нужно гордиться, и я горжусь). Также прибавилось в моей скромной обители растений. Цветы в горшках и зелень в длинных контейнерах, пересаженные из клумб и купленные в цветочном Яманака. Красиво и полезно, даттебайо!       Уже порядком озябшие ноги затребовали перестать морозиться на балконе и зайти уже в комнату, а ещё лучше под одеяло. Увы, но не всё так просто. Уже у самой двери в комнату, ощутила я столь явную и чистую эмоцию, что вздрогнула. Подумала на кого-то из патрульных Учиха — те вообще злились или радовались эмоционально громко, жаль только, что по лицу не видно — увы, но не отгадала. Неподалёку какая-то подозрительная группа шиноби источала злорадство и почему-то триумф. Почему подозрительная? Хотя бы потому, что один из них кого-то тащил на плече. Маленького и отчего-то знакомого. Это же…       «Хината!» — взволнованно крикнула Добе в моей голове, а я же боялась оторвать взгляд от похитителей, чтобы оглянуться в поиске Полиции. И где же вы, Учиха, когда нужны? Ситуация повторялась и мне она не нравилась. Мы это уже проходили. Бьякуган и маленькая наследница, которая не могла защититься от взрослых шиноби. Проблема была в другом, этого не было раньше, да и второго Хизаши у нас нет, вроде.       Ниндзя, замаскированные под патрульных Конохи, выглядели почти естественно, но… Но шли куда-то на восток, слишком быстро и слишком ладно. У нас, в родной и спокойной деревне никто так чётко не патрулирует.       «К сожалению,» — влезла Теме, — «Может если бы патруль не был таким расслабленным, то не просмотрели бы уже второе вторжение за бьякуганом и вообще… Эй, минуточку! Куда ты собираешься?»       «Я просто хочу вернуть старый долг, и Хинате за Пейна, и Неджи за Хизаши,» — мысленно ответила я, затягивая ремень на штанах. Боевая форма. Вязанная водолазка и тёмно-зеленый спортивный костюм с десятком карманов и капюшоном, чтобы спрятать красный флаг на голове, который по нелепой случайности называется волосами. Удобно, но что важнее практично.       «Ты с ума сошла?» — завопила моя сволочная версия, — «Ты мелкая пятилетка, а то чунины, если не джонины! Техник у тебя минимум…»       «Как и у рядовых шиноби,» — ответствовала я. После Академии только тридцать процентов выпускников изучают новые техники, остальные же используют простые дзюцу и много оружия. Ленивые засранцы, поэтому и мрут, как мухи!       «Но у них какой-никакой опыт! Куда ты, мать твоя Кушина, собираешь без чакры, без плана!» — распалялась тёмная сторона, в то время как светлое воплощение поддерживало меня:       «Опыта нет у тела, а не у разума. Какаши в нашем возрасте уже чунинов с одного удара сносил, чакры немного — да, на клона не хватит, но для печатей сойдёт! На стихийные дзюцу надежды мало, но есть печати с техниками Итачи, да и вместо плана есть стратегия! Зря что ли у Шикаку книжку эту выпрашивали!»       «К тому же они направляются на восток,» — подхватила я, растаскивая печати по карманам, прикрепляя сумку с недавно приобретёнными кунаями к бедру, не зря раскошелилась. Вовремя. — «Так и так идти им через лес, что Восточный, что лес Нара я знаю, как свои пять пальцев. А в Восточном ещё и ловушки Какаши до сих пор висят.»       Так, что ещё, что ещё? Свитки с запечатанными огненными техниками к бедру, леску в карман на икре, на другую ногу дымовые бомбы.       «Безумие,» — шипела Теме, признавая поражение.       «Уже давно,» — хмыкаю я, испытывая странное взбудораженное состояние, таким и должен быть азарт? Готовлюсь к прыжку, вспоминая Какаши и его спартанские, то есть коноховские, тренировки. Прыгать на семь метров вверх, с веток, с крыш, с земли умеют все шиноби. Этому учат с самого начала, если ребёнок уже умеет ходить, поэтому Копирующий ниндзя и научил. Жаль не объяснил как в живых остаться, но это ладно. По ходу дела разберусь.       «Надеюсь чакры хватит,» — размышляю я, — «Если только распечатать свитки и активировать взрыв печати… Жаль клона не создать! Было бы проще.»       «У тебя призыв есть,» — звучит насмешливо и расслабленно, так расслабленно, что я не сразу понимаю чей это голос в моей голове.       «Точно! Спасибо… Ой! Ты же…» — но мысленную реплику прерывает чужая. Голос в голове непривычно грубый и басовитый. Кьюби вообще рычит так, что и опытные ниндзя за сменными штанами пойти могут… От испуга, то есть.       «Мне всё равно тут скучно, а за твоим внутречерепным голосованием было весело наблюдать,» — лениво, в лучших традициях Шикамару, протянул Курама, однако на следующих словах в голосе Лиса прибавляется азартного предвкушения и надменности, чего уж, — «Чакру я тебе дам, но ты меня развлечёшь. Посмотрим, стоило ли спасать такую идиотку от собственной глупости».       Хмык в конце этой речи был знакомым, учиховским. Ни как у Мадары поднабрался, но даже если спросить, не ответит и это в лучшем случае. В худшем и обидеться может. А оно мне надо? Опять год с лишним в закрытую дверь долбиться и получать только игнорирование, да головную боль… Вот именно.       «Скучно ему, я почти год к тебе на попасть пыталась, а ты…»       «Правда? Я и не заметил.»       Знаю, что он нарочно это говорит, чтобы позлить, но нет же — дурилка картонная! — ведусь:       «Не заметил? Не заметил! А кто меня из моей же собственной головы выкидывал, как нашкодившего котёнка, даттебайо? Не заметил, не заметил он! Коврик облезлый!»       «Кто тут коврик?» — от возмущенного и злого рыка Кьюби, у меня на секунду мутнеет перед глазами. Я останавливаюсь, придерживаясь за ствол высокого дерева, чтобы прийти в себя. Похитителей уже не видно, но моя эмпатия при должной концентрации не уступает способностям сенсоров, так что мне хватит их ярких и неприятных, как прилипшая к сандалю грязь, эмоций.       «Ты, конечно же. Уж, если мы так близки, что живём вместе, в моём теле, я имею в виду, то может скажешь своё имя? Или мне ещё пару кличек придумать для твоей наглой лисьем морды?»       Спасение спасением, а семейные разборки никто не отменял, и я не собираюсь! Несмотря на мою странную уверенность в успехе, эта миссия всё ещё могла стать последней для меня. Даже если в предыдущей жизни такая и была, то я её не помню, к тому же стратегия проста: догнать, Хинату отобрать и помощь позвать, но вот хватит ли припасов и каковы возможности противника? Переменная, которая порождает риск некрасиво сдохнуть.       «Имя? Ты, джинчурики, хочешь узнать моё имя?» — то ли пораженно, то ли возмущенно (хрен этого зверя поймёшь!) спросил Курама. Всё же официально мы не знакомились, а у Биджу, вообще был пунктик на имена, вспомнить того же Сон Гоку.       «Да, имя. Да, я. Да, джинчурики. Да, хочу,» — прояснила я всё, — «А теперь говори!»       «Выживешь скажу, возможно,» — хитрый (кто бы мог подумать!) лис. Но кажется в словаре Биджу это пожелание не сдохнуть, что ж запомню, — «Внимание, они уже могут нас слышать.»       Я сбавила скорость, оглядываясь. Всё складывалось для меня и моего плана лучшим образом. До первой ловушки (всё же идиоты потащили Хинату через Восточный лес) оставалось немного. Три, два, один. Кунай метко брошен в незаметную верёвочку справа, сама я ушла за ствол влево и…       — Что за..?       «Ох, ребятки, это только начало,» — натурально промурчала Наруто-Теме, дублируя мои мысли, а после с нескрываемым азартом хищника добавила, — «Я в деле. Играем по-крупному и надерём придуркам задницы!»       В этот момент мне стало почти жаль этих похитителей, но почти-почти.

***

      Первая ловушка была списана нападавшими на «нечаянно задел, идиот», и самый молодой из отряда вражьих шиноби получил по шапке за мнимую вину. Как подсказала память и услышанная в той жизни мудрость «за нечаянно бьют отчаянно», бить их будут. Курама буркнул, что-то о самовлюблённых щенках и я была с ним согласна.       «Слишком уверенны в успехе плана, даже не допускают мысли, что их может кто-то преследовать. А вон тот помладше и нрав у него тихий, на него уже не первый раз все косяки вешают,» — мысленно поделилась я со своим встроенным психическими сдвигами штабом.       «Он чуть отстал. Сейчас мы его!» — Наруто-Добе уже поймала волну и стремилась показать всем и каждому какая Наруто Узумаки крутая, но рано. Помня, сколько раз в прошлой жизни Какаши ворчал о моём нетерпении, я решила не лезть на рожон.       «Ждём,» — обрубил на корню любые действия Курама. Наготове была леска с кунаем на конце и призванная Акатори. Птица была довольна причиной вызова и уверена в успехе на своей первой миссии. Красной пичужке не терпелось показать свою полезность и я убедилась, что она не переоценивала свои возможности. Голосок у маленькой пташки был громкий и пронзительный, он и стал отвлекающим фактором.       В мгновение случилось сразу несколько событий. Птичий крик, прозвучавший как-то слишком близко, отвлёк рефлекторно вскинувшихся на звук ниндзя. Кунай, брошенный мной, врезался в дерево, натягивая леску, о которую запнулся отстающий шиноби. А облетевшая на максимальной скорости круг, птаха прицепила небольшую печать на спину неудачно подвернувшегося ниндзя. Не взрыв — пока рано — печать молчания, которая была успешно создана мной только три дня назад, а потому их у меня было всего три, но и этого было достаточно для плана.       В полнейшей тишине шиноби упал вниз, пока его товарищи продолжили путь. В падении обескураженный противник умудрился запутаться в леске, а удачно брошенный кунай и пришпилил жертву к стволу дерева. Выполнено. Теперь опередить сопротивление удивленного, но всё же ниндзя, точным ударом в голову. С чакрой Курамы, исполнено даже слишком хорошо. Выжженная ядовитой чакрой кожа на лице оставит шрам, но посочувствовать парню я смогу позже. Дорога каждая секунда.       В технике перевоплощения я уже сейчас могла проходить порядка трёх часов, да и образы создавались быстро и точно. Не первый раз личину меняю, что уж. Акатори связывает его леской, просто для спокойствия, а я с помощью чакры Курамы ускоряюсь и догоняю «свой» отряд.       Никто не заметил ни отсутствия замыкающего, ни его возвращения. Очень глупо, мы даже за пределы барьера не вышли, а они уже ничего не боятся. Исправим.       Резко выкидываю несколько кунаев со взрыв печати, не целясь в ниндзя — у них Хината. Просто по сторонам и чуть позади, когда мы отошли дальше. Взрыв. Похитители — конечно, идиоты, но намуштрованные. Уходят за деревья резко, по двое влево и вправо, я сама бросаю кунай назад, якобы в нападавших, но не совсем. Раз реакция у идиотов хорошая, то Хинату не поранит, надеюсь. Кунай активирует ещё одну ловушку, перед нападавшими откуда-то сверху летят кунаи, которые левые отбивают (с заложницей не поскачешь), а вот правые отпрыгивают ко мне.       — Погоня?       Киваю. Голос мальчишки я слышала плохо и повторять его было бы рискованно. Но этого не потребовалось.       — Мы уйдём на юго-восток, вы к северо-востоку. Прикрывай командира ценой своей жизни, понял?       Киваю. Шиноби с бревном, которое изображает Хинату отправляются путать преследователей. Как же, и кунаи летят, и взрывы слышатся, и в них что-то жуткое летит. Преследователь, не иначе. Я, стараюсь не ухмыляться слишком заметно, а ещё думаю, что не зря заключила контракт с Тори. Маленькую пташку, пусть и с ярким окрасом, не найти в ночи, а она не менее острым, чем кунай клювом, то леску перекусит, то мои связки с печатями швырнёт. Маленькая, да удаленькая. И не только она.       Старательно изображаю на не своём лице скрытую тревожность, настороженно оглядываюсь повсюду и вот мы уже приближаемся в грандиозной череде ловушек.       «Ох, Какаши, всё же ты гений! Был бы рядом - зацеловала!» — думаю я, внутренне танцуя джигу от радости.       «Он бы не оценил,» — безжалостно отрезает Теме под хохот Дуракамы и Наруто-Добе.       На ответ, пусть и мысленный, времени нет. Мы близко.       Свиток с огненной техникой достаётся из сумки за спиной. Клон Акатори — как оказалось, она такое умеет (а я нет!) — подхватывает его и, сделав петлю, ждёт на позиции. Отлично, Хината приходит в себя, а ещё отвлекает похитителей попытками к сопротивлению. А я что? А я тыл охраняю, подмигиваю девочке незнакомой рожей, оригинал которой теперь красуется с ожогом. Хината сначала пугается, а потом в её душе просыпается надежда. Она сильнее вырывается, заставляя похитителей шипеть угрозы и отвлекаться от неприметной меня. Молодец девочка, сразу сообразила.       «Здесь!» — подсказывают мои советники из черепушки, а я складываю пять печатей. Свинья, собака, птица, обезьяна, овца. И ещё одну, для дистанционного распечатывания огненной техники — печать конфронтации.       Кунай влево — перерезает череду ловушек Какаши, а цветы феникса атакуют из свитка. Началось.       Даю знак Хинате действовать на три. А пока…       — Какого? — восклицает один из похитителей уворачиваясь от бревна, но это всё. Увернуться не значит, спастись. Какаши не просто так в АНБУ служит. Бревно лишь обманка, из неприметных в темноте щелей выскакивают острые лезвия. Задело, но это только пока. Сама же я даже в непривычно большом теле уворачиваюсь и обхожу ловушки, так как знаю их наизусть. Летят кунаи и сюрикены, прямо на командира. Я и второй шиноби отбиваем метательное оружие, но это только начало. Резким прыжком занимаю ветку выше, а мой «напарник» путается в леске.       Пора! Листва скрывает мои руки и вновь я распечатываю технику, по леске к шиноби устремился огонь. У этого тоже будут ожоги, ну и Итачи с ним. Неповадно будет. Я готовлю дымовые бомбы и выкрикиваю:       — Один! — внешность мужская и взрослая, но голос я и не думала менять. Много чести для горепохитителей, даттебайо!       Вниз, к командиру отряда и заложнице, летит дымовая бомба. Соприкосновение с веткой и одновременно с этим взрыв. Больше шума, больше! И суеты тоже:       — Два, — говорю громко и чётко за спиной капитана. Он хочет развернуться. Ударить? Спросить, что мать её, творится? Или проявить хоть сейчас ум и убить явного лазутчика?       Не важно, итог один. Дым — помеха для человеческих глаз, но для птичьего слуха нет. Акатори ещё птенец, но в скорости её сложно обойти. На счёт два она просто тянет леску, которой незаметно опутала ноги командира.       — Три!       И Хината бьёт и так падающего на запутавшихся ногах капитана. Без стилей и хьюговского выпендрёжа с мягкой ладонью. Нет, маленькой носочек бьёт мужчину по причинному месту резко, сильно и больно. Размер, конечно, значения не имеет, но в ситуации с площадью удара и силой… Хорошо, что в мире-без-чакры вопреки всему учила физику, полезная она вещь однако!       От боли похититель морщится, его хватка ослабевает и этого мне хватает, чтобы перехватить Хинату и не дать падающему утащить девочку к спрятанному Какаши рву. Хватит и одного трупа.       — Я из Конохи, не бойся, — говорю вроде бы спокойно, поддерживая девочку чужими руками. По виду она и не боится, но и эмоции, и подрагивающие губы выдают.       Прыжок в глубь леса. Обратно домой, в Коноху, к подмоге. Сердце бухает в груди, а усталость начинает накатывать сильнее. Слишком много чакры за раз. Техники Итачи сильны, да и стихия не родственная, увы. Распечатать мало, нужно собственную чакру потратить, чтобы техника действовала, а это ой как непросто, ещё и призыв. Кстати о нём…       — Клон Тори, — зову я, не громко, для чуткого птичьего слуха не нужно кричать, — Рассейся вспышкой. Вверх.       Приказ чёткий и может даже слишком отрывистый, но птаха понимает. Не сигнальная ракета, но внимание привлечёт. Вынесенные за скобки двое из отряда уже должны были понять, что их провели, а потому направятся к нам наперерез. Но и пропажу Хинаты уже должны обнаружить, сигнал вам в помощь. А нам остаётся только дождаться подкрепления и не нарваться на лихой кунай от оставшихся похитителей.       Тишину леса разрывает громкий, пронзительный крик. Это попавшийся в огненную паутину сбросил печать молчания. Плохо, очень плохо. Крик — значит, что он живой. А тональность, что ещё и злой.       «Только бы вы успели,» — обратилась мысленно я к безликим помощникам из Конохи, ставя Хинату на ветку, сбрасывая Хенге и ловя удивление девочки глазами и эмпатией. Но времени мало.       «Отойди, я возьму всё на себя,» — решительно провозглашает светлая сторона и я вновь оказываюсь в своём же подсознании, как тогда в Госпитале. Курамы не видно, но его хмыканье слышится из темноты. Нет, всё же странное место моя голова. Странное и страшное, зная кто здесь обитает.       — Удивлена? — спрашивают мои губы, но не совсем мои, всё ощущается через призму отстраненности, как сквозь дымку. Моё тело, контроль над которым взяла Наруто-Добе, улыбается широко и продолжает. — Дальше нести тебя, принцесса, я не могу, но нам нужно поспешить. Иди за мной и не отставай, если что — кричи!       Краткий инструктаж для кивающей, как китайский болванчик, Хьюга. Мы отправляемся к Конохе в оговоренное с Акатори место.       Я выдыхаю в своём же подсознании. Получилось! Первая часть плана успешно завершена. Спасение удалось, осталось второе и самое сложное — выживание.

***

Хьюга Хината Never Too Late — Three Days Grace       — Прости, я должно быть бегу слишком быстро, но боюсь мы не можем останавливаться сейчас.       — Нет, всё в порядке, я просто…       — Они близко, — вглядываясь в тёмные силуэты деревьев, девочка резко повернула голову ко мне, спрашивая, — Можешь идти?       — Да, — быстро и чётко проговорила я. Отец всегда говорил подобными интонациями, я хорошо их знала. Не вопрос и не уточнение деталей, а сбор информации для корректировки плана. Только вот какого именно?       — Отлично, тогда вперёд, — поворачиваясь на носках сандалей и кивая в неизвестном направлении, девочка напряглась, приготовившись к прыжку. — Я знаю, где мы будем владеть преимуществом.       Мы продолжили бежать сквозь листву, а после спрыгнули с деревьев. Было тяжело, кажется при падении я подвернула ногу, но сейчас отвлекать моего спасителя на подобные мелочи было кощунственной тратой драгоценного времени. Сжимая зубы, я старалась вспомнить уроки отца, на которых он учил правильно распределять вес тела. Стараясь уменьшить нагрузку на пострадавшую конечность, я продолжала путь вслед за девочкой. Она двигалась заметно медленнее — сказывалась усталость от погони и краткого боя. Но остановка может стоить нам жизни, а героиня, пришедшая меня спасти, и так находилась в опасности из-за меня. Всегда из-за меня.       На глазах выступили слёзы, но я не могла себе позволить сейчас разреветься, иначе мы можем проиграть. Где же отец? Куда мы направляемся? Почему я такая никчёмная? Почему всегда меня нужно спасать? Почему я подвергаю других опасности? Эта девочка даже не из Хьюга, но она бросилась в бой с теми взрослыми шиноби и сейчас упорно верит в успех побега. Кто она? И почему, глядя в её уверенные глаза, слёзы высыхают на щеках?       — Ой, — отвлеклась на мысли, потеряв чёткость зрения от слёз, неудачно приземлилась на широкую ветку. Я завалилась на бок, но чужая рука крепко схватила за локоть и с силой дернула вверх, возвращая равновесие. Девочка указала пальцем на едва заметное чёрное пятно в коре соседнего дерева и спрыгнула к нему, я последовала следом. Вблизи чёрное пятно было большим дуплом.       Мы забрались в него и пытались восстановить дыхание. Сердце всё ещё стучало о грудную клетку и в висках, отзывалось шумом от быстро перегоняемой внутри крови. От этого шума, я не могла расслышать даже собственных мыслей, впрочем, глаза не подвели. Девочка была в похожем состоянии. Она бросала на меня короткие взгляды, отвлекаясь от внимательного изучения местности. Достав откуда-то флягу отпила и предложила мне, вода сейчас казалась вкуснее и прекраснее, чем когда-либо. Я с жадностью глотала живительную влагу.       Затаившись в дупле, удачно скрытом листвой и ветками, мы смогли немного передохнуть. Я не знала какое расстояние мы проделали и за какое время, но тело намекало, что значение было выше, чем на любой из тренировок. Потому что это не тренировка, на кону наши жизни!       Моя спасительница хмурилась и смотрела, будто сквозь меня, что немного нервировало. Такой же взгляд был у отца и задумчивой матери, на секунду я даже задумалась: а не из Хьюга ли эта незнакомка?       — Они нагоняют нас, но мы и не станем оставаться здесь. У нас фора примерно пятнадцать минут. Переведём дыхание и отправимся на границу с лесом Нара. Уверена патруль уже ищет нас. Как только мы окажемся на выгодной позиции, то сможем дать знак нашим, — поделилась своим планом девочка. Её голос звучал как-то хрипло, а тело ощутимо подрагивало, но слова были произнесены чётко и уверенно. Может она из АНБУ? Отец рассказывал, что в этом элитном подразделении были даже мои ровесники, так может моя таинственная спасительница одна из них?       — Но, — не зная как обратиться к своей спутнице, я решила не акцентировать внимание, а перейти сразу к сути. Как и учил отец, — то есть, эм, разве преследователи не увидят сигнал?       — Увидят, — кивнула девочка, слегка высовываясь из дупла и будто вздрагивая, — Поэтому нам придётся бежать так быстро, как сможем и возможно держать оборону. Но ты не переживай, я знаю этот лес вдоль и поперёк. У нас преимущество, потому что мне известны все ловушки в этом лесу, парочку из них я сама ставила. Мы справимся.       — Эм. Но если мы всё же не справимся? — несмотря на силу моей спасительницы, она была уставшей и раненной, а такой бесполезный балласт, как я, только замедлит её, — Они очень сильны и сомневаюсь, что будут сдерживаться в бою с нами.       — Хм, ты права. Но ты забыла одну важную вещь!       — Какую?       — С тобой я — Наруто Узумаки! Я не собираюсь сдаваться и никогда не откажусь от своих слов! Это мой путь ниндзя, да!       Я посмотрела на эту маленькую девочку, голос которой звучал так уверенно, что все тревоги отступали, как под действием воздушной ладони. Я смотрела и не дышала. Глаза девочки и развивающиеся от сквозняка волосы делали эту маленькую куноичи едва ли не настоящим воином. Мама не любила рассказывать о войне, избегая этой темы как только могла, но иногда они с отцом вспоминали былое и наставляли меня на то, чтобы я была сильной. Однако сила понятие абрактное (нет абстранное, нет же абстрактное!) и применить его я, возможно, в силу возраста, могла только к конкретным людям. Отец был сильным, Неджи ещё нет, хотя нечто такое уже проявлялось в нём, мама же была скорее стойкой, чем сильной, а эта девочка…       Я могла представить её в «страшной бойне войны» и в стычке с вражескими шиноби в лесу. Глаза девочки горели огнём уверенности, плотно сжатые губы и нахмуренные брови не выглядели смешно, как если бы я пыталась повторить это выражение, что-то внутри неё горело. Если это что-то не сила, то какая тогда она может быть?       На долгую минуту я замерла, пораженная словами этой девочки — Узумаки Наруто.       — Ладно. У нас не так много времени, — я замерла, а вот Наруто-сан не теряла самообладания во враждебной обстановке.       «Отец бы не одобрил моего поведения,» — в какой уже раз подумала я, вспоминая долгий разговор с Главой клана, после похорон дяди. И снова из-за меня в опасности оказывается другой человек! Снова, спасая меня, ум… нет!       — Подожди! — прежде чем я поняла это, в моём кулаке уже сжимался рукав этой девочки. Она удивлённо воззрилась на меня большими синими в ночной тени глазами и спросила растерянно:       — Что?       — Зачем ты это делаешь то есть ты можешь пострадать из-за меня? — переборов смущение своим порывом и робость, спросила я.       — Зачем? Ну, хотя бы затем, чтобы не позволить этим придуркам обижать маленьких девочек! — состроив воинственной выражение, воскликнула Наруто тем голосом, что застрял между шепотом и восклицанием. — А вообще, для чего по твоему нужны друзья, даттебайо?       Я почувствовала как щеки обдало жаром от смущения. Я просто боялась поверить в это. Такая девочка, как Наруто-чан, назвала меня своими другом. У меня никогда не было подруг или друзей. В клане к представителям главной относились с почтением, но это исключало общение на равных, а кроме своих соклановцев я мало с кем была знакома. Однажды мама всё же взяла меня погулять по Конохе и я встретилась с другими, так не похожими на Хьюга детьми. Однако была слишком застенчивой, чтобы первой знакомиться, а сверстницы считали меня странной из-за почти бесцветных глаз и скромности. Поэтому я не могла поверить, что кто-то мог говорить подобное обо мне:       — В-вы и правда считаете меня другом?       — Ага, — игнорируя моё волнение, Наруто широко улыбнулась и непосредственно продолжила, — Ты добрая и хорошая, а ещё очень сильная!       Кто? Я? Ох нет, она не права… Я не та, кем меня считает эта девочка.       — Не так. Я, то есть… я не думаю, что вы говорите обо мне…       — А о ком же еще? — видя, что я, не уверена, Наруто приблизилась ко мне и взяла мои руки в свои. Вскинув удивленный взгляд на Узумаки, я увидела с какой серьезностью говорит Наруто:       — Послушай. Ты и, правда, сильная. Это видно по глазам, и дело вовсе не в бьякугане, а в твоём взгляде. Он говорит, что ты пойдёшь на всё ради защиты близких людей и не отступишь от своей цели, даже если всё будет против тебя. Такие глаза бывают только у сильных людей, поэтому соберись, Хината! И давай уже покажем этим придуркам на что мы способны!       Я утонула в тепле этих слов. Никогда, никогда мне не говорили таких слов. Никто никогда не говорил о том, что я — сильная! Все только указывали что она должна быть достойной наследницей клана и прикладывать больше усилий на тренировках. Огонь, который горел в голубых глазах Наруто распространился и зажёг что-то в моей душе. Так вот что такое решимость? В душе неуверенной девочки, которой я была столько, сколько себя помнила, поселилось пламя веры, веры в себя, свои силы и Узумаки Наруто, девочку со своим собственным путём ниндзя!       — Да, давай постараемся!       — Вместе, — такой знакомой, отчего-то маминой улыбкой, улыбнулась Наруто-чан. Да, именно так. Мой первый друг.

***

      Сняв какую-то малознакомую печать с дерева, в котором мы прятались, Наруто показывает знак «тихо». Киваю. Стараясь не шуметь, мы выбрались и побежали по земле. Не быстро, преследователем может открыться прекрасный обзор на наши спины, зато тихо, трава шуршит тише листьев, да и глухие звуки ударов подошв смягчает почва. Скрытность в замен эффективности. Отец учил меня этому.       Мы идём быстро, стопа болит с каждым новым шагом, но сейчас это кажется мелочью. Наруто-чан была так добра ко мне! Она плотно перевязала ногу, кусочком ткани, чтобы облегчить мою боль, а я подвергаю её опасности. Какая же никчёмная!       Мама рассказывала, что адреналин в крови снижает болевой порог. Страх за свою жизнь сильнее боли, поэтому я бегу. Наруто изредка оглядывается, словно ожидает увидеть погоню прямо за нашими спинами, а я в такие моменты злюсь всё сильнее. Да, стилю мягкой руки меня научили, а вот бьякуган ещё не пробудился. Тайдзюцу против противников, что взрослее и опытнее? Не выйдет. У Неджи получится, у меня — нет. А вот сенсорное восприятие бьякугана сейчас бы могло помощь. Если бы я только не была такой бесполезной…       Наруто указывает на небольшую скалистую, но заросшую травой и кустарниками возвышенность. Мы оказываемся на ней и я немного запинаюсь, впрочем не падаю. Спина резко остановившейся Наруто-чан становится мне опорой.       Причина внезапной остановки посылает в нас технику Дотона, от которой меня спасает Наруто-чан.       «Преследователи! Они нашли нас!» - отчаянно бьются в голове панические мысли, но боль в руке отрезвляет. Наруто-чан крепко сжимает мою ладонь и шепчет очень тихо:       — Стоим здесь. Будем держать оборону, до прибытия подмоги. Будет страшно, но я тебя защищу.       Удивление скрыть сложно, но я якобы понимающе киваю, девочка хмыкает — не верит. Наруто-чан кидает в нападавшего откуда-то взятую дымовую бомбу и мы немного отбегаем к выступу так, чтобы наши спины были прикрыты высокой каменной стеной. Она достаёт из нагрудного кармана несколько печатей, не только взрывных. Протягивает мне кунай с вопросом:       — Бросать умеешь?       Помня слова отца о том, что действия красноречивее слов, я бросаю кунай с привязанной леской, заслуживая хмыканье. На этот раз одобрительное. Щёки непроизвольно начинает печь, тонкая бледная кожа может и «красиво», по словам мамы и её подруг, но ужасно непрактично, если спросить меня.       Наруто-чан тоже кидает кунай и из дыма слышатся ругань и шорохи. Нападавший явно недоволен происходящим. Мы вступаем в бой и побеждаем, что было бы невозможно без печатей Наруто-чан. Решив, что после того шума, что устроили взрывы нас обнаружат, мы решаем дождаться помощи здесь. Мы обе с Наруто-чан ранены и не можем быстро бежать.       — Это наш единственный шанс, — тихо говорит Наруто-чан и отдаёт мне несколько лесок с печатями. Бросая кунаи и растягивая взрывные печати вокруг, как гирлянды к празднику, мы молчим. Я лишь изредка кошусь на нахмуренную Наруто-чан. Она выглядит сейчас какой-то неправильно взрослой, несмотря на то что такой же ребёнок, как и я. Но не совсем. Она гений! Это точно, возможно даже АНБУ. Интересно, какая бы маска ей подошла?       Перебирая варианты этого в голове, я не заметила как ловушки были расставлены, а Наруто с неясным выражением лица смотрела на взрывную печать, прикреплённую к кунаю.       — Это последняя, — поясняет девушка. — Готова?       Она спрашивает со слишком знакомой серьёзностью, такую я видела у отца, когда он спрашивал своих шиноби о миссии. Тучи сгущаются — грядёт буря.       — Да! — уверенно, насколько у меня есть этой самой уверенности, киваю. Сжимаю кунай в руке и чуть поворачиваюсь в сторону, наблюдая за лесом со своей стороны. Сглатываю вязкую слюну и не отвлекаюсь от слежки за окружающим пространством, пока в тёмном ноябрьском небе взрывается печать. Они скоро будут здесь.       «Пожалуйста, отец, успейте раньше,» — молю про себя, чтобы план моей подруги (очень непривычно, но приятно звучит!) прошел успешно. Я боюсь, дрожу и смаргиваю слёзы. Вспоминаю суровые наставления родителя после очередной тренировки:       «Мы шиноби, Хината, а шиноби всегда должен быть готов к смерти. Такова наша судьба!»       Я понимаю это, но так хочется спастись, дожить до своего пятилетия и узнать наконец, что такое дружба.       «Пожалуйста, пусть у нас получится, пожалуйста!»       — Они близко, — говорит Наруто-чан, выходя чуть вперёд, а я только сейчас замечаю, как дрожат её руки с зажатыми в них кунаями. И делаю шаг, вставая рядом.

***

      Ниндзя, действительно, оказываются рядом. Я вижу в темноте их силуэты, не больше. Однако в чёрных ночных тенях мне мерещатся ухмылки и взгляды полные злобы. Дрожат уже не только губы, но и руки, колени, а живот сводит от страха. Преследователи пришли раньше, чем помощь. Это конец?       Кунай выброшен слишком быстро, я теряюсь, не успевая среагировать, но какая-то красноватая тень перехватывает оружие, раздаётся первый взрыв. Я уже не могу отвлекаться на Наруто-чан и могу лишь молить Ками, чтобы она выжила, чтобы мы обе выжили. Шиноби не хотят нас убивать, они бы давно это сделали. Нет, они хотят поиграть, как кошка с полумёртвой мышью. Страх парализует и я не сразу успеваю заметить прыгнувшего сзади шиноби.       Его ловит ловушка из лески, но он ухмыляется, на его месте перемотано бревно. Эта такая техника? Не важно. Не до того. Кунай острым лезвием упирается в шею, я давлю выступившие на глаза слёзы, так некстати думая о том, что если заплачу, то посрамлю честь клана.       — Вы, две мелкие суки, ответите за капитана и Мицу! — рычит злобный голос слева. Наруто летит в дерево. Я сквозь слёзы смотрю на то, как её тело ударяется о ствол, как изо рта вылетают брызги крови и слюны, смотрю, как шиноби подлетает к ней и наносит удар за ударом, не давая не отступить, не контратаковать. Мои руки крепко сжимают одной широкой ладонью, второй держат кунай плашмя. Голос сверху насмешливо говорит:       — Капитан наш идиот ещё тот, но эта девка ответит за то, что сорвала нам миссию. Смотри, маленькая принцеска! Смотри как твоя подружка сдохнет!       И я смотрела. Не потому, что выполняла указания врага, а потому что не могла оторвать взгляд. Я видела, как на лице Наруто-чан, таком уверенном раньше, появляется гримаса боли, я смотрела на то, как красные разводы, виднеющиеся черными в темноте ночи, скрывают её горящие огнём глаза. Я не могла не смотреть, потому что это из-за меня. Всё из-за меня. Всегда. Какая же я бесполезная!       — Эй! — окликает своего напарника тот, что держал меня, — Заканчивай с девчонкой! Они наделали шуму и просчитались. Мы успели раньше, чем Коноха, но ставить выполнение миссии под угрозу нельзя!       — Понял, — выдыхает тот, со всей силы, пиная Наруто-чан. Она вновь отлетает, но уже ко мне. Я уже давно плачу, просто потому что не могу сделать ничего больше. Совсем, абсолютно, ничего. Бесполезная и слабая! Из-за того, что я такая все умирают.       Я не хочу, чтобы единственный человек, что в меня верил погиб на моих глазах, на этих проклятых глазах!       Это случилось в один миг. Я зажмуриваюсь от боли, словно глаза мои уже отняли, а потом поднимаю веки и вижу всё. Впереди и сзади, вижу поток чакры у нападавших шиноби и у Наруто-чан. Её чакра, исходит из живота, быстро продвигаясь дальше по телу и вырываясь невообразимой мощью за его пределы, я даже не слышу слов, что говорят похитители. Однако отчётливо различаю страх на их лицах, я вижу куда бить и вижу как концентрируется в моей руке чакра. Сейчас!       Мы с Наруто-чан бьём синхронно. Я выпускаю чакру из рук, вырываясь из захвата, резко разворачиваюсь и атакую. Никогда прежде я не чувствовала этих ощущений. Мой обзор превосходен, мой товарищ стоит за моей спиной и сражается, враг передо мной готовится напасть, но я не даю ему сделать это. Удар ладонью, но он отводит атаку, пытается перехватить, но я бью второй ладонью и ухожу из-под атаки. Замечаю, что пришла подмога, но не нам — похитителям. И что теперь делать? Как мы, даже не ученики, справимся с шестью опытными шиноби?       Впасть в панику я хочу, но не успеваю. Завязывается бой. Уворачиваюсь от кунаев, я отхожу от удара чакрой, кажется огненная техника, не оборачиваясь замечаю, что Наруто-чан тоже отошла от огня. Передо мной приземляется противник, пока другой подходит сзади, но я вижу обоих. Удар переднему напавшему по локтю, попадаю и сбиваю ему чакру. Тот, что сзади нападает, но я успеваю блокировать удар. Бьякуган даёт силу, чтобы даже такая, как я, могла победить, а тренировки с отцом не прошли даром и я веду бой с двумя противниками. Наруто-чан неплохо справляется с оставшимися, уходя из-под стихийных техник, отбивая метательное оружие и каким-то хвостом из чакры (что же это за ужасающая чакра?) атакуя в ответ.       Я верчусь между двумя ниндзя, не замечая боли в пострадавшей стопе, не замечая усталости и страха. Перед глазами нет эмоций, только враг и только товарищ, которого нужно защитить.       Я не позволю им и дальше издеваться над моим другом! Не позволю — удар попадает в цель — вновь мучить меня! Не позволю себе вновь быть слабой, не сейчас, когда я впервые в жизни чувствую силу. Чувствую её, и мне нравится. Выпад проходит мимо, я в последний момент уклоняюсь от большого кулака. Я не имею права сдаваться, когда Наруто-чан избитая из-за меня, — удар под колено — обессиленная, по моей вине, — удар в живот, доходит, — не сдаётся даже тогда, когда нет надежды! Я не позволю сделать ей больно, я защищу!       Меня перехватывают, момент и одно отработанное годами движение. Я вскрикиваю от боли и теряю контроль над глазами. Боль прошибает руку резко и сильно, не в какое сравнение с подвернувшейся стопой. Мысли вылетают из головы разом, стоило только этой боли меня поразить, но враг неожиданно кричит. Меня обдаёт жаром и я с ужасом замечаю над собой покрытую оранжевой, как пламя, чакрой Наруто-чан. Её не узнать, настолько она похожа на зверя. Дикого и опасного. Всё внутри вопит, чтобы я бежала прочь от неё. Но тело не слушается — деревенеет и каменеет. Всё что я могу — это закрыть глаза.       Чувствую, как меня накрывает волной тепла, даже не так — жара. Секунда — и ничего. Открываю глаза и вижу, что создание из чакры с семью хвостами бушует, рычит и воет, но обрушивает свой гнев на тех, кто нападал на нас. Сейчас им не до нападений, они напуганы ещё больше моего, пытаются сбегать от атакующего создания. Эта сила не может принадлежать человеку. Вижу, активированным от страха бьякуганом приближающихся людей. Но это наши. Отец, Фукагу-сан, женщина из Инузука и ещё пятеро шиноби. Они не бегут, а летят. Тот, кто пытается напасть на них, тоже летит от воздушной ладони отца и огромного огненного шара капитана Полиции.       Наруто-чан всё ещё в плену этого огня. Я не знаю, что делать, как помочь и не умереть при этом, не знаю! Надежда только на отца!       «Пожалуйста, только успей! Отец, пожалуйста!»       Если раньше всё происходило быстро, то сейчас и вовсе стремительно проносится чередой событий, одновременным и страшных.       Последние двое, что отбивались от атак чудовища, которое выглядело, как освежёванный лис, вопят в небо, покрываясь жидким огнём оранжевой чакры, я вижу как ядовитая чакра разъедает их кожу. Вижу, как появляется белая кость в ядом разкуроченной ране. Нос улавливает отвратительный запах горелой плоти. Подкрепление из Конохи бросается к нам, но хвосты у чудища угрожающе шевелятся. Отец бросается вперёд, но волна воздуха, пущенная чудовищем сбивает его с ног, я что-то кричу, но сама же себя не слышу за этим рёвом.       И вдруг чудовище замирает, чем пугает всех ещё больше. В один момент чудовище становится вновь Наруто. Она едва стоит, так сильно её трясёт. Она как-то бешено, совсем дикими красными глазами смотрит на прибывших и, натыкаясь взглядом на моего отца, выдыхает. Наруто-чан падает.       Отец оказывается рядом в один прыжок, он внимательно осматривает меня на повреждения, бьякуганом замечает и стопу, и явно сломанную руку, подзывает ирьёнина и пока куноичи лечит меня, внимательно следит за женщиной. Отец зол, но пока ещё сдерживается. Ненадолго. Едва ирьёнин заканчивает лечить чакрой стопу и накладывать шину на перелом, получив благодарность от меня, как отец просит её уйти. Куноичи не сразу делает это, но когда всё же уходит, отец даёт волю гневу, но направлен он не на моих похитителей.       — Чёртов монстр! — шипит он, и я восклицаю громко, не отдавая отчёта собственной дерзости, но понимая кого отец имел в виду:       — Это не она! Наруто-чан защищала меня!       — Хината, не глупи, ты не так поняла и…       — Нет, она меня защищала! Даже когда её поглотила эта ужасная чакра, она не причинила вреда! — кричала я всё ещё не отошедшая от боя. Отец хотел было возразить, но его прервал Фугаку-сан:       — Хиаши, — голос его чуть дрожал, — Она говорит правду.       — Ты сам видел, как близко это чудовище было с моей дочерью!       — Я видел что бывает, когда джинчурики выходит из себя. И ты можешь посмотреть тоже, — тон Фугаку-сана был едва ли теплее льда, когда он кивком указал на обожженные чакрой трупы.       Расслабившись в руках отца, я потеряла тот приток адреналина, а потому вновь увидеть столь ужасную картину… Меня стошнило. Страх от осознания близости смерти смешался со стыдом и жуткой усталостью, но я не могла себе позволить отдых. Отец помог привести меня в порядок и подошел к другим шиноби со мной на руках. Я оглядела всех, но ни у кого в глазах не было осуждения или презрения, только понимание. От этого хотелось выплеснуть эмоции и заплакать, но вид окровавленной из-за меня Наруто-чан обрубил это желание. Я должна помочь! Сделать хоть что-то ради неё!       — Что с Наруто-чан? Её сильно избили, а потом эта чакра…       — Жива. Не волнуйся, — ответила незнакомая куноичи. — Расскажи как всё было с момента похищения.       — Ты не можешь допрашивать мою дочь!       — У меня есть такие полномочия, — женщина осклабилась так, что я сильнее сжалась на руках отца. Мне она не нравилась, а сильная хватка отца только подтверждала, что от этой женщину нужно держаться подальше.       — Плевать я на них хотел, моя дочь…       — Свидетель. Кстати, Хината, о том, что сегодня произошло и о том, что ты видела ты никому не должна говорить, а иначе…       — Ах ты, дрянь! — взорвался отец, которого я никогда не видела таким злым. Он был в бешенстве.       — Не запугивай ребёнка, уверен Хината не станет болтать, — вмешался Фугаку-сан, — Она хочет забыть всё как страшный сон и…       — Нет, — опять влезла я, опьяненная смелостью после боя.       — Хината, — начал было отец, но я была не согласна забывать сегодняшнее. В голове прозвучал девчачий голос, который сказал "для чего по твоему нужны друзья, даттебайо?" Нет, я не хочу забывать!       — Нет! Я не хочу забывать, но никому не расскажу об случившимся. Я готова говорить и…       — Отлично.       — У неё шок, девочке не нужно вновь проходить через это.       — Не правда. Отец, пожалуйста, позвольте мне, я справлюсь!       То ли моя внезапная настойчивость, то ли давящий взгляд Фугаку и той куноичи повлияли, но отец кивнул. Я выдохнула и начала, стараясь не допускать заиканий и сдерживать слёзы:       — Я проснулась, когда услышала шум, но даже с кровати не смогла подняться, как появился дым. Пришла в себя я уже в лесу, меня перекинули через плечо и куда-то несли, а потом я увидела… Увидела, что шиноби, за-замыкающий шиноби, подаёт знаки действовать на три. А-а потом…       Моей уверенности не хватило надолго и интонация сорвалась на заикания, голос вновь задрожал, а взгляд опустился. Отец напрягся, я чувствовала это даже со спины. Но мне нужно было собраться, просто потому что больше некому.       «Наруто-чан, я не подведу,» — мысленно уверила я своего друга и несколько раз вдохнула-выдохнула, как учила мама.       Продолжила всё ещё дрожащим голосом и с паузами, но без заикания обошлось. Я рассказала о том, как нападавшие влезли в ловушки, как Наруто-чан под Хенге спасла меня (несколько раз!) и как мы приготовились обороняться в ожидании подмоги, после не сдержавшись расплакалась и продолжился мой рассказ уже допросом. Вопросы порывалась задать та куноичи, которую невзлюбил мой отец, однако её инициативу урезал на корню Фугаку-сан. Он сказал, что допросы свидетелей — слово это он выделил зачем-то — проводит Полиция. Учиха-сан спрашивал меня, а я пыталась рассказать, но вспоминая об избиении Наруто-чан, вновь срывалась на всхлипы. Смогла объяснить, что она не причинила мне решительно никакой боли, а напротив, без Наруто-чан я была бы давно мертва.       Шиноби называли, как я поняла, мою подругу джинчурики, упоминали почему-то Кьюби и зачем-то гениальность Четвёртого, которая передалась его дочери. Не знала, что у предыдущего Хокаге была дочь, но от мыслей об этом и разговора прочих спасателей меня отвлёк отец. Я ожидала выговора, но он спросил о том, правда ли я пробудила бьякуган. Я кивнула и отец был доволен. Он даже улыбнулся и обещал мне порцию моего любимого десерта по возвращению домой.       Закончив с обсуждениями и распределением обязанностей часть отряда ушла в лес, Искать трупы врагов и тех, кто выжил для допроса. Отец же вновь взял меня на руки, особенно осторожно, поддерживая пострадавшую руку. Наруто-чан точно также понёс в Госпиталь Фугаку-сан, который выглядел особенно мрачным и задумчивым.       Едва вернувшись в Коноху и пройдя лечение от мамочки, параллельно извиняясь за беспокойство, я сама не заметила как уснула.

***

Третье лицо       Фугаку же в эту ночь не спал совершенно. Сначала он нашёл несколько убитых подчиненных, что должны были патрулировать район Хьюга. Потом был вынужден успокоить потерявшего самообладание Хиаши, хотя полностью понимал его волнение.       На малыша Итачи совершались покушения, которые удавалось предотвратить если не Фугаку, то самому Итачи. Саске едва не выкрали, когда ему было два, но карты спутала Микото. Её недооценили, за что и поплатились, всё же дочь Кагами Учиха и ученица Цунаде Сенджу стала джонином не только за красивые глаза. И в замужестве навыков не растеряла. Фугаку ценил семью больше всего на свете, и неприятности, в которые впутывали детей, принимал слишком близко к сердцу. Да и Микото расстроится, если с дочерью её подруги что-то случится.       Пришлось собирать отряд в ограниченное время, потом решить как воспринять странную красную вспышку: как сигнал помощи или диверсию врага? После этого они должны были ринуться в Восточный лес, находя его удивительным образом полным ловушек, о которых участвовавшие в миссии шиноби не знали. Разобраться с командой шиноби из Камня было не так сложно, Хиаши в одиночку отправил их к предкам. Вновь заметив сигнал, но уже в другом направлении, отряд бросился туда, чтобы заметить сначала знакомую чакру Кьюби, а потом и потерявшую контроль джинчурики.       В тот момент Фугаку к своему стыду растерялся. Он просто застыл от ужасающего зрелища, как захвативший контроль над телом своего сосуда Кьюби испепеляет ядовитой чакрой двоих из Камня. Хиаши же не мог позволить себе такую роскошь как промедление, его дочь нашлась за мощной фигурой Лиса, почти полностью разрушившего печать. Он бросился вперёд, но чудовище откинул его своим рёвом. Тут-то Фугаку и собрал свой самоконтроль.       Он активировал шаринган, собираясь повторить подвиг своего не самого лучшего соклановца — Мадары Учиха — и подчинить разъяренного зверя. Однако этого не потребовалось. Секунда и перед шиноби Конохи уже не почти поработивший джинчурики Демон, а сама джинчурики. Девочка, казавшаяся после огромного Кьюби малюсенькой, покачнулась и упала. Хиаши кинулся к дочери, которую трясло от перенесенного, Фугаку же указал своим проверить местность на наличие живых, в том числе и из Конохи (не могли же две пятилетки справиться с целой командой в одиночку). Сам он и ирьёнин из Корня — Обусе — направились к джинчурики. Девочка лежала на земле, в крови и ожогах, которые буквально на глазах затягивались. Куноичи, осмотрев травмы, произнесла равнодушно:       — Жива. Завтра уже сможет придти к Совету.       — Ты ирьёнин — лечи. О Совете подумаем потом, — сказал капитан Полиции, старательно сдерживая своё раздражение. Куноичи Корня всегда такие бездушные суки, но эта бесила его невообразимо.       — Я запомню эти слова, — уведомила Обусе, а после добавила, — но у девчонки прекрасная регенерация, не помрёт.       Куноичи отошла от джинчурики, которой становилось хуже, она хмурилась и сжимала зубы, её тело била дрожь. Фугаку выругался про себя, думая, что лучше бы вообще без медика отправлялся, чем с подопечной Данзо.       Вдруг девочка посмотрела прямо в глаза Фугаку и тот, подумав, что девочке всё же не хватило сил справиться с Кьюби, решил усмирить его шаринганом. Но стоит ему только поймать Наруто в гендзюцу, как он видит нечто невообразимое.       Сам Фугаку говорит повзрослевшему Итачи о бескровной революции, показывает на каменную плиту — откуда девчонка знает о ней? — Шисуи, что стоит над обрывом с одним глазом, прося всё такого же взрослого Итачи защитить честной имя клана, странный человек, что проходит сквозь стены и вырезает его людей в полицейском участке, Итачи в форме АНБУ, что со слезами на глазах, убивает своих родителей, испуганного до оцепенения Саске, его слова о мести брату, битву двух взрослых сыновей, в которой старший умирает от руки младшего.       Фугаку в величайшем удивлении смотрит на печальную джинчурики, что всё ещё не в силах встать, её всё также бьёт дрожь, а шепот не слышен вовсе, только умение шарингана читать по губам даёт Учиха возможность узнать, что хочет сказать девочка:       — Объясню позже, не говорите никому.       Фугаку и сам понимает, что сейчас не то время, не то место и не то состояние, чтобы прояснять ситуацию. Мужчина кивает и шепотом говорит:       — Я сам свяжусь. Готовься завтра говорить с Советом.       Узумаки едва заметно кивает и теряет сознание. А Фугаку думает, что эта девочка не так проста, как кажется. Он хочет ответов. Что это было? Его гендзюцу отразили? Гендзюцу самой джинчурики? Проделки Девятихвостого? Или что-то другое? Неизвестно, но девчонка никуда не денется и Фугаку устроит ей допрос, после того, как уляжется ситуация с похищением Хинаты, трупами ниндзя из Камня, куноичи Корня и самими стариками из Совета.       Но когда это будет? Учиха тяжело выдохнул и отошел к Хьюга, чтобы унять истерику друга. Обусе бдит, а их работа на сегодня ещё не закончилась.

***

      Девочек в Госпитале под свою опеку забрала Хиёри, на это хотела возразить вездесущая куноичи Корня. Однако нервная Хьюга, которая едва не потеряла дочь, явно была не в духе. Обусе тоже пришлось прилечь на больничную койку, после шестидесяти четырёх ударов по тенкетсу от рассерженной женщины.       Хиаши уходит, доверяя уход за дочерью и джинчурики своей жене. Хиёри лучший детский ирьёнин Конохи, поэтому она быстро поставит Хинату на ноги. Самому же Хиаши нужно узнать кто виновен в его растраченных нервных клетках, помимо похитителей. Клан дрожит от взгляда своего Главы, когда Хиаши требует привести к нему тех, кто охранял наследницу. Фугаку с ещё более скорбной миной, чем обычно сообщает о трупах патрульных и результатах допроса, который показал, что шиноби из Камня использовали усыпляющий газ, чтобы пройти в комнату Хинаты. Хьюга охраняющий маленькую Госпожу, просто не ожидал такого от привычных уже патрульных.       Хиаши злится. Но в первую очередь на себя. Он должен был сам проверить дочь, но он счёл, что сегодняшняя ночь идеально подойдёт для того, чтобы зачать наследника. В итоге, чуть не потерял единственную наследницу, которую умудрились выкрасть уже второй раз за два года. выкрасть прямо у него из-под носа! Хиёри, судя по виду, испытывала похожие чувства. Его жена любила малышку Хинату и часто баловала её, даже вопреки запретам супруга. До сегодняшнего дня мужчина считал, что это только способствует слабости, которую его дочь не спешила в себе душить, что недопустимо для будущей Главы клана Хьюга.       Но Хината сегодня предстала перед ним в новом свете. Дочка так яростно бросилась на защиту джинчурики, при том, что та её едва не убила. Фугаку и сама Хината могли говорить, что угодно, но сам Хиаши хотел, чтобы красноволосая девчонка никогда больше не пересекалась с его дочерью. Он прекрасно помнил предыдущую носительницу Кьюби — Кушину, — а ещё помнил ту миссию, на которой Девятихвостый едва не вырвался из неё. Хиёри была ближе всех к своей сокоманднице, поэтому попыталась утихомирить подругу. Только то, что сенсеем их команды была Величайшая ирьёнин спасло его невесту. Она ещё три дня лежала в коме после того случая, а Кушина уже на следующий день была здорова, пусть и подавлена. Да только что ему с её сожалений? Хиаши едва не потерял возлюбленную, а сегодня при похожих обстоятельствах едва не лишился любимой дочери.       Конечно, его удивил контроль пятилетней девчонки над едва не захватившем тело Биджу. Он не мог не признать, что это было за гранью возможного. Хиаши также порадовало, что его всегда робкая дочь, не проявляющая особого таланта, смогла пробудить своё додзюцу и даже нокаутировать одного из нападавших. Её решительность сегодня была удивительна, но то, что она защищала сосуд Девятихвостого, не могло не злить.       Помниться, Хиёри тоже всегда принимала сторону Кушины, даже после того случая она простила джинчурики и ещё утешала её!       «И теперь Хината тоже. Она так похожа на свою мать, добрая… даже слишком,» — подумал одновременно и с сожалением, и с теплотой Хиаши. Жену он любил, в том числе за её мягкость и доброту, но считал, что для Главы клана Хьюга, которой станет Хината эти качества не подходят. Её съедят, если она не научиться показывать силу.       Зубы белоглазого заскрипели в унисон со скрипящими петлями дверей. Уже и не выпить спокойно.       — Я знал, что найду тебя здесь, — произнёс, конечно же, Фугаку. Он присел рядом, но от предложенного саке отказался. — Мне ещё отчёт писать, а это будет очень непросто. Хоть убей, но я не знаю, как они это сделали? Двое девчонок, что даже в Академию ни дня не ходили, и если с Хинатой понятно — ты учил её, едва девочка встала на ноги. Но как у джинчурики в таком возрасте может быть такой контроль? А умение? Хенге очень затратная техника, да и план был не плох. Огненные дзюцу и ловушки, помимо тех, кого мы нашли, двое мертвы, ещё двоих кто-то отвлек, но кто? Вопросов ужасно много.       — Тогда тем более выпей, — хмыкнул Хиаши. Жаловаться на жизнь было не в правилах Фугаку, но он именно это и делал. Странно.       — Нет. Мне ещё Микото сообщить надо, — капитан Полиции заметно нахмурился. Хиаши не мог его винить, Микото не в духе была почти такой же жуткой как и Бешеная Узумаки. Хиёри же злилась редко,в отличии от своих сокомандниц.       — Ты знал? Итачи с Узумаки дружбу завёл, но узнал я об этом только в октябре.       — Эта девчонка не принесёт ничего хорошего, — рыкнул недовольный Хьюга, опустошая ещё одну пиалу. Алкоголь — это излюбленный способ шиноби успокоить расшатанные нервы.       — Я не был бы так категоричен. Девочка пыталась спасти Хинату, даже после того как её сильно избили.       — Чем она тебе так нравится? Не похоже на тебя, — подозрительно сощурив свои почти бесцветные глаза, произнес Хьюга.       — Не говори так, будто знаешь меня, — прищурился в ответ Учиха. — Она нравится моему сыну, а он гений, хотя ты и сам знаешь. Итачи не станет водится с кем попало. К тому же…       — К тому же?       — Данзо. Твоя женушка хорошо отделала Обусе, но старикашка может вывернуть это не в лучшую сторону. Он завтра обязательно что-нибудь выкинет. Он уже начал копать под нас, а ещё интересуется джинчурики. Он может затребовать её в Корень, но этого допустить нельзя.       — Пусть лучше заберёт. Будет подальше от Хинаты. Она внушила моей дочери, что они друзья, представляешь? — не выдержал Хиаши, взмахнув рукой и осушив пиалу снова. — Они даже не знакомы, а Хината её защищает после всего произошедшего!       — Я понимаю твой страх, но… Данзо давит на Учиха, а если он промоет джинчурики мозги, то может раздавить наш клан мощью Кьюби. Ты сам знаешь, что делает с людьми власть, вспомнить того же Орочимару, как думаешь, какой клан покажется ему угрозой после нас?       — Хьюга сильны. Корень сломает зубы, — не без гордости ответил Хиаши.       — Не Корень, а Коноха. Третий всё ещё сила, но Совет… Ты знаешь слухи о том, что АНБУ Корня напали на Хирузена недавно? — понизив голос спросил Учиха. Хиаши нахмурился и кивнул, его люди не были связаны с Корнем, но от бьякугана скрыться нелегко. Он как Глава клана должен был знать о всех политических изменениях, поэтому не стеснялся платить некоторым людям за информацию из Резиденции Хокаге.       — Слышал такое. Но не думаю, что сейчас Данзо будет наглеть, он не в том положении…       — Может и так, — слишком быстро согласился Фугаку, — Но может он наоборот пойдёт ва-банк?       — Клан силён. Мы не позволим ему терять границы.       — Видел я вашу силу, — усмехнулся Фугаку, вызывая у Хиаши желание прямо сейчас использовать мягкую ладонь, чтобы остановить его сердце, — Ограничение на мощные техники для побочной ветви, одна наследница с — ты должен это признать — весьма посредственными способностями. И ты видел мощь джинчурики.       Хьюга был бы рад гордо опровергнуть слова капитана Полиции, но крыть было нечем. Он ещё на Третьей войне шиноби понял, что ограничение побочной ветви в изучении особых техник ослабевает клан, но тягаться со Старейшиной и другими членами главной ветви было для него нереально. Номинально кланом управлял Хиаши, но экономическая сила была у отца и других консервативных стариков, которые отошли от дел.       Хината же, действительно, проявила сегодня себя, но хватило её ненадолго. Хиаши надеялся, что второй ребёнок — сын и наследник, — оправдает надежды родителей и станет силой клана, но пока он родится, пока повзрослеет и окрепнет. Учиха был прав, но признавать этого не хотелось.       — И что ты предлагаешь?       — Завтра в одиннадцать в кабинете Хокаге будет Наруто, Совет и Хокаге, но я смог убедить Третьего, что мы сможем дополнить то, что джинчурики забыла. В случае давления со стороны Данзо, выскажись, что это неправильно и Хьюга против.       Хиаши задумался во что это ему встанет и отпил ещё саке. Бутылка кончилась быстро, даже слишком. А жаль.       — Ты мне должен.       — Спасибо.       — Пока не за что.       На том Главы кланов и расстались. Вообще не сказать, что они с Фугаку были такими близкими друзьями, но война сближает тех немногих выживших, что были с тобой в одном окопе. Да и кланы их со времён основания предпочитали сотрудничать. Учиха и Хьюга владели секретными техниками и желанными додзюцу, которые защищали, иногда, объединяя силы.       Завтра в одиннадцать. Надо выспаться, до назначенного времени осталось шесть часов, ещё и к Хиёри заглянуть надо, а она алкоголь на дух не переносит.

***

Узумаки Наруто       Я не поняла как это произошло, просто в какой-то момент меня заполонила такая ярость, что сознание моё окрасилось в красный. Я чувствовала боль от ударов, слово сквозь толстый слой ваты, слышала насмешливые комментарии напавших шиноби, будто надоедливое жужание мошки, но ярко ощущала эмоции Хинаты, среди которых выделялся страх и вина. Ох уж эти виноватые! То Какаши, то Итачи, теперь вот Хината, одного поля ягоды, даттебайо!       Очередной удар отбросил меня прямо под ноги к дрожащей и плачущей девочке. Я не сдамся так просто! Не позволю этим надменным слабакам, которые только и могут что пятилеток избивать, убить меня, убить моего друга, которая всегда была на моей стороне! Осознанность приходит и уходит волнами, проявляясь ярко или едва ощутимо. Должно быть поэтому не осознаю, что волна злости исходит от меня, от Кьюби, от нападавших и даже от Хинаты.       Мне не нужно этого осознавать, достаточно просто ощутить и захлебнуться в ярости. Сила, накрывает меня, ощущение этой Силы, кружит голову, а глаза видят только будущий труп. Я не понимаю, что происходит, тело будто не подчиняется мне, уходя под контроль другой личности, опознать которую я не могу. Как-то отстранёно отмечаю, что Хьюга приняла знакомую по прежней жизни стойку. Я действую не на своих, а словно на животных инстинктах, мои сила и скорость, ловкость и зрение обострились, а шрамы на щеках, кажется врезались в кожу ещё сильнее, пульсируя. В голове пусто и ясно, так чисто и хорошо, как никогда. Никаких голосов, эмоций и страхов. Абсолютное ничего, манящее своей негой. Хочется, чтобы так было всегда, но в кромешной пустоте появляется едва уловимый, но со временем увеличивающий громкость шепот:       «Убить! Убить всех! Убить!»       Я не понимаю что происходит дальше, меня просто выбрасывает к бушующему и какому-то радостному Кураме, жидкость в моём подсознании бурлит и пенится, тело движется к клетке, к печати. Мои воплощения пытаются что-то говорить, но я не слышу их, только шум. Шум и вкрадчивый, восторженный голос:       — Подойди, Наруто. Ты же хочешь их убить, уничтожить всё, хочешь получить силу? Подойди и сорви печать, тогда ты получишь могущество и мощь! Сорви печать!       Рука поднимается к небольшому листку с красноречивой надписью «печать», я тяну её, голоса едва слышные, из-за слившегося в один, перекрывает стук собственного сердца. Я готова снять печать, чтобы обрести силу, но вдруг чья-то большая ладонь останавливает меня, сжимает запястье нежно, но настойчиво. Рык Курамы приводит меня в себя, я во все глаза смотрю на представшего передо мной мужчину:       — Ты!       — Четвертый… Хокаге… — переспрашиваю я, не понимая, что происходит, куда делась моя нега, почему за края сознания отчаянно цепляется мысль о том, что «рано пришел» и «спас»? Yasuharu Takanashi - I Wish       А блондин тем временем уже успел увести меня подальше от клетки Курамы и печати. Голос Минато Намиказе звучит так близко, после стольких лет, впервые не во сне, он улыбается мне, как улыбался, глядя на сына Шикаку-сан:       — Наруто, — говорит он, а я вздрагивая от того как звучит моё имя, когда его произносит отец, он продолжает, ведь времени, увы, мало, — Я разработал печать таким образом, что если она будет разрушена настолько, что появится восемь хвостов, я возникну в твоем сознании. Но я вовсе не хотел, чтобы это произошло. Особенно так рано.       Следующие слова Хокаге адресует уже не мне, а хитрому Лису, что скалится и выглядит уже не таким довольным. Его план провалился и от большой ошибки меня спас Герой Скрытого Листа.       — Не хотел снова встречаться с тобой, Кьюби. Но есть и хорошие моменты в том, чтобы встретиться со своей дочерью. Я ожидал, что ты будешь постарше, хотя что-то в этом роде следовало предвидеть…       Я молчала и лишь слушала его, не в силах ничего сказать, а так много хотелось спросить, объяснить и, до зуда в руках, хотелось его обнять. Пока я была в состоянии оцепенения слова для столь необычного гостя в моём сознании нашел Кьюби:       — Четвёртый Хокаге! Иди сюда и я порву тебя на куски!       — На куски? Заманчивое предложение, но я всё же воздержусь. Верно, Наруто?       — А? Да, Наруто — это моё имя, да, — всё ещё потерянно кивнула я, чем вызвала усмешку отца. Он кажется, решил прояснить очевидное, не до конца уверенный, что я знаю — мала ещё.       — Я знаю. Я дал его тебе. Наруто, возможно ты не знаешь, но я твой отец и…       — Я знаю! — вдруг очнулась я начала тараторить на своей предельной скорости, чтобы слова не сливались в один бессвязный поток, — То есть я находила ваши с мамой, в тайнике, и читала, а ещё мне не говорили, но я помню, и ещё книжку про шиноби и там это имя, так что я знаю, ттебайо! И…       Мою тираду прервал явно обиженный игнорированием его Величественной персоны Девятихвостый:       — Четвертый!       — Вот надоеда, да? — спросил меня папа и щелкнул пальцами. Мы оказались в ярком и светлом месте, которое не имело конца и края, абсолютное белое ничто, внутри которого мы оказались.       — Где мы, даттебайо? — спросила я, не понимая, как мы оказались здесь, если были в моём подсознании. Я помнила это место, помнила и дальнейший разговор с отцом, поэтому хотела не тратить на повторение нашего разговора из того мира времеми.       — Это твоё сознание. Оно своего рода верхний этаж подсознания. Мы можем общаться здесь, но к делу. Третий тебе ничего не рассказал, как я понял?       — Да, есть такой закон, чтобы мне никто не говорил, но… я помню как вы с мамой умерли и всё, что вы мне говорили.       — Как это возможно, ты же была совсем младенцем? — спросил удивленный Хокаге.       — Ну, как-то вот получилось, — замялась с ответом я, не желая раскрывать все те тонкости с прошлыми жизнями и перерождениями. Бросаться обвинениями и кричать на родителя, которого возможно вижу единственный раз в жизни я тоже не собиралась. Времени было мало. А я так хотела…       «Это же моё сознание! Почему я должна не делать это?» — мысленно спросила я у самой же себя, никто мне не ответил, но обратить внимание на это мне не удалось. Я заключила своего папу в объятьях и почувствовала как слёзы полились безудержным потоком. Отец на секунду опешивший, поднял меня к себе на руки и успокаивающе провел ладонью по голове.       — Мне не интересно почему мне никто не рассказал, но знаешь, даттебайо? Я… я рада встретить тебя! Мне столько пришлось вынести и я знаю, что это только начало, мне так хотелось, чтобы вы с мамой были рядом, но… Этот Дурацкий лис меня обманул, он обещал помочь и защитить Хинату, а сам захватил меня.       — Ты и это знаешь? Сколько тебе лет, Наруто?       — Пять лет и полтора месяца, — всхлипнула я, продолжая плакать на плече своего отца. Хотелось рассказать обо всё, получить поддержку и так необходимую любому ребёнку родительскую любовь, я понимала, что сейчас мы с Хинатой в опасности и неизвестно кто управляет телом, но эгоистичный порыв насладится общением с папой, которого уже никогда не увижу был сильнее здравого смысла.       — Всего пять… Наруто, прости, я виноват перед тобой. Наверное, после всей той боли, что я тебе принёс, не заслуживаю того, чтобы строить из себя отца и просить прощения…       — Нет! Я сильная, я ваша с мамой дочь и я справлюсь, просто… просто не отпускай меня… ещё чуть-чуть, даттебайо! — срываясь на всхлипы я, сильнее уткнулась в уже мокрое от слёз плечо. Отец, поглаживал меня и немного посмеиваясь спросил:       — Даттебайо? Знаешь, твоя мама часто говорила похожую фразочку. Эта была одна из тех милых вещей, который в ней были. Ты… ты очень похожа на Кушину.       — Ага, я знаю. Читала мамины дневники и это просто умора. Ты знал, что она тебя недолюбливала в детстве?       — Догадывался, — смущаясь, признал Минато, — но я хотел рассказать зачем запечатал в тебе Кьюби.       — Не надо. Я помню того чокнутого в маске. Поверь, я найду его и устрою хорошую трёпку, чтобы не смел больше такого творить, даттебайо!       — Вот как? Я рад, но прошу будь осторожной. Он силен и его способность проходить сквозь предметы… Не стоит его недооценивать.       — Это я уже поняла, — выдохнула. — Своих противников недооценивать нельзя, иначе получится как сегодня. А ещё один урок, что я выучила звучит так: не доверяй лису, потому что лисы хитрые и не помогают за так!       Отец рассмеялся:       — Ты схватываешь всё на лету, Наруто. Знаешь, то, что ты помнишь всё очень странно, но так даже лучше. Времени немного, после — моя чакра развеется, так что, к сожалению, это наша последняя встреча. Прости.       — Я понимаю.       — Мне кажется выпал шанс немного поучить тебя жизни, и я не намерен его упускать, поэтому слушай.       Я приготовилась ловить мудрость от Четвёртого Хокаге:       — Не бросайся в бой без плана, как любила делать твоя мать. Этим своим безрасудством она едва не сделала меня седым к двадцати! Обдумывай свои действия и здраво оценивай силы. Тренируйся усердно и не расстраивайся, если что-то не получится с первого раза. Будь избирательна с друзьями, кстати, ты смогла уже с кем-то подружится, с Саске, например?       Я отвела взгляд при упоминании моего лучшего, но такого проблемного друга. Кажется, наши родители ещё до рождения решили, что мы были бы неплохим тандемом. И в чём-то я была с ними согласна. Чуть-чуть.       — Да, мы уже встречались, но наше знакомство не назовёшь особенно близким. Зато мы с Итачи, кажется, друзья! Этих Учиха вообще без словаря взглядов и полиграфа не поймёшь, даттебайо! Ой, а ещё я познакомилась с Шикамару и Чоуджи, они новое поколение ИноШикаЧоу. Я часто остаюсь у Нара, они заботились обо мне, когда я была совсем маленькой. Ёшино-сан и Микото-сан ко мне хорошо относятся, а их мужья уже защищали меня от Данзо. Я думаю, он имеет виды на техники Узумаки или же на силу этого вредного лиса, но я не так проста, как он думает, даттебайо!       — Об этом, — голос отца стал гораздо серьёзнее, — Будь осторожна с Советом и Данзо в особенности. Не позволяй ему манипулировать тобой. Он очень умён, да и хитрее Кьюби будет.       — Я уже поняла. Он завербовал к себе Какаши, знаешь? Какаши плохо перенес вашу с мамой смерть, совсем потерялся… Но я его верну на путь истинный, даттебайо! И ему лучше не сопротивляться!       — Это уж точно. Времени осталось немного, мне уже пора. Последнее, что я хочу тебе сказать… Наруто, мы с мамой очень любим тебя и верим, что ты сможешь найти ответ на очень важный вопрос. Я не нашел его, как и мой учитель Джирайя, он твой крестный, кстати, но ты точно узнаешь ответ. Ты станешь спасителем этого мира, потому что ты моя дочь. Я горжусь тобой!       — Я запомню это, — кивнула и мило-мило улыбнулась. Соскочив с рук своего папани я со всей своей не могущественной силы, ударила его в живот, — Это тебе за то, что запечатал во мне Кьюби, а это, — я чмокнула его в щечку (как удачно его скрючило!) — за то, что ты веришь в меня. Следи за мной внимательно из чистого мира! Я покажу каким должен быть самый крутой Хокаге, даттебайо!       Отец, лишь прошептал что-то похожие на "Кушина" и улыбнулся мне, исчезая.       Я стёрла последние слёзы и через мгновение уже вернулась в реальность.       Вовремя.       Наконец-то подоспела помощь. Свой долг я выполнила и Хьюга, пусть и ощущающая какую-то смесь из страха и радости, но жива. Секунда — и я упала без сил. Чакры не было совсем, по ощущениям у меня что-то сломано. Но что именно, я так и не поняла, впрочем медиком никогда не была и никогда им не стану, хотя анатомию изучить надо бы подробнее. О чём я думаю, даттебайо!       Сознание перегруженное сегодняшними событиями оставило меня, хотя неясные тени и голоса отзывались вспышками цвета или отзвуками взволнованных выкриков где-то внутри головы. Нега пустоты, вновь наполнила меня, давая расслабление и покой, то в чём нуждалась моя душа и вся сущность.

***

      Пробуждение было болезненным, неприятным и до ужаса длинным. Сперва глаза получили мощный удар яркого света, отраженного от стерильно-белоснежных стен, после голова взорвалась болью такой, что сдержать вскрик стало невыполнимой задачей. На этот крик кто-то подошел, но парализованное бинтами тело не могло сбежать, а даже если бы и могло, то ужасающая головная боль не позволила бы. Прохладная ладонь опустилась на мой лоб, чем несказанно порадовала. Спустя некоторое количество времени я решилась узнать кто же лечит меня сейчас и почему мне так плохо?       Первое что бросилось в глаза — бьякуган. Память тут же воскресила эпизод со спасением маленькой Хинаты, чья повзрослевшая версия мягко улыбалась мне сейчас. Первой мыслью, что пришла в голову было то, что я всего лишь уснул, что никакой чехарды с перерождениями, издевательствами и спасением пятилетней Хьюга не было, что я вновь пострадал на миссии или наблюдал галлюцинации после битвы с Саске в Долине Завершения. Сакура-чан говорила, что при потери крови такое бывает. Ах, Сакура-чан!       — Хи-хината, — попробовал позвать я, но заткнулся от удивления, когда услышал свой голос. Он и раньше не был особо мужественных, но такого девичьего писка?! Что за… Даттебайо!       — Не волнуйся, с ней всё хорошо, — мягким голосом с нежными интонациями ответила эта Хината. — Я… спасибо, Наруто. Отдохни.       Дабы не накликать беду я счёл за хорошее заткнуться. Что-то было в этой Хинате не так. Она говорила о себе, как о ком-то другом, да и некоторыми чертами лица отличалась. Нет тех милых щечек и губы более тонкие, голос громче и увереннее, чем был у Хинаты даже во время войны. Что происходит? За что спасибо? И почему я ничего не помню?       Каким бы эмоциональным я не был, но годы обучения у Эро-Сеннина — главного разведчика Конохи в своё время — научили меня задерживать реакции на время обдумывания непонятных ситуаций. И сейчас была одна из этих самых ситуаций…       Я был без сознания, память в тумане, состояние скверное и потрясенное. Хината не совсем Хината, ещё и лечит, а вот тут не понятно… Сколько бы раз я не попадал в Госпиталь, меня лечили или бабуля Цунаде, или Сакура-чан, но почему же сейчас...       Женщина, что лечила меня обеспокоенно назвала моё имя, но следующая мысль была настолько бредовой, что выбила своей абсурдностью меня из состояния держать лицо. Не может быть такого, что мои галлюцинации или сны, или ещё что-то было правдой. Этого просто не могло случиться! Не могло, даттебайо!       Я резко подорвался на постели, вызвав своими действиями удивленный вздох Хьюга. Боль прошибла всё тело от висков до пальцев на ногах, но я смог сделать то, что хотел. Твою мать!       Медик что-то нервное рассказывала и пыталась уложить меня обратно на постель, но шокирующее открытие, взорвавшееся в мыслях бомбой, не могло позволить каким-либо другим факторам быть услышанными.       «Даттебайо! Я девчонка, даттебайо! Мелкая, раненная и без..! Могло ли случиться, что-то хуже этого?!» — потрясённо орал я в своей голове.       «Не сон! Не сон, даттебайо! Не галлюцинация! Саске, хренов теме! Не мог что ли прикончить по человечески, говна кусок!» — орал я в своей голове, пока тело прошибала дрожь, а Хината, точнее её мать укладывала меня обратно и применяла какую-то технику.       Свет, что разбудил меня сегодня, выключили закрывшиеся веки. Сон без сновидений поглотил меня и начавшуюся было истерику.

***

      Следующее пробуждение случилось в более комфортных обстоятельствах, но это не отменяло моего хмурого настроения.       «Что за дебильные сны! То Учиха с их кровавой баней, то я, забывшая о перерождении и едва не уехавшая кукушкой, а следом что будет? Придёт конвой и меня позовут в АНБУ? Не смешите мои тапочки! И вообще, почему я разговариваю сама с собой, ттебайо?»       «А с кем тебе ещё говорить?» — раздался насмешливый голос внутри черепа. Мой голос.       «Теме?» — спросила я неуверенно спустя примерно пару минут, в течение которых я вспоминала что это за парадокс.       Ответом мне стал раздраженный «цык» языком. Безкультурщина! Ой, это ж я!       «Ничего не помню, вот совсем… Что случилось?» — спустя ещё какое-то время спросила я свои воплощения. В надежде, что хотя бы они знают, как я оказалась на больничной койке.       Они знали и рассказывали о событиях прошлой ночи всё следующее время до прихода Хиёри-сан, той самой «Хинаты», что лечила последствия ядовитой чакры Кьюби и гендзюцу шарингана утром. Она лишь обеспокоенно нахмурилась, застав на моём лице всё тоже ошеломленно-дурацкое (по мнению Наруто-теме, кто её только спрашивал!) выражение лица. Но в этот раз слова женщины смогли меня достичь.       — Не беспокойся Наруто-чан. Твои раны уже полностью восстановились, у тебя прекрасная регенерация. Сейчас выпьешь пару настоек и будешь свободна, — с милой улыбкой предупредила она.       Я только покивала, в тайне радуясь тому, что Хьюга приняла моё удивление за непонимание наличия бинтов, увы, если бы всё было так просто. Я вовремя прикусила язык, чтобы не спросить есть ли у неё настоечка для уехавших крышей детей, которые проживают уже третью жизнь. И вечерами дискутируют с внутречерепными личностями о коллективном бессознательном в теории Юнга и практическом применении этих знаний в моей ситуации. Интересно, какое бы у неё стало выражение лица, если бы я всё это сказала?       Впрочем, думать о том не было возможности. Едва диагностические техники показали, что я более-менее в норме, мне всучили очень кислую, как центнер лимонов, настойку. Пока я пыталась раскукожить лицо обратно и при этом кивать на инструкции о дальнейшем восстановлении, в дверь постучали двое конвоиров. Хокаге желал меня видеть, Данзо хотел расспросить, а остальные мозги пропесочить, будто наставлений внутренней хулиганки и зануды мне не хватало!       Но возмущения сути дела не меняли, приказ Хокаге игнорировать сироте на полном обеспечении властей было плохим тоном, а я, пока ещё, девочка воспитанная. Почти.       Собиралась я под неодобрительные высказывания Хиёри-сан, что в один момент из милой и ласковой женщины превратилась в снежную королеву. Мне показалось или даже АНБУ вытянулись под её недовольным взглядом? Вот она муштра по-хьюговски, даттебайо!       Шли не долго, молча и без излишнего внимания. Что не удивительно! В такую-то ветреную погоду многие предпочли остаться дома. Я сама бы этого очень хотела, но увы…       Ветер поднимал листья в воздух, закручивал их в своих потоках и путал в моих волосах, из-за чего я постоянно их пыталась вытащить. Всё же приходить к таким шишкам, будто сама из леса не есть хорошо. Наверное.       Я не волновалась и не печалилась, просто шла на встречу судьбе и советникам, что начнут читать лекции и выставлять крайней меня. Я знала что произошло, помнила, как на это реагировали старые интриганы и не боялась ничего. Что они мне могут сделать? Я спасла наследницу Хьюга, заинтересовала капитана полиции, показав события скорого будущего, и хотя бы поэтому он не позволит меня уводить далеко от глаз шаринганистых. К тому же вчерашний бенефис Дуракамы, как ни странно, лишь прибавил мне авторитета — не каждый джинчурики способен усмирить Биджу даже в зрелом возрасте, а я смогла. Точнее, так оно выглядело. Отец обновил печать, что и помогло избежать худшего, а Наруто-теме (маленькая мстительная дрянь) не смогла устоять и устроила папочке Саске калейдоскоп будущей кровавой бани, подкинув мне ещё один геморрой.       «Может это к лучшему? Если Фугаку-сан поймёт чем его амбициозные планы могут закончиться, то сможет сохранить свой клан. У Саске будет семья и его воспитают адекватной сволочью, а не эмоционально-нестабильным мстителем с любовью сбегать из дома!» — оправдывалась тёмная сторона, будто я не чувствовала её удовлетворения тем, что она едва до инфаркта Фугаку-сана не довела.       Кстати о чувствовании. Эмпатия, которая сейчас была бы неприятным и отвлекающим фактором исчезла, но такое уже случалось при больших расходах чакры, а потому я не переживала и просто наслаждалась кратким мигом свободы от чужих эмоций. Что меня беспокоило, так это то, что я ничего не могла вспомнить из того, что делало моё тело под управлением других личностей. Это было пугающим и жутким. Даже рассказ о событиях той ночи не пробудил во мне никаких воспоминаний.       «Может из-за утренней истерики, но почему-то я реагирую не совсем так, как должна была бы,» — флегматично отметила я, заходя в переполненный людьми и давящей атмосферой кабинет Хирузена.       Игра началась.       — Наруто, — хмуря брови начинает Сарутоби, — ты понимаешь что сделала?       Молчу. Просто молчу, не поднимая взгляда и не меняясь в лице. Пауза затягивается, но так нужно. Давить на меня тишиной подло, но к безмолвию я уже привыкла. Одна живу, как-никак. Взгляды присутствующих, которых на удивление много, прожигают меня, не приятно, но не более.       Лазерные прицелы Фугаку-сана, осколки льда отца Хинаты, маленькие яростные угольки у старой карги, иглы неодобрения у ещё одного советника и чугунный пресс из-под бровей Данзо. Я чувствую их, а ещё строгий и прямой взгляд Хирузена, обеспокоенно пробегающий по лицам присутствующих взгляд Шикаку, который пытается спрогнозировать итоги этой «встречи», а также бездну боли пополам с виной за маской АНБУ Какаши. Вернулся значит, но это подождёт…       Хокаге не выдерживает первым и его следующие слова знаменуют мою победу в первом раунде:       — Я к тебе обращаюсь, Наруто. Ты подвергла опасности не только себя, но и многих других. Ты понимаешь это? Ты осознаёшь, что твоё вмешательство едва не погубило девочку?       На это я лишь поднимаю брови, нервно усмехаясь про себя. Они не смогли защитить ребёнка и её едва не похитили, а виновата я. Чудесненько!       Моя реакция служит отправной точкой для потоков грязи и необоснованных манипуляций со стороны советников. Второй раунд за Хокаге. Один-один.       — Это недопустимо! Из-за безрассудства этой девки мы едва не подвергли опасности деревню! Господин Хокаге, вы должны принять меры! — настаивает старая корга.       — Это немыслимо! Она даже не реагирует, не понимает, что натворила! Ей дано слишком много свободы! — настаивает другой советник, а Данзо молчит. За его плечом стоит женщина, что с мерзкой ухмылкой смотрит на Фугаку.       «Что у них твориться?» — этот вопрос меня волнует намного больше, чем тот цирк, что развели здесь старикашки. Как там Шикамару говорит? Проблематично? Больше подойдёт шумно.       — И что вы предлагаете? Ограничить эту свободу? — прорезает их эмоциональные выкрики спокойный, как сталь катаны, голос Фугаку-сана. Прогноз Наруто-теме подтверждается: Учиха хочет разобраться в том, что я ему показала. Он не позволит забрать меня в Корень или посадить в клетку.       — Да! Этот ребёнок не может контролировать его, поэтому её нужно этому научить, даже если хулиганка не хочет этого! — настаивает мерзкая бабулька. От резких движений головы её обвисшие щеки забавно колышутся, а я титаническим усилием воли сдерживаю улыбку.       — Это не лучшее решение проблемы, — взывает к голосу разума у старых маразматиков Шикаку, но давление Данзо сильно. Он начинает говорить тихо и вкрадчиво, затыкая этим старуху, что вновь хотела что-то сказать.       — В Корне воспитывают многих детей, которые имеют "особые способности". Они вырастают умелыми ниндзя, которые готовы служить на благо своей Родины. Я гарантирую, что под моим началом подобных инцидентов не будет.       Я слушаю внимательно, пытаясь понять каков расклад. Шикамару прав: шоги это не столько война, сколько политика.       — Как видишь ситуация не проста, — обращается ко мне Хирузен, делая вид, что готов уступить советникам, но он не станет этого делать. Из-за обещания матери, из-за настороженности в отношениях с Учиха, из-за доверия советам Шикаку и личным причинам. Видимость уступок, но продвижение личного интереса. Как Шикамару называл эту фигуру?       Я молчу, но понимаю, что пора сделать ответных ход. Чтобы выиграть, нужно играть!       — Не простая, — киваю я и вскидываю взгляд на Данзо. Первое правило игры — не бояться сделать ход для свержения крупной фигуры, — О каком Корне вы говорили?       Невинный вопрос маленькой девочки заставляет присутствующих вздрогнуть. Фугаку и Шикаку готовы костьми лечь, чтобы не дать мне уйти в организацию, Старейшины обескуражены таким легким решением: как же, как же, они готовились к битве, а тут и обмена кулаками не было! Данзо чуть изгибает губы в самых уголках, как готовящийся в трапезе хищник. А Хирузен хмурится и напрягает плечи, печенкой чует подвох, но не может понять откуда.       — Корень — это подразделение АНБУ, существующее только в Конохе, под моим руководством. Мы помогаем развить потенциал таким как ты, у нас много сирот, что при должном обучении смогут выполнять особые миссии. Ты знаешь одного из моих людей, — едва скользит взглядом по Какаши, но это замечают все. Хатаке вздрагивает, понимая, что по сути Данзо меняет Копирующего ниндзя на джинчурики. Он оставляет его на растерзание присутствующих джонинов, которые будут воспринимать АНБУ как предателя. Это понимают все, в том числе и я.       «Значит промыл таки мозги сенсею,» — вздыхает в мыслях Наруто-Добе.       «Вот жук!» — восхищаюсь в это время я, — «Вроде и не врёт, но как выворачивает! "Особые миссии" и восторженный ребёнок представляет насколько крутым он будет, "много сирот" и "такие как ты", а в голове звучит "найдёшь своё место, не будешь одинока". Будь мне и правда пять, уже бы побежала в объятья тьмы Конохи!»       В то время как я пытаюсь умерить свой восторг от талантов Шимуры, наступает момент для ответного хода. В отличии от шоги, по опыту предыдущей жизни я также помню о шахматах и понимаю, что мои в данной ситуации я — Ферзь. Могу пойти в любом направлении, сменив управляющую личность. Наруто-теме встаёт у штурвала, дабы вывести ситуацию в нашу пользу.       «Жги, детка! Покажи им, что Наруто Узумаки крута!» — поддерживает мою сволочную сущность Наруто-Добе. Командный дух, так сказать...       — Я и не знала, — очень правдоподобно играет в растерянность моя тёмная сущность, а затем примеряет на себя образ Хинаты, — Но не думаю, что я подхожу… Я же обычная и потенциал...       Я слежу за реакцией. Полное, просто повальное удовлетворение, которым веет от всех. Это даже без эмпатии понять можно. Каждому присутствующему интересно, как я пятилетняя девочка, не пошедшая даже в Академию смогла уложить отряд шиноби из Камня. Собственно для этого меня и позвали, а запугивания и выговор так — потешить своё самолюбие — мол "я тут взрослый и главный".       «Просто смешно,» — недовольно морщится моя светлая сущность. — «Они думают, что я совсем тупая и не понимаю что сейчас начнётся?»       «Ну, будь мне и в самом деле пять…»       «Будь мне на самом деле пять мы бы собрались не здесь, а на кладбище, ттебайо!» — недовольно бухчит Наруто-Добе.       — Тут я думаю, что каждый из участников вчерашнего инцидента не согласиться с тобой, Наруто, — всё ещё удерживая образ грозного правителя, хрипит Хирузен. — Собственно, решение о твоей дальнейшей судьбе будет зависеть от того, что ты расскажешь о вчерашнем.       Раунд третий остаётся за Хокаге. Не первый год властное кресло греет. Но я не переживаю. Что в шоги, что в шахматах нужно чем-то пожертвовать, чтобы победить. А моя цель именно победа.       Вздыхаю испуганно. Взрослые явно довольны тем, что маленькая хулиганка начала понимать серьёзность ситуации. Что ж, чем старше я становлюсь, тем сложнее скрывать свои тренировки и знания, к тому же Какаши, Фугаку и Шикаку точно знают, что я не так проста, как кажется.       — Я…эм, ну… Я вчера проснулась от кошмара, снились беспорядки, которые были десятого октября. Кстати, спасибо Полиции за защиту, — киваю Фугаку с благодарным выражением на лице, получаю полный достоинства кивок в ответ и недовольство Совета Старейшин.       «Выкусите!» — раздаются внутри сознания выкрик светлой сущности.       «Успокойся, добе!» — реагирую я, чтобы не сорвать очень рисковую операцию неправильным выражением лица или чем-то подобным.       — Я проснулась и не смогла снова уснуть, тогда решила посмотреть на ночную Коноху. Успокаивает, знаете ли и вид красивый. И я подумала, что патрульные внизу ведут себя очень странно. Какие-то дерганные и несут кого-то. Я подумала, что странно это, ведь обычно пострадавших несут на руках или спине, а тут как мешок с картошкой.       Если до этого были шоги, то сейчас настало время для тайдзюцу Майто Гая. Сильный удар воздушной пушки, это только первый шаг. Пятилетний ребёнок заметил подвох, в то время как АНБУ, Корень и Полиция проспали вторжение и похищение наследницы бьякугана — БАМ! Если бы словами можно было ударить, то у всех (за исключением кипящего от злости Хиаши) сейчас расцветал бы на щеке след от смачной пощечины.       — Потом я узнала Хинату и…       — Вы были знакомы до вчерашнего дня? — тут же вмешивается напряженный Хиаши. Жуткий мужик, такой может с одного удара на тот свет отправить и сдержать дрожь от его вопроса невозможно.       — Не совсем. Познакомились мы вчера, но уже встречались, она ещё ночью плакала. Тогда снег был и сама она выглядела опечаленной, так что я её провела к дому, — говорю я, замечая что лицо отца Хинаты сменяет выражение с сурового, на удивленное, а затем доброжелательное, насколько это возможно для такой физиономии.       — Наруто, меня беспокоит, что ты гуляешь ночами по деревне, — возвращает инициативу в разговоре Хокаге. Мало ли, что ещё может наговорить ребёнок.       — Почему? — натурально удивляюсь я, — В деревне же безопасно.       Второй шаг. Вроде бы ничего такого, всего лишь наивный ребёнок, что свято верит в высокий уровень безопасности. Однако все знают, что это не так. Дважды похищеная Хината, участившиеся смерти от "естественных" причин, к тому же ни для кого не было секретом отношение селян к опасной и злой джинчурики.       — Кхем, Хокаге-сама имел в виду, что у детей твоего возраста должен быть режим и дисциплина. Ночью положено спать, а не устраивать прогулки, — попытался выровнять ситуации очкастый Старейшина.       — Мне такого никто не говорил, я не знала, — кошу под дурочку я, намекая что в приюте меня в лучшем случае игнорировали, однако старая бабка, что уже давно стала в моих глазах самой мерзкой женщиной Конохи, резко обрывает меня:       — Теперь ты знаешь, так что должна оставаться в квартире после десяти вечера. Продолжай говорить!       «О, не волнуйся старая шлю… ты! Я продолжу, но заткнуть меня будет очень непросто, обещаю!» — с явно мстительными интонациями и такими же намерениями прошипела в моей голове Наруто-Теме. Мы с Наруто-Добе уже готовы были исполнить танец поддержки.       — Я вышла на улицу, чтобы понять что происходит. Думала, что могу ошибаться и не узнать патруль, но когда похитители забрели в Восточный лес, то поняла, что они враги.       — Почему не рассказала патрульным? — сурово спросил Фугаку-сан, сказалась задетая гордость.       «Заденем снова,» — довольно подумала Наруто-Теме. — «В конце концов, ваш обожаемый сыночек мне за ту жизнь столько нервов истрепал и кровушки выпил, что я имею полное моральное право мстить во всю ширь и глубь. Спасибо скажите, что легко отделались. Пока.»       То ли из-за скверного с самого вчера настроения, то ли из-за воспоминаний о великосветских беседах с Саске, где слова "вернись" и "убью" употреблялись чаще, чем даже наши имена, но я разделяла настрой своего тёмного воплощения.       — Я подумала, что и другие патрульные могут быть замаскированными врагами. К тому же тот пост, который я знаю был далеко. Мы могли опоздать, а Хината пострадать, даттебайо! Ой, извините, — якобы смутилась я своей эмоциональности. Но только якобы. Учиха хмурился, не находя контраргументов, Хьюга шипел сквозь зубы, вероятно, переживая вновь события вчерашней беспокойной ночи.       — И почему же ты отправилась следом? — спросил Шикаку, скрывая недовольство.       — Я знала этот лес лучше, чем любое другое место в Конохе, — просто пожала плечами я, поясняя, — Мы с Какаши-саном гуляли там… когда-то давно.       Даже без способностей к чтению эмоций я знала, что Хатаке больно. Холодный тон и жестокие в своём равнодушии слова ранили его, но его слова в трудный для меня период тоже причинили мне страдания. К тому же сейчас у "сенсея" будет шанс выбрать на чьей он стороне. Я сглотнула. Разговор подходил к границе, у которой я теряла контроль. Надежда была, лишь на показания Какаши и его чувство вины.       — В лесу много ловушек, но я знала все и могла их активировать, чтобы до прибытие помощи у нас был шанс.       — Откуда у тебя взрывные печати, кунаи? А огненные ловушки? Как ты смогла провернуть всё это? — спрашивал меня Шикаку с непроницаемым выражением лица.       — Купила для тренировок в Академии. С огненными ловушками помог Итачи, он показывал мне как можно запечатать технику в свиток. Шиноби верили, что их план идеален и не ожидали нападения, к тому же Хината оказалась очень смекалистой и мы вдвоём смогли загнать их в ловушку и сбежать.       — И как бы помощь пришла, если ты ничего не сообщила? — вновь спросила старая бабка.       «Да заткните ей рот наконец!» — не выдержала уже я, возмущаясь в мыслях. Эмоции захлестнули всё моё существо, включая и Наруто-Теме:       — Я в Конохе не одна, думаю, что если у нас сплошь слепые патрули, то по крайней мере родители Хинаты могли бы обнаружить пропажу и поднять тревогу, даттебайо! Или мне предлагаете выполнять работу всех в деревне?       Присутствующие выпали в осадок, шокированный напором. От неуверенности, стеснительности и смирения не осталось и следа. Третий шаг выиграл четвёртый раунд. Пора было переходить из обороны в наступления пока "умные" взрослые, что проворонили похищение и вторжение не отошли от шока и моей наглости.       — Мне пришлось преследовать похитителей, из-за деревьев кунаи метать и уворачиваться от ловушек не из прихоти, а потому что только я могла спасти Хинату, пока все остальные в шары долбились, даттебайо!       — Наруто! — вскричали Хокаге, Шикаку и Какаши. Ха! Это я ещё зацензурила!       — И что я получаю сейчас? — проигнорировала предостерегающий крик я, продолжая свою тираду, — С больничной койке гонят сюда и пытаются перевесить на меня вину за свои ошибки, даттебайо! Я ребёнок, но не глупая, даттебайо! Я устала, голова болит , ещё и кунаи, что купила для практики в Академию теперь пропали без вести в лесу, придётся искать, а на меня ещё наезжают с тем, почему ночью гуляешь, да девочек спасаешь! А кто если не я! Где были остальные добровольцы, когда нужно было действовать?       Взрослые понемногу отошли от шока и сделали попытку заткнуть зарвавшуюся малолетку, но я только повышала голос. Непредсказуемый и шумный ниндзя Конохи! Я покажу вам за что получила такое прозвище, даттебайо!       — Наруто, следи за языком! К тому же твоя операция спасения едва не закончилась для Хинаты смертью! — осадил мой гонор Хокаге.       «Йес!» — на три мысленных голоса воскликнули я и оба моих воплощения.       Быстрый взгляд на Какаши. В упор смотрю на злого Хирузена и с напускной учтивостью уточняю:       — Вы говорите о Кьюби, я полагаю?       Этот вопрос затыкает возмущенных старейшин, вызывает дружный глубокий вдох изумления у глав кланов и отпавшие челюсти у прочих. Пятый раунд выбивает из противников воздух. В установившейся тишине я беру слово:       — Не для кого в этой деревни не секрет, что пять лет назад мои родители погибли, защищая Коноху от Лиса. Большинство знает, что остановили его заключив внутрь моего тела. И вы всерьёз думали, что я не знаю об этом, выслушивая слова о том, что я монстр, чудовище и прочее несколько раз на дню? Вы полагали, что я будучи носителем Кьюби ни разу не слышала его голоса, не контролировала себя в моменты гнева? Кто из нас тут наивный ребёнок, даттебайо!       Первым очухались стариканы. Бабулька, которую я когда-нибудь брошу в реку, пыталась что-то сказать, но её заткнул Данзо:       — И почему ты молчала?       — А почему молчали вы? — вернула вопрос я. Справедливое замечание, к слову. — Может я думала, что у меня крыша едет? Мне никто ничего не объяснял.       — Думаю, что так даже лучше, — проигнорировал мои слова Данзо и заключил уверенным и грозным тоном, — Раз ты всё знаешь, то должна понимать, что контроль над Кьюби сложное дело. В Корне ты научишься управлять им.       — Если это приглашение в Корень, то я отказываюсь, ттебайо!       — Это не приглашение.       — Если так, то почему вы думаете, что я буду сотрудничать с Корнем? Может я хочу в Академию пойти и завести друзей?       — В нынешней ситуации безопасность окружающих — приоритет, — кивнул ещё один старейшина, но обращался не ко мне. — Мы не можем подвергнуть опасности детей, Хирузен!       Обращение вывело мужчину из прострации и он тут же спросил:       — Откуда ты обо всём знаешь?       — Я только что говорила. Мы с Кьюби связанны, к тому же окружающие не скупятся на оскорбления, а иногда можно услышать много военных баек, возвращаясь из продуктового, например.       — Ты сказала, что можешь контролировать его? — взволнованно спросил Фугаку, уловив из моей речи то, что считал основным.       Я кивнула и, подумав, добавила:       — Не саму силу, он слишком мощный для меня, поэтому я и хочу скорее приступить к учёбе в Академии. Но не поддаваться на провокации окружающих и не впадать в ярость могу. Контроль над печатью слабеет из-за ярости. Я вчера узнала.       — Ты могла убить Хинату! — обвинил меня Хьюга. Вот и помогай этим родителям на свою голову!       — Откуда ты знаешь о печатях? — спросил заинтересованно Данзо.       — Кто рассказал тебе о родителях? — вопрошал Хирузен.       От такого напора я даже растерялась, но мысленная оплеуха привела Наруто-Теме в порядок и интригантка приступила к финальной атаке.       — Отец рассказал.       Если и бывает в мире вакуум, то он был здесь. Моя фраза просто выбила почву из-под ног. Сама мысль о том, что Минато Намиказе мог мне что-то рассказать, будучи мёртвым, ошеломляла.       Первым нашелся Какаши, разрывая вакуум словом, словно кунаем:       — Что?       — Отец запечатал свою чакру в печать так, чтобы я могла встретиться с ним после высвобождении восьми хвостов. Вчера, — голос всё же предал меня, но я героически продолжала, — вчера это случилось. Он укрепил печать, рассказал мне обо всём, в том числе о печати.       — Невероятно, — пробормотал Хирузен.       С ним согласились все, но вслух не было сказано ни слова.       — Да, действительно, невероятно, — подчеркнуто светским тоном начала я. Но каждое последующее слово всё больше скатывалось к шипению, — Невероятно то, что мне никто не сказал о том, что мои родители спасли Коноху, а я даже не могу навестить их могилы. Невероятно то, что дочь "героев" едва не убили, видя во мне демона, а не его вместилище. Невероятно то, что после всего этого вам хватает наглости давить на меня, упрекать в помощи и распоряжаться моей судьбой, даттебайо!       Слёзы собирались в уголках глаз, голос дрожал от гнева и боли. Даже играть не пришлось. Победа в этой игре выпила из меня все силы.       — Отец был в бешенстве, когда я ему об этом рассказала и просил передать, что он достойно вас встретит после смерти!       Ложь, но кто о ней узнает. А так, может оставят меня в покое. Хотя бы на время. Ан-нет, Данзо явно не собирается останавливаться, зато Хирузен чувствует вину и предлагает:       — Наруто, мне жаль. Я собирался рассказать тебе позже, когда печать окрепла, но… Возможно, так даже лучше. Ты определенно дочь Минато, настоящий гений. Я не вижу объективных причин зачем тебе идти в Академию, поэтому предлагаю место в личном отряде АНБУ, под руководством Какаши.       Такой поворот событий сбивает с толку всех. От Данзо до Фугаку, от Какаши до меня. Несвоевременно и как-то непонятно откуда вылезло?       «Он с самого начала хотел сделать это!» — воскликнула в мыслях Наруто-Добе. — «Так и так ты не должна была так делать, но смогла предотвратить и твои навыки хороши, достаточно чтобы служить в элитном отряде. Для этого Какаши и позвал! Хотел надавить на наши тренировки. Он должно быть не знал о ссоре! Точно же, даттебайо!»       Такая ситуация многое объясняла и невмешательство в разговор с Данзо и присутствие Какаши. Великодушно простивший и определивший виноватую меня под крыло друга, в лице Какаши. Шикаку мог испугаться за меня при давлении Данзо и уговорить встать на сторону Хокаге. Вот так номер.       Определенно я недооценила Хирузена Сарутоби, а если так подумать то он занимал свой верховный пост уже лет тридцать и за это время ни Данзо, ни кто-либо другой не смог его подвинуть. И ведь именно его ученики были сильнейшими шиноби и хитрыми разведчиками, Орочимару и Джирайя тому пример, а Цунаде и вовсе возглавляла деревню в тяжелое время противостояния с Советом Старейшин и на пороге Большой Войны.       — А, я… я…       «Дар речи я потеряла!» — недовольно думала я, пытаясь найти выход из положения.       — Не спеши и хорошенько всё обдумай, — предложил благожелательный Сарутоби. Как только нимб не слетает от таких пируэтов!       — Нет нужды. Я отказываюсь, — поменявшись с Наруто-Теме, отрезала я. Вновь удивив своими словами присутствующих.       — Почему? — спросил Хокаге, который явно не ожидал такого исхода.       «Потому что я вообще не понимаю кто ты такой! Потому что я собираюсь спасти Саске от тьмы, помочь Хинате и Сакуре, просто поболтать с Шикамару на уроках и пойти в Ичираку с Ирука-сенсеем!»       — Я понимаю, что служба в АНБУ почётна и не каждому это предлагают, но я всё же откажусь. Я не думаю, что подхожу для такого, ттебайо...       Подобного ответа не ждали. Всё же вступление в АНБУ было признанием силы и умения. А в моём возрасте это говорило бы о гениальности, не иначе. Хокаге впрочем не собирался оставлять попыток уговорить меня:       — Я не стал бы предлагать, если бы у тебя не было потенциала. Вчера ты справилась с пятью чунинами, при этом не проучившись в Академии ни дня. Твои навыки подходят.       — Это не совсем так. То есть я смогла это сделать, потому что знала где Какаши расставил ловушки, да и сами чунины недооценили опасность. Мне просто повезло, а сражаться на инстинктах ради спасения друга и целенаправленно — разные вещи.       — Хм, тебя могли бы этому научить, но ты не хочешь вступать в АНБУ, — проговорил Хирузен с непонятной интонацией.       — Не помню уже от кого я слышала, что АНБУ — это тёмная сторона деревни. Я не хочу отравлять свою только начавшуюся жизнь всей этой грязью. Слежка, шпионаж и убийства — это не то, чего я хочу, не то, чего хотели для меня родители. Я жду времени, когда смогу пойти в Академию, потому что там смогу создать узы, укрепить связи и понять: что такое жизнь! Я… я хочу встретиться с Шикамару и Хинатой, увидеть Саске, о котором столько слышала от Итачи, подружиться с ними, узнавать новое на уроках и сдать выпускные экзамены.       Наполненные искренностью слова давались тяжело, но тем убедительнее действовали. Отцы названных детей были довольны, Хокаге согласно кивал, а Какаши опустив голову напряженно о чём-то думал. Или вспоминал?       — Я понял тебя, Наруто. Тогда ты можешь быть свободна. И да, экзамен в Академию можешь не сдавать, думаю вчера ты проявила свой потенциал в достаточной для зачисления мере, — предложил Хирузен, но подобного отношения я не любила и особых условий для себя не хотела, о чём и сообщила удивленному мужчине.       «Пять-два,» — сообщает вдохнавлённая Наруто-Добе, на что мы с другим воплощение реагируем одинакого:       «Ты ещё считаешь?!»

***

      Уже выходя из резиденции Хокаге, я столкнулась с летящем на полном ходу телом. Удержав кого-то от падения и найдя равновесия, я рассмотрела этого «некто».       — Хината?       — Ох, я… Извини пожалуйста, я не хотела тебя сбивать, я только что узнала, где ты и ох…       — Да всё нормально, ттебайо, — немного отстранено пробормотала я.       — Эм, я, — Хината мало чем отличалась от той тихой и робкой девочки, что я помнила по прошлой жизни. Она переминалась с ноги на ногу и соединяла указательные пальцы вместе. Если бы не видела сама, то не поверила бы, что такая девочка может так сражаться. — Я хо-хотела… Мама сказала где и я…       — Хината! Что ты тут делаешь? — спросил дочь вышедший из резиденции Хиаши, недовольно поглядывая на меня. И что ему не нравиться?       — Отец! Я… я хотела…       — Твои раны зажили, — прервал дочь Хьюга, — Хиёри отпустила тебя?       — А? А! Да! Всё хорошо, спасибо за заботу, — прочирикала этот милый воробушек. В самом деле, Хината одна из немногих шиноби, кто всегда старался быть безукоризненно вежливым и от этого по-особенному милой. Я непроизвольно улыбнулась.       — Почему ты не пошла домой? — спрашивал Хиаши свою дочь, но та не спешила с ответом, только краснела и поглядывала на меня из-под ресниц.       «Нет! Только не говорите, что она по девочкам! Ей же парни нравились, то есть я, когда был парнем… Ох!» — мысленно я паниковала, но пыталась держать на лице маску непонимания. Косить "под дурочка" мой излюбленные метод и что важнее действенный!       — Эм, я… Я хотела встретиться с Наруто-чан и поблагодарить за своё спасение, — зажмурившись и душераздирающе покраснев, выдала на одном дыхании Хината. Потом быстро согнулась в поклоне и не прерываясь (пока не ушла решимость?) высказала, — Спасибо вам большое за моё спасение. Я очень благодарна за это.       Шок, что отразился на моём лице, вызвал на суровом лице Хиаши намёк на улыбку.       — А? Да, хорошо. Пожалуйста, обращайся если… — потерянно шептала я на автопилоте, а потом до меня дошло, — Ой! Зачем же так? Всё нормально, Хината, не парься! Мы же друзья, даттебайо!       Поднявшиеся на меня бледные глаза вмещали в себя такой коктейль чувств, что я могла бы и без вернувшейся эмпатии увидеть все эмоции маленькой Химе. Надежда, благодарность, счастье, смущение и вина — всё это смешалось в светло-лиловых глазах девочки.       — Если это всё, то мы пойдём, — «намекнул» Хиаши дочери, а та резко покраснев до корней волос выпрямилась и зажмурившись протараторила, справляясь со смущением:       — До свидания, Наруто-чан.       — Ага, до встречи! До свидания Хиаши-сан, ой! И передавайте благодарность Хиёри-сан, даттебайо! Она классная!       На этой ноте мы разошлись, Хьюга кивнул и повел едва ли не парящую от счастья дочь домой, а я направилась к своей квартире.       Радостный вид Хинаты не мог не поднять настроение. Если вспомнить её раньше, то она удивительно смела сегодня. И вот это уже другой разговор.

***

      Разговор может и другой, но едва ли более приятный.       Какаши стоял в тени, источая из всех своих эмоциональных брешей, которых было ой не мало, вину и раскаяние. Вот только мне с этого что? Память ими не стереть, время вспять не повернуть, да и кредит доверия Хатаке уже истратил, на всякие неоправданные глупости, вроде обвинений в мой адрес и истерики на кладбище. К кому я тогда ходила, кстати? Ах, точно Шимура. Что ж, теперь у меня есть причина наведаться к более близким, но столь же далёким людям, к Четвёртому Хокаге, например.       Я прохожу мимо, демонстративно не обращая внимания на молчаливого Какаши. По-детски? Возможно, но не я его с дерьмом смешивала в самый трудный период жизни без причин и предпосылок, не так ли?       — Наруто, — не заговорил, зашелестел, как страницами старенькой книжки, чуть слышно и до боли знакомо. Говорить громче не позволяла совесть? А мне ли не всё равно? Впрочем, поворачиваюсь. Не бросаться в объятья и великодушно простить, а просто из любопытства. Дети добры и отходчивы, вспомнить обиды того же Шикамару (или тому просто лень?) Вот только я не ребёнок, слишком много памяти и недетских картинок в ней.       — Какаши-сан, — подчеркнуто вежливо, холодно и как-то презрительно, как говоришь с идиотом в начальниках, которому и хамить нельзя, но и от тупости хочется головой о стол постучатся. Как же давно я эту интонацию не использовала! Голос у меня не тот, что в мире без чакры, но оттого звучит более хлёстко. Какаши удивленно вскинулся и отшатнулся — не ожидал? Его проблемы.       — Эм, Наруто, я… — голос его тихий, единственный видимый глаз рассматривает сандалии, но упрямо продолжает, — Я хочу попросить прощение за нашу прошлую встречу, за то что тогда сказал. Прости, я не хотел этого.       — Я знаю, — просто отвечаю, пожимая плечиками. — Не надо так смотреть, просто знаю. Можешь назвать это интуицией или если хочешь чутьём, но я и тогда всё поняла.       «Чутьём? А неплохой синоним,» — мысленно замечает Наруто-Добе. Теме же бурчит что-то про пафос и фарс, на что я мысленно улыбаюсь. Только мысленно, пока.       — Поняла, да... Вот только случившегося моё понимание не исправит. Ты сделал мне больно, тебя не было рядом, когда был так нужен, Какаши… — проникновенно говорю, а его имя и вовсе выдыхаю с теми же душащими интонациями, что и Рин. Какаши вздрагивает, его эмоции путаются, от вспыхнувших воспоминаний. Из кошмаров.       «Да, сенсей, я могу быть жестокой,» — мысленно обращаюсь к нему я, — «Теперь могу. И буду. Шиноби иначе не выживают, увы.»       Ему больно и это видно, но мне было больно тоже. У Какаши был любящий отец и настоящие друзья, а ещё диаметрально противоположные установки по теме дружбы для шиноби.       «Посмотрим, чему вы научились, учитель,» — хмыкаю про себя.       «Как у него отложились лекции Обито, принимающий Узумаки?» — спросила меня Наруто-Теме, которой было по большому счёту всё равно кого, но уязвлять ближних она (да и я, видимо, тоже) любила. Вот уж не думала, что проживая третью жизнь, буду играть в сессию с серьёзным АНБУ.       — Я понимаю, но… — снова пауза, Какаши выдыхает облачко пара изо рта (не май месяц на улице), — Я был не прав, а как всегда ошибался, как всегда меня не было рядом…       Хатаке куда-то понесло, мне не надо было быть из клана Яманака, чтобы знать о чём он сейчас думал. Отец покончивший с собой, Обито под валуном, Рин, изображающая шашлычок, и могилы Минато и Кушины. Финальный аккорд, от слов, которые Какаши скажет сейчас зависит его оценка на этом экзамене:       —…Но я не хочу терять тебя, наши узы, — я едва слышу его за поднявшимся ветром, он и сам шепчет, выдыхая слова, а не произнося их. Чёрный глаз и шаринган смотрят на меня так же жалобно, как и в нашу первую встречу. Не человек и не шиноби, побитая жизнью псина, каким-то чудом ещё дышащая.       — Хорошо, — просто соглашаюсь я. И теперь улыбаюсь уже открыто. Пусть причины того странного поступка мне не известны, но да это головная боль уже Какаши, а пока…       Срываюсь на пылкие (сегодня слишком холодно для каких-либо других) объятия.       «Я могу быть жестокой, да. Но этого так не хочется,» — отмечаю я про себя, словно оправдываяся.       «Думаю, оценка за экзамен у нашего сенсея — отлично?» — весело уточняет Наруто-Добе, радуясь разрешению конфликта. И не она одна.       Руки неуверенно, очень бережно сжимаются на спине.       — С возвращением, Какаши, — выдыхаю я, чтобы было. Но он слышит и кивает. Хороший мальчик.

***

Третье лицо       — Вызывали, Хокаге-сама?       — Да, Итачи, проходи, — кивает Хирузен, неотрывно следя за объятиями своего уже бывшего капитана АНБУ и такой незнакомой Узумаки. Сегодняшние беседы с ними произвели на уже видавшего многое ниндзя забытое впечатление.       «Способен ли я удивляться? Кажется, да,» — думает Сарутоби с ироничной ухмылкой.       — Хокаге-сама, — окликает Хокаге мальчишка, прошедший войну.       — Да? — откликается Хирузен уже зная, что услышит. Ему это не нравится, но в этой ситуации он бессилен. Его переиграла дочь Четвёртого. И сделала она это очень неплохо.       — Я прошу вас принять мою отставку, — чеканит слова напряженным голосом. Хатаке слишком хорош, чтобы так просто его отпускать, к тому же сейчас, когда Данзо готовиться к активным действиям. Однако Хирузен не тешил себя напрасными иллюзиями: Какаши предан не посту Хокаге и уж точно не ему лично, а Минато Намиказе, даже если сам мальчишка не задумывается об этом.       Молчаливая тень Жёлтой Молнии Конохи всегда стояла за плечами своего ученика. Хатаке мог привыкнуть к ней, не замечать или делать вид, что не видит её. Но Хирузен видел, как и то, что одно напоминание Четвёртого из уст его дочери вдохнули в эту тень жизнь, сделав её почти настоящей.       Этот разговор был неизбежен. Всему причиной знакомые синие глаза, что не соответствовали возрасту и излучали стальную непоколебимость в собственной победе. Именно этот уверенный взгляд, в котором искрами мерцал холодный разум и странное понимание всех и вся когда-то привёл молодого гения Минато на пост Хокаге.       Хирузен давно не видел этих глаз, давно не слышал громкий девчачий голос, что отпечатывал слова в сознании слушателей. Сегодня, когда Наруто пришла к нему, она была другой. Не сироткой Узумаки, а дочерью Четвёртого Хокаге, ребёнком Кровавой Хабанеро! И Сарутоби даже увидел эти образы: доброго умного гения и бесстрашной хулиганки, которая не умела сдаваться. В отличии от Какаши они не были тенями, за спиной Наруто сияли два солнца. Ярких и сильных. Они помогут проложить путь для девочки, в этом Хирузен не сомневался.       — Я верил, что наступит день, когда ты скажешь мне эти слова. Я принимаю отставку, но при условии, что ты продолжишь выполнять миссии в качестве джонина. Терять такого бойца, как ты, Коноха не в состоянии. Ты и сам прекрасно знаешь, что после войны и Нападения Кьюби мы ещё не восстановились, а значит находимся в уязвимом положении.       — Я понимаю, Господин Хокаге. Разумеется, я продолжу работать, пусть и как джонин.       — Если это всё, то я тебя не задерживаю.       Бывший АНБУ кивает и разворачивается к двери. За очень долгое время впервые Хатаке чувствует, что может дышать полной грудью. Он уже открывает дверь, когда предупреждение Хирузена врезается в его спину:       — Закон о неразглашении наследия Четвёртого всё ещё в силе, Какаши. Наруто знает о том, кто её родители, но пока закон не отменят, постарайся не затрагивать эту тему.       Какаши на секунду прикрывает глаза, задерживает на мгновенье дыхание и отвечает с явственным недовольством:       — Понял.       Выйдя из кабинета Хокаге, Хатаке спешит к выходу. Он чувствует, что у него будет только одна попытка искупить свою вину.       — Господин Третий? — обеспокоенно спрашивает юный Учиха. Сарутоби вызвал его, но так ничего и не сказал, а затянувшаяся пауза озадачивала Итачи.       В это время Хокаге размышлял о мальчишке. Он лишь месяц назад стал чунином, но его навыки уже сейчас достаточно хороши для замены Какаши в АНБУ, но… После слов Наруто, Хирузен стал сомневаться, нужна ли этому поколению служба в элитном отряде. Узумаки без раздумий отказалась от уважаемой и престижной работы, желая идти по пути простого шиноби. Её слова имели под собой основание, однако признавать, что взращиваешь в своей тени детей-убийц было неприятно, пусть Хокаге и знал об этом.       «Для этого сейчас не время!» — одернул себя лидер деревни.       — Я позвал тебя, чтобы дать миссию.       — Миссию? — переспросил Итачи, подобравшись. В знакомой среде он чувствовал себя увереннее, а с тех пор как он получил ранг чунина, ему не единожды поручали одиночные приказы.       — Именно. Это задание ранга B, весьма длительное, так что следующие несколько месяцев ты проведёшь в деревне.       — Есть.       Итачи сказал без лишних вопросов и раздумий. Матушка не первый раз уже высказывала гениальному сыну, что тот проводит с семьёй, а особенно с братом, слишком мало времени. Возможно, это к лучшему.       — Слежка. Ничего особенного, просто наблюдение за безопасностью, отчёт о подозрительном поведении и возможно ненавязчивая защита от агрессивных объектов. Возможно, нужно будет вступать в контакт с целью, но для тебя это не должно составить сложностей.       Выслушав детали, Итачи немного удивился, но никак своё состояние не выразил. С кем он должен вступать в контакт? Это его знакомые? Среди них было немного тех, кого необходимо было защищать, а именно двое Саске и…       — Цель — Наруто Узумаки. Я знаю, что вы знакомы. Вчера она проявила свои способности и ввязалась в крупную потасовку. Я бы хотел, чтобы ты присматривал за ней, пока она не поступит в Академию, а дальше будет видно.       — Могу я спросить, что произошло? — вежливо спросил Итачи, который был озадачен и немного обеспокоен. Маленькая девочка с непосредственной манерой общения и широкой улыбкой была для него важна, не так как Саске или скажем Шисуи, но всё же.       — Хм. Думаю, ты уже знаешь, что вчера несколько шиноби из Камня попытались похитить наследницу Хьюга? Наруто помешала им это сделать. Девочки ввязались в бой и вышли победителями, но пока мы не уладим всё с Ивагакуре за ними лучше присмотреть. Хиаши обеспечит безопасность дочери, а вот Наруто я поручаю тебе. Ты берёшься за миссию?       — Да. Когда я могу приступить?       — С завтрашнего дня приступай.       — Есть, — сказал Итачи, растворяясь в шуншине.       Хирузен откинулся на спинку кресла и закурил. Мальчик хорош и у него есть все качества, чтобы стать АНБУ, возможно, сможет дослужиться и до капитана, но опыта у него маловато. Фугаку сейчас не захочет выпускать сыновей из поля зрения. Лучше его приставить к Тензо, но позже. Пока пусть следит за Узумаки. С девочкой что-то было не так и Хирузен хотел узнать, что именно.       — Вызывали, Хокаге-сама? — спросил АНБУ, замерев в поклоне и на одном колене.       — Да, Тензо. У меня есть к тебе разговор…

***

      Ноябрь прошел быстро, даже суетливо. Новость о повторном похищении наследницы Хьюга сильно ударила как по властям Конохи, так и по Полиции отчего настроения в клане Учиха приобрели враждебный характер. Микото была взволнованна тем, что двое её мужчин постоянно отсутствовали дома. Фугаку пропадал или на встречах с кланом, где старался успокоить своих родственников, или в участке, пытаясь организовать всё таким образом, чтобы никто не смог усомниться в компетенции Полиции. Итачи же получил от Хокаге какое-то особое задание, а потому часто пропадал на несколько дней в деревне. Микото предположила, что миссией была слежка, но не могла вспомнить никого, кто мог быть целью миссии. Впрочем, старший сын возвращался на ночь домой, а иногда и вовсе приходил раньше, чтобы провести время с Саске.       Самый же младший из семьи Учиха был в ожидании. В силу возраста его мало волновали проблемы клана или беспокойства мамы за дочь Хиёри-сан. Всё что мальчик знал о ней: девочка была похожа на свою мать, они с Саске одного возраста и она настолько робкая, что мальчик даже не запомнил её имени. Миссия брата, о которой он не говорил волновала куда больше, но интерес позабылся после того, как Итачи стал проводить больше времени, тренируя его.       Саске однако тоже не был спокоен. Его волновали (хотя он не признался бы в этом никому, даже себе) вступительные экзамены в Академию. Громкий успех старшего брата, окончившего школу ниндзя за год, оставил свой след. Об этом факте упоминали и шиноби деревни, и соклановцы маленького Саске, а сами же родители явно гордились успехами старшего сына. Младший не хотел уступать, он должен был доказать, что не уступает гениальному Итачи!       «Я стану сильнее!» — науськивал себя мальчик, вновь в вновь тренируясь с кунаями и сюрикенами, с каждым разом усложняя задачу.       «Я стану сильнее!» — убеждал себя Саске, с завистью глядя на гордость в глазах отца. Он будет смотреть также и на него!       «Я стану сильнее!» — с этой мыслью Учиха засыпал и просыпался, тренировался и учился. Он поступит в Академию и будет лучшим, тогда отец заметит его и будет гордиться им. А брат сменит снисходительную улыбку на то своё выражение, которое показывал только Шисуи (нет, Саске совсем не завидовал кузену... Совсем. Ни капельки!) и маме, но мама была совсем другим делом.       В то время как младший Учиха был поглощен идеей обретения силы, он совсем не обращал внимания на одобрительные взгляды отца, на беспокойство матери, на нежную заботу со стороны брата. Вся остальная семья, глядя на такой энтузиазм Саске, только улыбалась. Детская непосредственность была той силой, что разгоняла повисшие над семейством тучи.

***

      Впрочем, Учиха были не единственным семейством, которое сохраняло напряженность. Похищение Хинаты стало ударом по репутации клана Хьюга. Хиаши пришлось немало поработать, чтобы разрешить начавшиеся недовольства в побочной семье и среди других кланов. Но был у этого мужчины и повод для радости. После случившегося в ту злополучную ночь что-то в Хинате изменилось. Девочка отчаянно желала подружиться с джинчурики, но сам Хиаши не одобрял сближение дочери с Узумаки. Он не мог отрицать, что только благодаря Наруто его дочь жива, здорова и с ними, он был ей за это благодарен. Однако память о громадной фигуре лиса из чакры, покрытого костянной бронёй и его маленькой, почти крошечной дочки, всё ещё приводила ветерана войны в ужас. Риски слишком велики.       Сколько бы Хиаши не запрещал девочке забыть об Узумаки, сколько бы не убеждал её в том, что Наруто не лучшая компания, сколько бы раз не говорил своё веское «нет», Хината была непоколебима. Она всерьёз была настроена подружиться с джинчурики, а потому с поразительной настойчивостью и невиданной раньше смелостью осаждала отца с просьбами «встретиться с Наруто-чан». Хиёри же вместо того, чтобы встать на сторону супруга, поддерживала стремление Хинаты к общению с дочерью Кушины.       — Она не может всю жизнь быть под твоей опекой, Хиаши-кун. Совсем скоро Хината пойдёт в Академию… К тому же она действительно этого хочет. Может стоит, эм, пересмотреть своё категоричное решение?       И Хиаши пересмотрел. Не последнюю роль в этом сыграло упорство Хинаты.       Сама же девочка была полна решимости стать сильнее. Она прекрасно помнила то чувство беспомощности и вины. Больше никогда она не окажется в такой ситуации, когда её друга будут избивать, а она сама нечего не сможет сделать! Хьюга дала себе слово и намеревалась его сдержать. Оставалось только разобраться с двумя аспектами: с другом и силой.       «Больше никогда!» — повторяла себе Хината вновь и вновь поднимаясь на татами в тренировочном зале.       «Больше никогда!» — твердила она в мыслях упрямо продолжая упрашивать отца разрешить видеться с Наруто-чан.       «Больше никогда!» — проносилось в её голове, когда суровый взгляд отца или ненавидящий брата Неджи впивался в неё. Ни на тренировке, ни в бою, ни в своих уговорах! Она не отступит!       Больше никогда…

***

      Пока Саске был занят совершенствованием своих навыков, его брат выполнял миссию. Наблюдая за джинчурики из тени, а позже и заходя к ней «на чай». Девочка вызывала в гении вопросы и неподдельный интерес. Её странное поведение не бросалось в глаза, но Итачи не был простым ниндзя.       Он многое узнал о своей подруге за тот месяц, что следил за ней. Хотя бы то, что она была сенсором, причём очень хорошим. Даже скрывая свою чакру, Итачи понимал, что о его присутствии известно. Девочка старалась не показывать этого и ничем подозрительным не занималась. И это было очень подозрительно.       Ещё в первый день своей миссии Учиха узнал интересный факт о своей цели, а именно то, что девочка дурила всех, начиная сверстниками и заканчивая Старейшинами. Узумаки занималась совершенно обыденными вещами, то есть покупкой продуктов, да. Но облик этот не принадлежал красноволосой хитрюге. Под техникой перевоплощения девочка ходила довольно долго в новом теле держалась привычно и этого было достаточно, чтобы Итачи понял, что практикуется в ней девочка не первый день.       Позже Учиха заметил и другие странности. Например, навестив девочку одним пасмурным днём и передав мамину рыбу с овощами, он заметил торопливо спрятанный в комод кусочек бумаги. Чунин отвлёк Узумаки и быстро сдернул бумажку за кончик. Ему потребовались все свои силы, чтобы сохранить на лице выражение невозмутимости. Откуда у пятилетки может быть печать молчания?       И десятки вопросов, которыми задавался Итачи, не находили ответов. Почему эта девочка так меняется, когда находится в одиночестве? Откуда у неё раны, если из дому Наруто почти не выходит? Насколько много она знает о том, что происходит за пределами "детского мирка"?       «Кто же ты такая, Наруто Узумаки? И может ли такое быть, что у нас больше общего, чем кажется на первый взгляд?»

***

      Наруто чихнула. И кто это её вспоминает так часто? В последнее время, у неё были напряженные деньки. Она или ощущала за собой постоянное наблюдение, или получала головомойку. Причем поэтапную и основательную.       Первым кто пришел по её душу стали не АНБУ и не Хокаге, а Шикамару. Он был краток и почти безэмоционален, когда передал сообщение от своей мамы, которое сводилось к простому и ясному: только попробуй снова в это дерьмо вляпаться! При этом Нара не поленился же (что само по себе показатель!) и от себя добавить, кое-что в духе «снова в больнице окажешься — там же и пропишешься» и «шило сидеть не мешает?»       Наруто же огрызалась и ворчала, но о нерушимую стену шикамаровской лени и упрямства (вот точно олень, точнее баран) её недовольство рассыпалось, как горох. А потому пришлось девчонке собираться с силами и морально готовиться к худшему, а потом идти на суд к суровой Ёшино.       На следующий день навестить шипящую от болезненной гематомы (последствия разговора с матриархом семейства Нара) Наруто пришел сам Глава деревни. Хирузен выпил чай, передал конверт с декабрьским пособием и сказал:       — Я должен извиниться перед тобой, но не стану этого делать. Поверь, Наруто, иногда незнание — это благословение.       — Даже тогда, когда не можешь навестить могилы родителей? Даже в моём случае?       — Особенно в твоём. Ну, раз ты всё равно узнала, то я распорядился с тем, чтобы тебе отдали некоторые вещи твоих родителей. Их дом был разрушен во время нападения Кьюби, но кое-что удалось найти под завалами. Какаши принесёт тебе.       — Спасибо, — вполне искренне отозвалась девочка на этот жест доброй воли со стороны старика.       Сарутоби ушёл, растворяясь в рассветном тумане, а Наруто же поняла, что во всей этой ситуации её смущает. Постоянное присутствие какого-то Учиха на соседней крыши. Почему Учиха? Только от них фонит столь сильными эмоциями. И джинчурики не нужно знать личность этого наблюдателя, чтобы понять, как себя вести. Никаких тренировок вне нормы, ни с чакрой, ни с печатями, не призывать Тори и не использовать Хенге. Она была удивлена, что Хината не спалила её умение превращаться, но никто её об этом не спрашивал, что уже хороший знак.       «Кто бы не послал за мной наблюдателя, его ждёт разочарование!» — мысленно ухмылялась девочка, ведя мысленный диалог со своей шизофренией.       «Это так, но…» — неуверенно протянула Наруто-Добе, — «Кто его сюда направил? Хокаге или Фугаку?»       «Главное, что не Данзо,» — буркнула недовольная тёмная сторона. Она была странно молчалива в последнее время. И это напрягало Узумаки, заставляя чувствовать себя йогом, а именно сидеть на иголках.       «Хорошо, давай на чистоту. Что не так?» — нахмурившись и даже того не заметив спросила мысленно Наруто, проведя кривую линию в своём альбоме. Теперь милая лягушка стала похожа на Жабьего Босса. Может пририсовать трубку?       «Нет, нет, что ты! Всё прекрасно, ведь мы всего лишь рискнули жизнью и вскрыли карты из-за слабой девчонки,» — прошипела с ядом в каждом слове Наруто-Теме.       «Хината мой друг!» — вступила Наруто-Добе, — «Да в прошлом, то есть в будущем, но друг! А я своих друзей не бросаю! И вообще, она просто робкая! Я точно знаю, что Хината сильная, даттебайо!»       «Робкая? Я бы сказала безвольная, ей больше подходит.»       «Прекратите обе! Когда вы спорите, голова болеть начинает,» — попыталась свести на нет неприятный спор внутри своего черепа Наруто. Она уже жалела, что завела эту тему. — «И вообще, Хината явно прониклась ситуацией. Она вступила в бой там, в лесу, а значит стала увереннее!»       «А ты у нас в благотворительность удариться решила, да? Новая методика психотерапии? Отобью почками вашу неуверенность в себе? Ломайте кости мне — становитесь уверенней сами? Если ты так хотела подтолкнуть девчонку к действиям, то оставила бы спасение её жизни на саму же Хинату!»       Ответа не последовало, потому что вести внутренний спор, когда пришли гости, у Наруто не получалось.       «Итачи! Как же я тебе рада!» — искренне подумала девочка, широко улыбаясь своему наблюдателю. Эмоции исчезли из района соседнего дома, а значит шпион обнаружил себя сам.       — Здравствуй, Наруто-чан. Прости, что без предупреждения.       — Ну что ты, проходи, — с какими-то лисьими интонациями проговорила Узумаки, пропуская напрягшегося Итачи в квартиру.

***

      Какаши передал объёмную коробку, испытывая в равной степени вину и любопытство. Наруто же почти не обратила на это внимания. В её руках сейчас находились вещи её родителей, осколочки семьи, которая у неё могла бы быть. В этот важный момент, Узумаки почувствовала потребность остаться наедине со своей сентиментальностью, а потому быстро попрощалась в Хатаке и, зашторив окна, открыла маленький кусочек счастья.       Вещей было мало. Несколько книг по ниндзюцу и фуиндзюцу, пара металлических заколок для волос, мягкий вязанный шарфик и кунай с печатью. Наруто тут же вспомнила встречу с отцом. От этого на душе стало тепло, почти горячо, а нет… Это всего лишь наглый врун, который лис, точнее Курама... Я поганцу ещё припомню его неудачную попытку обмануть милую и доверчивую меня, ох как припомню, не даром мать моя — Кровавая Хабанеро!

***

Through The Glass — Stone Sour       «А тут не так уж плохо,» — думала Наруто, с любопытством оглядывая кабинет капитана полиции.       Сам же капитан с интересом смотрел на Узумаки. Она определённо напоминала Кушину, но то ли Кровавая Хабанеро была так умна и хитра при жизни, то ли умственными способностями девочка пошла в Минато. То как Жёлтая Молния обошел его с титулом Хокаге, Злоглазый Фугаку помнил. Ещё лучше он помнил о том, что маленькая девчонка, сидящая перед ним, устроила в лесу, а после и в кабинете Хокаге. Собственно по этой причине она и была здесь.       — Ты прекрасно знаешь, что хулиганство всего лишь предлог, — начал мужчина.       Наруто чуть вздрогнула от его голоса. Эмоции лидера Учиха подсказывали, что он насторожен, заинтересован и немного напуган, однако на секунду джинчурики засомневалась в своих способностях. Интонации с которыми к ней обратился Фугаку заставили девочку подумать, что она настоящий преступник на допросе.       «Интересно, это влияние рабочей атмосферы или он не знает как относиться ко мне после лесного перфоманса?» — задалась вопросом Наруто, но её шизофрения молчала. Выжидает.       Видя, что девочка не спешит вступать в разговор, Фугаку снова убеждается в том, что джинчурики не так проста, как кажется. Его люди уже полмесяца пытаются найти повод привести Узумаки в участок. Только здесь Учиха может узнать правду. Ни один шпион Хокаге или Данзо не сможет пройти сюда. И вот сегодня у него появляется основание — девочка нарисовала смешную карикатуру на противного (даже по меркам Фугаку) продавца из мясной лавки.       Наруто на удивление спокойна. Его ребята ловили юркую и маленькую девчонку почти час, прежде чем привести хулиганку к капитану. И вот сейчас, сидящая напротив интриганка озирается по сторонам, задаёт встреченным людям вопросы, доводя сдержанных Учиха до ручки. Как на экскурсию пришла. Синие глаза смотрят чуть исподлобья, губы плотно сжаты, а эти раздражающе яркие волосы отвлекают своей неуместностью на фоне серых стен.       — Я думаю, что ты помнишь произошедшее в лесу. Я сейчас не о высвобождении чакры и безрассудной попытке спасти Хьюга, а о том, что было после. Будешь отрицать?       Наруто внутренне морщится от этих слов. Безрассудный план по спасению увенчался успехом, но каждый взрослый стремиться напомнить ей об этом. Будто Наруто-Теме ей мало, даттебайо! Впрочем, манеру вести беседу давний друг Саске явно перенял у отца. Жёсткие эти Учиха, зная Микото и Итачи, даже не верится, что они родственники.       — Отрицать не буду, — кивает головой Узумаки. Фугаку только усилием воли сдерживается, чтобы не цыкнуть от раздражения. Волосы девчонки приходят в движение от этого кивка, а её весёлый голос на фоне напряженности Фугаку звучит едва ли не насмешкой. — Кстати о Хьюга, не знаете, как там Хината?       — Я не обязан отвечать на твои вопросы, — шипит сквозь зубы Фугаку, которого раздражает такая непосредственность.       — Тогда я ничего говорить не буду, даттебайо! — отвечает Узумаки, скрещивая руки на груди и отворачивая голову. Совсем как ребёнок, хотя почему как?       — Не думаешь ли ты, что находишься не в том состоянии, чтобы ставить условия?       «Не боюсь я масти ментовской,» — поёт из недр памяти голос, а Наруто пытается удержать свои эмоции под контролем. Очень сложно не злиться, когда рядом Учиха, от которого идут лучи раздражения.       — Я знала, что вы захотите всё узнать и сразу поняла почему меня привели сюда, — решила уступить Наруто, чтобы сменить тон беседы на более комфортный. Разве не этого она хотела? Теперь у неё есть шанс спасти целый клан и психику друга, не говоря о том, что она может выдасть свои "секретики", решись Учиха использовать шаринган.       — И почему же тогда убегала от патрульных? — спрашивает Фугаку.       — Люблю бегать. Не так как один мой друг… он спец в побеге на длинные дистанции и убегает долго, так сразу и не нагонишь. А если нагонишь, то не значит, что вернёшь. Я вообще, не хочу никуда идти с незнакомцами.       Наруто едва успевает прикусить язык, чтобы не ляпнуть вместо неясного «он» вполне конкретное «Саске». Капитан Полиции естественно не понимает к чему девочка упоминает какого-то друга, но намёк улавливает и заминает тему, переходя к сути.       — Раз ты понимаешь для чего ты здесь, то может уже начнёшь говорить?       — Конечно, но только после того, как узнаю о Хинате, — упрямствует дочь Кушины.       «Уступка за уступку,» — недовольно думает Учиха, но не может не признать того, что девочка молодец, так упорно ведёт свою линию в разговоре. Не иначе наследие Минато.       — Жива, здорова. Как я слышал, тренируется.       Информации мало, но и этого девочке хватает. В данной ситуации Узумаки волнует не столько состояние Хинаты (что с ней может произойти сейчас, когда всё худшее позади?), сколько возможность непреклонного Учиха идти на компромисс. Иначе не будет ни диалога, ни смысла у сегодняшнего разговора.       — Хорошо. Мы можем вести диалог, а значит я расскажу правду, — деловито начинает спектакль тёмная сторона. Она эту кашу заварила, пусть сама её и ест! — Вас она может шокировать, но прошу отнестись серьёзно к тому, что я скажу, как бы странно это не звучало.       Фугаку подобрался тоже. Ветеран войны, капитан Полиции и отец двоих детей — он был готов ко всему. Поэтому кивнул, размышляя над тем, что именно подразумевала под своими словами девчонка.       — Я вижу сны. Но не обычные, а те, что сбываются, — начала Узумаки, отслеживая реакцию. Бровь Учиха немного дернулась в удивлении. — Я серьёзно. Так я и узнала о смерти Шимура Нацуки, о похищении Хинаты. Ещё ни разу я не ошибалась, хотя хотела.       — Звучит не очень убедительно, — резюмировал мужчина.       — Пусть так, но вам лучше бы поверить. Всё же последние мои сны касались вас, клана и Итачи, — напирала джинчурики.       — И ты решила показать их мне, чтобы что? В чём твой интерес?       — А вариант с тем, что я просто хочу помочь не рассматривался?       — Нет, — не капли не смутился бывалый боец. — Не после того, что я видел в кабинете Хокаге и сейчас. Слишком умна. Я бы сказал, что ты гений, не в ремесле шиноби, но в понимании ситуации. Поверь, я знаю о чём говорю.       — Итачи, — понимающе кивнула Узумаки. Фугаку тоже кивнул. И они оба так и не поняли, что заблуждались. Девочка имела в виду, что названный Учиха — гений каких поискать. Во всех сферах жизни. Капитан Полиции же думал о том, что Наруто сообразила, кто информировал мужчину о странностях красновласой.       И по иронии судьбы собственное имя привлекло внимание Итачи, поэтому он решил не обнаруживать своё присутствие, а послушать о чём говорят наедине его отец и цель его миссии. Наруто же не чувствовала эмоций чунина из-за излишней концентрации на старшем представителе Учиха.       — Думаю, мы можем помочь друг другу, Фугаку-сан. Данзо сыграет в предстоящих событиях не последнюю роль. И ни клану Учиха, ни мне не нужно повышенное влияние этого старика, даттебайо!       Учиха отрывисто хмыкнул (вроде в подтверждении?) и немного расслабился. Всё же он уже не первый день живёт и знает, что бескорыстная доброта встречается очень и очень редко.       — Допустим. Ты показала эти… видения? И я не стану спрашивать как именно ты отразила моё гендзюцу, просто уточню: кто-то ещё знает?       Девочка отрицательно помотала головой. Наруто всё же волновалась, потому что не знала поверит ли ей Фугаку, что предпримет и вообще выйдет ли она отсюда после их разговора? Однако Узумаки помнила, что удача благоволит смелым и уповала на своё везение. Без силы и поддержки ей оставалось только это.       — Никто. Я… я не уверена, что после моих слов не оказалась бы в психушке.       — Почему решила, что я поверю?       — Вам нужно поверить, потому что иначе не спасти ни клан, ни вашу семью. Я не хочу, чтобы его судьба повторилась, — ответила джинчурики, выделяя слова. Конечно она имела в виду, что не хотела вновь увидеть Итачи в плаще с красными облаками, услышать от Саске, что он желает убить своего родного брата. Но так как Фугаку этого не знал, то для него всё это прозвучало как «я не хочу, чтобы появился новый Мадара».       — Я верю тебе, просто потому, что если бы ты хотела обмануть, то придумала что-то более правдоподобное. Но ты уже знаешь, что Учиха не довольны политикой верхушки Конохи? Механизм запущен и его будет сложно остановить.       — Поэтому я рискнула открыть вам свои знания. Мои родители погибли защищая деревню, всех людей, что живут в ней и если Данзо хочет устроить геноцид целого клана, то я должна что-то сделать.       Учиха нахмурился. С подобными мыслями он и сам возглавил Полицию после смерти отца. Долг — это то, что знакомо Злоглазому Фугаку очень хорошо. Он ей поверит. Капитан видел немало странностей и необъяснимого в своей жизни. Особая чакра Узумаки Кушины, его собственные глаза и их способности, не по годам развитый сын, который временами пугал своей взрослостью. Верить в вещие сны он бы не стал, если бы об этом ему сказал кто-то другой, но дочь Кушины из клана Красных Демонов… Никто не знал, какие секреты скрывали эти Узумаки и их деревня, но каждый знал, что у этих красновласых шиноби были особые способности. Может что-то вроде предсказаний?       — Если то, что мы оба видели правда случиться, то нельзя допустить даже мыслей об открытом противостоянии, не так ли? Думаю, сейчас я могу стабилизировать ситуацию, но значит ли это, что будущее измениться?       — Этого я не знаю. Но нужно же что-то сделать, даттебайо! Лучше сделать всё, что в твоих силах, чем потом сожалеть о недостатке приложенных усилий.       — Хм, это хорошая мысль. Я решу вопрос с Учиха и если что-то измениться в твоих видения, немедленно сообщи мне.       — Да, разумеется. Но мне бы больше не хотелось появляться в Полиции, если вы понимаете о чём я?       — Итачи и Микото не должны знать. Я пошлю к тебе человека, которому можно доверять. Возможно тренировки с ним будут достойной платой за наше сотрудничество.       — Это будет зависеть от человека, — «Хоть бы это был Шисуи!» — Я могу идти?       — Да. И Наруто, — голос мужчины остановил её у самой двери, — Я не забываю ни зла, ни добра, так что можешь рассчитывать на помощь Учиха, при необходимости.       — Спасибо, Фугаку-сан. Я знала, что вы крутой дядька, — широко улыбаясь, сказала хулиганка, вмиг растеряв свою серьёзность.       Выбегая из кабинета и проходя к выходу, девочка даже не заметила, как прошла мимо своего давнего друга, который так жаждал с ней встречи. Саске же не замечал вообще ничего, только кончики красных волос царапнули по краю сознания, прежде чем он услышал голос брата и переключил всё своё внимание на него.

***

      В это же время Итачи попытался скрыться из виду, чтобы обдумать только что услышанное. Но не успел он далеко уйти, как наткнулся на Саске. Что его младший брат делает в Полиции? И почему он так выглядит?       А вид у маленького Учиха был потерянный. Бледная кожа стала, словно прозрачной, в глазах ещё плескался ужас, а вместо широкой улыбки только нахмуренные брови. Его вела, придерживая за плечи Хиёри-сан, что-то успокаивающе шепча и поглаживая по взъерошенным волосам.       — Что случилось?       — Ох, Итачи-кун, не волнуйся. Просто шок, ему нужно немного отдохнуть и он снова будет в порядке.       — Саске, что случилось? Что ты здесь делаешь? — всё ещё взволнованно спросил Учиха, заглядывая в глаза братишки.       — Ах, старший брат. Я попросил отца взять меня в участок, — немного потерянно ответил на последний вопрос мальчик.       — Почему ты так выглядишь?       — Я… я просто…       — Мы встретились в морге, — поясняет кажется всеми забытая Хиёри, — думаю он впервые столкнулся со смертью так близко.       Большего Итачи не надо. Его уже не волнует ни приказ следить за Узумаки, ни их секретный разговор с отцом, ни то, что он не поздоровался с Хьюга-сан. Всё, что заботит гения, его младший брат и его состояние. Итачи и сам помнил, как впервые столкнулся со смертью. Это то, что неизбежно для шиноби, но так же и то, что хочется откладывать как можно дольше.       Сам же Саске идёт как в полусне. Ему кажется, что он до сих пор видит кричащего от боли обвиняемого и завороженно смотрит на его кровь. Мужчина сплёвывает её на серый пол, он смотрит с ненавистью на своего мучителя, а тот требует ответа, нанося удар за ударом. Саске понимал, что предатели деревни — зло, что они подвергают других угрозе и с ними не станут церемониться. Но увидеть воочию, как расправляются с пойманными шпионами. Для доброго мальчика Саске это было слишком.       Он не помнит как убежал в морг, в небольшую и холодную комнатку, куда попадали убитые насильственной смертью для осмотра экспертами. После этого тела перевозили в Госпиталь, поэтому в Полиции их было немного, но и одного мертвеца хватило для Саске. Утопленник с синей кожей, заплывшими глазами и застывшим выражением лица напугали больше, чем красная кровь, стекающаяся по лбу мужчины в комнате допросов.       Он уже не помнит каким воодушевленным был, когда отец согласился взять его в участок. Семейное дело, силовой орган, которым занимается его клан. Маленькому мальчику было всё интересно. Саске донимал полицейских вопросами, смотрел на допрос, который проводит отец, и думал, что он тоже станет таким же крутым и преступники будут раскалываться, как орешки, от одного его взгляда.       Но всё это меркнет перед синими губами, что навеки стали для Саске цветом смерти, а красный — боли. Мальчик думает, что черный — прекрасный цвет, ведь на нём не видно ни красного, ни синего. Это цвет не скорби, а — тайны. Он понимает, что ему нравится лиловый, как добрые глаза маминой подруги и как плед, которым его накрывает отец. Младший Учиха засыпает в кабинете Фугаку.       Взрослые, успокоенные этим, даже не сразу замечают пропажу Итачи.       У гения есть ещё одно дело. С девочкой, которая состоит из красного цвета боли и синего смерти.

***

      Они стоят на крыше здания. Наруто пытается выглядеть наивной девочкой, которая просто решила прогуляться по Конохе со своим другом. Но серьёзное лицо Итачи рушит эту маску и внутреннее самообладания девочки.       «Что происходит? Он какой-то странный и мне это не нравится,» — панические мысли не дают покоя, а комментарии тёмной ипостаси только нагнетают страх:       «А знаешь, что ещё мне не нравится? Мы на высокой крыше с гениальным шиноби и будущим АНБУ. И что ему стоит столкнуть нас вниз, если мы сделаем что-то не так? Никто не знает, что у этого Итачи в голове!»       «Ну, мы можем призвать Тори,» — слабо отмечает Наруто-Добе, но подумав добавляет, — «Хотя нет. Она и себя едва держит, что уж говорить обо мне.»       — Я позвал тебя сюда, чтобы поговорить, — наконец начинает Итачи. И Узумаки проглатывает вязкую слюну от того, как в этот самый момент мальчик похож на своего отца. Не глаза, а лазеры, не слова — кунай у горла.       — Я поняла. Но почему здесь? — стараясь унять дрожь, спрашивает девочка, кляня себя последними словами за то, что согласилась прийти на эту хренову крышу.       — Не хочу, чтобы этот разговор кто-то услышал.       «О, Ками! Страшно!»       — Наруто, я слышал твой разговор с моим отцом и…       «Как?» — в один голос удивляются все трое Наруто. — «Почему я его не почувствовала?»       — И кое-что понял. Не так. Просто я получил недостающий кусочек пазла, который закончил картину. Объяснил то, над чем я ломаю голову уже не первый месяц.       — Я… я не понимаю о чём…       — Мы оба знаем, что понимаешь.       «Нет! Он не мог догадаться! Просто не мог! Никто не знает о перерождении, он просто имеет в виду что-то другое, не это! Да и кто в это поверит, даттебайо?» — пытается убедить себя Наруто, пока паника обвивает её разум.       И вдруг Итачи улыбается. Как-то грустно, понимающе и с облегчением. Эти эмоции сменяют пугающую решимость и напряженность. Он сказал, что хотел, теперь он уверен точно. Её реакция всё подтвердила. Всё же Наруто плохо контролирует свою мимику, когда напугана. У неё почти нет опыта, что сыграло на стороне Итачи.       Такая перемена не только в лице, но и в эмоциональном фоне гениального шиноби обескураживает. И возможно только эта эмоция удерживает Наруто от позорного обморока.       — Не бойся. Я просто хотел проверить. Ты не одна такая. Я тоже уже умирал.       «Лучше бы обморок,» — отстранено думает Наруто, а потом до неё доходят слова Итачи, — «Умирал? То есть… Я не одна такая?»       — То есть ты тоже переродился?       — Да.       — Даттебайо! — вскрикивает шокированная Узумаки и это слово описывает ситуацию как нельзя лучше.