Феникс Конохи

Сакура Харуно 1 марта, утро       — Каждый претендент будет беседовать с преподавателями лично. Мы будем вызывать вас из этой комнаты. Удачи!       Мужчина в форме шиноби чуть улыбается, а я судорожно вздыхаю в попытке успокоится и сосредоточится. Ино, девочка с которой я недавно познакомилась, тоже пришла на вступительные. Мы едва успели поздороваться, как нас развели по разным кабинетам. В ожидании своей очереди я оглядываю аудиторию, но знакомых лиц не наблюдаю.       Впереди несколько мальчиков. У одно на футболке был тот же герб, что и на форме полицейских в деревне. Другой мальчик красовался с треугольниками на щеках, которые должны были напоминать клыки. Девочка, что оглядывалась по сторонам и пересеклась со мной взглядом, пугала. Я сначала подумала, что у неё совершенно белые глаза, но лиловый оттенок всё же делал их более живыми, хотя и очень страшными. Ещё одна девчонка и вовсе имела шрамы, причём не где-то, а на лице! Как некрасиво для девочки! Они были прямо на щеках, словно кошачьи усики.       Я покрутила прядь своих волос. Розовый цвет был не типичен, многие девочки меня дразнили и спрашивали для чего я хочу привлечь внимание? Интересно, а эту рыжую девчонку спрашивали? У неё очень яркий цвет, почти красный, наверняка спрашивали. От раздумий меня отвлёк вбежавший мальчик, что с громким скрипом отодвинул стул рядом. Он улыбнулся мне и я едва сдержала крик, увидев его жуткие острые зубы. Меня предупреждали, что некоторые шиноби имеют странную внешность, но только сегодня я полностью осознала это.       — Сакура Харуно, — прозвучало моё имя и я направилась в кабинет, где женщина с доброй улыбкой начала разговор.       Она спрашивала меня и что-то помечала в своём бланке, иногда описывая ситуацию и спрашивая как бы я на неё отреагировала, задала вопрос о том, почему я решила стать шиноби и как отношусь к Конохе. После стала показывать какие-то кляксы и спрашивать что на них? Затем о том какой цвет я предпочитаю, какие слова «вызывают отклик» и какие приходят в голову при упоминании других слов. Отвечать было не сложно и единственное, что меня смущало, для чего такие вопросы задают в Академии?       — Отлично, теперь можешь идти в ту дверь, а дальше тебе объяснят, что делать.       Дальше был медосмотр. Поставив печать о том, что я здорова и допущена до практических испытаний, меня отправили во двор Академии. На площадке я была не одна, многие девочки, что ушли раньше меня тоже были здесь, как нам объяснили мы ждём десять человек и дальше будем сдавать нормативы, которые необходимы для тренировок шиноби.       Пробежала я неплохо, хотя в тройку быстрейших, среди которых оказалась красноволосая девочка и ещё одна с чёрным низким хвостом, не попала. Прибор измеряющий силу, также показал хороший результат. Бросание камней в цель было сложным, так как я никогда не практиковалась в этом, но я смогла попасть три раза из десяти. А вот от мячиков с песком уклониться не смогла. Единственной, кто уклонился от всех, была та девочка с уже порядком раздражающими красными волосами. Да что она о себе думает?!       Уже едва стоящую на ногах меня отправили вместе с остальными на последнюю проверку. Я немного волновалась, так как потомственным ниндзя не была, ни к какому клану не принадлежала, а упражнения, которые нужно было сделать на вступительных получались не всегда.       Однако волнения оказалось напрасным. Направить чакру в зажатую меж пальцев бумагу я смогла и она, как и говорилось в пособии, изменила цвет на голубой. Следующее задание требовало удержать этот листок на лбу с закрытыми глазами. И здесь я тоже прошла, а вот той девочке с рыжими волосами пришлось дать вторую попытку, так как она сожгла зажатый листочек, а после не смогла удержать лист, наполненный чакрой, на лбу.       Получив бумагу с датой и временем объявления результатов, я направилась к ожидающим родителям. Мама была взволнована и засыпала градом вопросов.       — Да, мам. Я думаю, всё хорошо. Нет, я не плакала, хотя некоторые ниндзя пугают. У мальчика одного такие зубы страшные были. Да, чакры хватило для прохождения теста. Да, и лист тоже. Угу, всё как в пособии. Да, передали.       — Двадцать третьего? Как долго ждать!       — В самом деле, милая, что ты так волнуешься? Наша Сакура пройдёт и ещё всех там нагнёт…       — Дорогой!       — Папа!       — Да, шучу я, шучу. Дорогая, только не за ухо!       Я заметила косые взгляды на своих родителей и залилась стыдливым румянцем. Вечно они так меня позорят!       — Сакура! — крикнули они, прерывая перепалку и отвлекаясь на слёзы.       «Почему вы двое всё портите?» — мысленно завопила я, стараясь не смотреть на любопытствующих. — «Мне стыдно, что я ваша дочь!»

***

Узумаки Наруто       Вступительные экзамены, как и ожидалось, были ориентированы не на знания, а на сообразительность, здоровье и готовность служить Родине. После психологического теста проходил медосмотр, где проверяли нашу способность вынести особые тренировки шиноби и состояние системы циркуляции чакры. Физические испытания показались же вовсе насмешкой после моих тренировок с Какаши. Причём не только я, но и Шикамару с Чоуджи без особого труда прошли их. Подозреваю, что у клановых деток, которых с колыбели готовят к суровой жизни шиноби, проблем с подобными «экзаменами» не возникало.       Где я не ожидала конфуза, так это на проверке чакры. Я знала, что контроль у меня не идеален (ходьба по деревьям и воде, всё ещё не давалась), но всё же думала, что смогу отмерить малое количество чакры. Увы, первый листок просто сгорел от объёма чакры, что я в него залила. Второй же окрасился не в голубой, а насыщенный синий, что означало «забит под завязку». Понятное дело, что такой объём чакры сложно было удержать. А учитывая, что эта же самая чакра пыталась создать циклический поток, проверяя возможность создавать иллюзии, то становится понятно почему я сдала так плохо. Не моё все эти гендзюцу, абсолютно не моё!       С головной болью, но радостным настроением я вышла из Академии. Над головой раздался знакомый голос, а эмпатия уловила лёгкое беспокойство от Какаши:       — Йоу, Наруто. Как вступительные?       — Проще, чем рамен заварить, — ответила я усмехаясь, — Не ожидала тебя увидеть. Ты вроде на миссии был.       — Ага. Только сегодня закончил. Не мог же я пропустить такое событие.       Мне оставалось только закатить глаза. После нашего примирения Копирующий ниндзя, чувствуя вину, старался вести себя как заботливый папаша. Это конечно мило, но ему только двадцать лет. Самое время развлекаться и наслаждаться жизнью, хотя для шиноби в этом возрасте типично ходить на миссии, в перерывах устраивая свидания или свадьбы. Опасная работа вынуждает торопиться, особенно с созданием семьи. Хатаке же был особым случаем. Как и большинство подростков, вышедших на фронт в юном возрасте, он имел не мало психологических травм, целый букет комплексов и был совершенно не приспособлен для обычных человеческих радостей.       «Эх, бедный Какаши. Из-за своего калеченного прошлого даже личную жизнь построить не может, » — подумала я. И это действительно было так, несмотря на ярую любовь к книжкам Старого Извращенца, на практике описанное Какаши то ли стеснялся, то ли не умел, то ли боялся применять. На сколько я знала.       «Ничего, сенсей, я вас ещё и женю на ком-нибудь! А от своих слов я не отказываюсь,» — подумала, скрывая хитрый взгляд за растрепанной от бега чёлкой.       В любом случае, Какаши типичный трудоголик, поэтому когда не пропадает на миссиях, то включал «режим бати» и стремился искупить вину передо мной, а может и перед моим отцом. И отказываться от этого я не собиралась:       — Событие? Хорошо, пусть так. Тогда пошли в Ичираку, а?       — Зачем это?       — Ну, Какаши! сам же сказал, что я такая молодец, что прошла, так что можно и угостить раменом, даттебайо!       — Не говорил я такого.       — Значит хотел сказать, пойдём скорее, ттебайо!       Он обреченно вздохнул и пошел за мной. Ичираку Рамен с недавнего времени и навсегда стал моим любимым заведением в Конохе. Не так давно, чуть больше месяца назад, когда я возвращалась после тренировки, пошёл дождь. Он и привёл меня, промокшую и ищущую тепла, в это место. Теучи-сан совсем не изменился и позвал презираемого всеми ребёнка отведать его фирменный рамен. Отказываться я не стала, к тому же Ичираку-сан искренне хотел помочь и не испытывал ко мне ни неприязни, ни ненависти.       В компании с добрым мужчиной и сытной едой я смогла переждать дождь, а также понять, что рамен из Ичираку отныне моя самая любимая еда! Снова. И да, стоило переродиться вновь, чтобы ещё раз заново попробовать эту пищу. Солёный и наваристый бульон, идеально сваренная лапша, сладковатые от пропитавшего соуса кусочки свинины, маринованные яйца, хрустящий зелёный лук и менма, рыбные нарутомаки и вот он гастрономический экстаз.       Даже Какаши признал (когда я притащила его впервые), что в Ичираку вкусный рамен. Хотя моих восторгов не разделял. Не важно, он всё равно хороший, просто в настоящих шедеврах кулинарии разбирается плохо.       — Здравствуйте, Теучи-сан!       — О, Наруто! Я тебя ждал, — улыбнулся Теучи-сан, увидев меня, — И Какаши-сан с тобой. Здравствуйте!       — Здравствуйте, Теучи-сан, нам пожалуйста…       Но договорить Хатаке не дали. За кого он меня принимает, даттебайо?       — Большую порцию мясного Рамена со вкусом Мисо!       — Ваш заказ, — посмеиваясь, произнес мужчина, моментально ставя перед нами тарелки.       — Итадакимас! — протараторила я тут же налетела на свою самую любимую еду, не желая ждать, когда лапша станет разваренной, а бульон остынет. Нет, рамен нужно есть горячим.       — Я удивлен, не думал, что в Ичираку готовят так быстро, — пробормотал Какаши, вновь вызывая улыбку у мастера лапши. Как человек может приготовить этот шедевр?       — О, я просто ждал Наруто-чан. Она говорила, что у неё сегодня вступительные. Детям вредно нервничать, так что я решил поддержать её таким образом. Рад, что и вы здесь, Какаши-сан.       — Очень вкусный способ поддержать, даттебайо! — кивнула я, и не желая тратить время на дальнейшие разговоры продолжила старательно жевать.       Должно быть вид у меня был презабавный, так как оба мужчины тихо засмеялись, а я ощутила исходящие от них эмоции умиления. Хорошо быть ребёнком, за жалостливые глазки и ради довольной мордашки так вкусно накормят.       — Ещё по одной, Наруто? — спросил Копирующий ниндзя, когда тарелки опустели. Я едва сдержалась от криков о моей любви к этому святому человеку, только быстро закивав головой.       «Прекрасный день — это тот, где тебя кормят раменом из Ичираку и даже не одной порцией! Какаши, я тебя так люблю, даттебайо!»

***

23 марта, утро       Время имеет свойство стремительно исчезать и вот я уже иду по направлению в Академию. А казалось только вчера пыталась вернуть мир на орбиту, после откровений Итачи.       «Кто бы мог подумать, что именно Итачи может быть… А вообще-то именно он и мог бы!» — оборвав себя же, подумала я тогда.       Как и было обещано за информацию пришла достойная плата в виде тринадцатилетнего парня с непривычной для Учиха широкой улыбкой и добрым сердцем. Шисуи Учиха, что в моей первой жизни умер в октябре, став жертвой амбиций двух политических сил, сейчас выступал посредником между своим кланом и «прорицательницей», за которую я себя выдавала. Пришёл он впрочем не один, а с Итачи.       На небольшой полянке стояли трое: я и двое гипнотезёров.       — Хм, когда Фугаку-сан дал мне задание, я ожидал увидеть кого-то более взрослого, — прошептал он своему другу, и вздрогнул, когда ответила я:       — Если что-то не устраивает, то могу сделать так, — рассерженно пробормотала я сложив печати и применяя необычное Хенге.       «Вот так лицо! Наверное, я единственная, кто увидел двух гениев Учиха такими ошарашенными, даттебайо!» — веселилась мысленно я, под хохот двух остальных ипостасей. Итачи даже рот открыл, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но стыд охвативший его и окрашивающий в свекольный всё лицо не позволил ему выдавить ничего кроме задушенного писка. Он осел на корточки, закрывая лицо ладонями. Шисуи же оказался более стойким или же более извращенным.       «О, великая техника соблазнения, да пусть у того, кто тебя придумал будет купон на бесплатный рамен в Ичираку пожизненно! Стоп! Это же я придумал! Ай, да молодец!» — мысленно торжествовала я. Взмахивая ресничками и посылая кокетливые поцелуи в пунцового Шисуи, который старался не смотреть на более чем выдающиеся формы моего соблазнительного обличия.       Наконец он не выдержал и пристально рассматривая сандали проговорил хрипловатым голосом:       — Эм, я понял… Не могли бы вы принять свой нормальный облик, Наруто-сан.       — А чем тебя не устраивает этот? — промурлыкала я.       — Прошу тебя, — проговорил Итачи в ладони, не смея отрывать их от лица.       Я усмехнулась и под общий облегченный выдох приняла свой настоящий облик невинной маленькой девочки. Какое-то время понадобилось Шисуи, чтобы согнать с лица румянец (а из головы не те мысли), и ещё больше потребовалось, чтобы убедить Итачи открыть глаза. Упрямый мальчишка ещё какое-то время стоял крепко зажмурившись.       «Ты уже какую жизнь живёшь, чтобы так реагировать?» — хотелось сказать мне, но присутствие Шисуи мешало словам сорваться с языка. в самом деле, с какой он эпохи сюда попал, что ведёт себя как школьница, впервые прочитавшая что-то предназначенное для взрослой аудитории.       — Прекрати, Итачи! Иначе отправлю к Какаши, даттебайо! Он и эти его извращенские книжки…       — Извращенские? — переспросил Итачи и нахмурившись протараторил, — Никакой я не извращенец!       — По тебе видно, что никакой, — хмыкнула я. И тут началась истерика. Шисуи схватившись за живот пытался удержать равновесие, корчась от смеха.       «И как мне их теперь Фугаку-сану отдавать? Я вашего сына в красный перекрасила, а племянника сломала немножко? Чудесный будет разговор!»       К огромной моей радости, Шисуи достаточно быстро починился сам. Утирая слёзы в уголках глаз, он сдерживался как мог, чтобы вновь не заржать от выражения лица своего друга. А вот я не сдержалась. Лицо Итачи, вопреки обыкновению, выражало возмущение, смущение, злость и обиду. И всё разом! До того уморительное зрелище это было, что я позавидовала тому, что не имею шарингана.       «А Шисуи не растерялся!» — мысленно хмыкнула Теме, отмечая блеснувшие красным глаза.       — Прекратите вы оба! — заорал гений-перерожденец, едва не оглушая нас, но мигом останавливая смех. — Как ты вообще до такого додумалась, Наруто?       — Я не ошибусь, если скажу, что тебе лучше не знать, — стоя самое легкомысленное лицо, пробормотала я.       — А ты! — переключился на поднявшего ладони перед собой друга взбешенный Учиха. — Как ты посмел? Я тебя другом считал!       — Прости, Итачи, — очень виновато покаялся Шисуи. Так виновато, что я ему не поверила.       — Я свою работу сделал! Теперь сами разбирайтесь, я домой!       Мы смотрели вслед удаляющейся фигуре молча. А потом Шисуи широко улыбнулся и сверкая смехом в чёрных глазах произнёс:       — К Саске пошёл, он успокаивается, строя из себя старшего.       Мы переглянулись и вновь заржали.       — А мы поладим, Наруто Узумаки, даттебайо! И да, мне пять, — сказала я, улыбаясь.       — Шисуи Учиха и мы точно подружимся.       С этого дня и началась моя дружба с Шисуи. Он был очень добрым и скромным парнем, в отличии от того же Саске, нос не задирал, хотя силой обладал немереной. И первое, что он решил сделать — научить меня контролировать эмпатию. О ней он догадался сам, впечатляя меня своими аналитическими способностями. Его очень заинтересовали мои способности и проведя какие-то свои исследования он рассказал, что подобная способность была и у жены Первого Хокаге. Та самая Мито Узумаки, что ставила барьер на Коноху, запечатала в себе Кьюби и даже отлупила каким-то свитком поссорившихся Второго и Мадару. Да ходили и такие слухи.       Информации об этой способности было не много, но мой наставник считал, что это чакра Кьюби так влияет на мои сенсорные способности. Он едва не подпрыгивал от восторга, когда объяснял мне какое это преимущество. Шиноби могут скрыть чакру, но не эмоции. Вот только мне от этого не легче! На миссии я ещё не хожу, а в деревне из всех эмоций, что я могу ощущать лишь ненависть и страх.       Увлекшись этой особенностью, Шисуи стал предлагать разные пути для управления эмпатией. Ограничить своё восприятие не получилось, чужие эмоции всё равно пробивались через стену игнора, даже через чакру. Тогда был использован вариант сосредоточить своё восприятие на одном конкретном человеке. С Учиха было просто, их сильные чувства заглушали почти все другие, если дело не касалось моих эмоций. Последнее и стало тем, что предложил Шисуи: сосредотачиваться на тех с кем есть непосредственный контакт, а именно прикосновения.       Мучилась я долго, заставляя себя чувствовать лишь тех, кого касалась моя кожа, но это дало свои плоды. И сейчас я шла в Академию, чувствуя лишь недовольный фон чужих эмоций. Холодные и злые взгляды всё ещё чувствовались на затылке, но это было лучше, чем ежедневно утопать во всеобщей ненависти. А ограничить контакт с другими людьми было просто: закрытая одежда и перчатки. Апельсиновый спортивный костюм, что я купила у приезжего торговца изрядно сбив цену, идеально для этого подходил.       Впереди уже видится Академия и толпа людей, что собралась для того, чтобы узнать кто сдал вступительные экзамены. Непонятное волнение охватило меня. Сердце забилось чуть чаще, пальцы задрожали слегка.       «А вдруг не сдала?» — подумала я.       «Без вдруг. Хокаге выгодно, чтобы ты была в Академии значит ты будешь, » — проворчала Наруто-Теме.       «Да всё нормально будет, даттебайо!» — поддержала Наруто-Добе.       «Все мои друзья со мной! Это не я, это диагноз такой!» — весело заметила я, чувствуя, как меня отпускает. Идти остаётся совсем ничего, когда в голове слышится:       «Концерт начинается!» — от моих ипостасий. И шумная, радостная и немного наивная Добе встаёт у штурвала сознания.

***

Шикамару Нара       Стою рядом с отцом и ищу на доске с именами своё. Стыдно, но я нервничаю. Прочитываю имена незнакомых людей, изредка знакомых кланов. Вот, Акимичи Чоуджи, за ним Акаширо Тобио, которого я не знаю, и дальше имена, которые ничего мне не говорят. Взгляд цепляет имена Учиха, Хьюга, а на имени Яманака Ино глаз начинает дёргаться. Нахожу своё имя и выдыхаю, лишь после сообразив, что отец видел мою реакцию. Смотрю на него и вижу ленивую усмешку, застрявшую между улыбкой и зевком, усмехаюсь также.       Оглядываюсь. Во дворе Академии многолюдно. Отовсюду слышатся радостные возгласы о прохождении, временами плач и утешающее «попробуем в следующий раз». Кто-то уже пытается познакомиться с потенциальными одноклассниками, кто-то ищет в толпе знакомые лица. Я вот тоже нахожу. Чоуджи стоит рядом с родителями и счастливо улыбается, лишь на мгновение отвлекаясь на мальчишку из клана Инузука, что бегает вокруг хохочущей матери.       Уже собираюсь уйти из толпы любопытствующих, однако взгляд останавливается на знакомых волосах, что едва ли не впервые выглядят по-девчачьи. Узумаки только направляется к списку поступивших, но уже видна издалека. На солнце волосы горят, как маки, улыбка же широкая-широкая, вот-вот разорвёт щеки, оранжевая одежда выделяется на фоне розовых сакур, как мандарин среди персиков. Я улыбаюсь и машу рукой, Наруто замечает. Она ускоряется и почти врывается в толпу родителей и детей.        Вокруг слышатся шепотки, недовольное шипение и даже ругательства, кто-то даже отгораживает от оранжевой девочки своих сыновей и дочек. Я не понимаю откуда такое отношение, но обещаю себе спросить у отца. Узумаки же не замечает, точнее делает вид. Она упрямо идёт к доске и улыбается ещё шире, так, будто ничего не происходит. Руки правда прячет в карманах, скрывая сжатые от разочарования кулаки. Но Наруто не была бы Наруто, если бы её остановила чья-то неприязнь. И этим она меня восхищает.       — Йоу, Шика! Ну, что там, даттебайо?       — Узумаки, — киваю приветственно я, — Сама смотри.       — Тебе лень что ли? — спрашивает, закатывая глаза.       — Именно! — усмехаюсь я, отходя от доски. Нужно помочь другу: Ино опять достаёт Чоуджи со своими нотациями. Проблемная женщина!       Через полминуты я слышу торопливый топот и едва сдерживаемый визг. Момент — и на мне повисла красноволосая девчонка, крича, что она сдала. Я же только поднимаю брови. К чему это цирк? Мы часто играли в шоги, иногда просто болтали о том, о сём и уже этого хватало, чтобы понять — она сдаст.       Узумаки же на волне энтузиазма, начинает подпрыгивать, всё ещё держа меня за шею. Ино ухмыляется, глядя на моё мученическое выражение лица, впрочем в её взгляде мелькает любопытство. Теперь из-за выходки Наруто мне устроят допрос. Что с этими женщинами не так? Чоуджи смотрит с сочувствием, а я просто жду. Жду, когда эта уже эта проблемная женщина успокоится.       Слава Ками проходит немного времени и я вновь обретаю способность нормально дышать, но не слышать, кажется на радостях Узумаки меня оглушила своим криком. Как проблематично!       — Шикамару! Ты знаешь, знаешь, да? Знаешь же! Мы в одном классе, ттебайо! Представляешь! В одном!       Я только киваю, немного опасливо наблюдая за Наруто. Что случилось с робкой, временами задумчивой девчонкой? Может она съела те пилюли, которые обещают удвоить запас энергии? Если они производят такой эффект, то их нужно запретить! По крайней мере для Узумаки.       Пока я пытался успокоить неожиданно активную подругу, Ино ушла к окликнувшей её матери, а Чоуджи достал пачку чипсов. Было неприятно от настороженных взглядов и осуждающего шепота вокруг. Кажется, Наруто успела уже чем-то насолить большинству находящихся во дворе Академии. Впрочем, вспоминая её шумное поведение, я начинал понимать причину недовольства.       Когда я уже потерял надежду на то, чтобы успокоить проблемную женщину, которая оказалась и очень громкой, на помощь пришел Чоуджи. А точнее, его чипсы, переключившие внимание вечно голодной девочки на себя. Я как никогда был рад возникшей передышки и вновь осмотрел новоприбывших людей.       Лучше бы я этого не делал. Компания, в которой замечали Наруто, судя по всему, становилась объектом пристального внимания остальных людей. Вот же проблемная женщина!       Пытаясь отвлечься от этой волны негатива смотрю на отца, который говорит с друзьями. Это на долго, а значит свалить отсюда быстро не получится. Я тяжко вздыхаю. Наруто кажется пришла с целью привлечь к себе внимание каждого, кто будет здесь находится. Как проблематично.       «Сколько раз я уже это сказал?» — спрашиваю сам себя, поднимая взгляд в небо. Облака всегда успокаивают. Они плывут неспешно и лениво в вышине, создают едва различимые силуэты, перетекают из одного положения в другое, не подвластные никому, глухие к чьей либо воле. Мне бы так.       Отрываюсь от своего занятия с неохотой. Чоуджи дергает за рукав футболки, указывая на наших родителей, которые красноречиво смотрят на нас. Уже? Впрочем, сегодня мы узнали результаты распределения и составы классов, больше нам тут делать нечего. Вот и двор почти опустел. Остались лишь небольшие группки знакомых, что знакомили детей, говорили о последних новостях между собой или просто решили переждать толпу и прийти на час позже объявления результатов.       До церемонии поступления ещё две недели. У отца должна быть миссия с отцами Ино и Чоуджи, но все трое уверяют нас, что успеют вернуться. Надеюсь, что это так. Не хотелось бы идти на церемонию только с матерью, всё это торжественное мероприятие та ещё морока, а с её одергиваниями… Даже думать страшно.       Уже подойдя к компании наших родителей понимаю, что не слышал громкого голоса и не видел ярких красных хвостов перед носом уже достаточно долго. Немного отставая от старших, спрашиваю у своего друга:       — Эй, Чоуджи, куда делась проблемная женщина?       — А? Наруто? Она уже давно ушла, сказала что у неё ещё есть незаконченное дело и убежала, — беззаботно отвечает он, восхищенно глядя на пролетевшую мимо бабочку. Да, красивая.       — Ясно.       Увы, но наш тихий (как мне казалось) разговор был услышан надоедой Ино:       — Вы о ком? Уж не о той ли девчонке, что повисла на шее Шикамару, как возлюбленная принца?       — Не выдумывай, — устало говорю я, в который раз проклиная Узумаки за то представление в Академии. — Мы просто общаемся иногда.       — Эх, Шикамару, может ты и бываешь умным, но в отношении девчонок просто пень! Вот скажи, — Яманака хитро щурится, удерживая меня за локоть, чтобы точно не сбежал от разговора. Как проблематично! — Она ещё с кем-нибудь общается? Ты знаешь хоть кого-то, кого бы она так крепко обнимала, м?       Я невольно сглатываю, чувствуя, что начинаю нервничать. Слова блондинки заставляют задуматься о проблемной ситуации, но здравый рассудок побеждает.       «Не может же такого быть! Это же Наруто! Девчоночья ерунда её не интересует, ведь так?»       — Ты ошибаешься, Ино. Мы просто были знакомы, вот увидишь в Академии она будет общаться не только со мной. Поэтому будь добра, выбрось эту чушь из головы!       Яманака только ухмыляется, бросая напоследок «посмотрим» и спешит присоединиться к матери, о чём-то ей увлеченно рассказывая. Молю Ками, чтобы темой их беседы был не я.       По удивленному взгляду отца понимаю, что молиться я как-то не умею. Вот же морока!       С этими девчонками столько проблем! И почему меня окружают такие проблемные женщины? Одна устраивает цирк с конями, вторая сплетничает о всякой ерунде, а ещё и мама…       «Спокойно, Шикамару,» — убеждаю я самого себя, — «Надоеда Ино просто нашла повод, чтобы меня подкалывать. Скоро перебесится, ведь так?»       С этими мыслями я захожу в дом, где сегодня собираются три семьи формирования ИноШикаЧоу. Не успеваю я даже задуматься, о том, что задумала проблемная женщина, делая такое хитрое лицо, как слышу:       — Тётушка Ёшино, а Шикамару подружку завёл!       С кухни слышится звук разбитой посуды и торопливые шаги мамы и тётушки Акимичи. Отцы пытаются сдержать смех, а Чоуджи удивленно и как-то обиженно взирает на меня с немым вопросом в глазах: почему ты мне не сказал?       Нереальным усилием воли сдерживаю обреченный стон, глядя на весь этот балаган.       — Как же проблематично! — кричу я, чувствуя на щеках предательский румянец от неловкой ситуации, в которой оказался из-за этой… этой… — Ино!       Срываюсь с места за убегающей девчонкой, чей смех невероятно раздражает. Оставляя удивлённых матерей, смеющихся уже в открытую отцов и ничего не понимающего Чоуджи позади.       «От этих женщин одни проблемы!» — в который уже раз прихожу к этой простой истине и мысленно сокрушаюсь, что не освоил технику теневого паралича. Она бы мне сейчас очень пригодилась!

***

5 апреля, день Учиха Саске       В последнее время отец сам на себя не похож. Он постоянно уходит из дома, долго разговаривает с Итачи за закрытыми дверьми. Ещё отец стал меньше улыбаться, его и до этого нельзя было назвать излишне эмоциональным, а сейчас…       — Старший брат, что происходит с отцом? Он…       — Сейчас сложное время, Саске. Не думай об этом, ладно? У нашего клана непростой период и отец как Глава должен решить эти проблемы.       — Но тебе он рассказывает! — не сдержался я, мысленно стукнув себя за этот детский порыв. Отец только недавно признал, что я не ребёнок. Я должен вести себя по-взрослому. Мне уже целых пять!       — Ты беспокоишься о том, что тебе уделяют меньше внимания?       Я краснею от слов брата. Итачи великолепен. Он очень проницательный, видит меня насквозь. Я не хотел об этом говорить, но обида внутри въедалась в мысли, настойчивым червяком. Отец всегда говорил, что гордится нами, теперь же я слышу только «старайся, чтобы стать таким же шиноби, как твой брат.»       — Я, я не это имел в виду, — отвожу взгляд, надеясь, что Итачи не заметит выражения на моём лице. Но он всегда его замечает, в этом доме он единственный, кто смотрит только на меня.       — Хм, — задумчиво тянет он, — У меня завтра важная миссия. Я не смогу присутствовать на твоей церемонии, но я обязательно встречу тебя после занятий, идёт?       — Ага. Я понимаю, мама говорила, что в этот день ты занят, поэтому я отдал приглашение отцу.       — Хорошая идея, Саске, — хвалит брат, и чуть помолчав добавляет, — Ты давно просил тренировку. Пойдём сейчас?       — Конечно, старший брат! Я только сбегаю за кунаями, — уже влетая на лестницу кричу я, мчась на всей скорости в комнату. В честь того, что я становлюсь на путь шиноби родители подарили мне новые кунаи. Я так хотел их опробовать на тренировке с братом!       Схватив подсумок, я быстро бегу к выходу. Из какой-то комнаты слышится крик мамы:       — Саске, не бегай по дому!       — Прости, мам, — отвечаю я, уже обуваясь. И выхожу на улицу. Там меня уже ждёт Итачи. Он кажется задумчивым, и даже хмурым, но его лицо смягчается, когда он замечает меня. Мы уходим на один из полигонов клана, негромко переговариваясь.       Я прошу рассказать об Академии, о новой технике с кунаями, что он выучил и неуверенно делюсь мечтами о том, чтобы стать лучшим, как и сам Итачи. Он только покачивает головой, будто сожалея о чём-то, но ничего не говорит, когда я спрашиваю об этом.

***

      К сожалению тренировка закончилась немного не так как планировалось. Я неудачно упал из-за чего возвращался домой на спине брата. Мне нравилось ощущать заботу родного человека, обнимать Итачи за шею и слушать его рассказы. Проходя мимо полицейского участка, старший брат рассказал мне о том почему наш клан занимается безопасностью Конохи.       — Шиноби, которые следят за соблюдением законов другими ниндзя, являются лучшими.       Эти слова мне показались очень правдивыми, потому что отец действительно силён. Я тоже постараюсь и стану лучшим, чтобы продолжить дело клана! Своей целью я поспешил поделиться с братом:       — Когда я вырасту, тоже вступлю в силы полиции! А ещё отец завтра придёт на мою вступительную церемонию. Это первый шаг к моей мечте!       — Да…       Я даже не заметил как мы дошли до входа в квартал. Мысли о том, как я стану полицейским и заслужу признание отца, полностью захватили меня. А вот его появление удивило. Мы конечно и сами знали, что опоздали к обеду, но обычно отец не выходил встречать нас. Или что-то произошло? Так как я всё ещё был на спине Итачи, то почувствовал как он напрягся. Что-то происходило, что-то, что я не мог понять. И это пугало.       Вопреки ожиданиям отец не повёл нас сразу к маме, которая должно быть уже сделала вкусный обед. Всё же тренировки с братом всегда вызывали аппетит. Вместо этого отец захотел поговорить. Из его слов я понял, что Итачи принимают в АНБУ, но после того, как он завершит завтрашнюю миссию. Он говорил мне об этом и это не было сюрпризом. Неожиданностью стало то, что отец решил пойти завтра с ним. Старший брат ободряюще мне улыбнулся и я попытался напомнить о завтрашней церемонии. Однако отец не услышал меня.       Как бы сильно я не любил Итачи, но обида за то, что всегда его интересы ставили выше, к словам прислушивались и внимания обращали больше отразилась на моём лице. Впрочем, заметил это тоже только Итачи.       — Видимо мне придётся отказаться от завтрашней миссии.       — Ты в своём уме? Ты же знаешь, как она важна! — крикнул отец. Кажется миссия о которой они говорят и в самом деле серьёзна. Отца редко можно было увидеть не в духе, хотя в последнее время всё чаще.       — Завтра я пойду на церемонию поступления Саске в Академию, — произнёс уверенно Итачи. Чем удивил не только отца, но и меня. Он готов пожертвовать миссией ради меня!       Чувство благодарности только сильнее возросло, когда отец согласился пойти. Даже я понимал, что без действий брата этого бы не произошло. Он всегда обо мне заботился, но при этом был так далёк… Сколько мне потребуется времени, чтобы догнать его? Признает ли меня отец, если я как он окончу Академию досрочно?       — Вы долго, — сказала мама неодобрительно, но тут же улыбнулась, — Всё уже готово, проходите.       Даже любимая еда и вопросы мамы не смогли вырвать меня из собственных мыслей. Весь вечер я провёл, повторяя выученное, пока брат готовился к миссии, а отец наставлял его. Несмотря на то, что всё складывалось так, как я хотел, счастливым я себя не чувствовал. Нервозность, вызванная завтрашним днём, не давала спокойно уснуть. И всё же с утра я вместе с отцом направился на церемонию.       Третий Хокаге сказал свою речь, я нашёл несколько смутно знакомых лиц в толпе будущих одноклассников. С некоторым смущением осознал, что обе они были девчонки. Девочка из клана Хьюга была дочерью маминой подруги, а яркое мандариновое пятно с яркими рыжими, даже красными волосами, была той громкой девчонкой, что кричала какому-то Шикамару, что она прошла. Рядом с ней и сейчас стоял тот самый Шикамару, чьё лицо выражало желание поскорее уйти от источника шума.       Учитель Итачи, как оказалось, был и нашим классным руководителем. Он показался мне добрым человеком, когда говорил с отцом о нас с братом. Я был очень тронут похвалой и приятное чувство выступило на щеках в виде румянца. Однако отец вновь сказал стараться, чтобы стать как брат. Даже сейчас, на моей церемонии, я не могу выйти из тени гения. А получится ли у меня хоть когда-то стать Саске, а не братом Итачи?       Отринув сомнения и сосредоточившись на том, чтобы доказать свою собственную значимость, я вошёл в класс. Я стану лучшим и тогда отец скажет, что гордится мной!       — Я Саске Учиха. Мне нравятся прогулки и тренировки с братом, не нравится, — «когда меня сравнивают с Итачи», — сладкое. Моя мечта стать полицейским Конохи. И я это сделаю.       — Хорошо, Саске, садись. Кто следующий?       — Я! — выкрикнула шумная девчонка, что сидела прямо за мной на последней парте. — Моё имя Наруто Узумаки, даттебайо! Мне нравится рамен и проводить время с друзьями! А ещё я люблю поболтать…       — По тебе видно, — не особо скрываясь проговорил незнакомый мне парень.       — А ну, молчать, даттебайо! Так вот, мне не нравится жестокость и войны. А мечтаю я о том, что унаследую имя Хокаге и превзойду Четвёртого! Вот увидите, так и будет!       Сначала все, даже я были шокированы словами этой девочки, но после класс взорвался от смеха. Такая шумная девчонка и Хокаге. Помня наставления матери, я не смеялся, но улыбку сдержать не смог. Однако повернувшись к причине всеобщего веселья, ухмылка слетела с губ. Красноволосая девчонка стояла прямо не дрогнув, нахмуренные брови были единственным, что выказывала недовольство. Она стойко терпела насмешки от одноклассников и лишь упрямо смотрела на них синими глазами. Я даже поёжился от неприятных воспоминаний. Убранные в хвосты, красные волосы напоминали струящуюся по плечам кровь, а синие глаза смотрели слишком остро. Возможно мне так только показалось, но…       — Можете смеяться, — прохладно заговорила девочка и эта интонация смогла в момент успокоить всех, что не удавалось сделать учителю, — но я всё равно стану Хокаге! И от своих слов не откажусь!       — Спасибо, можешь садиться. А для всех остальных напомню, что мы знакомимся, не для того, чтобы поднять кого-то на смех, а чтобы лучше узнать коллектив, в котором вам предстоит провести учебный год! Следующий!       Поднялся ленивый парень, который всем своим видом показывал, что он спит, даже несмотря на открытые глаза:       — Шикамару Нара. Мне нравится спать и наблюдать за облаками, не нравится делать бессмысленные вещи. Я мечтаю, чтобы от меня отстали и оставили в покое.       — Прости, но у твоей мечты нет шансов на осуществление, — ухмыльнулась Узумаки, — пока я здесь.       — Проблематично. Забудьте, мне не нравятся проблемные женщины!       — О как жестоко. Ты ранил меня в самое сердце, друг, — кривляясь, пропищала Наруто, чем вызвала новый взрыв хохота и гневный рёв учителя:       — Прекратите этот балаган! Узумаки, заканчивай со своими выходками!       Девочка подняла вперёд ладони, как бы говоря «сдаюсь», а Шикамару сполз обратно на скамью. Вновь стали вставать и представляться ученики, но моё внимание привлекли переговоры за партой позади.       — Для чего этот концерт? Не похоже на тебя, — зашептал Шикамару.       — А ты знаешь меня настолько хорошо, чтобы делать такие выводы, м, Шикамару?       — Проблематично. Делай, что хочешь, только спать не мешай.       — Не парься. Я потому тут и сижу, будем спать вместе. Ой! Да не в том смысле, даттебайо!       — Узумаки!       — Сенсей?       — Немедленно за дверь!       — Почему? Я ничего не сделала, даттебайо!       — Не спорь! Вон!       — Эх, проблематично…       — Ну и ладно! — крикнула она и неспеша пошла к выходу.       Следующий урок начался для сенсея неожиданным конфузом. Оказалось кто-то разлил на кафедру клей. Теперь мужчина был ограничен в действиях, а влетевшая в класс девчонка радостно крикнула:       — Знай наших, даттебайо!       — Узумаки!       Пока взбешённый сенсей и другие шиноби Академии гонялись за этой хулиганкой, тот Шикамару, что был лучше прочих знаком с ней проговорил довольно:       — Всё по плану, теперь можно и поспать.       — Но, Шикамару, у Наруто не будет из-за этого проблем?       — А это уже не мои заботы, Чоуджи, — зевая отвечал тот, но видя озабоченное лицо друга добавил, — Ей не в первой, выкрутится.       Я же пытался понять, что вообще произошло и каковы шансы учиться с такими одноклассниками. Мои злые взгляды были проигнорированы спящим парнем и его другом, а вот несколько девчонок как-то подозрительно радостно запищали. Дурдом какой-то, а не Академия! Надо будет больше тренироваться дома, раз уж здесь не получится.

***

Хината Хьюга 6 апреля, утро       — Первый день в Академии. Нужно произвести хорошее впечатление, Хината, — наставляет мама, поправляя воротник светло-лилового платья. Она волнуется, что видно и без бьякугана. Мне становится стыдно от того, что я являюсь причиной её беспокойства. Какая же я…       — Твоя мама права. Ты должна поставить себя правильно. Прояви силу и не мямли, Хината. Ты представляешь клан Хьюга. Не подведи!       Я только и могу, что кивнуть. В горле сухо, руки постоянно мешаются, я не знаю куда их деть. Первый день в Академии. Страшно и почему-то радостно. После церемонии мы направимся в классы и начнём знакомиться и заводить друзей, учиться и тренироваться. Надеюсь на то, что даже такая, как я, сможет с кем-нибудь подружиться.       «Ох, а не отпугнут ли их мои глаза? Раньше на них обращали внимание… Говорили, что они странные, но ведь… Наруто-чан не испугалась, а увидела в них силу. Интересно, а будут ли у нас совместные занятия с классом Наруто-чан? Я бы так этого хотела!» — думала я, выходя из кланового квартала. Впереди был большой мир, не ограниченный стенами квартала, Академия, где ждали новые люди, всё такое новое и немного страшное. Сомнения лезут в голову, смущение не даёт сказать и слова, едва я сталкиваюсь с незнакомой ситуацией.       В такие моменты я подбадриваю себя словами мамы, что всегда страшно сделать первый шаг, но совершив его начинается путь. Я вспоминаю слова моей первой в жизни подруги, её уверенность в себе и это придаёт мне мужества идти вперёд.       На объявлении результатов мы так и не смогли поговорить. Отец не отпускал меня, а сама Наруто общалась с мальчиком из клана Нара, почти не обращая внимания на других. Я много размышляла о том, что бы случилось если бы я всё же подошла.       «Помнит ли она меня? Мы всё ещё подруги? Если бы я обратила её внимание на себя, то она бы мне улыбнулась, как тому мальчику? А о чём бы мы говорили? Я ничего о ней не знаю, кроме того, что она мой пример для подражания. Такая сильная и смелая, уверенная в себе. Ох, а может она уже забыла, но такое сложно забыть, а если…»       — Хината, — зовёт меня мама, я поднимаю глаза на неё, — Не время витать в облаках. С минуту на минуту появится Господин Хокаге и вы должны будете построиться в колонны по трое. Не пропусти этот момент.       — Да, мама, — отвечаю тихо, стараясь не выказывать своей нервозности. Сегодня я впервые увижу Главу нашей деревни, учителей и будущих товарищей. Какими они будут? Как отнесутся ко мне?       «И братец Неджи тоже здесь учится, » — вспоминается мне, скандальная в своей вере мысль посещает мою голову. — «Мы будем с ним видится? Может наши отношения наладятся вне квартала? Ах, мне бы так этого хотелось…»       Наконец молодой мужчина с высоким хвостом на голове и шрамом на носу объявляет начало церемонии. Ладони потеют и я едва слышу за бешено стучащим сердцем короткое «удачи» от отца.       Мы встаём в колонны, я замечаю в первом ряду яркие рыжие волосы, которые видела только у Наруто-чан. Замечаю рядом с ней того мальчика из клана Нара, чуть дальше розоволосую девочку, которая постоянно оглядывается на блондинку, та ей улыбается. Они подруги? Вот бы и мне так… Но как не посмотри, я сама виновата, нужно было подойти и заговорить, а не стоять истуканом, смущаясь и сомневаясь. Да! Я поговорю с Наруто-чан сегодня!       Выходит невысокий человек в белой мантии и красной шляпе. Учитель представляет нам Третьего Хокаге, который начинает свою приветственную речь.       — Поздравляю всех вас с поступлением! С этого момента трудитесь не покладая рук, следуя вашему пути ниндзя. Я хочу, чтобы ради деревни Листа, вы сделали всё, что в ваших силах.

***

      — Я Ино Яманака. Мне нравятся цветы, особенно свежие, которые с лёгкостью можно найти в лавке «Цветы Яманака». Не нравятся те, кто обижают слабых. Очень деятельно не нравятся! А мечтаю я о том, чтобы Чоуджи перестал столько есть!       — Спасибо, Ино, — кивнул Мицуки-сенсей, — Кто там дальше?       — М-меня зовут Хьюга Хината. Я… Мне нравятся животные, не люблю я… — «Быть слабой или порядки внутри клана? Что мне нужно сказать?» — мне не нравится дождь. А моя мечта… мечта стать сильной!       «Сказала!»       — Хорошая мечта, но без усилий с твоей стороны она так и останется мечтой. Поэтому старайся.       — Да! — согласно кивнула я, скрывая за челкой румянец. Мизуки-сенсей прав. Я должна постараться!       — Кто следующий?       — Абураме Шино. Я люблю насекомых, мне не нравится яркий солнечный свет. Мечтаю о товарищах.       — Хм, хорошо. Дальше.       Из-за парты поднялась девочка, поглядывая на Ино-сан. Яманака-сан ей одобрительно кивнула и девочка произнесла:       — Я Сакура Харуно. Мне нравятся красивые вещи и добрые люди. Я не люблю конфликты. Моя мечта стать хорошей куноичи.       — Угу, — монотонно произнёс Мизуки-сенсей, — Следующий?       Я честно не хотела отвлекаться от представления моих одноклассников, но шепот Ино-сан и Сакуры-сан отвлёк от этого дела.       — Сакура! Тебе нужно быть увереннее, нельзя же всё время оглядываться на меня.       — Прости, Ино. Но у меня нет той смелости, что есть в тебе.       — Глупенькая, — Ино-сан прикрыли рот кулачком, чтобы скрыть смешок и нежно провела по волосам подруги. — Смелость — это основа бытия куноичи. Есть или нет зависит от тебя, потому что её можно в себе воспитать. Придёт время, когда смелость раскроет личность, как бутон раскроется и станет цветком.       — Я не совсем понимаю, что ты имела в виду, Ино-чан. Всё эти цветочные сравнения… сбивают.       — Не переживай из-за этого, Сакура. Придёт время и…       — Девочки, я вам не мешаю, — как гром среди ясного неба прозвучал голос Мизуки-сенсея. Я поняла, что так увлеклась подслушиванием чужой беседы, что даже не заметила учителя! Кошмар!       — Простите, сенсей, — хором проговорили девушки, краснея. Я ощущала такой же жар на щеках и думала, что выглядела сейчас настолько же смущенной.       «Нужно извиниться перед ними за то, что подслушала их разговор. Ох! Нужно же было так оплошать в первый же день! А если они подумают, что я специально? А если другие посчитают меня сплетницей? Как же тогда мне с ними подружиться? Но я не специально, просто… Ох!»       — Раз с представлениями закончили, то я возьму слово, — ровным голосом проговорил Мизуки-сенсей. Он встал за кафедру и заговорил:       — В Академию ежегодно поступает почти сотня человек, мечтающих стать шиноби. Однако глупо думать, что поступление сюда сделало вас ниндзя. Учёба здесь будет не простой, особенно для тех, кто не воспитывался в клане или потомственной семье шиноби, — при этих словах некоторые поёжились, должно быть их родители были гражданскими. — К выпускному году доходят только три десятка. И лишь немногие становятся генинами. Но даже для этих испытаний будут допущены не все. Вы будете сдавать аттестации в конце каждого года, проходить обследование и выполнять практические экзамены, чтобы перейти дальше. Если же вы не сможете этого сделать, то вас переведут в другое учебное заведение. Отмечу следующее, многие понимают в первые годы, что не подходят для этого и предпочитают перевестись в соседний корпус.       Соседний корпус, насколько я знала, предназначался для обучения гражданских. Там не учили пользоваться оружием ниндзя, не было спаррингов или никто не тренировался использовании техник. Ученики соседнего корпуса учились у совершенно других людей и готовились стать совершенно другими людьми: продавцами и поварами, плотниками и каменщиками, портными и цирюльниками, кузнецами и инженерами. Для этого не нужны были навыки боя, но по рассказам мамы ученики Академии и Школы, так называется соседний корпус, иногда объединялись, чтобы получить навыки различным профессий. Миссии, выполняемые ниндзя могут быть очень разными: от прополки до строительства, от охраны до участия в боевых действий. По этой причины шиноби обязан уметь если не всё, то очень многое.       Мизуки-сенсей обвёл класс пронизывающим взглядом и мне стало немного не по себе от него. Я даже не успела наругаться себя, как услышала вопрос от мальчика, чьё имя я забыла:       — Вы говорили о каких-то аттестациях… Это тесты?       — В большинстве своём, да. Но в таких дисциплинах, как основы стратегического мышления, аттестация предполагает теоретическое обоснование действий группы в определённой экзаменатором ситуации. И да, списать на аттестация почти невозможно.       — Почти?       — Настоящий шиноби должен уметь добыть информацию так, чтобы его никто не заметил и ни в чём не заподозрил.       В классе поднялся тихий гул, который Мизуки-сенсей предпочёл игнорировать.       — После первого года станет более менее понятно кто имеет потенциал стать ниндзя, а кто не сможет обучаться этому.       — Скажите, сенсей, а можно ли досрочно закончить Академию? — задала вопрос девочка с русыми хвостами и широкой улыбкой. Её тёмные глаза были чуть сощурены в неясном выражении, а тонкий голос звучал уверенно. Она чём-то напоминала мне Наруто-чан, — Я слышала, что некоторые одарённые очень быстро становятся генинами.       — Становились. Во время войн и их угрозы такая система действительно есть, к тому же раз в несколько лет появляется ученик способный сдать уровень выпускных экзаменов не доучившись. Однако такие гении появляются очень редко. Для начала вам стоит подумать о тех тестах, что ожидают вас в конце учебного года.       На этих словах прозвенел звонок.

***

      Во время обеденного перерыва я вновь случайно стала слушателем чужого разговора.       — Я слышала, что в классе 1-1 какая-то девчонка уже успела сорвать урок!       — Что? Как?       — Точно не знаю, но учителя не довольны. А ещё я слышала, что эта самая девчонка хочет стать Хокаге! Ты представляешь, хулиганка в Хокаге!       — Да уж, не хотела бы я с ней общаться…       — А с ней и так почти никто не общается. Её только с каким-то лентяем видели говорящими, остальные же предпочитают её избегать.       Мне стало жаль ту, о ком они говорят. Я тоже так и не смогла найти приятелей в классе, а потому и общаться мне было не с кем. Может мне найти эту девочку? Интересно, а Наруто-чан как освоилась? Она такая уверенная и добрая, чем-то напоминает мне Ино-сан, наверное, она уже со всеми подружилась… Нужна ли ей будет такая жалкая подруга как я?       — Мне тоже мама сказала, что в этом году в Академию поступила странная девчонка. Толком она ничего не сказала, но запретила с ней общаться. Как же её зовут…       — Узумаки Наруто, — прозвучал третий голос ещё одной девочки и я невольно вздрогнула.       «Они говорят о Наруто-чан?» — удивилась я.       — О точно! Откуда ты знаешь?       — Пф! Она в некотором роде знаменитость. Это она та самая хулиганка, что сорвала первый урок в своём классе. А ещё родители многих предупреждали обходить её десятой дорогой. Я слышала, что она как-то связана с демоном и очень опасна.       «Не может быть! Наруто-чан очень добрая и сильная, а ещё она…»       Но мой мысленный протест прервали воспоминания о той самой ночи. Огромная фигура лиса, ужасающая чакра и страх, что сковал саму душу, реакция отца… Я не совсем понимала, что тогда случилось с Наруто-чан, но мог ли это быть демон?       Я решила не слушать дальнейшее обсуждение моей первой подруги, а потому пошла в другую сторону. Кажется я не так хорошо знаю Академию, так как явно забрела куда-то не туда. Знакомый голос прозвучал прямо передо мной и я едва не отпрыгнула от него:       — Какая встреча, Хината-сама, — мой двоюродный брат Неджи смотрел на меня чуть вскинув бровь, — что вы здесь делаете?       — Ох, здравствуй, старший брат Неджи, — проговорила я стараясь сделать голос ровным. — Я немного задумалась и кажется заблудилась. Простите.       Неджи ничего не сказал, никак не отреагировал, всё также продолжая пилить меня взглядом.       — Я… я хотела спросить, — замялась я, — как… эм… учёба? То есть ты…       — Спасибо, Хината-сама. Всё замечательно. Чтобы выйти к вашим классам нужно идти прямо до лестницу и наверх.       И не прощаясь, он развернулся к окликнувшим его ребятам. Перепуганная встречей с братом, я едва слышно прошептала слова благодарности и крепко прижимая к себе коробочку с маминым бенто побежала в указанном направлении. Уже поднявшись по лестнице на свой этаж я столкнулась с кем-то. От падения меня остановили чьи-то руки, а когда я подняла взгляд, то увидела очень знакомое лицо.       — Ой, ты не ушиблась, даттебайо! Прости, не заметила тебя, я так спешила и…       — Узумаки! — прокричал мужчина в форме чунина, запыхавшись, но уверенно направляясь к нам.       — Упс. Мне пора. Ещё пересечёмся, ага?       — Ага, — только и смогла я кивнуть. Наруто-чан скатилась по перилам на этаж ниже и скрылась с глаз. А через секунду за ней же исчез тот самый чунин.       Я не сразу поняла, что только что упустила свой шанс подружиться с Наруто-чан, да и она кажется не узнала меня. В нерадостном настроении я наконец нашла место, чтобы съесть своё бенто. Но даже любимая еда не смогла порадовать от того, что я ощущала себя одинокой и забытой.

***

8 июня, день       Прошло три месяца со дня поступления в Академию. Я освоилась и даже познакомилась с тихим, но умным мальчиком. Его звали Шино Абураме и большинство девочек избегали его из-за тех жуков, что он носил с собой. Я же никогда не боялась насекомых, потому что все животные мне нравились. А видеть как Шино сидит один и на занятиях и на переменах мне было очень больно. Он казался таким одиноким, но когда я всё же поздоровалась с ним оказался очень милым. Он был молчалив, однако когда я спрашивала его о чём-то отвечал. Мне нравилось общаться с ним.       В один такой день он спросил меня во время перерыва:       — Тебе не противно?       — Прости, что ты имеешь в виду? — несколько настороженно спросила я, видя его напряженное лицо добавила, — Я не понимаю, Шино-кун.       — Ты девочка, а потому как девочки жуков боятся, то им противно со мной общаться.       — Нет, Шино-кун. Мне кажется, что жуки милые. я не боюсь и мне не противно.       На щеках моего друга выступил румянец. И я видя его смущение, решила перевести тему и задать интересующий меня вопрос:       — А, эм, Шино-кун, — он вскинул голову, и я на одном дыхании продолжила, — почему вы с мальчиками не общаетесь? Прости если не то спросила, я просто…       — Нет среди сверстников того, кто понимал бы меня. Почему? Да потому, что немногословен я, что вводит их в растерянность.       — Ох, прости, я… Я не хотела обидеть.       — Ты не обидела меня. А почему? Да потому, что не обижаются на друзей.       Я немного смутилась оттого, что кто-то назвал меня другом и решила спросить:       — Шино-кун, а у тебя есть друзья?       — Да, мой брат названный, Торуне. Он друг мой. Почему? Да потому, что росли мы вместе. А у тебя Хината есть друзья?       — А? Да, наверное, то есть я не уверена можно ли нас назвать друзьями и…       — Почему?       — Я… мы… почти не общались с тех пор, как она назвала меня другом и я…       — Так может лучше всё узнать? Почему? Да потому, что нужно знать тебе и сердце успокоить.       Слова Шино мне показались очень правильными. Я же хотела спросить у Наруто-чан как она ко мне относится, но после нашей краткой встречи в коридоре. А помнит ли она меня? Робко и тихо, но я поделилась сомнениями с Шино.       — Возможно, что она тогда спешила. Почему? Да потому, что гнались учителя за ней. Спроси, а если не вспомнит, познакомься. Почему? Да потому, что это важно для тебя.       Эта мысль показалась мне хорошей и я поблагодарила Шино-куна за неё.       Я решила не медлить и поймать Наруто-чан после занятий во дворе Академии. И вот момент этот наступил. Я стояла за стволом дерева и пыталась унять бешено стучащее сердце. Страх, что меня забыли, что я навязываюсь и что ей не захочется со мной дружить, заставляло ладони потеть, а губы дрожат от сдерживаемых слёз.       — Старший брат! Ты всё-таки вернулся! Мама так переживала, что ты не успеешь к своему дню рождения! — раздался совсем рядом громкий мальчишеский голос и я не в силах побороть любопытство выглянула из своего укрытия. К парню значительно старше нас бежал улыбающийся мальчик. Его растрёпанные на затылке волосы и изображение на одежде не давали сомнений. Это был Саске Учиха. Сын Микото-сан, а рядом с ним Итачи-сан. Он вырос с нашей последней встречи, я едва его узнала.       — Это же Хината? Добрый день, давно тебя не видел, — обратился старший из братьев, заметив меня. Я смутившись ответила:       — А? Да, добрый день, Итачи-сан.       — Что ты тут делаешь? Я думал занятия уже закончились.       — Мы в разных классах, старший брат. Привет, Хината!       — Я жду кое-кого, эм... там… поговорить. Привет, Саске-кун!       — Раз так, то мы пошли. Был рад увидеться, Хината! — любезно проговорил Учиха-старший.       — Да, я тоже. До свидания, Итачи-сан, Саске-кун.       — Пока!       Я вновь спряталась за деревом, но так Наруто-чан не дождалась. Ко мне вышли трое девочек, лишь смутно мне знакомых. Они смотрели на меня со злобой и я хотела отступить на шаг, но дерево закрыло путь к отступлению.       — Ты не такая уж красивая. Что тебе нужно от Саске-куна? — начала одна из них       — Что ты о себе возомнила? Ведёшь себя с ним, словно вы знакомы! — дополнила вторая.       — Я… простите… должно быть ошибка… Я не… — попыталась возразить я, но третья девочка меня схватила за запястье и, как змея, прошипела.       — Если не хочешь проблем, то держись подальше от Саске-куна, уродка!       Она сильно оттолкнула меня и я упала. Слёзы выступили на глазах от боли и унижения. Вместо слов из горла вырывались только всхлипы.       — Эй вы! Вы что творите, а? — раздался громкий голос.       — А ты не лезь, Узумаки! Иначе мы и тебе место укажем! — сказала та, кто меня толкнула.       — Ой, правда, что ли? А может это я вам на ваше место укажу, страшные завистливые стервы!       — Что ты сказала?! — завопили они все разом.       — Ошибочка, ещё и глухие. Да кому вы такие сдались, даттебайо!       — Юми! Аюра! — сказала, как я поняла, главная среди них.       Двое девочек оказались с двух сторон от Наруто-чан и собирались нанести удары с двух сторон. Раньше, чем успела подумать, я прокричала:       — Наруто-чан!       Она исчезла и девочки стукнули кулаками друг друга, тут же падая от удара. Наруто-чан отправила третью к ним одним мощным пинком. Визги и стоны троих смешались, а Наруто-чан грозно продолжила:       — Ещё раз увижу как вы издеваетесь над теми, кто не может вам дать сдачи и вы так легко не отделаетесь, даттебайо!       «Не может дать сдачи…» — всё что я услышала. Эти слова прекрасно меня описывали и от осознания этого было больно. Тренировки с отцом прошли зря. Сила техник возрастает, но толку от неё нет, потому что я не использую их. Такая никчёмная…       Я сжала руку, пачкая её в земле. Я такая слабачка. Наруто-чан снова вступилась за меня, потому что я недостаточно сильна. Снова из-за меня проблемы у других.       — Ты! Ты хулиганка! Я всё учителю расскажу! Он мне поверит, а не тебе! — визгливо кричала одна из девчонок, по опухшей скуле, я поняла, что это та, кто «неудачно столкнулся» с кулаком приятельницы.       — А если учителю расскажу я?       Я подняла взгляд, в неверии. Этот голос был хорошо знаком, но чтобы ему тут делать?       — Шино-кун!       — А ты кто такой? — спросила одна из тех девочек.       — Не важно. Почему? Да потому, что жуки-людоеды, — проговорил он и из его рукавов стали вылетать жуки. Девчонки завопили очень громко, так что я поспешила закрыть уши руками, как и Наруто-чан. Они кричали и бежали отсюда.       Мы трое проводили их взглядом, а затем полнейшую тишину разрезал голос Наруто-чан:       — Жуки-людоеды? И эти дуры купились?       — Видимо, да. А почему? Да потому, что жуков боятся девочки, — проговорил Шино-кун, но бросив взгляд на меня добавил, — Почти все.       — Хех, прикольно. Я Наруто, кстати. И нет, жуков я не боюсь, — сказала Наруто-чан, ухмыляясь. Тут она полностью повернулась ко мне и протянула руку. Не её лице застыла обеспокоенность, когда она спросила, — Ты как, в порядке?       — Д-да, — кивнула я. Лёгкая боль от падения ничего не значила, особенно после тренировок в клане, поэтому я не стала беспокоить своих друзей этим.       — Спасибо за помощь, Шино-кун, — проговорила я, и он кивнув, развернулся. Шино-кун понял, что я хотела поговорить с Наруто-чан наедине.       — А… эм…я, — начала я, собирая слова, которые хотела сказать в предложения. Но получалось у меня не очень. — Я хотела поблагодарить за помощь и…       — Это уже входит у тебя в привычку. Не так ли, Хината? — спросила у меня девочка, щуря глаза, в которых играли искорки веселья.       «Она помнит!» — радостная мысль гонгом раздавалась в голове и я не сдержалась:       — Так ты помнишь?       — Такое забудешь, — смеясь, отвечает Наруто-чан, но тут же становится серьёзной. — Я думала, что ты захочешь забыть ту ночь. Я… я тогда не сдержалась и должно быть напугала тебя. Прости…       Я замотала головой. Вид всегда улыбающейся и уверенной в себе Наруто-чан сейчас изменился и это меня печалило. Она смотрела виновато, говорила тихо, совсем как я, и мне захотелось быстрее вернуть, ту Наруто-чан, что я знала.       — Нет, нет, не извиняйся. Наоборот, если бы не ты, то я… наверное, была бы уже мертва и… Я хотела к тебе подойти, но боялась, что ты забыла. Не хотела навязывать тебе моё общество.       — Брось, Хината. Я тоже хотела заговорить, но не была уверена, захочешь ли ты после того случая общаться. Когда мы столкнулись в первый день, ты выглядела испуганной и я решила, что мне лучше будет…       — Нет! Я, то есть… Я не поэтому была напугана. Я хотела подойти к тебе в тот день, но испугалась и…       — Да, я поняла, — хмыкнула она.       Мы какое-то время неловко молчали. Я совершенно не знала, как общаться со сверстниками, особенно с Наруто-чан. Что у нас за отношения? Могу ли я быть ей другом?       «Соберись!» — мысленно приказала я себе, — «Сейчас или никогда! Не смей терять свой шанс!»       — Наруто-сан, э… А мы, — она удивленно подняла брови, — Мы, то есть ты говорила, что мы друз…друзья и…       — Ну, во-первых, я Наруто Узумаки и от своих слов не отказываюсь, — деловито начала она. — Во-вторых, мы толком не познакомились тогда. Не до того было. В-третьих, если мы друзья, то прекрати называть меня так… формально, даттебайо!       — Тогда как мне…       — Наруто. Зови меня по имени.       — Наруто-чан, я Хината Хьюга. Можешь звать меня Хинатой.       — А может проще? Как тебе Хина-чан?       Я смутилась от такого прозвища. Дома меня называли просто по имени, в клане «Хината-сама», а Академии или «Хьюга-сан» или «Хината-кун». Никогда ещё мне не давали дружеских прозвищ. Даже Шино-кун звал полным именем. Мою реакцию Наруто-чан восприняла по своему, она тут же замахала руками и заговорила так быстро, что я едва успевала разбирать смысл:       — Если не хочешь, ты скажи. Я понимаю. Прости, кажется, я слишком обрадовалась и…       — Нет! Нет! Мне нравится! Хина-чан звучит мило!       — Ох, тогда хорошо. Кстати, чуть не забыла. А что этим курицам нужно было?       Я едва вспомнила о недавнем происшествии, радость от ответов Наруто-чан.       — Ой! Ты о тех девочках? Эм, ну они…       «Что сказать? Наруто-чан выглядит настроенной решительно. Всё ли с ними будет нормально? Не поставят ли мои слова под удар Саске-куна?»       — Да, я о тех идиотках? Ну, так что? Что они хотели от тебя?       — Эм, ну… Они увидели, что я говорила с мальчиком и…       — Саске! Да, что они все в нём понаходили, даттебайо? Не смотри так, Хината! Всё мои одноклассницы уже попали под влияние этого…принца!       Такой реакции я не ожидала. Что же сделал Саске-кун, что Наруто-чан так о нём отзывается. Я спросила об этом и получила гораздо более спокойный ответ:       — Он существует. В этом и проблема. Все девчонки рядом с ним тупеют до уровня таракана и ещё агрессивными становятся, вот как с тобой. Ладно, ну его! Может погуляем, кстати, как ты относишься к рамену?       Но прежде чем я успела ответить, раздался знакомый голос Ко.       — Хината-сама!       Мы с Наруто-чан синхронно посмотрели в его сторону. Он едва не бежал и выглядел очень решительно. Когда он достиг меня, то тут же схватил меня за руку и потянул за собой. Ко что-то говорил о «неподходящей компании» и «опасности». Наруто-чан казалась грустной, её задевали эти слова. Прежде чем подумала, я вырвала свою руку из его ладони, чем удивила всех, в том числе себя.       — Ты не прав, Ко-сан. Наруто-чан моя подруга! Я сама буду решать с кем и когда мне общаться!       — Но Хината-сама…       — Он прав, Хината, — вдруг заговорила Наруто-чан преувеличенно бодрым тоном. — Тебя дома уже ждут. Сходим в другой раз, ага?       — А? Ты уверена, Наруто-чан? — девочка кивнула и я решила идти. Отец в самом деле будет недоволен, если я задержусь ещё больше. — Хорошо, тогда до встречи!       — До завтра! — крикнула девочка, убегая в неизвестном мне направлении.       Мы с Ко направились в квартал, где отец сначала ругал меня за непослушание, а затем едва заметно улыбнулся мне. Вопреки его словам я поняла, что он доволен мной.

***

Узумаки Наруто 20 июля, день       — Сейчас я раздам вам оценочные листы. Можете показать их родителям. Уверен, они будут гордиться вами, — проговорил учитель, улыбаясь. Я только горько усмехнулась не поднимая головы от парты. Мне и показать их некому…       Первый семестр прошёл даже как-то слишком быстро, растворяясь в череде похожих друг на друга дней.       С утра я по традиции, которая перекочевала ко мне из мира-без-чакры, вставала намного позже будильника и пыталась не опоздать. Каждый раз тщетно. Я пыталась и старалась, но чистить зубы, натягивая штаны одной рукой, то ещё испытание, ттебайо! Затем я забрасывала в небольшой рюкзак необходимые вещи: типа бенто (где был рис с тем, что я впопыхах наложила сверху), единственная тетрадка, где было всё, от моих кратких конспектов до карикатур на особенно мерзких учителей и ключи от моей квартирки. Забег до Академии был недолгим, оправдания привычными, а уроки скучными. Как и всех малолеток нас учили в основном чтению, письму, математике и основам естествознания, но так как мы были малолетками-шиноби, то вместо физкультуры нас учили основам рукопашного боя, вместо поделок из говна и палок мы лепили из тех же материалов дымовые шашки, а историю заменяла хронология мира шиноби.       Как и предполагал Шикамару большую часть материала мы знали, а без практического применения знаний, я не видела смысла запоминать годы столкновений каких-то там вымерших кланов. Восторга не добавляли и учителя, которые или были нудными, или ограниченными. Мы с Шикамару на пару или спали большую часть времени, или доводили своими выходками тех, кто пытался нам объяснить отличие куная от сюрикена. Вот он это серьёзно?       Юный Нара хоть и был ленивым, но как и любой ребёнок не упускал возможности поднагадить занудным взрослым. Чтобы жизнь мёдом не казалась, так сказать. Но зная его матушку… В общем приходилось мальчику действовать из тени. Он часто задавал вопросы, которые требовали более глубоких знаний или же размышления, чем вгонял учителей в растерянность, смущение и ярость. Последнее чувство мне, к слову, очень нравилось, яркое и сильное, бодрящее не хуже кофе, которое мне нельзя, ведь я «маленькая» (Тьфу на вас, Какаши-сенсей!) и растущий организм, вроде как.       Впрочем объектом ярости я становилась значительно чаще. Хулиганистость и непоседливость помноженная на скуку и вот в голове зреет очередной «гениальный» план, а Чоуджи под партой уже достаёт чипсы. В отличие от Шикамару я была более свободна в способах развлечься и часто устраивала розыгрыши, которые не только веселили, но и позволяли привлечь внимание. А внимания мне не хватало очень и очень сильно.       Жители деревни после того, как меня взяли под крыло два самых влиятельных клана Конохи, решили не искать конфликтов, а игнорировать моё существование. Это было тяжело. Иногда я даже начинала сомневаться в том реально ли моё существование, ни сон ли это, ни коматозная галлюцинация после аварии, выжила ли я на самом деле после схватки с похитителями Хинаты или уже давно стала блуждающим призраком?       — Эй, Наруто, ты спишь? — толкнул локтем прямо в ребро Шикамару. Я невольно зашипела, — Значит нет. Сенсей идёт сюда, есть идеи?       «Эх, Шикамару. И это я проблемная?» — вздохнула я про себя, добавляя уже в слух:       — Идеи есть, а настроения нет, — и смачно зевнула, поднимая тяжелую голову от парты.       — Не похоже на тебя. Что-то случилось?       — Ага, мозоль натёрла, ттебайо. Тебе надо урок сорвать ты и беси сенсея, а я сегодня без догонялок.       Юный гений только хмыкнул, а я получив лист раздраженно выдохнула. Никогда не была прилежной ученицей и смерть меня в этом плане не изменила. На практике оценки были неплохи. Да, сюрикены можно было бросать лучше, но кунаи попадали в цель девять из десяти раз. В спаррингах я тоже не участвовала, как Шикамару и Хината, так как считала нечестным драться с теми, кто едва поставил удар. Однако в беге не уступала Саске и Кибе. Что веселило меня и злило мальчишек. О эти их лица!       С чакрой же было и проще, и сложнее. Техники шиноби не удавались из-за того, что я постоянно пролетала с количеством чакры и её направленностью. Иначе говоря тратила или слишком мало, или слишком много, или вообще не так как надо. Я несколько раз спрашивала у учителя, что не так, но от меня лишь отмахивались. Злилась, пыхтела, потела и что-то получалось, но спасибо следовало сказать Шисуи, с которым у меня начались тренировки.       Перевожу взгляд ниже и чувствую как дергается глаз. Теория никогда не была моей сильной стороной. И это видно.       — О! — удивился Чоуджи, заглянувший в мой листок, — У тебя высокий балл в родном языке, математике и естествознании. Круто! У меня же с этим не очень…       — Да, и правда неплохо, но всё остальное не очень… Не парься, Наруто, — пытается поддержать меня Шикамару, — Мы оба последние в списке.       — Это теория, — пояснила я, — а я практик. Не понимаю зачем мне знать то, что никогда не пригодится в жизни? — пробурчала я, надувшись, чем вызвала смех мальчишек. Эмпатия, которую я всё ещё не могла полностью выключить уловила сильные вспышки умиления, надежды, и почему-то маленький отголосок страха. Чувства эти были знакомы, не даром Шисуи учил меня определять источник эмоций и персонализировать знакомые.       Я бросила взгляд на моего вечного соперника. Мы с Саске встретились взглядами. На щеках Учиха выступил румянец, должно быть ему было неловко, от того, что я застала его с поличным. Улыбку удержать не получилось. В ответ на мой дружелюбный оскал, Учиха только задрал нос и отвернулся с видом оскорбленной девицы. Смех царапал горло.       Саске был лапочкой. Просто невероятно миленький мальчик. Вежливый, чего я за ним не помнила, постоянно смущавшийся от похвалы и такой старательный, что невольно умилялись все. Котята и те уступали пятилетнему Саске в очаровании. Особенно когда тот пытался быть хладнокровным, как его отец и брат, такой серьёзный щекастый воробушек. Мне стоило больших усилий не броситься щипать его и пищать от умиления. К слову, умиление тоже очень приятное чувство. А его я ощущала постоянно и не только от чужих людей.       Тот же Шикамару ещё не приобрёл свой чуть сердитый вид и вызывал сдерживаемую изо всех сил улыбку, когда тёр кулачками слипшиеся от сна глаза. Даже строгий учитель не мог его ругать, умиляясь от этой невольной пародии на проснувшегося совёнка. Саске не научился скрывать эмоции и выглядел в моих глазах не высокомерным придурком, а лохматым мальчишкой с пухлыми щеками и слишком живыми глазами. Та же Хината часто подвергалась моим нападениям с объятьями. Вот уж с кем сдерживать свои порывы я не могла. Умилительной даже я бывала, что узнать было легко по эмоциям окружающих. В том числе и полицейские, которые полдня могли за мной гоняться, тут же смягчались стоило сделать виноватый вид и состроить по-детски наивный взгляд.       Раздался долгожданный звонок и многие поспешили выйти из класса, чтобы встретиться с родителями и похвастаться достижениями. Саске старался выглядеть спокойным, но его чувства и немного резковатые движения выдавали желание бросится с табелем успеваемости к родителям и получить их одобрение.       Мы с Шикамару и Чоуджи были последними. Мне не к кому было спешить, Шикамару же оттягивал момент, когда его матушка увидит оценки сына. Чоуджи шёл за компанию, оказывая молчаливую поддержку другу.       Сдав бедолагу Шикамару на руки его матери, что и на меня успела кинуть разочарованный взгляд, я побрела к дому.       Обычно после занятий я находила Хинату и мы тихонько болтали, пока за ней не приходил Ко или её мама. Реже я увязывалась за Шикамару и Чоуджи и мы некоторое время могли поиграть на детской площадке. Конечно же всё это происходило если меня не заставляли исправлять последствия своих розыгрышей. Хотя и это воспринималось порой как прекрасная возможность провести с кем-то время.       Если же и этого не происходило, то я отправлялась на один из заброшенных полигонов, где отрабатывала техники, чтобы как можно дольше не возвращаться в пропитанные тишиной стены. С заходом солнца я приходила в квартиру и оказывалась одна. Раньше я едва замечала собственное одиночество, но сейчас, ежедневно встречая, я не хотела проводить одна ни одной лишней секунды.       — Наруто-чан!       Я в неверии замерла. Так называл меня только один человек. Но разве за ней не должны были прийти?       Развернувшись, я увидела, что малышка Хината была не одна, рядом с ней стояла женщина с бьякуганом, мягкой улыбкой и округлившимся животиком. С Хиёри-сан мы не были близко знакомы, но эта добрая женщина всегда относилась ко мне с теплотой. Возможно она, как и Микото-сан, видела во мне Кушину, возможно просто была слишком хорошей, как и её дочь, а может у неё были свои причины. На мой удивленный взгляд Хината-чан зарделась, а её мама произнесла ровным нежным голосом:       — Хината хотела позвать тебя в гости. И я присоединяюсь к этому приглашению, Наруто-чан. Если у тебя нет своих планов, разумеется.       Я не веря в свою удачу, перевела взгляд на непривычно уверенно кивнувшую Хинату и неожиданно самой для себя согласилась.       — Чудно! Надеюсь, ты любишь чернику. Я как раз испекла пирог.       Дорога до квартала Хьюга была немного нервной. Однако ровно до того момента, как подруга сказала:       — Отец на миссии, а мама давно хотела с тобой познакомиться. Ты ей уже нравишься, так что не волнуйся, Наруто-чан!       — Но почему? — я и сама не поняла что хотела спросить, а вот малышка Хьюга вновь проявила проницательность, которую я не замечала в своей преждней жизни как Наруто.       — Мы друзья, Наруто-чан. Ты не одна.       Слова Хинаты и её твёрдый взгляд породили во мне чувство благодарности, которое вылилось из глаз и было быстро стёрто рукавом кофты. Хиёри-сан лишь улыбнулась, подтверждая слова дочери.       В тот вечер я поняла, что Хината намного внимательнее, чем кажется на первый взгляд, у её мамы нежные руки, спасшие не одну жизнь, и я очень люблю черничный пирог.