Nameless: История безымянного Стража

На протяжении веков Стражи открывали новые земли, смотрели на чудеса, а потом обчищали их до нитки. (Из описания брони)

      Над головой охотницы млеет мирное небо. Ей снится Странник. Она поднимает руки, чувствуя будто тонкие нити тянут её за кончики пальцев – и эти нити ведут к нему. Странное, но по-своему восхитительное ощущение.       Вокруг звучит музыка, отдаленно напоминающая стеклянный звон бубенчиков, а где-то вдалеке – голос. На душе становится тревожно; шум усиливается, явно не желая оставлять охотницу одну в её волшебном мире. Небеса краснеют, раскалываются, рисуя ярко-желтую трещину, соединяющую две стороны горизонта, а затем стремительно гаснут. А зов голоса все громче: он разительно выделяется на фоне убаюкивающей атмосферы громадного неземного шара, но она не может уловить, откуда он исходит. Наконец она понимает, что спит.       Морщась сквозь дремоту, она мысленно удивляется, как каждый раз из любого её статичного состояния – будь то сон или даже смерть – её будят незнакомые, но очень настойчивые голоса.       Сейчас же к ним присоединились еще и руки.       – Эй, подруга, приходи в себя! – осторожно похлопав по щекам девушку, бодро восклицает незнакомец. – Судя по всему, ты у нас новый Страж!       Пару раз моргнув, охотница трясет головой. Перед ней стоит экзо в темном капюшоне и с любопытством разглядывает её лицо.       – Кстати, ты понравилась Полковнику. Да-да, я об этой крохе.       Она переводит взгляд на пернатое создание, гордо расшагивающее взад-вперед и изредка поглядывающее в её сторону.       – А?.. – Страж издает слабый звук, выражающий неизвестную даже ей самой эмоцию, и с неловкостью осознает, что это весь ответ, на который её хватило.       – Смотрю, ты еще не научилась быстро справляться со своей усталостью, – оценивающе произносит экзо, как вдруг перед его лицом взлетает Призрак.       – Кейд, не порть мне моего Стража раньше времени!       Дрон недовольно шипит и сверлит единственным глазом незваного гостя.       – Согласен, ради чистоты эксперимента пускай придет к этому сама! – отмахивается тот и вновь обращает свой взгляд на девушку. – Ну что, ты уже успела понять, какая природа Света тебе ближе?       Охотница лишь непонимающе смотрит на своего помощника.       – Сегодня на Космодроме она впервые призвала Золотой Пистолет.       – О! – воодушевленно вскидывает брови экзо, – так ты по моей части, красотка! Я сразу это понял, как только тебя увидел!       Та ненароком оглядывает себя. Первый раз за все время ей довелось обратить внимание на свой внешний вид. Нет, этот парень явно льстит ей; ни на кого, кроме как на санитара или оборванца со свалки она не похожа.       Ей удалось разглядеть многих Стражей по пути в ангар. Купаясь в металлическом блеске, они все выглядели очень эффектно, что, конечно, рождало внутри мерзкое, подлое чувство. Зависти? Стыда? Чего-то посередине. В любом случае, по сравнению с ними, от неё «Стражем» и не пахло. У нее не было даже плаща – а это, как всем известно, честь и стать любого охотника.       Пробудившаяся давит в себе грустный смешок и опускает глаза.       – Залетай, как решишь свои дела с Глашатаем. Буду ждать тебя здесь. Ну или... там!       Он выстреливает пальцем в сторону крытой железной конструкции, зонированой под некое рабочее помещение. Охотница послушно кивает.       – Тогда бывайте!       Подмигнув своей собеседнице лучезарным голубым глазом, экзо поворачивается и уходит. Девушка удивленно смотрит ему вслед.       – Привыкай, он такой всегда, – безнадежно вздыхает Призрак.       – Мне кажется, или он улыбнулся? – изумленно произносит Страж.       – Вопреки бесчисленным обратным утверждениям, многие представители экзо доказали, что способны проявлять ничуть не меньшее эмоциональное разнообразие, чем другие человекоподобные расы. Кейд – живое доказательство. Это приводит нас к выводу, что все предельно индивидуально, в том числе и у экзо.       Взгляд охотницы по-прежнему прикован к удаляющемуся от них черно-красному плащу.       – Как ты говоришь, его зовут?       – Кейд-6. И раз уж ты охотник, тебе еще не раз доведется с ним столкнуться.       Страж поднимает глаза.       – С чего ты взял?       – Он – твой будущий наставник.       Взгляд девушки наполняется еще большим интересом.       – Это ты так решил? – спрашивает она.       Призрак смеется.       – Это решили задолго до того, как я нашел тебя. Кейд – «Авангард» охотников. Может, он и взбалмошный, но в свое время Андал говорил, что доверил бы ему свою жизнь. Я верю его словам.       – Кто такой Андал?       Призрак отрешенно смотрит вдаль.       – Андала больше нет, – говорит он тихо, его голос наполняется скорбным шипением. – Я расскажу тебе о нем, но сначала мы увидим Глашатая.              

***

             Они знали многое. Они потеряли многое. И с каждым днем они теряют все больше. Но только охотник, оставшись практически ни с чем, может обрести одновременно все – и дело тут не только в оптимизме. Свобода и пустота – понятия, разделяющие одну медаль на две её взаимодополняющие стороны. Где свобода – там пустота, где пустота – там и свобода; почти та же история про стакан, но только менее хрестоматийная или, если пожелаете, более эстетичная. С первого взгляда, конечно же, так и кажется.       Смотря, под каким углом глянешь – сейчас ты расцениваешь это как свободу, а потом – раз, и пустота. Пустота, и ничего больше. Все зависит лишь от того, на конце какой из граней ты сейчас стоишь.       «Зная нас, мы управимся с этим делом в два счета», - под быстрым движением руки на пожелтевшую поверхность бумаги ложатся крючковатые строчки, - «Ты ведь мне веришь, Эй…»       – Эй, что ты там делаешь?       Кейд поднимает голову, в спешке складывая рукописи.       – Да ничего особенного, расслабься, – не подавая виду, отвечает экзо. – Где Андал?       Он знает, что его широкоплечий, дерзкий друг не станет спрашивать больше. Сложив руки на груди, Широ-4 кивает в сторону выхода.       – Ждет снаружи.       Охотники коротко переглядываются и выходят из помещения. На каждом надет свой плащ: один ярче другого – в темную эпоху это могло показаться роскошью, но на деле – это не просто атрибут. Это даже не символ. Это – лицо.       И, конечно, лица их были по-воительски исшрамлены, покрыты метками, свидетельствующими о былых днях и прошедших битвах. Любой грядущий раз нес за собой незабываемые впечатления и редкие трофеи. Сегодня настал новый черед.       Некто, задолго до их появления, решил вычертить кое-где имена врагов с ярко-выраженными признаками культуры эликсни. А ничто не подогревало жажду охоты так, как новое «шипящее» имя Падшего, признанное быть вычеркнутым из хронологии этого мира. К тому времени четырехглазые падальщики уже освоились в руинах некогда славного человеческого города, успев позабыть, что такое быть жертвой, и что значит – настоящее наказание. Тогда охотники решили им напомнить.       – Тяжело представить, каким был город до Коллапса, – шагая по пыльной дороге, рассуждает Браск.       Сдвинув темные густые брови, он медленно обводит глазами потрескавшиеся стены и ржавчину, плывущие мимо одной угрюмой массой.       – Это не нужно представлять.       Охотники осыпают говорящего недоуменными взглядами. Кейд, не ожидавший такого бурного отклика, невольно взмахивает ладонями.       – Не смотрите на меня так, – усмехается он. – Все это нужно отстраивать. Лично в меня эти развалины вселяют надежду. Надежду на завтрашний день.       Кто-то удрученно хмыкает, кто-то качает головой. Осознание всегда приходит с грустью.       – Возможно, однажды наши руки доберутся и до этих мест, заживем тогда… – шутливо протягивает он, прекрасно понимая, насколько сюрреалистично это звучит.       Среди всех решает улыбнуться только Андал.       – Да, порой мы действительно забываем то, что потеряли, – соглашается тот, неотрывно смотря себе под ноги.       Кейд уставляется в спину своему другу. Ему на ум приходят новые строчки.       «Тогда я все понял, Эйс. Мы никогда не опускали руки».       Перед их глазами выстраивается группа эликсни. Витки воздушных течений растаскивают по сторонам опавшие листья, словно расчищая поле для грядущей схватки.       – Вам здесь не место.       Экзо в ярко-желтом капюшоне поднимает сияющие глаза. Ветер плавно раскачивает его плащ, лишь усиливая натяженность повисшего молчания.       – Я бы поспорил.       И тогда он спускает курок. Начинается бойня.       «Широ тот еще смельчак! И та еще задира. Да и я не лучше. А вот Андал… Андал всегда был мастером сделать все «по-хорошему». Но только не тогда, когда дело касается Падших. Нет, я вовсе не пытаюсь ставить под сомнение качество выполняемой им… Скажем, «работы». Да, гонять и отстреливать Падших – это наша охотничья работа. Так вот, не то, чтобы он делал все плохо. Наоборот. Он все делал слишком хорошо. Наш крутой парень. Ты бы видел, как он дрался! Уж поверь, Эйс, такое нужно видеть…»       Грубый голос эликсни рассекает железное чрево кетча. Его нечеловеческий рев заставляет двуруких подчиненных содрогнуться в страхе.       – Зовите Таникса.              

***

             – Прежде чем мы снова пойдем в ангар, я хочу, чтобы ты знала: есть несколько вещей которые тебе при любом раскладе никогда не стоит делать в присутствии Кейда.       Пробудившаяся озадаченно смотрит на своего помощника.       – Какие?       Призрак осмотрительно кружит в воздухе и переходит на шепот.       – Никогда не забавляйся при нем тяжелой техникой, не участвуй в спорах и никогда не играй с ним в карты, особенно на блеск или серебро…       Охотница усмехается, отводя взгляд.       – Серебра у меня и так не осталось, – признается она. – Он что, такой азартный игрок?       – О да! – восклицает Призрак. – Если ты не хочешь вечно отдуваться перед ним за свои долги – прибереги свой пыл для кого-нибудь другого.       – Звучит как вызов, – ухмыляется Страж, качнув головой.       Дрон настороженно замолкает и подлетает к ней, заглядывая в мерцающие глаза.       – Ты ведь не собираешься этого делать, верно?       Голос призрака полон тревоги. Девушка кажется ему рассеянной, или если вернее, слишком загадочной.       – Посмотрим, – она задумчиво касается кончиком пальца уголка его оболочки. – Это все, что мне нужно было знать?       Вспышка гнева внезапно охватывает дрона.       – Не пытайся уйти от вопроса, – он по-бунтарски крутит гранями, отгоняя её руку, – я думал, у нас складывается идеальное взаимопонимание!       Призрак недовольно фырчит, вызывая в охотнице лишь большее желание подразнить его. Но почему-то она не продолжает.       Важнее минутной слабости лишь то, что нельзя измерить ни одной мерой пространства-времени. Ведь даже маленькая трещина способна разрушить вековую крепость, как и любая глупость способна убить личность; кажется, кто-то давным-давно научил её этому. Она слышит внутри голос, монументально заявивший ей об этом, и трясет головой. Призраки прошлого впервые всплыли в её сознании, и она не могла сказать отчетливо – хорошо это или плохо. Это однозначно пугало, но…       Когда она смотрела на своего маленького друга, все в корне менялось. Они еще не успели построить своей «крепости», но отчего-то она была абсолютно уверена, что с ним ей удастся возвести высоты гораздо более крепкие и безопасные, чем Стены Последнего Города. В конце концов, им, возможно, придется провести вместе времени гораздо больше, чем вечность; а это, пожалуй, очень много. Такого им точно хватит за глаза.       – Я знаю, ты не позволишь мне совершить ошибки, – мягко произносит она.       Дрон пыхтит, словно чайник, ловя себя на неутешительной мысли.       – Как часто теперь ты будешь этим пользоваться? – тяжело вздыхает он, чувствуя свою обезоруженность.       Страж недоуменно склоняет голову вбок.       – Ты о чем?       Призрак оборачивается.       – Я хотел сказать, – он с любопытством заглядывает ей в глаза, – ты всегда будешь доверять мне?       – Конечно, – не колеблясь, отвечает охотница. – У меня нет никого, кроме тебя.       Он внимательно смотрит на нее. Световой ореол, излучавшийся его оболочкой, внезапно становится на несколько тонов насыщеннее.       – Хорошо, – как-то стушевано произносит он, вновь отворачиваясь. – Тогда запомни вот еще что…       Они идут по лестнице, её шаги эхом наполняют воздух. Он старается говорить так тихо, чтобы его слова полностью растворились в этом шуме.       – Никогда не упоминай при Кейде имя Таникса Шрама.              

***

             Дела с обещаниями всегда обстоят туго. Тяжело давать обещания, но еще тяжелее их сдерживать. Это касается каждого. Но когда доходит до чести – тут уж ничего не поделаешь.       «Да, Эйс, я искренне верил в то, что мы еще покажем этим шишкам из Авангарда, как следует жить. И как много они теряют, просиживая свои штаны в Башне. Но что самое обидное – мы теряем это вместе с ними. Мерзко осознавать, но сколько бы мы ни разведывали, сколько бы ни открывали: древних городов, новых мест и явлений – все это в буквальном смысле умножалось на ноль. Разворовывалось и погибало.       Поэтому мы заключили это чертово Пари.       В глубине души я знал: если уж остальные предпочтут колесить по пыльным дорогам и дальше, то кто-то один должен поставить на кон свою свободу. И этот кто-то должен был быть один из нас. Или я. Или Андал».       – Послушай, – дрогнувшим голосом начинает экзо, будто заранее чувствуя, что все бесполезно. – Мы были не в себе. И ты это знаешь. Нам не стоит воспринимать всерьез то…       Он запинается. Андал смотрит осуждающе куда-то в сторону. Но Кейду кажется, будто тот смотрит на него.       – Это ничего не меняет, – сухо бормочет Браск.       Кейд замирает, всерьез обдумывая сказанное.       – Да, я понимаю, о чем ты, – вешает голову экзо. Он чувствует, как безысходность накатывает и разливается по его телу удушливой волной. – Слово есть слово.       Андал одаривает друга теплой улыбкой. Его ладонь опускается на плечо напарника и легонько сжимает его.       «Я помню его взгляд, Эйс. Я знаю, ему это было малоприятно. Но кому будет приятно саморучно заковывать себя в кандалы? Правильно, никому… И мне тоже».       – Я уверен, хороший выстрел был.       «Он не хотел показаться трусом. Знал, как мы будем осуждать его. Знал, на что идет, но вечно делал все правильно. Как же я ненавидел его в тот момент…»       – Андал...       Беспокойным взглядом Кейд обводит застывшую перед ним картину.       Голова переполняется нескончаемыми обрывками их совместных и «полу-совместных» приключений. «Полу-совместные приключения» – это забавное определение однажды выдал один их знакомый варлок, на удивление достаточно емко описавший период жизни двух друзей после ухода одного на службу в «Авангард». Андал тогда долго не мог отшутиться, а Кейд – нашутиться. Но смеялись они, ну а как же иначе, вместе.       Кейд молчит. Сверхскоростным конвейером мимо мелькают образы Пустошей, раскинувшихся где-то далеко за Стенами Города – там, где кипела их охотничья молодость, где начиналось их прошлое. Несколько прозрачных капель скатываются на его веках и без следа исчезают за пластинами щек. В отражении его потускневших глаз виден один единственный конец их долгого путешествия – растерзанное тело его лучшего друга. Того, кого он считал братом.       Он делает глубокий вдох. Рука, с силой сжимавшая револьвер, расслабляется и опускает оружие в кобуру. Он тянет ладонь к побелевшему лицу товарища. Осторожным движением он опускает его веки, навсегда закрывая уже ничего не видящие глаза.       Теперь он должен сказать об этом Широ. Нет, он должен рассказать об этом всем. Но сначала он должен убить Таникса. Еще раз.       «А дальше ты и сам все знаешь. Постоянное желание проснуться. Мне и вправду долгое время казалось, что это какой-то несуразный, паршивый кошмар. Но проснуться нельзя – это не сон.       Вот, как бывает. Сначала свобода, а затем – пустота. Я-то думал, что мне несусветно повезло остаться! Думал, не потерял еще всего. Пытался полагать, что это он – тот, кто потерял все. Все, что нас всех когда-то сильно связывало. Но на самом деле…       Конечно, мы все знали, ради чего все это делается. Ради чего, он это делает. Очень жаль лишь, что я всегда все делал ради себя. Почти всегда. Но вот Андал… Поступил, как и обычно – как крутой парень. Он подставил свои руки, а потом сложил голову. И ушел красиво. А я… не могу отставать, ты же меня знаешь! Поэтому…       Кажется, пора подставлять свои, Эйс. Береги себя».              

***

             Кейд открывает глаза.       – Я спал? – спрашивает он пресным голосом.       У его головы парит, пестря оболочкой, призрак.       – Нет, – честно отзывается та, – ты давно уже не спишь.       Экзо вздыхает, потирая затекшую шею.       – Кажется, этот Страж не…       Его перебивает шуршание приближающихся шагов, раздавшихся на лестнице.       – А, вот и она! – радостно замечает призрак, скрываясь из виду.       Кейд деловито расправляет плечи, встречая подходящую охотницу.       – Ну что ж, думаю, теперь ты более-менее в курсе дела, – восклицает он, смотря на пробудившуюся сверху-вниз. – Добро пожаловать в Башню!       Та почтительно кивает головой.       – У меня будет к вам пару вопросов, – её тон чрезвычайно вежлив.       Охотник расплывается в улыбке, когда Страж начинает говорить. Каждое её слово будто отдельным звоночком отдается в его железной голове.       – Хочешь знать, где находятся сокровища Золотого Века? Чудно! Если вдруг получишь наводку – ни в коем случае не бери никого с собой, – он упирает кулаки в бока и гордо выставляет грудь. – Кроме меня. Я незаменим в подобных миссиях.       Страж смеется.       – Сначала я думала, что именно от вас и получу её. Вы ведь не зря решили поговорить со мной в такой неформальной обстановке?       – А ты глаз-алмаз, я погляжу, – в его голосе слышится восхищение. – Как охотник охотнику – отныне говорим только на «ты», лады?       Она снова кивает. И еще, и еще раз, пока тот активно жестикулирует.       – Серьезно, говорить при Икоре и Завале – пустое занятие. Я думаю, ты понимаешь меня. Наверняка твой малец уже поведал тебе о них. Не суть! – Он склоняется к ней. – Я наслышан о той резне, которую ты устроила в Старой России. Кстати, один из моих разведчиков – тоже оттуда. Надо будет вас познакомить. Как тебя зовут?       Охотница растерянно приоткрывает рот, пытаясь выдавить хоть слово. Мужчина замирает в ожидании.       – Она не помнит своего имени, Кейд, – встревает Призрак, выглядывая из-за капюшона своей спутницы.       Экзо озадаченно сжимает подбородок.       – Тем лучше, возможно. Не расстраивайся, – изрекает он, заставив Стража немного опешить. Его глаза задорно поблескивают. – Сама знаешь, нет имени – появится погоняло, такое это дело. У некоторых на всю жизнь цепляется – не отмоешься.       Пробудившаяся усмехается, маша головой. Звучит обнадеживающее – для нее, по крайней мере.       – Но для этого тебе нужно проявить себя, – напоминает Авангард и достает колоду карт.       Глаза Стража округляются.       – Честно признаться, я не играю! – выпаливает сходу она, но охотник, как назло медлил.       – Тут неполная колода, – поясняет он, вручая стопку девушке. – Это моя загадка. Разгадаешь – получишь пару ништяков и, как бонус, мое доброе расположение.       Охотница задумчиво вертит колоду в руке.       – А сколько времени на разгадку?       Мужчина загадочно щурится.       – Сколько захочешь. Вопрос твоей заинтересованности.       Немного поразмыслив, пробудившаяся поднимает светящиеся глаза.       – Я могу рассчитывать на какие-то подсказки?       Но экзо будто уже не слышит. Отрешенно копошась по карманам и ремням, он достает из-за потаенной нашивки крохотную бумажку. На тонкой помятой поверхности изображена лапша, а в самом углу – маркированная цифра «2».       – Вот, это для стимула, – протягивая бумажку Стражу, произносит он. – «Ложечку за Странника, ложечку за Кейда…» И Джимми привет не забудь. А я пошел!       Спускаясь по лестнице расслабленным, но ритмичным шагом, Кейд приковывает к себе внимание главного корабела.       – Аманда! – грозно тыча пальцем в её сторону, восклицает охотник. – Ты меня здесь не видела!       Та лишь закатывает глаза, пока экзо бесшумно растворяется в тени коридора. Призрак и Страж по-прежнему стоят на месте.       – Я уже говорил тебе привыкнуть, верно? – иронично хмыкает дрон.       Девушка сжимает в руке бумажку, неотрывно рассматривая её и едва заметно улыбаясь.       – Эй, Страж!       Громкий голос металлическим треском прошелся по помещению. Это была Холлидей.       – Твоя «Аркадия» готова ворваться на орбиту. Совсем как новенькая!       Призрак переметывается взглядом от корабела к охотнице.       – Ну, что? – вопрошающе заглядывает он под капюшон, – Что мы делаем?       Суматошно забегав глазами, Страж складывает и прячет купон.       – Я пока не голодна, – отвечает она. На её губы ложится игривая ухмылка. – Но уверена, что хочу проголодаться.       Призрак пока не знает, как часто теперь он будет радоваться такому её выражению лица.       – И… как ты хочешь это сделать? – многозначительно протягивает он.       Уголки её губ расходятся еще шире.       – Отведи меня к оружейнику.       Пока следы сапог охотницы остывают на холодной лестнице, Лакшми-2 долго не может понять, зачем представитель Авангарда пришел к ней в отдел и почти что примерз к тонированному панорамному окну, выходящему прямиком на посадочную площадку.       – Эй, что мы до сих пор здесь делаем?       Голос Сандэнс был полон больше интереса, нежели недовольства. Кейд посмеивается и скрещивает руки на груди.       – В жизни не поверю, что эта разбойница не любит играть в карты. Ни за что не поверю. Ты лицо её видела?       Если бы у Сандэнс был рот, она бы улыбнулась им настолько широко, насколько могла.       – Кажется, у нас новый претендент на звание твоего «любимого» Стража.       Кейд возражающе двигает бровью.       – Но-но! Такое заслужить нужно!       Сандэнс издает звонкий смешок.       – Сначала она разграбит все твои тайники, а потом даст фору твоим «Золотым Пистолетам». Ах, да! Еще погоны тебе нацепит! Тогда и поговорим.       Экзо мрачно вытягивает челюсть.       – И ты мой призрак? Мне кажется, вы в сговоре с этим мальцом!       – Кто знает…       Он кидает взгляд в сторону парящей над площадкой «Аркадии». Сквозь цветное стекло этот старый десантник выглядит чуть менее пошарпанным. Поразительно, что Аманда смогла дать ему вторую жизнь. Хотя, что уж там. Это ведь Аманда.       – Чего молчишь? – тихо спрашивает призрак, будто боясь обидеть своего Стража. – Только не дуйся! Ты ведь знаешь, ты самый лучший.       Но на самом деле, она никогда ничего не боялась. Их нейронному симбиозу могли позавидовать многие, даже те, кто уже смог достичь серьезных вершин.       Кейд не подает виду. В его груди тлеет тяжелый вздох.       – Знаю, – отвечает он как можно ласковее. – Пойдем, не будем мешать Лакшми, её работе.