Nameless: История безымянного Стража

Горнило научит тебя проигрывать. А ты, в свою очередь, научишь этому своих противников. – Лорд Шакс

                    – Итак, дружище, слушай. На этот раз игра серьезная…       Кейд заказывает две порции лапши и клецок. Напитки выносят сразу, один из которых он сразу протягивает Молодому Волку.       Парень по ту сторону стойки – Джимми, о чьем мастерстве слагали легенды, – всегда улыбался гостям вкрадчивой, приятной улыбкой, а еда, которую он подавал, почему-то казалась охотнику самой вкусной во всем Городе. Рецептура блюд, как немногим известно, сохранилась в этом заведении аж со времен Золотого Века и с тех пор не менялась. Раз за разом Кейд старался заглядывать на смену к этому славному мáлому, но так до сих пор и не разгадал, в чем его секрет.       – Прикрыть тебя, чтобы ты проверил свои тайники на планетоидах?       Авангард с серьезным видом кивает.       – Это тоже, но потом. Ты уже виделся с Нади́ей?       – Было раз, – хмыкает собеседник, – шепнула мне о том, что у вас намечается дельце. Но про меня ни слова не было.       Кейд интригующе щурит глаза.       – В этом и соль. Ты мне нужен на фланге. Выследить одного паршивца.       Молодой Волк лениво ворочает палочками в миске. Он еще не съел ни одного куска.       – Убить его?       – Нет, – отрезает Кейд. – Хотя не мешало бы.       Лапша стремительно исчезает в его металлическом рту, а рассказ наполняется все более яркой жестикуляцией. Молодой Волк вдумчиво качает головой в такт льющимся словам.       – При острой необходимости можешь всыпать ему по конечностям, но не более. Ранить, но не калечить, улавливаешь?       Единственное, что заботило Молодого Волка теперь – сколько у этого существа конечностей. Но с этим, как и всегда, можно было разобраться на месте.       – Принято.       – Держишь живым, пока мы не подключимся, – деловито продолжает охотник, – метишь ты, конечно, не так хорошо, как я, но ты уж постарайся.       Голос Волка выдает ухмылку.       – Какие грязные приемы, Кейд.       Авангард поднимает граненый стакан, подмигивая. Желтая подсветка его динамиков задорно мерцает.       – За твое здоровье, дружище!       Страж вяло отвечает на тост и, приподняв забрало шлема, приступает к еде.       – А если он будет не один?       – Разделяешь и гонишь подальше от компании, если обнаружишь такую. Но сам в пекло не суйся.       – Неужто такой опасный? – криво усмехается мужчина. – Он что, Страж?       Кейд машет головой.       – Он не должен знать, что ты один. Пусть думает, что ты всюду. И имя тебе легион.       Носитель Света довольно ухмыляется.       – Звучит симпатично.       – Согласен. Ведь это я придумал!       Молодой Волк лишь издевательски посмеивается, ничего не говоря в ответ. Наконец он чувствует, что в нем разжегся аппетит.       Кейд довольно щурится, вполглаза наблюдая за трапезой товарища.       – Ну как тебе закусон?       Собеседник, прежде ссутулившийся над пиалой, выпрямляется и жадно втягивает воздух ноздрями.       – Остро, – бормочет он, не дожевав. – Очень.       Он глотает и с блаженством прикрывает глаза, на которых выступают слезы. Его лицо покрывается крапинками пота.       – Ух, хорошо пошла!              

***

             На площади огромное столпотворение: гражданские и Стражи собрались для того, чтобы поприветствовать своих чемпионов. Матч должен был развернуться на границе городских Стен и Пустошей – одного из самых знакомых пейзажей для тех, кто сумел пережить Битву Шести Фронтов.       Около Шакса очередь – Стражи ожидают выдачи заслуженных энграмм за участие в прошедших матчах. Для проигравших самым, пожалуй, приятным было – получить награду наряду с победителями. В этом Лорд Горнила был весьма щедр, и потому Носители Света не теряли мотивации, а при особом усердии – всегда готовились к реваншу. Ведь как учил их наставник – «Страж познается в поражении. Упал – встань на ноги и дерись».       – Горнило. У этой игры есть правила?       Кейд оборачивается. Позади него стоит та самая охотница без имени.       – В общем, да. Но это не совсем игра…       Авангард задумчиво потирает челюсть, а затем поднимает указательные пальцы вверх.       – Хотя да, это игра. Но в ней сокрыт смысл… – он тщательно пытается подобрать слова, но в итоге лишь удрученно отмахивается, – Ай, Шакс лучше объясняет, спроси его.       Раскинувшаяся впереди аллея из затылков вмиг отбивает в охотнице желание задавать какие угодно вопросы.       – Только не сейчас, – подхватывает Призрак, – там не протиснешься.       – Ну, да, – охотница с мрачным видом жует губу, – а ты чего здесь?       Мужчина с утомленным видом качнул рогом в сторону толпы.       – Жду кое-кого.       Пробудившаяся прищуривается. За низенькой стойкой, сплошь обложенной оружием, стоит высокий мужчина. Его броня отделана мехом какого-то дикого зверя, а на шлеме красуется изогнутый рог. Не как у Кейда – спереди, а лишь по одну сторону виска. Симметричный ему по какой-то причине был обломан.       – Это и есть Шакс? – показывая в сторону Титана, интересуется Страж. Призрак оживленно кивает. – А рядом кто?       Немного в стороне от Лорда Горнила держится крупный с виду, хорошо бронированный Страж. Его голос слышен вполне отчетливо и странным образом кажется Носительнице Света знакомым; хотя она почти никого не знала в Башне. Чаще всех она видела здесь только Кейда и оружейника. Со второго раза она все же запомнила, что его зовут Банши. Двузначной цифре после она не придала особого внимания, пока её Призрак поведал ей о том, какое значение она имеет. Это сильно удивило её.       Сам же Банши помнил охотницу исключительно по записанному на неё долгу.       – Ты про кого именно? – переспрашивает Призрак, но охотница уже будто не слышит его.       Внутри неё вспыхивает могучая искра.       – Эй!       – Ты что творишь? – недоуменно шепчет Кейд.       Пробудившаяся уклоняется от Авангарда и, расталкивая всех, шагает к своему недавнему обидчику. Кто-то протестующе всплескивает руками, кто-то с омерзением морщится и зажимает нос, пока она минует их.       – Узнаешь этот «платок»? – она тычет на свою голову пальцем.       Мужчина неохотно поворачивается к ней. Носительница Света про себя отмечает, что на фоне Шакса хваленый всеми Убийца Богов смотрится довольно мелко.       – Допустим, – признает тот. Химиорецепторы его шлема фиксируют многочисленные следы органики Улья, – тебе чего?       Охотница берет себя в руки и почтенно склоняет голову перед Лордом Горнила.       – Приветствую, Страж! – как ни в чем не бывало восклицает тот. – Новобранец, а уже рвешься в бой?       – Так точно, Лорд.       – Хочешь принять участие в матче?       Охотница нерешительно оглядывается на Кейда. Она не была уверена в своем решении, скорее даже наоборот – этот матч ей был вовсе не нужен. Она явилась лишь затем, чтобы оформить контракты; её потрясло то, что она увидела прошедшим вечером на Космодроме.       Но все смятение и боль исчерпывались, когда она чувствовала на себе прожигающие взгляды других Стражей.       – Мне кажется, у нас есть один неразрешенный вопрос, – пробудившаяся отвечает Лорду спокойной улыбкой и направляет взгляд в сторону Молодого Волка, – может, сыграем?       Шакс понимающе кивает и одаривает двоих тяжелым хлопком по плечу.       – Видно, между вами уже появились разногласия…       Охотница по-прежнему смотрит, силясь понять, с кем имеет дело. Это был Страж в широком плаще, со спины похожим на мантию. Из-за наплечника с замысловатым орнаментом выступала часть экипированной им снайперской винтовки – угол приклада и прорезиненный затыльник.       «Охотник», – она украдкой рассматривает его мускулатуру, – «а крупный, как титан…»       Как-то раз ей удалось застать то, как Джойс переломил хребет вандалу Падших одними руками, когда тот встал на их пути к кораблю. И если этот охотник не уступает по силе титану, то, по-хорошему, его стоит бояться.       – У меня нет ни с кем разногласий, – с усмешкой заявляет Молодой Волк, направляясь к выходу, – должно быть, ей что-то почудилось.       Толпа безропотно расступается перед ним. Все чтят его как спасителя, любимца судьбы, несравненного таланта. Страж яростно стискивает кулаки, когда он задевает её плечо своим.       – Кейд, у нас вроде дело, – напоминает мужчина, уже стоя на выходе.       Внутри пробудившейся сжимается буквально все. Она слышит стук сердца у себя в шее, висках и даже пятках.       – Я и не думала, что ты такой трус! И ты зовешься Героем?       После её слов в зале образуется полная тишина. Смолкают даже вечно гудящие фреймы.       Кейд обводит взглядом напрягшуюся очередь и осторожно склоняется к охотнице.       – Послушай, подруга, – он старается говорить как можно тише. – Может, вы решите свои проблемы в другой раз, а? Было бы просто чудно...       Молодой Волк, за шлемом которого не было видно ни глаз, ни выражения лица, многозначительно оборачивается. Стоящие поодаль и выжидающие своего часа чемпионы замирают.       – Тебе, должно быть, очень хочется выделиться, – мужчина достает снайперскую винтовку и бросает её в руки охотницы. – Попробуй ответить за свои слова.       Краем глаза Кейд замечает, как титан в однорогом шлеме что-то жестом приказывает фрейму. Робот послушно протягивает железные конечности к регистрационному терминалу.       Из груди экзо исходит тяжелый вздох.       – Имя? – коротко спрашивает машина по другую сторону зала.       Это была одна из тех неудавшихся попыток Стража смириться с идеей наречения.       – У меня его нет.       Фрейм стоит, не глядя в её сторону.       – Назови любое, которое тебе нравится, Страж, – сухо повторяет он, – или на табло будет выведен случайный набор букв и цифр.       Призрак обличает себя в тени её капюшона.       – Название корабля. В программе Аманды стояло очень даже хорошее!       Страж на мгновение хмурится, теряясь в сомнениях.       – Код летчика подойдет?       Фрейм совершает несколько неведомых махинаций, и интерфейс перед ним загорается зеленым. Тогда он отодвигается от терминала.       – Принято. Желаю удачи, Ситихоук-723!              

***

             Гремящий голос Лорда предвосхищал славную битву между созданиями Света, и слова, которые он находил, парадоксальным образом закладывали в душе охотницы семя единства, корнями прорастающим к её соратникам. И все, несмотря на то, что в предстоящей борьбе вопрос стоял исключительно о разделении власти над полем брани. Пускай и наигранным, почти сюжетным.       Пробудившаяся обводит напряженным взглядом собравшихся вокруг Шакса Стражей.       Свет живописно окрашивает обшарпанные стены бывшей военной базы. Он бликует и струится ртутным блеском по броне её противников. Все они походят на вестников смерти, темных рыцарей. Ими можно было пугать непослушных детей.       И она. Выглядящая, словно птица, утащившая и вставившая себе чужие перья. Стоящая напротив вожака самых опасных хищников этой вселенной, как агнец.       Но раз уж в закладывающемся сюжете главным антагонистом был он – она обязана была его одолеть.       – Стражи! – громко восклицает Шакс, и охотница по инерции выпрямляется. – Вы помните это место?       Молчание, воцарившееся после его слов, для многих служило утвердительным ответом.       – Битва при Сумеречной Бреши, – суфлирует ей на ухо некто, стоящий позади, – ты, наверное, и не слышала о такой.       Она не смеет обернуться и стоит, прикованная взглядом к Лорду. Удивительно, что кому-то здесь удалось принять более незаметное положение, чем ей. На фоне этих благородных созданий Света она выглядела совсем невзрачной, и только отполированная длинная снайперская винтовка, которая обгоняла её в размерах, сверкала на ней уж больно по-бутафорски, словно пришитый не к месту павлиний хвост.       – Играем на блеск, – уверенным тоном говорит Молодой Волк, приближаясь, – если мне не удается выиграть – я отдаю назначенную сумму. Либо отплачиваю равноценным эквивалентом. Тоже самое касается и тебя.       – Идет.       Страж протягивает руку вперед, и их ладони смыкаются в плотном рукопожатии. В следующий миг мужчина оказывается прямо у её уха.       – Сколько раз ты уже умирала? – тихим, низким тоном спрашивает он.       Охотница вздрагивает. Ярость внутри нее восстает с бóльшей силой.       – Ни разу, – цедит она, поворачиваясь лицом к его лицу.       Она чувствует на себе его насмешливый взгляд. Их лбы направлены друг к другу, словно рога молодых оленей перед близящимся столкновением.       – Приготовься к первому, – шепчет Носитель Света, все еще не отпуская её руки.       Страж поджимает губы. Резко мотнув головой, она оставляет на забрале Молодого Волка царапину. Стоящий по правое плечо от него варлок, чей шлем напоминал череп железного быка, насильно разбивает их хватку.       Субпрограмма поля разводит команды по разные стороны игровой карты.       – Честно говоря, я так хотел еще поглазеть на тебя живую, – с сожалением произносит Призрак.       Охотница хмуро фыркает в его сторону.       – Это ты меня так поддерживаешь, да?       Призрак подлетает к ней и исчезает, слившись с бионической оболочкой. Его голос, как и прежде, звучит у нее над ухом.       – Ты меня неправильно поняла, – одергивает он её, – просто я хотел, чтобы ты не умирала как можно дольше. А в Горнило умирают все.       Страж вздыхает, неохотно признавая, что позволила унынию засосать себя.       – Рано или поздно меня ведь убьют, правильно? И ты меня воскресишь.       Призрак мычит, соглашаясь. Пробудившаяся издает тихий смешок.       – Так вот, о чем ты говорил тогда Кейду.       Призрак смущенно помалкивает. Они оба слышат, как субпрограмма задает обратный отсчет. Двадцать секунд.       – Забудь, что я тебе сказал, – вдруг сурово произносит он, – даже если ты ни разу не участвовала в матче, это вовсе не значит, что я перестаю в тебя верить! Ты выносливая и смелая. А еще метко бьешь и стреляешь. Вспомни, что ты сделала в первый день на Космодроме! У тебя все получится. Не распускай нюни!       Охотница прикрывает глаза. Она вновь испытала это чувство. Оно было ей так нужно.       – Так ты тоже уроженка Старой России?       Чуть позади нее стоит мужчина. Тоже охотник. Его лицо прикрыто ребристым щитком, а из-за спины выглядывает плечо композитного лука с туго натянутой тетивой.       – Вы это так называете? – удивляется она, попутно рассматривая своего напарника по команде.       Охотник ничего не отвечает и только слегка заслоняет её собой, выходя вперед. Он был немногим выше нее, но лук казался впору его широкой спине.       – Не торопись выскакивать на рожон. Снайпер.       Пробудившаяся отвечает ему коротким кивком, про себя все же отметив с какой интонацией он обозначил её роль в предстоящей игре. Хотя в новой жизни ей еще ни разу не приходилось её примеривать.       Оглядевшись, она понимает, что они не были единственными плащеносцами в команде. Вместе с ними стоял еще один охотник и чуть дальше – высокий варлок, и два титана. Последние казались особенно надежными – их уверенная поза и осанка говорили красноречивее любых слов.       – Слушай внимательно, – продолжает вполголоса лучник, – ты увидишь три зоны. Их нужно захватывать и оборонять. Убийства и удержание зон начисляют очки в определенном балансе. Зоны отмечаются быстрее, если делать это вместе. Если не знаешь куда податься – просто следуй за этими двумя и молись, чтобы тебя не убили в первые же секунды.       Он указывает подбородком в сторону титанов. Это были рослые женщина и мужчина. Броня женщины источала солнечный свет. Мужчина же олицетворял собой скалу из хромированной стали. Его спину украшал длинный дробовик с гравировкой.       – Но если хочешь жить…       Охотник делает паузу, обратив внимание на счет времени. Одна секунда.       – Держись меня.       В следующий миг под ними образуется плотное облако дыма. Когда оно рассеивается, Страж получает короткий шлепок по плечу.       – Не зевай, у тебя четыре секунды.       Все вокруг были невидимыми, и только субпрограмма, которая была заточена под командную работу Стражей, выделяла детектором неточные обозначения их силуэтов внутри одного формирования.       «Один», – их команды находятся по разные стороны базы. Есть только две альтернативы начала – захват точки или быстрый выход на позицию для не менее быстрого первого удара по силам противника. И это в случае, если она не промахнется.       «Два», – на позиции их уже двое. Если противник захватывает точку коллективно, им потребуется меньше трех секунд для завершения. Их команде уже требуется больше, несмотря на более удачную траекторию движения от старта до точки. Если союзники еще не начали проклинать их за отсутствие, – есть лишь один шанс этого не допустить. Один точный выстрел в голову тому, кто покажется первым.       «Три», – руки сводит, словно судорогой – винтовка кажется тяжелее обычного. Но Страж уверена, что не в весе дело. Только находящийся рядом соратник немного придает ей решимости. Она пытается успокоиться. Ей страшно упустить момент.       «Четыре», – наконец из-за угла выскакивает титан и сразу склоняется, чтобы поставить щит. Что всерьез усугубляет положение, потому как это даст противоположной команде временную неуязвимость. Страж целится, прищурив один глаз.       Промах.       Пуля с треском пробивает броню титана, смазав в область плечевого сустава. Стрела, выпущенная в тот же момент из лука, угождает ему прямо в шею. Невидимость спадает.       «Ят Хирв нанес первый удар!»       Первая кровь пролита, и за это по ним открывают огонь. Титан так и не успел поставить щит. Страж с юркостью кобры ускользает за стену.       – Твои плечи перенапряжены, поэтому ты промахиваешься, – охотник с дымовой шашкой прячется следом. – Попади хоть раз в голову – после этого пойдет как по маслу.       Он не дожидается её ответа и прыгает с уступа на снежный покров, скрываясь под мостиком. Звуки выстрелов становятся ближе. Охотница спускается за ним.       Башня и Город грохочут от воя болельщиков. Громче здесь бывает только во время мероприятий Лиги Гонок или того лучше – Игр Стражей. Тогда, помимо повсеместного выкрикивания ярких оглушающих лозунгов, в Последнем Городе начинается настоящая эпидемия межклассовых потасовок. Просмотр тренировочных матчей обычных проходит намного тише, но сегодня – особенный день. Сегодня народ наконец может созерцать, как филигранно Убийца Богов раз за разом совершает серию убийств наряду с другими известными чемпионами Горнила.       Кейд плюхается в кресло позади себя, схватившись руками за рогастый лоб.       – С ума сойти!       Место Шакса пустеет и, что важно, достаточно удалено от шумящих на Площади людей. Спокойствие в такие моменты царит только в Зале Стражей, где всегда кипит работа, но туда Авангард Охотников пока не намечал возвращаться.       – Полностью солидарен, – стоящий одиноко на своем посту фрейм Горнила наконец подает голос. Он внимательно следит за игрой на экранах перед ним. В зале регистрации и выдачи снаряжения их осталось лишь двое, если не брать в счет Санденс. – Мне кажется, команда Молодого Волка сегодня одержит победу. Разница уже в пятнадцать очков.       Экзо сокрушенно вздыхает.       – Санденс, свяжи меня с Шаксом, – угрюмо произносит он, не решаясь поднять глаза к монитору, – пожалуйста.       По ту сторону частоты потрескивает голос Лорда. Он продолжает комментировать матч.       – Да, в курсе, ты очень занят, – устало трет глаза охотник, не удостоившись ответа. – Но просто скажи мне… Почему ты не дождался Трикс-4? Зачем выпустил её против них?       На полупрозрачном экране, толщиной с бумажный лист, громобежец высоко подпрыгивает в воздухе и делает выстрел из ракетной установки туда, где столпились его соперники. Он с надеждой вслушивается в сигналы субпрограммы, но ничего не происходит. Как только дым и частицы пустотной энергии рассеиваются, он понимает, что угодил прямо во вражеский купольный щит. Там его встречает очередная смерть.       – Минус три! – раздается по обе стороны динамиков.       Кейд на секунду приподнимает голову и раздраженно фыркает.       Связь обрывается.       – Как не вовремя! – шипит Страж, осторожно выглядывая из-за угла.       В руках она сжимает «Грань Солнца» – меч, одолженный ей Шаксом для полноценного обмундирования и участия в соревновании. Она успела зарядить его у приемника тяжелых боеприпасов в последние секунды таймера.       Она постукивает по лицевому щитку, уже запотевшему и расцарапанному, и с досадой вспоминает тот обвал и рухнувший камень, пришедшийся ей прямо по макушке, из-за которого погнулась наружная раковина и даже ударопоглощающая прокладка. Радар её шлема и до того работал с перебоями, а теперь погас вовсе. Для нее не станет большим удивлением, если вскоре этот шлем пора будет подвергнуть утилизации.       – Вот, зараза…       Страж прокрадывается вглубь строения и прыгает в вертикальный проем – самый короткий путь наверх, к лестницам. Ориентируясь исключительно на шум стрельбы, исходящей из-за резкого поворота ближе к точке А, она проскальзывает к источнику звука. Если громобежец смог пройти сквозь щит и не умереть мгновенно, значит, у нее есть шанс сотворить невероятное.       Она сжимает пальцы на рукояти, чувствуя, как они горячо наливаются кровью. Её союзники ведут перестрелку с моста, и теперь она может зайти в спину. Под куполом трое, но они замечают её не сразу.       Слишком поздно.       – МИНУС ТРИ! – ревет Шакс, не сдерживая радости.       Охотница, тяжело дыша, оглядывает опустевший меч и три обмякших тела на земле перед ней.       – Дружок, спрячь-ка его.       Призрак декомпилирует меч, возвращая на его место снайперскую винтовку, а затем декомпилируется сам. Страшный грохот охватывает всю базу. Со старого высокого потолка начинает сыпаться песок и грязь.       – Это Титан-Солнцелом, – догадка Призрака звучит чересчур правдоподобно, – лучше поскорее найти укрытие.       Её союзники давно бросилась врассыпную. Когда она дергается с места, её дух перехватывает, и она замирает. Она видит, как слепящая вспышка на огромной скорости летит прямо в нее.       – Не стой столбом, ненормальная!       Это была та женщина-титан. Она кричит ей, проносясь мимо, словно светоч, держа в руках горящий молот. Её глаза и рот горят, будто кто-то зажег внутри её черепа яркую светодиодную лампу. Самую яркую, на которую Стражу когда-либо приходилось смотреть. Этим светом титан обжигает все вокруг и скрывается за лестничным подъемом.       Территорию базы охватывает хаос, наполненный тяжелым металлическим лязгом, звучащим как звон нового апокалипсиса. Наступает время взаимного геноцида. Два титана из двух противоположных команд смахиваются в драке, попутно изничтожая всех, кто попадается им под руку. Их бой напоминает схватку двух мифологических чудищ, сеющим своим присутствием нескончаемые страх, смерть и разрушение.       Но Стражу везет не видеть этот ужас. Она со всех ног улепетывает от того места подальше. Оглушенная от резкого шума, поступившего сверху, она уже ползком пробирается по нижнему ярусу к точке В. Внезапно все резко стихает. Субпрограмма извещает её о сравнивании счета.       «Команда соперников доминирует в захвате зон».       Она радостно ухмыляется, ступая в круг захвата центральной точки. Она появилась там первой. Но теперь, когда обе команды снова восстают из мертвых, осталось надеяться, что её союзники прибудут на место быстрее, чем противники…       Но все происходит иначе.       Враг приземляется перед ней, словно из ниоткуда, и плавно надвигается на нее. В его жестах было нечто хищническое – глядя на него, Страж представляла себе жуткого зверя в металлической броне. Она не удивилась бы, если внезапно обнаружила, что под его шлемом скрывается скалящаяся волчья морда.       Навстречу к ней движется сам Он.              

***

             В стенах кельи он больше не чувствует звездного света. Он вообще ничего не чувствует, кроме резкого запаха эфира, заполняющего его ноздри. Этот запах ни с чем нельзя было сравнить. Разве что с очень навязчивой, вульгарной женщиной. Такой же навязчивой, как неутолимая резь в его глазах, и такой же вульгарной, как приступы эйфории, наступающие после поглощения отравляющего вещества.       Пояс Астероидов плывет мимо него, объятый аметистовым пламенем. То, что было, и что осталось от этого места теперь – два несопоставимых понятия. Настолько же противоположных, как звук и вакуум. А ведь когда-то он считал Риф прекрасным. Однако он преступил ту черту, после которой немой ужас перерастает в безрассудство, бешеный восторг.       И потому он смеется.       Его смех похож на плач. Громкий, будто разрывной снаряд, он внезапно становится глухим, почти не слышным, наполненным болезненными содроганиями. Мужчина медленно сжимается в комок. Стены давят на него. Душат. Но самое страшное – они молчат.       – Почему? – он чувствует себя пристыженным, словно ребенок, которого поставили в угол, но взбунтовавшись, он пытается отогнать прочь это чувство. – Почему ты не говоришь со мной?       Он вскакивает, судорожно вглядываясь в стену перед собой. Мышцы челюсти играют под его кожей.       Его глаза снова щиплет, он трет их. Сквозь его пальцы ручьем текут слезы.       – Мара! Сестра, ответь мне…