Время пострелять

      Купидонам не снятся сны. Во всяком случае, Ванцзы был уверен в этом до прошлой ночи. Он, как обычно, ложился спать после медитации, готовился провалиться в чернильную бездну до раннего подъема. Но что-то пошло не так. Сначала это были яркие пятна, размытые силуэты и тихий шепот. Потом картинка начала проясняться. Ванцзы, странным образом понимая, что спит, в оцепенении и предвкушении ждал. Он даже не удивился, когда черты размытого лица приобрели резкость, являя его взору улыбку Вэй Ина, спокойные ласковые глаза.       В первом, во всяком случае, осознанном, сне Ванцзы был человек. Этот факт Купидон принял с поражающим хладнокровием. Больше волновало то, что к нему пришел сон. Лань Чжань никогда их не видел. Не помнил об этом, по крайней мере. Ни дядя, ни брат не упоминали о чем-то подобном. А сам Ванцзы ни у кого не спрашивал. Ему просто было все равно. Но теперь, когда сновидение было связано с одним-единственным человеком, взмутившим воду в его спокойном озере, Лань Чжань просто обязан был что-то разузнать. Наскоро приведя себя в порядок, Купидон быстрым шагом направился к ханьши. Его совершенно не волновало то, что остальные обитатели Глубин странно на него смотрят. Все естество мужчины трепетало, вибрировало. В морозном воздухе его ауры искрилось предвкушение.       Дверь ханьши открылась немного резче, чем Ванцзы планировал. Он качнул головой, закрыл ее и обернулся. Лань Сичэнь, как всегда прекрасный, разговаривал с дядей. Правила приличия обязывали Ванцзы покорно ждать, пока Старшие закончат разговор, но он сгорал от нетерпения. То ли это была радость от встречи с братом, то ли необходимость задать вопросы, что роились в голове. А, может, все сразу. Ванцзы отмахнулся от внутреннего голоса, который говорил, что Купидон не должен вести себя неподобающе, и двинулся к столику, за которым сидели Старшие.       — Дядя, брат, — привычный поклон, ровный голос. Никто ничего не заметит.       Цижэнь кивнул, поглаживая свою бородку. Интересно, что бы сказал о ней Вэй Ин? Наверное, нашел бы ее весьма смешной. Вдруг Ванцзы захотелось улыбнуться. Уголки его губ почти приподнялись, но он усилием воли заставил свое лицо сохранять бесстрастное выражение.       — Ванцзы, — Сичэнь, улыбающийся тепло и ласково, поднялся, коснулся руки брата, — как твои дела?       — Все хорошо. А твои? У тебя все в порядке? — Купидон повторил жест брата, слегка сжимая его локоть.       Отчего-то удивление на миг промелькнуло на лице Сичэня. Что Ванцзы сделал не так? Он перевел взгляд на тонкие пальцы, что хватались за голубую рубашку Лань Хуаня. Ох, так вот что.       Ванцзы поспешил убрать руку, стараясь при этом выглядеть максимально естественно. Только бы нетерпение свое не показать.       — Все в порядке, брат, — лицо Сичэня озарилось, его глаза внимательно изучали Лань Чжаня, замечали каждую деталь.       Ванцзы прочистил горло, посмотрел за спину брата. Там за столом Цижэнь изучал какие-то бумаги. Его очевидное беспокойство не скрылось от глаз Сичэня.       — Пройдемся? — Рука мягко сжимает запястье, в глазах — интерес.       — Мгм.       Поклонившись дяде, они вышли на улицу и двинулись к водопаду, намеренно выбирая самые немноголюдные тропинки.       — Что с тобой, Ванцзы?       Купидон вздрогнул. Неужели все так очевидно?       — Я хотел поговорить. Точнее, спросить.       Если Сичэнь и удивился, то виду не подал.       — О чем?       — О людях.       Лань Хуань понимающе хмыкнул.       — Они вызывают у тебя интерес?       — Только один.       — Это занимательно, — задумчивая улыбка гуляла на губах Сичэня.       — Сегодня мне приснился сон, — как на духу, не таясь.       Сичэнь остановился, в искреннем удивлении уставился на брата. Ванцзы смотрел строго перед собой, боясь того, что может увидеть в чужих глазах. Тем не менее, Лань Хуань коснулся его подбородка, заставляя поднять взгляд.       — Расскажи мне, — он улыбался добро, открыто.       И Ванцзы рассказал. Про пятна, силуэты и знакомое лицо. Лань Сичэнь долго молчал. На лбу появилась складка меж бровей, а губы были сжаты в тонкую линию. Он тяжело вздохнул и двинулся дальше, сворачивая с тропинки к каменной беседке. Устроившись на скамье, он повернул голову, рассматривая листья дуба, который своей кроной закрывал крышу.       — Дядя никогда не рассказывал тебе о наших родителях, — в голосе Сичэня тонким лезвием скользило напряжение.       В груди Ванцзы что-то перевернулось. Что-то неприятное, скользкое затянуло внутренности. Он не знал своих родителей... Сичэнь, не поворачивая головы, продолжил:       — Наш отец был Купидоном. Они с дядей были неразлучны, были самыми лучшими.       Лань Хуань тепло улыбнулся, взглянув на брата. Эта очевидная параллель отчего-то не понравилась Ванцзы.       — Отец получил очередное задание. Он должен был соединить прекрасную юную девушку с богатым парнем, но кое-что пошло не так.       Ну вот, всегда есть какое-то «но». Ванцзы ощущал странное беспокойство.       — Отец влюбился в эту девушку, — Сичэнь вздохнул, рука его дрогнула, — дядя узнал об этом, и был категорически против. Он уговаривал отца одуматься, пытался воззвать к его разуму, но ничего не вышло. Отец, не закончив свое задание, выкрал нашу мать и спрятал. Поскольку людям нет входа в Облачные Глубины, отцу пришлось остаться в мире людей. Дядя пытался вернуть его. Пытался открыть отцу глаза, но он был непреклонен. Его одолевали муки совести, но и отпустить мать он не мог. Они не были счастливы.       Ванцзы и не заметил, что напряжение прошибло каждую мышцу, превращая Купидона в нефритовое изваяние. В груди разверзлась пустота, а в голове голос брата смешивался с белым шумом.       Сичэнь снова замолчал, расправил плечи, справляясь с эмоциями.       — Представь сам: мать жила с нелюбимым человеком, а отец — в постоянных мучениях. Единственной отрадой были их дети. Мы с тобой, Ванцзы, — Сичэнь сжал ладонь брата, тот ответил ему полным нежности взглядом, — но мы унаследовали Силу от отца, поэтому нас рано забрали. Я еще помню их лица, мне позволяли навещать их. Но ты... Мама умерла спустя два года после того, как видела нас в последний раз. Тебе тогда и трех не было. Отец же... Из-за того, что он долго прожил в мире людей, Сила покинула его. Он не смог вынести одиночества, и ушел вслед за мамой.       Ванцзы вздрогнул, сглотнул тугой ком. Он знал, что родители мертвы, но он не знал их истории. Печаль траурной вуалью легла на плечи Купидона. Ему хотелось знать, какими они были, но он никогда не узнает. Не увидит их лиц, не услышит их голоса. А все из-за того, что однажды отец полюбил человека.       — Дядя всегда говорил, что люди не достойны внимания Богов. Дядя очень любил нашего отца и тяжело переживал его смерть. Поэтому он учил нас не растрачивать себя на людей.       Слова брата неприятно резали по нервам, спазмами отдавались в сердце. Не растрачивать себя...       Сичэнь молчание брата истолковал правильно, заметил в его медовых глазах боль и смятение.       — Я, кажется, догадываюсь, к чему ты начал разговор со мной.       Брат улыбался грустно, понимающе, вот только Ванцзы от этого легче не становилось. Наоборот, он уже жалел обо всем этом.       — Тебя заинтересовал господин Вэй?       Купидон вскинулся, шумно втянул воздух.       — Откуда ты...       — Дядя мне сказал, что у тебя с этим делом сложности, — последнее слово Сичэнь особенно выделил, - несложно догадаться.       Ванцзы молчал. К чему тут слова, если брат обо всем уже знает? Смятение холодной волной поднялось по спине, цепкой лапой коснулось затылка. Виски сдавила боль, под тонкую рубашку пробрался ветер, заставляя поежиться.       — Ванцзы, — Сичэнь снова сжал бледную дрожащую руку брата, — послушай меня. То, что ты заинтересовался человеком — нормально. Это в нашей природе. Но, брат, подумай сам. Люди живут совсем недолго. То, что для тебя покажется минутой, для человека — вся жизнь.       — Это неважно, — вскинулся Купидон.       Сичэнь покачал головой с легкой улыбкой.       — Когда он будет стариком, ты рядом с ним будешь выглядеть, как его внук.       Это все так незначительно для Ванцзы, все это не представляет никакой сложности.       — Мне все равно, — упрямо.       — Ты не сможешь разрываться на два мира. Тебе придется ему рассказать о том, кто ты, — Сичень, не менее упрямый, давил, шел на брата, словно танкер.       — Я придумаю что-нибудь.       Тишина густой пеной заполнила беседку, неприятно касалась кожи. Сердце Ванцзы грохотало за ребрами, билось птицей. Дышать было тяжело. А принятие собственных чувств прошло вскользь, будто так всегда и было. Будто он был влюблен всю свою жизнь. Остро он чувствовал лишь потребность в том, чтобы доказать брату, что он справится. И только какая-то мысль не давала ему покоя. Наконец, Сичэнь разорвал тишину.       — Кто даст тебе гарантии, что он полюбит тебя?       Как гром среди ясного неба. Мьёльнир по наковальне Тора. В ушах — звон, перед глазами — размытое лицо брата. Он смотрит с жалостью, заглядывает в глаза. На щеках вдруг влажно, а в груди пусто. Кольцо теплых рук, тихий шепот и ладонь волосы гладит. А Ванцзы всхлипывает, утыкается горячим лбом в рубашку брата, яростно стирает слезы.       — Ванцзы, мы с дядей хотим лучшего для тебя. Это всего лишь первый раз, когда тебя кто-то заинтересовал. Тебе больно от того, что ты никогда раньше такого не испытывал, — голос брата успокаивал, баюкал. Совсем как в детстве, — мы не хотим, чтобы ты повторил судьбу отца. Все пройдет, брат. Все будет хорошо.       Ветер усилился, ветками дуба хлестал по крыше, задевал плечи. Ванцзы трясло, нещадно колотило то ли от холода, то ли от печали. Голос брата он почти не слышал, лишь собственные всхлипы и звук фарфора, разбившегося о кафель.

***

      Ванцзы просидел в объятиях брата два часа. Опомнился он только когда слезы на щеках высохли и неприятно стягивали кожу.       — Ванцзы, пойми меня, — Сичэнь больше не улыбался, смотрел обеспокоенно и виновато, — я не хочу, чтобы ты страдал, как наш отец. И лучше будет как можно скорее закончить это дело.       Купидон смотрел перед собой, лишь мелко кивал.       — Если для тебя сложно, я попрошу дядю назначить кого-то другого.       — Нет, — прозвучало резче, чем должно было. Но у Ванцзы не было сил извиняться, — я сам.       Тяжелый вздох брата странной нервозностью отозвался в сердце Купидона. Лань Хуань крепче обнял брата и разомкнул свои объятия. Успокаивающее тепло вмиг растаяло, Ванцзы вздрогнул от прохлады, что легла на плечи.       — Я все сделаю сегодня, — решимость в голосе Лань Чжаня самому себе казалась фальшивой.       В три он встречается с Вэй Ином, у него есть время подготовиться.

***

      Ванцзы шел к фонтану, будто в прострации. Под легким кардиганом плечи уютно сжимала кобура, а тяжесть пистолета придавала сил. Руки больше не дрожали, а голова была ясной.       Купидон даже не посмотрел в сторону, когда его окликнули. Лишь руку сжал в кулак. Перед лицом появился сияющий улыбкой Вэй Ин. Ванцзы закрыл глаза на пару секунд, выдохнул. Эта улыбка его ослепляла. Парень в своих черных бриджах и красной хлопковой рубашке отчаянно трясся, обхватывая руками плечи. Ванцзы нахмурился. Воздух плавился от жара, а этот стоит и мерзнет. Приглядевшись, Купидон заметил блестящие больше обычного глаза и нездоровый румянец на щеках.       — Ты в порядке?       — М? Да, со мной все хорошо, — парень улыбнулся вымученно, — голова немного побаливает, но это ничего.       Ванцзы коснулся лба Вэй Ина, от чего тот рвано выдохнул и подался вперед, прижимаясь сильнее к прохладной руке.       — Да ты горишь.       — Что? — Пробормотал парень.       — У тебя жар. Ты заболел, — Ванцзы нахмурился сильнее.       Вэй Ин качнулся, упал прямо в объятия Купидона.       — Лань Чжань, ты такой прохладный, — парень вжался в широкую грудь, носом утыкаясь в изгиб тонкой шеи.       Купидон выдохнул совсем как Вэй Ин пару минут назад. Его пробило дрожью, обдало жаром. То ли от парня в его руках, то ли...       — Идем, тебе нужно присесть.       Вэй Ин, еле перебирая ноги, добрался до лавочки только с помощью чуда и сильных рук Ванцзы.       — Почему ты пришел?       Парень непонимающе уставился на Купидона.       — Не понял.       — Ты болен, почему ты пришел сюда?       — Мы ведь с тобой договорились, — откровенно, по-детски, — я хотел тебя увидеть. Или я не должен был приходить?       — Вовсе нет, — Ванцзы отчего-то почувствовал себя... особенным?       — Ну вот. Так что, отсядь от меня подальше, чтобы не заразиться, и давай поболтаем?       Вэй Ин с тоской посмотрел на прохладную руку, которая совсем скоро его покинет, вздохнул. Ванцзы встрепенулся, подсел еще ближе, подставляя плечо парню. Тот с благодарной улыбкой опустил на него голову, руками вцепился в бицепс Купидона. Сложившаяся ситуация, определенно, усложняла для Ванцзы работу. Но тяжесть чужой головы и пальцы, сжимающие кардиган, ощущались приятно. Правильно.       — Ты заболеешь, Лань Чжань.       — Нет.       — Я волнуюсь за тебя, — Вэй Ин поднял голову, дыхание обдало щеку.       — Все хорошо.       Ванцзы изо всех сил старался не обращать внимание на тепло, разливающееся по телу, на приятную вибрацию от чужих слов. В конце концов, сегодня все это закончится.       — Представляешь, еще вчера все было хорошо, — просипел Вэй Ин, — после того, как ты ушел, я вернулся к ребятам. Мы еще немного поиграли и решили искупаться. Цзян Чэн оттащил спящего на матрасе Хуайсана к другому берегу и оставил его там. Когда Не-сюн проснулся, он начал кричать, как умалишенный. А-Чэн наотрез отказывался его оттуда возвращать и мне пришлось плыть за ним. Хуайсан паниковал и дергался, поэтому мне было сложно его тащить, — Вэй Ин совершенно очаровательно чихнул, извинился, — потом я съел пару рожков мороженого. И вот, утром меня пробил озноб.       Ванцзы покачал головой и вздохнул.       — Тебе нужно быть осторожнее.       — М? Да все в порядке, через пару дней буду как огурчик, — Вэй Ин отмахнулся, но от резкого движения поморщился.       Купидон хмыкнул и собирался было сказать, что нужно сначала думать о последствиях, но его прервал детский крик.       — Сянь-Сянь!       Секунда — и в ноги парня врезался маленький мальчик, обхватил левую пухлыми ручками, и принялся плакать.       — А-Юань? Ну что ты? — Вэй Ин с трудом оторвался от благодатной прохлады Ванцзы, поднял ребенка и усадил к себе на колени, чтобы стереть его слезы.       — Сянь-Сянь ушел, А-Юаню стало страшно. А-Юань думал, что потерялся, — мальчик тихонько всхлипывал, отчаянно цепляясь за чужие волосы.       — Я всего лишь пошел встретить Лань Чжаня, — парень погладил малыша по голове. — Ну, все. Не плачь.       Ванцзы совершенно не понимал, что происходит. У Вэй Ина ребенок? Откуда он взялся? Что-то не давало Купидону покоя. Он прикрыл глаза и сосредоточился. Легкая вибрация в воздухе и покалывание самых кончиков пальцев приятно щекотали кожу. Такое с Божественными Созданиями случалось только если они встретят себе подобных. Неужели Вэй Усянь... Но все встало на свои места, когда кроха на руках у парня повернул голову и посмотрел на Ванцзы своими прекрасными голубыми, с серым отливом, глазами. Мальчик будто светился изнутри золотом. На руках у Вэй Усяня сидел херувим. Чистое, непорочное создание, словно самую большую драгоценность, обнимало ручками шею обычного человека.       Пока Вэй Ин возился с ребенком, Ванцзы получше к нему присмотрелся. Практически незаметный, словно тончайшая вуаль, ореол над головой Вэй Усяня от преломления света отливал пепельно-розовым. Похоже, херувим не научился управлять своей Силой и провел достаточно много времени с парнем, раз уж тот смог увидеть Купидона. Должно быть, сам того не зная, малыш делился частью своей Силы со своим другом. И почему раньше Лань Чжань не заметил эти перламутровые переливы, что исходили от Вэй Ина? Наверное, потому что его улыбка искрилась ярче, глаза горели и затмевали все вокруг своим светом.       Малыш успокоился и, засунув в рот пальчик, с интересом рассматривал нового человека.       — Познакомься, Лань Чжань, — Вэй Ин нежно улыбнулся, — это А-Юань. Сегодня семья занята, поэтому я приглядываю за ним.       — Здравствуй, — Купидон склонился к ребенку и постарался придать своему лицу самое дружелюбное выражение, на которое только был способен.       Мальчик стушевался, повернулся к Вэй Ину и получил от него кивок. Вдруг малыш протянул руку и дернул Лань Чжаня за прядь волос. Купидон замер, непонимающе уставился на парня рядом. Он, запрокинув голову, хрипло рассмеялся. Глаза его были закрыты, а ресницы дрожали. До них долетали брызги фонтана, оседали жемчужинами в густых смоляных волосах Вэй Ина, росой оставались на его коже. Он прекрасен.       — Ахах, Лань Чжань! — В уголках его глаз блестели слезы, — у тебя такое испуганное лицо, ты бы видел.       Ванцзы смутился, но под ласковым взглядом Вэй Ина расслабился.       — Ты ему понравился.       — Правда?       Теплый дракон снова заворочался в груди Купидона, будто просыпаясь ото сна.       — Правда, — парень кивнул для убедительности, — он не с каждым так делает. Меня чуть лысым не оставил.       Ванцзы вскинул брови и недоверчиво покосился на парня.       — Я не вру. Он так вцепился в мои волосы, что я пару часов пытался его оторвать. А-Юань негодник, так ведь?       Вэй Ин пощекотал ребенка, вызывая у него счастливую улыбку.       Такая же — яркая — тронула глаза Купидона.

***

      Они провели в парке пару часов. Ванцзы слушал сбивчивые и красноречивые рассказы Вэй Ина, наблюдал за людьми. В глаза ему бросилась пожилая пара. Они не спеша двигались по парку, держа друг друга за руки. Их кожа высохла, покрылась сеткой морщин, а глаза заволокло мутной дымкой. Волосы совсем потеряли цвет. Теперь солнце отражалось в их серебре, играло бликами. Ванцзы посмотрел на Вэй Ина, катающего А-Юаня на шее. Сколько ему осталось? Сорок лет? Шестьдесят? Через десять на его лице появятся первые морщины, через двадцать — первые седые волосы. Для него пройдет целая жизнь, полная воспоминаний, смеха, слез и любви. Только Ванцзы там не будет. В его мире все, что ценно здесь — ничто. Он продолжит соединять пары, продолжит быть лучшим. Через пару веков станет Старшим и будет обучать молодежь. Если он выберет земную жизнь, он потеряет свой дом. Он больше никогда не увидит брата, дядю. Никогда не сможет пройтись по аллеям Облачных Глубин, не почувствует прохладу источника. Он потеряет свою Силу. К этому Ванцзы не готов. Он просто не может оставить все это ради человека.       Вэй Ин рассмеялся, «самолетом» вращая в воздухе А-Юаня. Вечернее солнце бронзой отливало на его загорелой коже, золотило волосы. Лента развязалась, отпуская каскад тяжелых прядей, волной спустившийся по круглым плечам. Вэй Ин заправил за ухо прядь, открывая половину своего лица. Его ресницы бросали длинные тени на скулы, все еще покрытые лихорадочным румянцем, розовые губы беспрерывно что-то шептали ребенку. Парень повернулся к Купидону. В глазах — радость. Легкость и счастье. Домашнее, ласковое, семейное. Вэй Ин, широко и открыто улыбаясь, протянул руку, приглашая.       У Купидона просто не было сил. Тонкие горячие пальцы в ладонях. Колокольчики смеха. Маленькие ручки, тянущие пряди. Объятия. И счастье, счастье, счастье.

***

      — Лань Чжань, мы сегодня идем в клуб. Ты не хочешь пойти с нами?       Они все еще были в парке, медленно прогуливались по каменным дорожкам меж деревьев. А-Юань, наевшись сладостей, клевал носом на руках Купидона. Вэй Ина больше не трясло так сильно, он оживился и чуть ли не прыгал от избытка энергии. На приглашение Ванцзы отреагировал коротким «Хм», недоверчиво покосившись на парня.       — Ну же, Лань Чжань! Там будет выступать местная группа. Мы круто проведем время.       — Я не люблю шумные места.       А-Юань зашевелился, поудобнее устраивая голову. Лань Чжань осторожно погладил его по спинке, баюкая.       — Да перестань. Нужно выходить из зоны комфорта. К тому же, — парень подмигнул Купидону, — я буду за тобой присматривать. Иначе Цзян Чэн порвет тебя на кусочки.       Ванцзы нахмурился, закусил губу. Там будет Цзян Чэн? Это просто прекрасная возможность завершить дело. Возмущение, волной поднявшееся в теле, усмирить было непросто.       — Хорошо, я приду.       Вэй Ин счастливо вскрикнул, хлопнул в ладоши.       — Отлично! Тогда, встретимся здесь же в девять? Прямо на этом месте.       Они стояли под кленом, раскинувшим свои ветви, которые куполом накрывали обшарпанную скамейку. На ней уже несколько лет парочки оставляли друг другу послания. Со скамьи надписи переходили на ствол клена. Тут и там были вырезаны сердечки, первые буквы имен. На этом месте пары, окрыленные своими чувствами, увековечивали их, давали всем знать о своей любви.       Ванцзы хмыкнул на очевидный символизм, а Вэй Ин смущенно опускал глаза.       — В девять, — Купидон утвердительно кивнул.       Парень счастливо улыбался, не спеша уходить. Он цеплялся за руку купидона, смотрел в глаза.       — Только мне нужно...       — Да, конечно, — Вэй Ин встрепенулся, стряхнул челку.       Ванцзы кивнул и осторожно передал парню спящего ребенка.       — Тебя проводить?       — Нет, мне нужно отвести А-Юаня домой. Я буду ждать тебя, Лань Чжань.       Вэй Ин потянулся и оставил на щеке Купидона целомудренный поцелуй. Он улыбнулся и ушел, оставив Ванцзы в смущении и отчаянном смятении. Ванцзы касался холодными пальцами горящей кожи и не мог поверить…