Бисквит

      Британская империя не просто нервничал, его било дрожью мандража. Союз, промурлыкав, что ему нужно самому помыться, отправил бритиша в дом, где в гостиной был расстелен диван. Забравшись на жесткое ложе и укрывшись с головой, он пытался унять бешено бьющееся сердце. Как давно это было? Пять лет назад? Шесть? Когда территорий США и в планах не было? Услышав щелчок выключателя в прихожей, громко сглотнул. — Знаешь, — голос Союза рвался от смешков. — Я как минимум ожидал развратной позы и томного взгляда. А не одеяльную «гусеницу».       Бритиш опустил одеяло, показав голову. Хотя он был одет, даже можно сказать запакован в клетчатую пижаму, чувство стыда сковывало его. Казалось, то что произошло пару минут назад было сном, горячкой, галлюцинацией… сейчас он закроет глаза и все вернется на круги своя.       Но Советы явно не совпадал с ним в желаниях. Он медленно, как подкрадывающийся тигр, подошёл к кровати, стянув с себя штаны. В комнате было темно, только свет луны из приоткрытого окна разбавлял сумрак. Бритиш наблюдал, как темная широкоплечая тень приближается к нему. Медленно, смакуя каждую секунду. Широкая ладонь легла на горячую щеку, губы мимолетно прижались к виску. Англичанин поддался, обхватив его плечи руками, направляя на поцелуй в губы. Союз хмыкнул, послушно переместившись. Он целовал сдержанно, запустив руки под одеяло сдернул пижамные штаны и задрал рубашку. Бритиш невольно закрылся, разорвав поцелуй. СССР усмехнулся: — Стесняешься?       Британская империя зло сощурился, откинув одеяло и раскинув руки. Советы одобрительно поцеловал его в шею, оглаживая его грудь и опускаясь ниже. Англичанин выгнулся навстречу, коснувшись животом горячего члена. Он прикусил губу, опустив руки приласкал, отдавшись целиком страстной лихорадке.       Союз двигался в нём размашисто, вжимая в твердое покрытие дивана. Бритиш громко стонал, одновременно горя от потрясающих чувств и неловкости. Он был уверен, что его лишенное изящества и эротичных изгибов тело выглядит смехотворно и жалко. Пот влажной дорожкой сверкал на пухлом животе, скапливался под складками между бедрами и под грудью с алеющими от укусов и облизываний сосками. Взрослое, лишенное юношеского румянца и миловидности лицо, скорей всего со стороны, в чувствах вожделения выглядело глупо. Британская империя внутри сжался, ощущая смесь удовольствия и жалости к себе. Союз изогнулся, крепко обхватив руками его бока и жарко вцепился в губы, коротко и рвано двигаясь. «Какой же ты сексуальный», — с придыханием прошептал он. Бритиш вздрогнул, как от хлесткого удара, но вместо боли растеклось приятное щекочущее чувство. Закрыв глаза, уже всем естеством отдался процессу.       Утром монарх проснулся от аппетитного запаха, доносившегося с кухни. Монарх поморщился: СССР ночью его не щадил, болело все, что казалось, болеть и не может. Прикрывшись одеялом, он пошарил рукой в поисках штанов от пижамы. Осмотрев весь диван, их не обнаружил, в сердцах махнув рукой. На нем была союзовская спальная одежда, так что верх целиком прикрывал непотребство.       Бочком дойдя до кухни, придерживаясь стен, он увидел, как коммунист в одних трусах деловито что-то переворачивал на сковородке. Дурманящий сладкий запах здесь стоял стеной, в спадающем каскаде солнечных лучей из окна вился белесый дымок. — Доброе утро, — мурлыкнул Союз, чуть обернувшись. — На завтрак мог бы и голышом завалиться.       Бритиш одернул одежду, насколько возможно, и уселся на табуретку, где был постелен стеганый коврик. Перед ним, словно по волшебству, возникла цветастая кружка с кофе из турки: — Подумал, что ты захочешь кофе. — Премного благодарен, — англичанин вежливо улыбнулся, но невольно спрятал взгляд.       Он не мог поверить, что произошедшее — реальность. Коммунист ночью так страстно и с такой жадностью набрасывался вновь и вновь, что Британская империя охрип и колено вновь разболелось. Хоть весь процесс у англичанина невольно закрывались глаза под натиском сумасшедшего оргазма, пару раз, открывая их, он видел, с какой лихорадочной одержимостью смотрел на него СССР. Бритиш не понимал, совершенно не видел логики в этом. Одно дело когда ты гибкий и стройный, твое тело выглядит отменно и можно хоть узлом завязывать, понятно почему тебя желает твой партнер. А он? С боку на спину и лицом в подушку лежа, еще эти складки и шлепки по объемным бедрам казались до смешного громкими. — Пожалуйста, завтрак, сэр! — Союз поставил тарелку, полную оладьев. — Сейчас варенье еще из погреба достану. — Тебе понравилось… — бритиш сглотнул, лицо запылало. — То, что было ночью? Только честно. — Спрашиваешь еще! — Союз подмигнул. — Или на комплименты напрашиваешься?       Англичанин оскорбленно фыркнул, зло хлебнув кофе. — Комплексуешь, — Советы легко задрал на нем рубашку. — Было бы с чего! Такая мягкость в мире острых и каменно атлетичных… так манит.       Бритиш смотрел в его глаза, ища подвох. Но они лишь были томно прикрыты и улыбка на губах была мягкой, а не иронично искривленной. Говорил он честно и предельно искренне. Англичанин опустил полы одежды, невольно, чуть дольше чем следовало, задержав руку на его руке. Союз хмыкнул, уходя в подвал за вареньем. Британская империя пил кофе мелкими глотками, думая что нет ничего плохого изредка так проводить время. Секс, кофе, комплименты — капелька иллюзии, что он молод и желанен.

***

— Союз! — тихо шептал бритиш, старательно сжимая губы, чтобы не закричать. — Легче, умоляю!       Тот лишь сдавленно рыкнул куда-то ему в затылок, продолжая медленно и с силой проникать в него. Спину англичанина натерло чужой парадной формой, собственный костюм был по варварски растрепан и немыслимо сдернут.       Очередной помпезный вечер шел уныло для монарха, пока на горизонте не появился коммунист. Тот был в компании очаровательного и тонконогого КНДР, который обвивал змеиной хваткой по-джентельменски подставленный локоть. Азиат с такой любовью и обожанием смотрел на Советы, что поначалу бритиш рассердился. Пока не увидел взгляд Союза: скучающий, лениво перемещавшийся по лицам гостей. В целом вся его поза была отстраненной.. Потом их взгляды встретились, и коммунист вяло улыбнулся. Британская империя невольно в душе самодовольно хмыкнул. Поражаясь сам от себя, он легко направился к Советам. Казалось, все шло в рамках приличия светской встречи. Одно мгновение и молодой нахал тащит его в укромный закоулок, чтобы предаться экстремальному сексу.       Бритиш сам себе поражался — первый подошел, не сопротивлялся и даже первее нырнул рукой в чужие брюки. Компания Советов явно на него дурно влияла. Только эта дурность была по нраву англичанину.       Руки СССР крепко обхватили его под грудью, сам он прижался максимально близко. Монарх сдавленно замычал: член коммуниста вошел в него до всех возможностей. От этого ощущения заполненности, когда мышцы крепко обхватывают горячую часть другого человека, со своей внутренней энергией — вызывало у бритиша желание забиться в исступлении. Британская империя поднял голову, чуть запрокинув ее, сам плотнее насел, вызвав одобрительный вздох с хрипом. Он открыл глаза и чуть не умер от испуга, когда увидел двух других людей напротив. В сумраке заброшенной комнаты, бритиш и не заметил, что они стояли у зеркала. Большое, старинное с потертостями посеребренного покрытия, в нем отражение двоих было немного размыто и фигуры слегка отсвечивали. Англичанин сконфуженно поджал губу: растрепанная прическа, алый румянец и такой до смешного маленький на фоне фигуры чуть присевшего Союза. Бритиш отвернулся, сосредоточившись на движениях внутри себя. СССР властно схватил его за подбородок, возвращая обратно. Тот заупрямился и раздраженно зашипел: — Прекрати! — Брось, — прошептал Союз, проведя свободной рукой по его животу и выше, сжав пальцами сосок. — Посмотри, это же еще горячее…       Англичанин поморщился, сжав зубы. Он взглянул: комичная картина вульгарных газетенок, ни дать ни взять. Они не подходили друг другу, ни физически, ни по характерам. Тогда почему же рядом с ним он забывал обо всем? Почему внутри так горело и искрилось, как той весной на Елисейских полях…       Монарх сжал ладонями руку Советов, тот понял без слов, задвигавшись медленнее. Англичанин первый сдался, ослабев в его объятьях, ладонью крепко стиснул свои губы, чтобы не закричать. СССР крепко сжал его волосы в руке, заставив выгнуться и в несколько размашистых толчков кончил. Они стояли, тяжело дыша, молча прижимаясь к друг другу. Советы отстранился первым, застегнув ширинку и поправив китель: — Я пойду первым, выходи через минут десять.       Британская империя кивнул. Все было правильно и логично. Но почему его так покоробило?

***

      Британская империя мерил свой кабинет шагами, постукивая тростью. Прошел месяц — Союз как в воду канул. Монарх теребил пальцами концы кушака шелкового халата, предаваясь мрачным мыслям. Наигрался! Получил что хотел, даже больше и «спасибо-до свидания»! Монарх сжал набалдашник, призывая себя к смирению в мыслях. Все как надо, секс без обязательств — это когда сходитесь когда нужно, а не когда соскучился. Видимо, СССР просто насытился. А без того, что им общаться? Не о чем. Бритиш уселся в глубокое кожаное кресло, не глядя плеснув в кружку с чаем виски. Отпив немного, он вдохнул и выдохнул. Все нормально, просто должен отвлечься.       Когда бритиш подумал отвлечься большой порцией жирных баварских сосисок с пюре, его отвлек звонок из коридора. Звонили ему редко, поэтому монарх было решил что ему чудится. Но с повтором раздражительного перезвона, настороженно поковылял в коридор. — Привет, — донёсся знакомый голос.       Не нахальный и радостный, а совершенно серый. Монарх удивленно спросил: — Кто это? — Советский Союз, — покорно донеслось с того конца.       Бритиш упирался свободной рукой в столешницу, другой крепче сжимая трубку. — Доброго времени. — Я… извини, что пропал так.       Монарх демонстративно фыркнул, но внутри радостно плеснуло. — Навалилось много всего и… ты не против, если я приеду?       Британская империя молчал. Для вида, для приличия. Ответ и так был без раздумий: — Конечно.