Ничего личного

      Кайли любит разговоры с матерью, но не может не признать, что та умеет выбирать крайне неудобное время. Вот и сейчас Кайли старательно мычит в знак согласия, надеясь, что мать поймет, сейчас не лучший момент. Но та продолжает увлеченно говорить, а Кайли слушает вполуха. Конечно, можно сухо попросить перезвонить позже, как делает Кэмерон, но Кайли знает, тогда мать решит, что-то случилось, и начнет перезванивать, обрывая телефон. Обычно именно ее, Кайли. Она не умеет игнорировать, как братья.       Вытянув длинные загорелые ноги, Кайли водружает их прямо на низкий стеклянный столик. В основной комнате номера Кэмерона горит лишь настольная лампа, так что ноги кажутся темнее, чем на самом деле.       Сам Кэмерон сидит на диване напротив и курит медленными затяжками, изредка стряхивая в пепельницу длинные столбики пепла. Вряд ли в номере можно курить… и вряд ли Кэмерон спрашивал. В офис он ездил даже в рубашке, сейчас расстегнул верхние пуговицы, но всё равно выглядит ужасно официально. Хмурый и серьезный, так что Кайли не терпится закончить разговор с матерью и узнать, что же, собственно, случилось.       Она не сомневается, что-то серьезное. Кайли узнала, что братья поехали в офис вместо того, чтобы весь день отсыпаться после вечеринки. Она решила дождаться их в номере Кэма и даже прихватила с собой бутылку текилы.       Она так и стоит у ножки дивана. Закрытая, полная и явно ненужная.       Кайли чуть не пропускает момент, когда мать наконец-то прощается. Торопливо ответив тем же, Кайли наконец-то нажимает кнопку отбоя и кидает телефон на диван. Она не знает, с чего начать, поэтому заходит издалека, как делает обычно.       — Зачем ты Трева в офис потащил?       Кэмерон смотрит на сестру с удивлением и чуть не забывает стряхнуть пепел с сигареты, которую как раз протягивает к пепельнице. Отлично! Внимание его привлечь удалось. Иначе он иногда походит на Тревора, глубоко погрузившись в размышления. Отличие только в том, что Кэмерон всегда реагирует на внешний мир — правда, может на том же уровне, что согласно мычащая в трубку Кайли.       Кэмерон хмурится и одним уверенным движением стряхивает пепел.       — Не думал, что мы задержимся. Потом хотел прокатиться куда-нибудь. Да и Треву могло быть полезно посмотреть на офис.       — Ой, не будь как мать!       Кэмерон мрачнеет, но не отвечает. Глубоко затягивается сигаретой.       Мать любит детей, но всегда полагает, они должны быть «правильными». Кэмерон с его деловой жилкой и стремлением вникнуть в бизнес полностью подходит под материно понятие «нормальности». Идеальный старший сын! Кайли прекрасно знает, что Кэмерон не совсем такой, но вряд ли мать хочет знать о том, как он дал сестре первый косяк с травкой или впихнул презервативы перед свиданием с парнем (которые, кстати, отлично пригодились). Мать, конечно, еще вчера успела позвонить пару раз (в том числе и Кайли), волнуясь о здоровье Кэмерона. Но вряд ли она знала о его нервных срывах или проблемах со сном.       Сама Кайли иногда радовала мать, иногда не очень. Модельная карьера не была «нормальной». Мать не морщила нос, зато поджимала губы и молчала. Пока Кэмерон выспрашивал, в каких показах Кайли примет участие, мать не желала знать ничего. Когда дочь стала пробовать себя на поприще дизайна одежды, это мать посчитала куда более «нормальным». Правда, не вникала в детали, только говорила, что одежда Кайли «слишком молодежная». Скорее всего, даже Тревор знает лучше, что делает Кайли, пусть не может видеть платья, а изучал их только наощупь.       Тревору хуже всех. С детства мать пыталась сделать его «нормальным» — для его же блага, конечно. Сначала бесконечные врачи и лучшие клиники мира, но Тревор родился слепым и, как говорили врачи, слепым и умрет. Кажется, когда однажды за семейным ужином отец заявил, что хватит уже, мальчик только врачей и знает, пора признать, что он не сможет видеть, тогда-то Кайли впервые осознала, что деньги не могут решить всех проблем. Они дают возможности, но не более того.       А потом у Тревора возникли проблемы с общением. Казалось, он просто не знал, что можно играть не в одиночестве, а с другими детьми, ему всё это было не нужно. Так думала Кайли, пока Кэмерон не удивился:       — Разве ты не видишь? Он просто не может общаться. У него не выходит. Он не знает, что говорить, и как себя вести.       Сначала мать пыталась научить, потом снова начала таскать по врачам. Кажется, она до сих пор считает, что любую проблему Тревора можно решить грамотным профессионалом, и, если Тревор по-настоящему захочет, он сможет быть «нормальным». А он почему-то не хочет.       Мать никак не может понять, что Тревор просто так устроен. Как он не мог начать видеть только по желанию, так и не мог изменить что-то у себя в голове, то, как она работала. Его «нормальность» другая. Мать любит Тревора, но не понимает, что он никогда не будет соответствовать ее ожиданиям.       Кайли не осуждала Тревора, что он постарался уехать из дома при первой же возможности. На самом деле, она сделала примерно то же самое, но смогла смягчить и выкрутить так, будто толком никуда и не уезжала. Тревор так не умел, он редко что-то объяснял. Что не значило, что от этого он стал менее чувствительным.       Поэтому, когда оба брата вошли мрачными и молчащими, Кайли решила сначала сосредоточиться на Треворе. Она отвела его во вторую комнату номера, где располагалась кровать, и решительно уложила спать. Он выглядел больным и подавленным — наверняка так повлиял офис, но явно было и что-то еще.       Из-за чего Кэмерон тоже мрачен, задумчив — и молчалив. Кайли легко представляет, как братья сели в такси, приехали, и за это время не произнесли ни слова. И вряд ли кто-то из них это заметил. Что ни говори, Кэм иногда очень похож на Тревора! Только он сильнее и старше, не такой беззащитный перед окружающим миром, как «маленький брат».       Хотя это Кэмерон еще позавчера был в больнице.       — Что случилось? — спрашивает Кайли. — Вы двое поссорились, что ли?       Глаза Кэмерона округляются:       — С чего бы? Нет, это касается… бизнеса.       Кайли не сомневается, что братья не ссорились. Она вообще не может представить их ссору: Кэмерон не настолько эмоциональный, а Тревор просто уходит в себя.       — Нас шантажируют. Отец разбирается, но до того придется продолжать развиваться в Азию. Я опасаюсь, что угрозы повторятся. Не только для меня, но и для вас с Тревом.       — Шантаж? Чем таким шантажируют?       — Это не важно, — Кэмерон отводит глаза. — Давай не будем об этом, Кайли?       Она фыркает.       — Как хочешь, братец! Меньше знаю, лучше сплю. — Хотя ей ужасно любопытно, Кайли решает, что просто попробует иные методы выяснения. — Но не думай, что я такая беззащитная!       Кэмерон мягко улыбается. Он, конечно, думает. Но спрашивает:       — А Трев?       Кайли закусывает губу. Братец знает, чем уесть! Из нее так себе старшая сестра, но она хочет защитить Тревора. Он слишком болезненно воспринимает собственную «неполноценность», да и Кайли прекрасно знает, что он может побольше многих зрячих. Только это не меняет того, что он слепой и плохо взаимодействует с людьми. Попросту не увидит, если что-то пойдет не так. Не попросит помощи у незнакомца, если будет нужно. Легкая добыча для тех, кто хочет угрожать — и беззащитная.       — Отец хочет приставить к вам охрану, — говорит Кэмерон. — Как ко мне после нападения. Пожалуйста, не отказывайся, тогда и Тревор не будет.       — Вряд ли я весомый пример для подражания, — фыркает Кайли.       — Ты его старшая сестра. Он ориентируется на тебя куда больше, чем думаешь.       Кайли пожимает плечами, признавая правоту Кэмерона, хотя бы в плане охраны. По правде говоря, ей и самой не по себе от этого нападения на брата, спокойнее, если за ними присмотрят. Да и за ней. Тем более, она сейчас часто с Томасом и не хочет, чтобы он случайно пострадал.       Именно к Томасу пойдет Кайли чуть позже. Ему всё расскажет, а он будет гладить по волосам и успокаивать. И она уснет, чувствуя себя спокойно и защищенно. Томаса многие считают ненадежным: давний друг Кэмерона, партнер во многих бизнес-делах… он прослыл ловеласом, не сдержанным в удовольствиях. Кайли это понятно, как понятен и сам Томас. Чуточку бесшабашный, как и сама Кайли.       Братья для нее закрытая книга, а Тревор еще и такая, старинная, запертая на замок. Кайли научилась только понимать его улыбку: Тревор вряд ли сам замечает, как на его губах появляется тень улыбки, выражение лица меняется и становится мечтательным, как будто светится изнутри. Только когда Тревору хорошо и спокойно.       У Кэмерона было похожее выражение лица. Возможно, не родись он первым и не имей деловой хватки, чтобы интересоваться бизнесом, они могли бы быть близнецами с Тревором. Одинаково любящие уходить в себя, не обсуждать проблем. Просто Кэмерон был бы общительным близнецом, а Тревор — замкнутым.       — Почему не стала встречаться с Тревором? — неожиданно спрашивает Кэмерон. — Он был в городе неделю, а ты даже не связалась. Ты сняла номер мне, но не ему.       Кайли смущается и убирает ноги со стола. Тон брата не звучит обвиняюще, но Кайли сама чувствует себя виноватой. Она любит Тревора, но понятия не имеет, как с ним общаться. Теряется. Ей всё время кажется, она говорит что-то не то, или он воспримет не так.       Тревору еще нет девятнадцати, он слепой младший брат, но Кайли кажется, он куда самостоятельнее и самодостаточнее, чем она в свои исполнившиеся двадцать один. Ей хочется казаться лучше для него, она слишком боится напортить, поэтому не делает ничего — и в итоге, конечно же, портит еще больше.       — Боялась быть навязчивой, — Кайли опускает глаза. — Думала, он сам не хочет меня видеть до праздника. Подумает, с номером я решаю за него и не считаю, что он может сам.       — Он думал, ты не будешь ему рада.       — Ерунда! Я всегда ему рада! Просто… не знаю, как об этом сказать. Не понимаю, как донести до него и не испортить.       Кэмерон неожиданно смеется, негромко, непринужденно, и Кайли с удивлением вскидывает голову. Кэмерон качает головой:       — Вы с ним иногда похожи. Не забывайте, что можно не гадать, а просто спросить. Ладно Трев, но ты-то! Готова общаться со всем миром, только не с братом.       — Мир мне отвечает, — бурчит Кайли. — И я всегда знаю, чего он хочет.       Кэмерон снова качает головой, всё еще усмехаясь, а Кайли не хочет признавать, что он прав, хотя сама об этом знает.       — Ночью будешь с Томасом? — спрашивает Кэмерон.       — Ему передать от тебя пожелания спокойной ночи?       — Передай, чтобы присматривал за тобой. Люди, нанятые отцом, прибудут только утром.       — Но волнуйся, Кэм, он и так всегда присматривает.       — Да уж, да уж, знаю я Томаса.       — А кто позаботится о тебе?       Кэмерон в непонимании вскидывает брови. Тушит сигарету. Пожимает плечами, но Кайли не отстает.       — Ты вечно волнуешься о нас, но кто позаботится о тебе? Это на тебя уже напали. Ты побывал в больнице. Ни я, ни Трев не занимаемся делами, а ты — очень даже. Поэтому, пожалуйста, будь осторожен. Тебе охрана требуется куда больше, чем нам.       Кэмерон легкомысленно пожимает плечами. Он всегда был таким, не очень-то считающим, что сам он тоже простой человек.       — Когда ты спал в последний раз? — спрашивает Кайли. — Нормально, спокойно, всю ночь.       — В больнице.       — То есть прошлую ночь после вечеринки тоже не очень?       — Кайли, прекрати допрашивать, тебе не идет.       Кайли вздыхает, прекрасно понимая, что брата не переделать. Поднимается:       — Хотя бы Трев может на тебя воздействовать, его ты слушаешь.       Для Кэмерона не существует авторитетов — может, именно это делает его таким успешным в бизнесе, он ориентируется только на себя, легко принимает ответственность и даже не замечает ее. Даже отец для него не такая уж значимая фигура, не кто-то важный и знающий, каким его всегда считает, например, Кайли.       Для Кэмерона она младшая сестренка, порой не воспринимаемая всерьез. Почему-то именно Тревора он слушает. Действительно слушает.       Кайли рада, что пару месяцев назад именно Тревор оказался рядом с Кэмероном и сумел убедить его, что не спать ночами и быть постоянно раздраженным — это ненормально. Кайли тоже видела, что брат не в порядке, но ее робкие попытки Кэмерон встречал либо игнорированием, либо просто злился. Тревора он хотя бы послушал.       Честно говоря, Кайли думала, там может быть что-то хуже неврозов, но оказалось, у нее слишком мрачное воображение.       Есть с чего. Кэмерон и Тревор всегда были достаточно близки, но особенно стали после одного случая. Тревору тогда было четырнадцать, Кайли семнадцать, и она вся была в подготовке к поступлению в колледж. Кэмерону уже исполнилось двадцать, он вовсю учился и дома бывал только на каникулах.       Тогда были рождественские. Мать занималась подготовкой к столу и каким-то благотворительным приемом, отец работал на другом конце света и обещался быть к праздникам. Кайли тоже уехала, вымотанная учебой, но не желающая пропускать несколько важных показов в Европе, тогда она еще думала, что станет моделью.       Тревор большую часть времени оставался дома один, он как раз ходил в школу последние дни перед праздниками. Кэмерон приехал пораньше, почти неделю братья жили только с изредка появлявшейся дома матерью.       Когда Кайли приехала, она сразу поняла, что-то случилось. Кэмерон так и не сказал, а Тревор — гораздо позже — молча взял ее руку и положил ладонь на свое запястье, задрав рукав. Кайли сразу ощутила под пальцами не сильно заметные, но выпуклые шрамы.       С тех пор братья стали гораздо ближе друг с другом.       — Кайли.       Негромкий голос Кэмерона останавливает ее почти в дверях. Она косится на прикрытую дверь в комнату, где спит Тревор, но вряд ли он слышит.       — Кайли, ты не знаешь, что делал Трев последние месяцы?       Кайли оборачивается:       — Путешествовал. Как последние… сколько уже, месяцев семь-восемь? После его восемнадцатилетия и окончания школы.       — Я не об этом. Всё время он постоянно писал мне, но эти пару месяцев… редко. И не говорил о себе, только узнавал, как я.       Кайли пожимает плечами:       — Трев — это Трев. Он не рассказывает. Мог даже не заметить, что стал реже писать. Я только знаю, что у него были дела с отцом.       — С отцом? — Кэмерон кажется удивленным.       — Ну да, тот точно знал, где Трев. Он сам мне говорил, что у них какие-то дела, хотя не связанные с бизнесом.              Кайли не знает, как путешествуют братья, но для нее города и страны остаются всего лишь картинками за окном машины или здания. Она и не хочет иначе. Знает, что Тревор пусть не видит, но любит гулять, слушать чужую речь, вдыхать воздух, напоенный непохожими запахами. Кэмерон, наоборот, смотрит по сторонам, запоминает детали.       Она выбрала Стамбул для празднования Дня рождения только потому, что он максимально далек от прохладной родины. Хотелось чего-то необычного. И потому что этот город любит Томас, он и предложил. Как сказал, особенно символично, город на стыке востока и запада, раз уж компания идет на восток.       Кайли не интересует бизнес. Она знает, что «дело Кэлландов» — это пластмасса, какие-то химические волокна, но она никогда не вникала в суть. Это кажется слишком скучным. Она рада, что может использовать ресурсы семьи, но даже если бы нет, всё равно занималась именно тем, чем занимается. Может, с меньшим масштабом и успехом.       Она сидит в большой офисной комнате, похожей на точно такие же по всему миру. Безликий пластиковый стол, огромные окна, сквозь которые проникает яркий свет южного солнца. Внутри работает кондиционер, Кайли не снимает темные очки. На столе ворох бумаг перед показом, но все они подписаны и одобрены, а до суеты за кулисами еще есть немного времени.       Это уже выбор Кайли. Отпраздновать День рождения показом. Кэмерон с утра успел заявить, что это глупо, и надо всё отменить, но Кайли не собирается слушать. Он поехал в офис компании, обещая вернуться на показ, и за его спиной маячила охрана. Точно такая ждет сейчас за дверью.       Кто-то входит, Кайли думает, пора идти, но, обернувшись, видит Тревора. Он двигается неуверенно, и Кайли сначала порывается встать и подвести его к столу, но быстро вспоминает, как он этого не любит. Поэтому просто подает голос:       — Привет, Трев.       Он подходит к ней, быстро нащупывает стул и двигается дальше, усаживается за стол.       — Приятная коллекция, — говорит он. Его правая рука приподнимается, чуть шевелятся пальцы, как будто он до сих пор ощущает под ними переливчатые ткани.       Кайли приятно, что он сначала зашел к коллекции, а уж потом к ней.       — Много блесток, — говорит Тревор. — Больше, чем раньше.       — Ага, мне захотелось, чтобы оно сияло.       Кайли осекается, понимая, что брат-то никогда не узнает, как это выглядит. Она порой забывает, как много привычных и обыденных вещей ему не доступны. Сам Тревор кажется спокойным.       Кайли пытается придумать, что сказать, она всегда теряется в присутствии младшего. Ей хочется обнять его и защитить от сурового мира, но Тревор этого не поймет да и не считает, что его нужно защищать.       — Кэмерону не нравится город, — говорит Тревор. — То есть нравится, но не сейчас. Он хочет уехать домой.       — Я тоже, — соглашается Кайли. — Ты… поедешь с нами?       Тревор не возвращался домой всё это время, но сейчас молча кивает. Что ж, как бы ни волновался Кэмерон, дома их всех достать будет куда сложнее.       — Хорошо, — говорит Кайли. — Я рада. И родители хотели, чтобы с ними отпраздновала дома. И с вами обоими. Трев… ты последишь за Кэмом, да?       Кайли не знает, как сказать всё, что она хочет. У нее неважно с выражением чувств, с тем, чтобы облечь всё в слова и сделать правильно. Куда проще ей в движении, в формах и красках — но Тревор их не видит. С ним приходится только говорить, и Кайли каждый раз теряется.       Он кивает, спокойно и собранно. Понимает, что имеет в виду сестра. Ей показалось, Кэмерон выглядел так, будто совсем не спал, но Тревор знает наверняка, просто никогда не показывает волнения.       — Кайли.       Его выражение лица редко меняется и так неуловимо, что почти невозможно заметить. Тревор не видит, как другие выражают эмоции, как они отражаются на их лицах, поэтому и его собственное обычно кажется безучастным: он просто не понимает, как стоит показывать.       И всё-таки его интонации говорят больше, даже Кайли, которая не очень сильна в распознавании. Сейчас ей кажется, брат смущен.       — Кайли, могу я не идти на показ? Подожду здесь.       Для Кайли это ужасно: сидеть в одиночестве в пустом помещении, пока где-то бурные краски и звуки показа, яркие вспышки и толпа народа. Она понимает, что для Тревора это будет пыткой, и совсем не собиралась требовать от него присутствия. Обычно он как раз приходит до того. Может, тут Кэмерон ему что-то сказал, и Тревор считает, сестра захочет, чтобы он был на показе.       — Конечно, — торопливо говорит Кайли. — Не обязательно идти туда. Спасибо… спасибо, что ты здесь. Только пусть от тебя не отходит отцовская охрана, хорошо?       Тревор молча кивает. На самом деле, вдали от людей он даже в большей безопасности.       Кайли снова теряется, не зная, как продолжить разговор, но в этот момент ее спасает Томас: врывается маленьким ураганом, вечно стремительный, как будто выпил пяток чашек кофе. Светловолосый, улыбчивый, презирающий строгие костюмы. Его темные очки задраны наверх, глаза сияют. Он наклоняется к Кайли и первым делом ее целует, поворачивается к Тревору и подхватывает его руку, чтобы пожать. Томас давно знаком с их семьей, и Кайли подозревает, что не хочет знать, чем Томас и Кэмерон занимались в колледже, когда учились вместе.       — Всё готово к показу, — заявляет Томас, возвращаясь к Кайли. — Пять минут и начинаем.       — Идем?       — О нет, расскажите мне, что происходит. Кэм только упомянул, что продолжаем развитие в Азию. Какого черта? Поэтому охрана? Ее достаточно? На всякий случай, я отдал распоряжение и на показе внимательнее следить за порядком. Хорошо хоть, мероприятие закрытое.       Кайли замечает, как Тревор прикрывает глаза, его явно обескураживает напор Томаса. Но Кайли привыкла, ей даже нравится. Она усаживает Томаса на соседний стул и не отпускает его руку, пока рассказывает.