Ничего личного

      Башня Кэлландов. Так мать, шутя, называла главный офис компании в центре Лондона, и была отчасти права. Конечно, не вся высотка принадлежала им, всего несколько этажей, зато наверху.       Говорят, из окон отличный вид, но Тревор не знает. Не считает, что много потерял, потому что не очень понимает, что такое «вид». Зато, когда он пытался рассказать, как ощущает офис сам, его никто не понимал. Не потому что не хотел, а потому что остальные слишком доверяли зрению.       Тревор искренне считает, мир шире.       Для него Башня Кэлландов — это запах крепкого кофе и бьющая в голову смесь парфюмов, настойчивые трели телефонов и едва уловимый гул работающих компьютеров, гладкие пластиковые столешницы, скользкие плитки пола и мягкий, скрадывающий ковер в кабинете отца.       А еще, конечно, давящее ощущение, слишком много людей, от которых Тревор теряется, чувствует себя сдавленным. Он не может в офисе и жалеет об этом. Но специально для него оставлена маленькая комната между кабинетами отца и Кэмерона. Небольшой закуток, выходящий в коридор, но изолированный от него.       Тревор в курсе, что раньше этот аппендикс планировки страшно раздражал отца, но потом он посчитал его неоспоримым преимуществом. Тут могли уединенно подождать встречи те, кто не хотел светиться в офисе. А главное, Тревор.       Это для него поставили прохладный кожаный диван и кулер с водой. На единственном столике у стены книги со шрифтом Брайля. Когда Тревор впервые пришел сюда, он был тронут — пусть книги совсем и не те, которые он читал, но о нем всё равно подумали.       Правда, в офисе он бывает не так уж часто. Сейчас терпеливо ждет, когда сможет поговорить с отцом. В руках картонный стаканчик с горячим кофе, который дала Трейси, секретарша отца. Она прекрасно знает, что Тревор любит крепкий и горячий американо.       Едва слышно, но всё-таки слышно, как в соседнем кабинете Кэмерон отдает распоряжения. Они с Тревором приехали вместе.       — …мне нужны сводки за последние десять дней. Прогнозы индексов на ближайшие сутки. Позвони Уэллингу и договорись о встрече, скажем, на завтра. Только не в первой половине дня. Вроде всё. И да, буду благодарен за большую чашку черного кофе.       В работе Кэмерон действует уверенно, становясь похожим на отца. Тревор всегда воспринимает это… с любопытством. Слишком отличается от Кэмерона дома, чуткого и готового выслушать, беспокоящегося обо всем на свете или задорно хохочущего над шутками Томаса. Ворчащего на Кайли с ее «очередным селфи», но покорно позволяющим увлечь себя в кадр.       В офисе Кэмерон вряд ли позволит кому-то или чему-то управлять собой.       Кроме нынешнего шантажа.       Отцу пришло сообщение от азиатов — неофициальное, разумеется, — если продолжат, дальше подсыпят не только наркотики. Как знает Тревор, кто-то из совета директоров в свою очередь продолжает шантажировать отца.       Между угрозами и шантажом не может быть правильного выбора.       Тревор почти не помнит, что было два дня назад. Только пустоту и страх. Ему казалось, он остался один во всем мире, его привычные ощущения «поплыли», он растерялся и испугался. Утром уже чувствовал себя отлично, проснувшись вместе с Кайли и Кэмероном. Но пройдясь кончиками пальцев по лицу брата, понял, как тот напряжен. Не только из-за беспокойства, просто на него сильно подействовала та дрянь, которой их опоили. Он ведь только недавно почистил кровь в больнице.       Тревор и Кайли тогда перепугались, по очереди приносили Кэмерону воду, не оставляли его одного и тихонько слушали, что скажет вызванный семейный врач. Тот заверил, что всё в порядке, а к вечеру Кэмерон и правда пришел в себя.       — Тревор.       Он поднимается за секунду до того, как звучит его имя. Услышал открывшуюся дверь кабинета отца. Тот отступает, впуская сына сначала в кабинет секретарши, потом в свой, и Тревор, зажав в одной руке кофе, другой осторожно нащупывает диван. Он много раз бывал в кабинете отца, но не настолько, чтобы без труда ориентироваться.       Он с ногами забирается на диван, никаких «официальных кресел». Слышит, как отец облокачивается на стол. У Кэмерона похожая привычка, когда он хочет беседовать как человек, а не как бизнесмен, но на стол попросту садится.       — Я рад, что ты зашел, Тревор.       Он кивает. Не умеет вести светские беседы. Отец об этом знает — или ему и самому не хочется просто болтать. Его слова всегда короткие, отрывистые и ощущаются очень весомо.       — Ты говорил Кэмерону о фонде?       — Нет.       — Почему?       Тревор молчит. Не знает, как лучше выразить мысль, чтобы отец понял. Наконец, произносит:       — У меня могло не получиться.       — Конечно, могло. И что с того? Думаешь, Кэмерон не понял бы?       «Думаю, он стал бы хуже думать обо мне». Но вслух Тревор ничего не говорит. Он понимает, что его страхи не имеют оснований. Просто он не хотел никого разочаровывать. Отцу-то пришлось сказать только из-за того, что нужна была его помощь.       — Как хочешь, — говорит отец. — Ты хотел поговорить о фонде?       — О шантаже.       — Гм.       Тревор умеет на слух понимать мать, брата и сестру. С отцом больше сложностей. Может, потому что он работал и редко появлялся в жизни Тревора больше, чем на вечер. Вот и сейчас неопределенный звук от отца вселяет беспокойство, потому что Тревор не понимает, что он значит. Отец поговорит с ним? Или предпочтет отмалчиваться?       — Это бизнес, — говорит отец. Непонятно, пытается пояснить или намекнуть, что это не тема Тревора.       Тревор упорен:       — Знаю. Вы хотите в Азию. Они против и угрожают. Тебя шантажируют из совета директоров, чтобы продолжал.       — Ну, значит, ты в курсе всего.       — Томас может быть с этим связан?       — Нет. Ему выгодна Азия, как и нам.       — Хорошо. Не говори Кэмерону, что я спрашивал.       — Что за тайны?       — Кэм расстроится. Достаточно, что Томас ни при чем.       Тревор не сразу понимает, что чувство, которое он испытывает — это облегчение. Он хорошо помнит ужас и отчаяние Кэмерона от одного предположения, что друг может быть замешан. Что ж, хорошо, что он прав, и в этом направлении нет смысла копать. Томас на их стороне и позаботится о Кайли.       Тревор позаботится о Кэмероне — в меру своих сил.       — Я знаю, что шантажируют не бизнесом, — говорит Тревор. — Кэм упомянул, что это личное. Он не знает подробностей. Ты не говоришь.       — И почему решил, что расскажу тебе?       — Ты не сказал Кэму. Может, скажешь мне. Больше не может так продолжаться.       Отец молчит, и Тревор волнуется, что придется убеждать, а он понятия не имеет, как. Опасается, вдруг каким-то образом шантаж связан именно с ним — меньше всего Тревор хочет быть причиной всех неприятностей. Он и так слишком часто причина.       Отец молчит долго, кофе в руках Тревора остывает. Он решает, что так ничего и не узнает, когда в тишине кабинета наконец-то падают весомые слова отца:       — Это касается Кэмерона.       Тревор удивлен. Его брат всегда был если не идеальным сыном, то уж образцовым бизнесменом точно. Без проблем поступил в колледж, с отличием его закончил, начал работать и быстро стал управлять основными делами компании.       — Во время учебы произошла неприятная история, — продолжает отец. — Одна из студенток принесла в полицию заявление, будто Кэмерон ее избил и изнасиловал. Она утверждала, что у него проблемы с наркотиками.       Тревор не знает, заметно ли удивление у него на лице, но даже не пытается скрыть. Это очень интересные сказки, но вряд ли они имеют отношение к Кэмерону. Он в жизни бы не ударил женщину.       — Как оказалась, она встречалась с Кэмероном, а когда они расстались, разозлилась и решила выдумать историю. Проблема в том, что побои у нее действительно были. Как сказал Кэмерон, они и расстались из-за ее измен с другим парнем, видимо, жестоким. Но главное, когда к Кэмерону пришли разбираться, у него нашли кокаин.       — Она подбросила? — у Тревора ни на секунду не возникает мысли, что наркотики могли принадлежать брату. Кэмерон таблетки-то пить ненавидит! И алкоголь пьет редко, предпочитая ясную голову.       — Вероятно. Мне удалось замять дело, а от девицы откупиться. Но Беккер из совета директоров прознал об этом. Он говорит, что сольет всё репортерам, девица подтвердит. Вряд ли смогут доказать, но главное, это отразится на репутации Кэмерона. В наше время это серьезные обвинения, которые привлекают внимание. Ему проходу не дадут.       Тревор понимает. Его теперь беспокоит еще кое-что:       — Кэм никогда не рассказывал.       — Значит, у вас обоих есть глупые секреты друг от друга.       Тревор сидит в приемной комнате, правда, теперь никого не ждет. Дверь офиса отца заперта, из-за нее слышится приглушенный голос — отец говорит по телефону. Если пройти в другую сторону, можно нащупать ручку и оказаться в приемной Кэмерона. Или выскользнуть наружу, где ждет охрана, вернуться домой.       Тревор думает.       Стаканчик в руках давно опустел, но пальцы рассеянно проходят по картону, нащупывают малейшие выпуклости, изучают их. Просто по привычке, Тревору так удобнее размышлять.       Пока дверь в коридоре не распахивается. Закрывается. На пороге кто-то стоит, нерешительно мнется. Тревор настораживается.       Тяжелая поступь. Наконец, незнакомец шагает вперед, ноздрей Тревора касаются нотки цитрусового парфюма, и он узнает вошедшего.       — Привет, Томас.       — Черт, как ты узнал? Ладно, неважно. Я пришел поговорить.       Он наконец-то проходит вперед и усаживается на диван рядом с Тревором. Можно ощутить тепло его тела, теперь уже крепкий аромат парфюма. Европейский акцент Томаса слышен отчетливее, чем обычно.       — Я волнуюсь за Кайли. И за вас, конечно. Азиаты действуют решительно, кто знает, на что еще они пойдут, если компания не остановится. А остановится она не может из-за шантажа. У меня есть мысль, как с ним справится. Надо посоветоваться.       — Со мной? Отец или Кэм…       — С тобой, — решительно прерывает Томас. — Ты ведь тоже Кэлланд.       — Я не занимаюсь бизнесом.       — А это и не вопросы бизнеса. Угрожают твоей семье. И я знаю, шантажируют тоже чем-то личным, хотя мистер Кэлланд не рассказывал подробностей.       Тревор всё равно не очень понимает, но вежливо ждет продолжения. Его пальцы застывают на стаканчике в неподвижности.       — Я кое-что накопал на него, — говорит Томас. — На самого Беккера. Могу попробовать нажать. Но это грязные методы.       Теперь Тревор понимает. Его отец не любит так вести дела. Кэмерон еще принципиальнее. Не то чтобы они совсем против, но всегда постараются найти иное решение.       Тревор понимает, зачем на самом деле пришел Томас. Ему нужно формальное одобрение одного из Кэлландов, чтобы, если что, сказать, что они в курсе. А еще ему нужно, чтобы Тревор уговорил Кэмерона.       Тот будет против. Шантажировать шантажиста! Но Тревор видит возможность. Если угроза шантажа исчезнет, они справятся с Азией.       Тревор прекрасно знает, что мир не делится на черное и белое. Его собственный — это тьма и неудобная для остальных реальность. Он сам неудобен. Но именно поэтому понимает, что порой неудобные решения могут быть самыми верными.       — Сделай это, Томас. Я поговорю с Кэмом.       Кэмерон ожидаемо взрывается.       Тревор сидит в кресле и спокойно слушает, пока брат высказывает всё, что он думает. Мягкий ковер скрадывает шаги, но Кэмерон явно мечется перед столом. Останавливается, и Тревор говорит:       — Я сказал Томасу приступать.       Он не хочет, чтобы это звучало так, будто Тревору плевать на мнение Кэмерона. Будто он сам принимает решения, не интересуясь другими. Он хочет, чтобы брат понял, что это наилучший выход. Только не знает, как лучше сказать, и злится сам на себя, что не умеет выражать мысли гладко и ровно.       Кэмерон вздыхает. Шебуршит чем-то, и в этот момент Тревору жаль, что он не видит. Может, Кэмерон проводит рукой по волосам. Или крутит меж пальцев ручку со стола. Или даже поправляет одежду, собираясь с мыслями.       — Думаешь, сработает? — спрашивает Кэмерон, и это звучит как сдача.       — Не знаю. Надеюсь. Тот, кто шантажирует, хорошо понимает язык шантажа.       — То есть на азиатов надо воздействовать их же методом, силой? — усмехается Кэмерон.       — Нет. С ними стоит согласиться, чтобы больше не трогали. Ни тебя, ни Кайли.       — Ни тебя самого.       Кэмерон снова вздыхает, обходит стол и опускается в скрипнувшее кожей кресло. Он не предлагает поделиться планом с отцом, и Тревор с необычной ясностью понимает, что именно Кэмерон принимает тут основные решения. Кабинет отца рядом, но не он на самом деле управляет.       — Почему ты не рассказал о том, что было в колледже? — спрашивает Тревор. Он боится, что брат не ответит или разозлится, но ему надо знать. — О той девушке и ее заявлениях.       Кэмерон молчит долго. Кажется, даже не шевелится. Тревор пытается уловить хоть какой-то звук, но его нет. Наконец, кресло снова слегка поскрипывает.       — Мне было стыдно, — говорит Кэмерон. — Я никогда не делал ничего из того, в чем обвиняла меня Трейси. Но мне было стыдно, что я нарвался на такую психованную девушку. Я боялся, что кто-то еще или ты хоть на миг поверит, что всё это правда.       — Как я мог? — искренне удивляется Тревор. — Ты мой брат, я знаю тебя всю жизнь. Чего стоит доверие, если сомневаться после слов любого незнакомца?       Невольно вспоминает, как предполагал причастность Томаса. Понятно, почему Кэмерон отреагировал так остро: тут-то слова были не от чужака. Кэмерон не мог не доверять и не прислушиваться к брату, но это значило бы сомневаться в друге.       Тревору хочется извиниться за то, что он думал о Томасе. Тем более, сейчас, когда тот помогает. Хочется, чтобы Кэмерону было спокойно — но Тревор всегда плох в общении. Он просто не знает, как это сказать, чтобы не вышло неловко или нелепо.       Он надеется, Кэмерон и так всё понимает.       Вместо красивых слов, Тревор может ответить только искренностью:       — Я занимался фондом. Последние месяцы. Поэтому почти исчез. Отец знал, но я боялся рассказывать тебе. Вдруг у меня бы не вышло.       — О… что за фонд?       — Помощи слепым. Я знал, что есть счет, на который отец отложил для меня деньги. Но я не хочу в колледж, ничего такого. Знаю, что не всем повезло так, как мне. Я хочу им помочь. Я могу это сделать.       Тревор понимает, что говорит сбивчиво, торопливо, далеко не так гладко, как хотел бы.       — Я хотел что-то свое.       Тревор наконец замолкает. Он сжимается, его пугает тишина и молчание Кэмерона. Может, брат не одобрит и заявит, что Тревор занимается ерундой вместо того, чтобы пойти в семейный бизнес. Но Тревор не хочет в бизнес, ему не интересно. Он будет и перед братом отстаивать свою точку зрения, если придется… но надеется, что не придется.       Он боится даже дышать, вдруг за звуком своего дыхания пропустит движение Кэмерона.       — Ох, Трев…       Кэмерон может быть порывистым. Он вскакивает из-за стола и подходит к застывшему Тревору. Обнимает его.       — Трев, это очень здорово! Ты большой молодец. Обращайся, если нужна помощь. И Кайли надо рассказать! У нее наверняка тут же возникнет пара предложений, как сделать «красиво».       Тревор неловко отвечает на объятия и наконец-то начинает дышать. Он улыбается и даже не пытается сдерживаться.       До конца дня Тревор и Кэмерон занимаются фондом, бумагами и устройством. Тревор ощущает внутри тепло, когда слышит, с каким энтузиазмом брат взялся помогать. Кэмерон честно говорит, что ни черта не смыслит в фондах, но может понять, как чисто технически всё провернуть. Тем более, фонд уже зарегистрирован, остаются организационные детали, а еще пара документов…       Тревор откровенно во всем этом плавает. Ему интереснее то, чем фонд будет заниматься. Он охотно отвечает на вопросы Кэмерона, обсуждает и утверждает.       Они чуть не пропускают обед и вспоминают о нем только благодаря секретарше, которая деликатно напоминает, заглянув в кабинет.       — Пошли, — предлагает Кэмерон. — Тут на соседней улице потрясающая кафешка японской кухни. Суши?       — Угу.       Кэмерон привычно поддерживает Тревора за локоть, а он в очередной раз думает, у скольких слепых нет старших братьев или отцов-миллионеров. Впервые в жизни Тревор задумывается о том, что он не такой уж неполноценный — у него есть гораздо больше, чем у обычных людей. Он хочет донести это и помочь тем, у кого нет такой поддерживающий под локоть руки.       Тревор назвал фонд «Старший брат».       Он думает об этом, пока они выходят из лифта и крутящихся дверей. Останавливается, когда внезапно встает Кэмерон. В голосе брата слышится озабоченность:       — Стоп, а где наша охрана? Хотя что может тут случиться…       Он неуверенно шагает в сторону. До кафешки можно добраться пешком, здесь недалеко.       Тревор не очень понимает, всё начинается сразу у офиса, или им позволяют немного отойти. Сначала он чувствует, как Кэмерон крепче сжимает его локоть. Потом внезапно тянет назад, но уже поздно. Визг тормозов, короткие выкрики на неизвестном языке. Кэмерон отпускает Тревора, слышится возня.       Тревор теряется. Никогда еще он так не жалел, что не может видеть, что происходит. Он понятия не имеет, кроме того, что это явно что-то плохое.       — Кэм? Кэм!       Тревор понимает, что бессмысленно звать брата, но всё равно предпринимает отчаянную попытку. Он подается в сторону, хотя понятия не имеет, куда, наталкивается на кого-то.       А потом ощущает короткий укол в шею, дергается, вырываясь, игла выскальзывает. Но это уже бессмысленно. Тревор отключается и медленно оседает на асфальт.