Открытая книга

Первое время Люциус Малфой никак не проявлял своего присутствия в школе, во всяком случае для Гермионы. Многие преподаватели стонали от бессильной ярости, вынужденные терпеть представителей попечительского совета на своих уроках и сдавать внутренние экзамены на сертификат соответствия. Гермиона была благодарна каждому дню, в который не сталкивалась с Малфоем-старшим. Все свободное время она проводила в запретной секции библиотеки. Девушка знала, что времени для изучения ментальных блоков с каждой минутой становится все меньше. Как бы ей сейчас пригодился маховик времени! Но увы... Гриффиндорка понимала, что Малфой не станет долго ждать, разве что захочет свести ее с ума, что было на него похоже. Но в то же время она прекрасно знала, насколько он не терпелив в своих желаниях, не привыкший получать отказ хоть в чем-нибудь. В следующий раз, когда их «встреча» состоится, она должна быть готова. Тем не менее реальная встреча произошла совершенно не так, как Гермиона рассчитывала. В этот день был очередной урок защиты от темных искусств, который теперь назывался просто «темные искусства» и преподавал его Амикус Кэрроу - садист, наделённый скудным умом, что делало его ещё опаснее. На этих уроках они теперь отрабатывали темномагические заклинания друг на друге. Защита тоже была частью урока, но она больше не была основной идеей, и если ты не смог защититься от проклятья, насланного на тебя апонентом, то это была только твоя проблема. Гриффиндорцы решили для себя, что используют эти уроки как полигон для отработки защитных чар от самых разнообразных темномагических заклинаний, о которых в мирное время им бы даже не пришлось услышать. И более приближённые к реальным боевым условиям ситуации до финального боя (в который все верили) у них вряд ли ещё случатся. Так, по крайней мере, они успокаивали себя и друг друга. Сегодня они изучали Трансмогрифианскую Пытку - заклинание, которое, в отличии от Круциатуса, оставляло на теле видимые следы повреждений, но при этом было менее болезненным (что не делало его приятнее). При входе в класс они сразу увидели несколько строгих на вид волшебников на кафедре рядом с преподавателем. Среди них был и Люциус Малфой, с вечной ухмылкой, рассматривающий входящих в класс учеников. Когда его глаза встретились с глазами Гермионы, улыбка стала ещё шире и та поспешно отвела взгляд. Да, он все ещё был прекрасен, как всегда. Чертовски сексуален. И право, он не сделал ей ничего плохого, с тех самых пор, как в первый раз этим летом нашёл встречи с ней, чтобы рассказать о крестраже, который хранится в сейфе Лестренжей. Они встретились в людном месте - таверне Дырявый Котёл, на перекрёстке мира магов и маглов, оба под оборотными зельями. Люциус попросил Гермиону принести собственноручно сваренный веритасерум, который он выпил при ней, чтобы не оставить сомнений в том, что он говорит правду. Он так же рассказал, что его семья разочаровалась в Темном Лорде с тех пор, как тот поручил самоубийстыенное задание для Драко, чтобы таким образом наказать его провинившихся родителей. Это не смогло не отразиться на их лояльности и вере в Волдеморта. Нарцисса много обсуждала с мужем то, в каком мире будет жить их сын, если победа достанется Лорду, и что они никогда в жизни не смогут простить себе то, что практически пожертвовали жизнью своего сына ради тщеславной идеи господства над маглами. Все-таки для Малфоев семья была главным, и в этом не приходилось сомневаться тем, кто умел любить и мог различить эту любовь в других. Лорд же, к счастью, пребывал в неведении, так как не мог даже предположить насколько сильной может быть родительская любовь. Позже они встречались ещё несколько раз, чтобы создать ложные воспоминания в которых Малфой видится с Гермионой, якобы для того, чтобы завербовать ее, и даже причиняет ей боль. Это был их секрет, о которым не знали даже Нарцисса, Драко, Джинни и Рон. В одну из этих встреч между заговорщиками вспыхнула страсть, которая продолжилась до сегодняшнего дня, как бы Гриффиндорка не пыталась прервать ее. Она была бы и не против этих ничем не обязывающих отношений, если бы не ситуация со Снейпом и игра с жизнью невинного человека, пусть даже этим человеком был Люциус Малфой. Амикус, как всегда, поставил их парами друг против друга. Каждый должен был наслать заклинание на другого, и успеть сделать это первым. - Трансмогрифай! - раздались недружные, неуверенные крики нескольких учеников. Большинство в классе остались стоять, но один несчастный упал на пол и забился в муках. Студенты с ужасом смотрели, как по телу Симуса Финигана расходятся тонкие резанные раны и темно-фиолетовые синяки. Рон, наложивший заклинание, в ужасе пытался отменить его, но безуспешно. Амикус не спешил вмешиваться, наслаждаясь зрелищем. По лицам немногих волшебников из комитета было не понятно, какие эмоции они испытывают, но никто из них не попытался остановить происходящее. Либо от страха потерять должность (или быть наказанными самим Лордом или его близким кругом?), либо потому что были согласны с новыми методами обучения маглов, полукровок и всей гриффиндорской братии, которая оставалась немногочисленным оплотом режима Дамблдора. Гермиона не смогла смотреть на это: - Фините Инкататем! - крикнула она. Мальчик на полу перестал дергаться и тяжело задышал, начал хрипло откашливаться. Обессиленный, он не спешил вставать. Слёзы хлынули потоком из его глаз, и к нему бросились Лаванда и Парвати. - Тупая магла! - закричал Амикус, - до тебя ещё не дошло, КТО здесь учитель? И он не дожидаясь ответа крикнул: - Круцио! Гермиона закричала и повалилась на пол следом за своим однокурсником. - Эти мерзкие дети только так понимают, - говорил Амикус шокированным магам из попечительского совета, - директор дал мне разрешение для физических наказаний. Работают с первого раза, но попадаются тупые... Как эта магла. Уже не впервой у меня с ней проблемы, совсем не признаёт учительский авторитет. Все это время Гермиона стонала от боли, вывернувшись перед ними в неестественной позе. - Достаточно, - Малфой выбил палочку из рук Амикуса. Пытка тут же прекратилась. Амикус с удивлением уставился на Малфоя, как будто впервые увидел его в своём классе. Гермиона смотрела на Люциус практически с таким же удивлением. - Амикус, ты не знаешь меры, - сказал мужчина спокойно, как будто речь шла о переедании сладостей, - мы, как попечительский совет, не можем допустить, чтобы хоть один ученик понёс тяжелые увечья. Ты хочешь, чтобы девчонка кончила, как родители Долгопупса? Нескольким ученикам пришлось удержать Невилла, чтобы тот не бросился вперёд. - Это всего лишь магла... - тон преподавателя звучал неуверенно. Он пошёл за своей палочкой, которая отлетела в дальний конец класса. - Пока в Хогвартс принимают всякий сброд, они, тем не менее, продолжают считаться студентами... - Малфой растягивал слова, как будто объяснял, почему трава зелёная, - и попечительский совет на то и попечительский, что мы несём ответственность за жизнь каждого из них. Или ты хочешь, чтобы я снова рисковал своей должностью? Как ты думаешь, кто будет разгребать последствия? Уж не ты, дубина. Амикус чувствовал себя униженным перед ненавистными детьми, но боялся возразить тому, кто в иерархии стоял выше него. - Да, мистер Малфой совершенно прав, - сказала дрожащим голосом пожилая ведьма, которая, видимо, тяжелее остальных перенесла увиденное, - должны быть рамки... Мы же... Нам же... Придётся отвечать перед очень многими организациями за последствия ваших методов обучения. Гермиона была уверена, что она хотела сказать другое, но не решалась. Гриффиндорка с трудом села. Все тело болело. - Мисс Грейнджер, думаю, вы усвоили урок? - услышала она голос Малфоя, - Пройдите в больничное крыло, вы отнимаете время у класса. - Х-хорошо... Мистер Малфой. Она не смотрела на него. - Да поднимите же ее, - раздался взволнованный голос пожилой волшебницы. С двух сторон к девушке подбежали Невилл и Рон, беря ее под руки и ставя на ноги. - Я провожу ее? - спросил Рон. Амикус вопросительно посмотрел на попечителей, не меньше учеников боясь совершить очередную ошибку. - Чтобы вы обжимались в коридорах вместо урока? Она, кажется, умеет ходить - сказал Малфой с отвращением. Рон еле сдерживался, чтобы не навлечь на Гриффиндор ещё больше бед. - Мисс Грейнджер, - обратился слизеринец к ней, и Гермионе все-таки пришлось посмотреть на мужчину, - хватит этой драмы. Я зайду к мадам Помфри, чтобы убедиться, что этот спектакль, который вы сейчас разыгрываете, закончился. Я прекрасно знаю, что вмешался достаточно рано. И он самодовольно ухмыльнулся. «Черт-черт-черт», думала про себя Гермиона.