Личинка птеримануса

Перед глазами синело небо. Время от времени по нему проносились сверкавшие белым точки — металлические, похожие на зёрна, дроны-поисковики. Они пролетали на высоте пяти-шести километров над тем местом, где остатки взвода сержанта Нортона подорвали птеримануса. Посылаемый ими сигнал «пропавшему» хозяину пробивался в эфир человеческой рации высокими, хорошо узнаваемыми звуками. С трудом стянув шлемофон и протерев зудевшее ухо, Нэоис уставился на окрасившиеся кровью пальцы. Рука перед глазами двоилась. Кроме звона, этим ухом он не слышал ничего, все шумы улавливало здоровое. — Блядь, — выругался Нортон и закашлялся из-за попавшей в рот пыли. На зубах скрипнул песок. Натянув обратно шлем, он запустил сканер повреждений машины. Судя по данным, мех оказался безнадёжно испорченным. Эта инопланетная тварь щупами пробила энергетические ячейки, да и взрыв кассеты с сигнальными ракетами не пошёл на пользу. Чтобы вылезти наружу, сержанту потребовалось минут пятнадцать, потому что тело плохо слушалось. Пришлось на руках вытягивать себя из покорёженной кабины через раскрошившееся лобовое стекло. Вывалившись за металлическую раму, Нортон грузно шлёпнулся на горячий песок и провалялся там ещё столько же, рассматривая небо и пытаясь отдышаться. Сквозь высившийся над ним остов меха виднелись точки воздушных дронов. Не находя следов генерируемого бронёй птеримануса поля, «летуны» посылали позывные, пока не подошло к концу отведённое на отклик время. Тогда они прекратили кружиться и исчезли в неизвестном направлении, так и не получив приказа от хозяина. Можно было двигаться дальше без опасений. Рон встал на четвереньки, постоял так немного, встряхнул головой и только затем пополз вверх по осыпавшемуся склону. Оказавшись на краю воронки, он наконец принял вертикальное положение и осмотрелся — никого. — Ну и прекрасно, — прохрипел сержант сам себе под нос, хотя прекрасного было мало в том, что из всего взвода выжил только он. Зато парни остановили коллекционера. Сориентировавшись по солнцу, Нортон побрёл к шахтёрскому поселению, которое, судя по данным, находилось неподалёку от патрулируемого района. Из-за него, собственно, и произошёл весь сыр-бор. Рано или поздно группа коллекционера наткнулась бы на людей и наверняка уничтожила бы всех подчистую. И Моралес, и Красин это прекрасно осознавали. Окажись тогда Нортон на их месте, то есть в сотне метров от птеримануса, поступил бы точно так же, как они. Поэтому и вышло так, как вышло, ведь другого способа останавливать высокоранговых птериманусов ещё не изобрели. Через час Нортон ступил на старую дорогу, на которой местами попадались куски растрескавшегося асфальта, напоминавшие о том, что это творение рук человеческих. По обочинам всё чаще встречались полуразваленные ветхие строения, оставшиеся от населённого пункта. Неизменно держа путь на юг, Рон приближался к шахтам, примыкавшим к разрушенному городу. Он шёл в сторону поросших жёлтой травой терриконов, напоминавших одинаковые по форме холмы, говорившие о близости подземного поселения. Неприятное ощущение между лопатками было слишком очевидным — за ним следили. Входы под землю стопроцентно завалены, и найти самому проход невозможно, но, судя по баррикадам поперёк дороги из сложенных одна на другую машин, сержант уже близко к цели. Краем глаза он заметил сверкнувший блик прицела. Отлично. Стрелки. Его вели от самого входа в старый город. Нортон остановился, стянул шлем и поднял руки в воздух, поворачиваясь вокруг своей оси и давая себя как следует разглядеть. — Сержант Нэоис Рон Нортон, сорок первый полк механизированной пехоты! Мне нужно связаться с командованием! — гаркнул во всё горло и застыл. Совсем не с той стороны, с которой он ожидал, вышел мужчина средних лет в камуфляже и тактической маске. — Ваша работа? — тот стянул маску и неопределённо мотнул головой в направлении, откуда пожаловал Нортон. — Наша, — подтвердил Нэоис. — Да опустите уже руки, сержант. Идёмте, провожу вас. Нортон скупо кивнул — поблагодарил. Мужчина свистнул, и ещё четверо одетых точно так же стрелков вышли из укрытий. С ближайшим коммутатором у шахтёров была связь через кабель. Он пролегал под землёй вдоль шоссе на глубине двух метров, и этого хватало, чтобы нелюди не обращали на него внимания. Старая добрая воздушная связь грозила выдать подземных обитателей, и птериманусы не оставили бы их в покое, пока всех не извели. Дневные патрули ходили по развалинам на всякий случай, собирая полезные вещи, которых, впрочем, в последние годы совсем не осталось, и охраняя город от незваных гостей. Один из этих патрулей и заметил дым столбом от взрывов, когда механизированные пехотинцы столкнулись с дронами, поэтому Нортона «ждали». Точнее, не исключали вероятность, что кто-то выжил, а вот человек или враг, стало бы ясно в процессе ожидания. — Так точно, группа дронов, сопровождавшая коллекционера, — нахмурившись, докладывал сержант в допотопную громоздкую трубку, соединённую чёрным толстым кабелем с аппаратом. — Да, девяносто четыре целых двенадцать сотых личного состава… Никак нет… Нет… Да. Он тяжело вздохнул и упёрся ладонью в стену, другой сжимая трубку до белых костяшек. — Так точно. Оставшиеся пять целых восемьдесят восемь сотых личного состава — это я… Но, сэр… Помрачнев ещё больше, Нэоис отвёл трубку от уха и в сердцах матернулся. Затем вернул её на место. — Никак нет, сэр. Это я не вам. Да! Понял. Есть «исполнять». Есть «как можно скорее». Служу человечеству! Раздражённо бросив трубку на рычаг, он повернулся к сопровождающим. — Минут через пять будет звонок. С вашим старостой хочет поговорить генерал Ли Хань. Генерал Ли Хань был важной шишкой и ожидаемо просил поселенцев посодействовать сержанту Нортону — то есть дать ему транспорт, еды, воды и ещё кое-какое снаряжение, в общем, всё, что пригодится в поездке. Эти засранцы из центра хотели, чтобы Нортон привёз им пару-тройку запчастей от дронов, меньше всего пострадавших при взрыве, и… труп коллекционера. И конечно же, ну никого поблизости от восемнадцатого сектора не оказалось, кто бы мог этим заняться. Да он там небось уже десять раз протух — этот нелюдь! В пустошах только ночью холодно, днём же солнце шпарит будь здоров. Автоматический транспортный грузовик для езды по бездорожью Нэоису отдавали скрепя сердце, так как техники на ходу у поселенцев было наперечёт, но для такой важной миссии, как говорится, ничего не жалко. За весь период военных действий это был от силы пятый высший коллекционер, попавший в руки к землянам, поэтому было так важно доставить его и изучить. Стрелки проводили его до выхода из города и пожелали удачи. И вот Нэоис снова сидел верхом на своём мехе и уже третий час кряду ковырялся в двигателе в надежде, что замена топливных ячеек поможет. Военную машину, если она в состоянии двигаться, бросать посреди пустоши было преступлением. К тому же как-то надо достать из-под него птеримануса, «удачно» придавленного полуразбитым корпусом. — Чёрт! — рука сорвалась, и Нортон располосовал большой палец о край топливной ячейки. Блок встал в пазы, и электроника мигнула, а сержант засунул палец в рот, чтобы не залить контакты кровью. Кое-как одной рукой захлопнув крышку, он запустил с инженерной панели тестовый режим, и мерное гудение мотора, плавно набиравшего мощность, возвестило о том, что его мучения почти окончены. Вынув палец изо рта, он скептически осмотрел тонкий порез на подушечке, из которого тут же хлынула кровь — слишком глубокая рана, чтобы «прошло само». Оторвав кусок изоленты, Нэоис обмотал палец и решил спуститься вниз и немного передохнуть. Он уже окончательно задолбался ковыряться в этой железяке. Слезал он по торчащей под неестественным углом механической ноге, которую смял нелюдь своими щупами, когда вцепился в мех. Перед прыжком на землю сержант ухватился за почерневшую стальную трубку каркаса, торчавшую из песка, как вдруг… «трубка» резко рванулась вниз, едва не содрав ему кожу с ладони, и Нэоис с криком отскочил. Запнувшись, он чуть не грохнулся на задницу, но вовремя удержал равновесие и выхватил ствол, машинально хлопнув по шлему, чтобы закрылся щиток. С бешено колотящимся сердцем сержант припал на одно колено, направив прицел туда, где только что спускался с машины, и вглядывался в дополненную реальность, которую показывала прозрачная панель шлемофона. Сбоку бежали цифры, жёлтыми контурами выхватывались силуэты металлического мусора, деталей, фиксировались размер и примерное расстояние. Расстояние! Он был бы рад сейчас оказаться за километр отсюда, потому что застыл в жалких пяти метрах от очень, сука, крупной проблемы. Пока шло сканирование, он ловил себя на том, что так громко дышит, что его, наверное, слышно на орбите! Пытаясь как можно спокойнее выдыхать, Нортон судорожно соображал, что ему делать. Запищал датчик. Красный контур показал на моток чёрных стальных тросов, выхватил из общего изображения, приблизил и… — Бляяяяядь… — одними губами беззвучно произнёс Нортон. Никакие это на хрен были не тросы! Щупы грёбаного птеримануса! Несколько из них слабо шевельнулись, затягиваясь по-змеиному в тугой клубок. Почему-то именно сейчас Нэоис отчётливо вспомнил, как защищался горгона, когда он «фигачил» в него со всей дури бронебойными и разрывными, практически в упор, а тот кутался в свои «крылья» из щупалец, закрывая оставшееся без брони тело. Зато теперь было понятно, что за чёрные пятна кругом, которые он принял за машинный гель от своего меха. Голубая с перламутром кровь гада, окислившись, почернела. Простояв так с минут пять, сержант наконец избавился от иррационального ожидания, что коллекционер вот-вот выпрыгнет из-под его меха и кинется на него, практически голого с одним жалким пистолетиком в руках, и натурально сожрёт. Разозлившись сам на себя за испуг, Нортон развернулся и взял лучемёт, лежавший на ящиках с оборудованием, с помощью которого чинил свой мех. — Живучий, сука! — прошипел Нортон, снимая с предохранителя и вскидывая тяжёлую пушку на плечо. Оружие набрало заряд и мерно гудело на грани слышимости. Без своего поля и брони даже коллекционер становится уязвимым. И пусть сержант нашёл его быстрее, чем ожидал, зато теперь не нужно гадать, в каком именно месте зарыт придавленный мехом «груз». Но вот была одна проблемка, похоже, «груз» не до конца оказался мёртвым. Случаев поимки живого коллекционера за всю историю оккупации Земли было всего два, и этот — второй. Сержант был парнем неглупым и слишком хорошо представлял себе важность такой удачи. Генерал Ли Хань наверняка мать родную бы продал, лишь бы заполучить этого нелюдя в «рабочем» состоянии, а не по кускам, в криопакете, приправленного хладагентом. — Ладно… Ладно. Хорошо, чёртов ублюдок, — вдыхая и выдыхая через раз, осторожно сделал шаг вперёд сержант, — допустим… Допустим, ты не сдох. И такой весь… с-сука… живой. Как мне тебя доставить? М? — обращаясь к пустоте за прицелом, пробормотал себе под нос Нэоис. — Как доставить? Он сделал ещё шаг. Клубок щупалец продолжал лежать недвижимо. Приблизившись вплотную, Нортон остановился и пихнул носком ботинка щупы. Холодный пот градом катился по спине, но руки держали лучемёт крепко. Никакой реакции не последовало. Нэоис стоял в пятне инопланетной крови, пропитавшей песок вокруг тентаклей и давно потемневшей. Он пихнул ещё раз, и лежавшие петлями чёрные щупальца с влажным хлюпаньем соскользнули набок, открывая то, что пряталось под ними. — Что за хрень?.. — выругался сержант и поднял щиток шлема. Он прежде настолько близко не видел горгон, а коллекционера — так вообще впервые в жизни. Бледное худое лицо очень походило на человеческое: прямой тонкий нос, аккуратные губы, веки с белёсыми ресницами и какое-то вселенское умиротворение в чертах, будто горгона вовсе не придавлен многотонным человеческим мехом, а прикрыл глаза, чтобы погрузиться в медитацию. Правду говорили — будто спящая луна. Очень светлая кожа с жемчужным отливом местами была покрыта тонким слоем сажи от пальбы, которой «порадовал» его сутки назад Нэоис. Потемневшие следы нежно-голубой крови в уголках губ придавали картине завершённый и несколько мученический вид. На самом деле под мехом находилась большая часть птеримануса, а «снаружи» оставались одно плечо, шея, голова и пара десятков щупов, которым прилично досталось, судя по жидкости, перепачкавшей Нортону ботинки, остальное пряталось под завалом. За один из его тентаклей, обвивших мех, и взялся случайно Нортон, когда спускался. Высший его инстинктивно отдёрнул, но это, похоже, всё, на что хватило у него сил. Клубком из тентаклей, которые заметил сержант при сканировании, птериманус всего-навсего прикрывал голову. Резкая боль обожгла запястье, словно его обернуло калёное железо и рвануло вниз. Глаза коллекционера распахнулись, и Нортон ахнул. Время замедлилось в падении и окончательно замерло, когда, сверкая серебром радужки, занимавшей почти весь нечеловеческий глаз, на него, не мигая, уставился птериманус. Сержант пропустил момент, когда одно из щупалец сдвинулось и вцепилось ему в кисть с оружием. Очнулся Нортон оттого, что зажал курок лучемёта, и яркие полосы сворачивали песок в оплавленные чёрные шары, пролетая в паре сантиметров от головы высшего. — А-аааа-ааааа! — он не узнал собственный голос. Резкий рывок, и оружие отлетело в сторону. Всё, что успел сделать Нэоис, это вскинуть левую руку перед собой и закрыть кулаком лицо. Тентакль лишь по счастливой случайности обвил его локоть вместе с задней частью шеи и теперь пытался удушить. Нортона сдавило с чудовищной силой, но до горла в таком положении было не добраться, хотя кости долго так не выдержат. Зарычав, свободной рукой сержант рванул боевой нож с бедра и всадил его птериманусу в плечо по самую рукоять. Крик боли оказался вполне человеческим, и хват шупальца начал слабеть. — С-сука! — процедил Нортон сквозь зубы, проворачивая клинок в ране, и вопли нелюдя ласкали его слух похлеще криков подружки в постели. И всё это время тот смотрел на него, и в серебряных глазах с тенью на месте зрачка читался ужас. Нортон криво усмехнулся и резко вынул нож. Перламутровая кровь хлынула на песок. Птериманус посерел от боли, а его гладкий лоб покрылся испариной. Он часто хватал разбитым ртом воздух, и валявшиеся вокруг головы щупы едва подрагивали. Очевидно, ему не удалось убить Нэоиса, потому что он слишком ослаб и щупальца также оказались повреждены, но не стоило обманываться — в этой твари было два с половиной метра роста, недюжинный запас живучести, и если до сих пор не сдохла, то это означает единственное: она очень и очень опасна. Нортон бросил взгляд в сторону, куда улетел лучемёт, и в ту же секунду почувствовал прикосновение. Одно из щупалец пыталось его ухватить, но сил ни на что ему не хватило. — Урод чёртов! — выругался сержант и схватил рукой едва шевелящийся щуп. Сверкнул боевой нож, и губы у птеримануса дёрнулись. Всунув лезвие в стык между хитиновыми пластинами, Нортон обхватил рукоять двумя руками и навалился всем весом, и горгона захрипел, пуская синюю пену изо рта. Обрубок щупальца остался валяться около его головы, слабо вздрагивая. — Сука сраная, задушить меня хотел, блядина?! Под душераздирающий вопль и хруст второй тентакль отсоединился, пачкая нож и Нортона. Наверное, для нелюдя он сейчас выглядел как сам космический дьявол, если таковой у них имелся, весь перемазанный его перламутровой кровью, планомерно отсекающий один за другим щупы, которыми высший едва закрывался от человека, уже не пытаясь нападать. Прижав коленом очередной щуп, Нортон вставил нож в зазор. — Нет… — вдруг выдохнул высший на чистейшем человеческом. — Что? — от удивления сержант даже перестал пропихивать в хитиновое сочленение лезвие. — Не надо… — прошептал одними губами горгона. — Не надо со мной так… И Нэоис зло расхохотался. — Так ты, урод, говорить умеешь?! Вот так сюрприз. — Только не так! Серебристые брови высшего поднялись домиком, «луна» страдала и взывала о помощи, и тень жалости мягко скользнула в глубину сознания сержанта. Звон, и последним усилием уцелевшего щупа птериманус откинул боевой нож замешкавшегося человека. — Ах ты, поганая тварь! — кулак прилетел коллекционеру точно в челюсть, оказавшуюся значительно твёрже человеческой, потому что землянину Нортон бы её сломал. — Сука! — он размахнулся и врезал ещё, ещё, и ещё, и остановился только тогда, когда почувствовал, что сбил все костяшки, и на разбитых вспухших губах птеримануса появились алые разводы. У сержанта от бешенства перед глазами стояла красная пелена оттого, что он дважды попался на удочку с гипнозом. Проклятый нелюдь пытался манипулировать им, и оба раза чуть его не угробил, обезоружив. — Тварь, — потянув за короткие слипшиеся волосы высшего, Нортон от души плюнул ему в лицо, так что высший сморгнул. Нортон широко размазал слюну ладонью по его коже, смешивая кровь и сажу. Птериманус оскалился и зашипел, дёргая головой и пытаясь отвернуться, но ничего не вышло, и коллекционер с ненавистью уставился на человека. Нэоис криво усмехнулся и оскалился в ответ: — Думал, уродец, я не замечу, что ты пытаешься применить свой сраный гипноз? Нелюдь убрал страдальческое выражение и скривил губы, вымазанные бледно-голубым, и Нортон неожиданно понял, что тот усмехается. — До чего же… сообразительная обезьяна… — с трудом втягивая воздух, прошептал высший. Нортон отклонился и наконец дотянулся до валявшегося в стороне ножа. Схватив его за рукоять, он уткнулся остриём птериманусу в щёку всего несколькими сантиметрами ниже линии белёсых ресниц, слипшихся и влажных, обрамлявших широко распахнутые глаза. Нортон перевёл взгляд на распухший рот высшего, который даже после всего не потерял своей правильной формы, и облизнул губы. Собственное возбуждение от всего происходящего вдруг резко его отрезвило и ужаснуло, и, недолго думая, он провёл ножом резко вниз, оставляя глубокую синюю полосу. Высший захрипел, так как давно сорвал голос от криков. — Ещё раз выкинешь подобную херню, вырежу твои блядские глаза к ебеням! Понял?! Птериманус отвёл взгляд в сторону, но его рот продолжал кривиться в нервной усмешке. — Убей… — неожиданно чётко и ясно произнёс он. — М? — Убей меня, ты… никчёмная обезьяна! Нортон потряс головой, но затем занёс нож, глядя на лезвие, будто видит его впервые. Высший прикрыл серебряные глаза, не желая смотреть на своего убийцу. Его рот продолжал кривиться в вымученной усмешке. Нортон размахнулся, страшно заорал и резко воткнул клинок в землю. И горгона раздосадованно зарычал. Он был слабее червя и даже не смог покончить с собой! Человечишка так и не поддался, а сил больше не оставалось… Очухавшись, Нортон выпрямился, убрал клинок в ножны, подобрал лучемёт и закинул на плечо. Он достал из нагрудного кармана медпакет, вытянул за край упаковку перевязочного материала, а затем присел на корточки около головы коллекционера, глядя на него сверху вниз. — Обезьяна? — холодно улыбнулся мужчина, сощурив зелёные глаза, и от этой хищной улыбки птериманус почувствовал себя обречённым. — Для тебя, горгона, я — сержант Нэоис Рон Нортон, пилот боевого меха сорок первого полка и заодно твой царь и бог, а сдохнешь ты только тогда, когда я тебе это позволю! И с этими словами Нортон заклеил высшему глаза…