Личинка птеримануса

— Серж-ж-ш-шант, — прошипел горгона, расплываясь в оскале, как только почуял присутствие Нортона в карантинной зоне. Подрагивая ноздрями, он безошибочно поворачивал голову с повязкой на глазах следом за пехотинцем, будто видел траекторию его движения. Рон поджал губы, прошёл вглубь помещения и уселся за приготовленный для него интерактивный стол, скидывая с браслета материалы для предстоящего диалога. Это было смешно. Сам сержант ни секунды не верил в «Переговоры», но кто он такой, чтобы указывать генералам? Да, всего лишь первый механизированный пехотинец, который единолично взял в плен живого коллекционера и доставил его в штаб. Ранее целыми в руки учёных попали всего два коллекционера. Один мёртвый высший, считавшийся таковым по ряду косвенных признаков, но уверенности в классификации не было, другой живой, которого толком изучить не успели: он вырвался и уничтожил базу в засекреченном в мирное время Горьком-17* и пару близлежащих населённых пунктов. Нортон невольно отметил про себя расположение камер и окинул взглядом сооружение, занимавшее середину зала. Обзор у парней за стенами, по логике, был отличный. Спецы из «безопасности» уверяли, что отсек герметичен. Интересно, речь шла о цилиндрической колбе, в которой сидит объект, или имелась в виду вся карантинная зона? Птериманус водил носом, принюхиваясь точно хищник, учуявший добычу, и разница между ним и людьми сейчас ощущалась особенно остро. Нэоис невольно поморщился. Несмотря на бронированное стекло, было не по себе. Поправив серебристую гарнитуру, предназначавшуюся для связи с наблюдавшим за ними оперативным отделом, Нортон открыл файл допроса. Специалист, бывший с ним на связи, дал несколько советов, и какое-то время Нортон его слушал, недоумевая, как земное командование могло отправить не имевшего навыков пехотинца разговаривать с высшим! Он в этом ни черта не смыслил. «Это его требование, — вспомнились слова генерала Ли Ханя, — хотя я считаю такой выбор «собеседника» довольно странным». Но раз уж так вышло, Рон намеревался исполнить свой долг перед человечеством наилучшим образом. Отступать он не привык. — Приступим, пожалуй, — озвучил сержант, выставляя аппаратуру в нужный режим. — Запись номер тридцать шесть, земная дата — двадцать четыре пятьдесят два, семь тридцать утра. Операция «Переговоры». Повторный контакт с объектом номер три выполняет сержант Нэоис Рон Нортон, механизированные пехотные войска. Высший полулежал внутри цилиндрической камеры. Эта штука способна выдержать прямое попадание противодронного заряда. При желании, птеримануса можно было обойти по кругу, осматривая со всех сторон, как в зоопарке. В случае опасности конструкцией предусматривался стальной заслон, опускавшийся по тревоге. Ну, а если бы «объекту» удалось прорваться и через него, то блокировка дверей должна была удержать объект внутри помещения. Минус, что человек-переговорщик тогда остался бы взаперти вместе с нелюдем, и в этом случае сохранность его жизни никто не гарантировал. Но кем-то всегда приходилось жертвовать ради общего блага. Эту простую истину военные усваивали ещё в первые дни службы. Как работает система удержания, Нортону объяснили во время инструктажа, обвешивая его датчиками и упаковывая в особенный бронежилет усиленного класса, в чьей эффективности сержант очень сомневался. Помимо стандартной экипировки, полагавшейся пехотинцу, его снабдили усиленным лучевым оружием и так называемой «кнопкой» — небольшим аппаратом, крепившемся к ладони и дистанционно управлявшим единственной функцией — системой противодействия горгонам под названием «Зевс». «Противодействие» заключалось в ударе мощнейшего электрического разряда, пропускавшегося через центральную камеру. В капсуле генерировался сноп искусственных молний в несколько миллионов вольт, с которым без защитного снаряжения трудно было совладать даже коллекционеру. Правда, пользоваться этой системой разрешалось в крайнем случае, и меры взыскания, указанные в документах об ответственности за причинение ущерба «гостю» без особой на то необходимости, грозили отдать нерадивого «пользователя» под трибунал. — Воды достаточно? — сухо спросил Рон, поднимая взгляд на тварь за стеклом, которая обосновалась на базе чуть ли не с большим комфортом, чем он сам. Ещё бы! Сержант делил комнату с восемью другими вояками и спал на втором ярусе железной кровати, прикрученной к стальному полу, а у коллекционера были собственные просторные «апартаменты» и водопровод. — Вполне, — ответил нелюдь, подёргивая кончиками тентаклей, поверх которых лежал, — хотя меня устраивала и та вода, что была в пустошах. Рон нахмурился. Коллекционер не выглядел дохлой каракатицей. Он развалился как король на троне на своём «змеином» ложе из щупов и лениво улыбался. В камеру горгоне провели воду и, говорят, за три дня, что нелюдь провёл тут, он умудрился выпить полтора куба жидкости. Учитывая, с каким трудом нынче доставалась чистая вода, подобные затраты сержант Нортон считал верхом расточительства. Жаль, что такие вещи решал не он. Нэоис не знал, кажется ли ему или дело было в освещении, но тентакли, прежде вялые и тусклые, выглядели толще, жирнее и лоснились чёрным блеском, словно смазанные маслом. Птериманус смотрелся уж слишком хорошо для парализованного. — Какое положение вы занимаете в иерархии? — задал свой первый настоящий вопрос Нэоис, тыкая в нужную строку стилусом. — Я — высш-ш-ш-ший, — прошипел горгона, — для низш-ш-ш-ших… практически царь и бог, — добавил одним им понятную фразу, и сержанту почудилась в его монотонном искусственном голосе усмешка. Нэоис сделал вид, что не заметил ни первого, ни второго намёка. Возможно, у него слишком разыгралось воображение и нелюдь использует в своём автопереводчике слова, что усвоил от провожатого? Но интуиция говорила обратное. Вот только что бы это могло значить? — Царь и бог? — невозмутимо повторил Рон. — В протоколе отметить вас как царя или как бога? Быть может, вы возглавляете какое-то подразделение? Нет? Военно-административную единицу? Корабль? Я пытаюсь понять вашу ценность, как переговорщика. У вас достаточно для этого полномочий? Какое количество особей находится под вашим контролем? Конечно, такой дешёвый трюк мог и не сработать, а мог и сработать. На это и надеялись те, кто составляли для сержанта схему ведения допроса, лишь отчасти являвшегося «Переговорами». — Ос-с-с-собей? — хмыкнул высший. Шуршание тентаклей стало более громким. Птериманус с тех пор, как оказался здесь, ни разу не сдвинулся с места, как и основная масса его щупов. Шевелились всего несколько штук, про которые в отчёте упоминал Нэоис, когда только-только прибыл на базу. «Тюремщики» птеримануса утверждали, что он полностью обездвижен травмой, но сержанта беспокоил слишком интенсивный шелест. Прежде он ничего подобного не слышал. Кому сказать, что он по звуку различает состояние тентаклей, не поверят, решат, что Рон окончательно двинулся. Эх, знать бы как выглядит горгона без полей и брони во время боя, и можно было бы сделать более правильный вывод о его состоянии. Слабая догадка скользнула, но тут же исчезла в ворохе других, словно её мягко отодвинули в сторону. И тем не менее, Нортон попытался прислушаться к себе. И ничего. Пусто. Он что-то упускает… — Я — хозяин улья. Никогда не считал, сколько низш-ш-ших в нём роится, — неопределённо сообщил птериманус, отвлекая его. — Ему принадлеж-ж-ж-жат коллекции. — Кому? — автоматически переспросил Нэоис совсем не то, что было рекомендовано в строке допроса. В сознании всё путалось. — Улью, — терпеливо пояснил птериманус. — Коллекции принадлежат улью. «Чушь какая», — подумал про себя Нортон, занося ответ в протокол. Ни одной конкретной цифры и понятия. Никаких новых данных. Внутренний дискомфорт нарастал, и если минут десять назад, спускаясь в грузовом лифте на огромную глубину, Нэоис был полон намерения выбить нужную информацию из горгоны, то чем дольше находился рядом с ним, тем мрачнее становился. Нелюдь не озвучивал никакой конкретики и виртуозно обходил нужные командованию темы. Развернув кисть ладонью вверх, сержант осмотрел «кнопку» управления безопасностью зала. Сенсор слабо мигал — достаточно сжать на пять секунд кулак, упираясь подушечкой указательного пальца в центр, и на голову горгоне обрушится вся мощь установки «Зевс». Было бы неплохо его поджарить, но генерал Ли Хань считал иначе. — У вас есть какое-то имя? — продолжил сержант, поправив наушник. — Имя? — нелюдь задумался. — Зачем оно тебе? К птериманусу пилот меха сидел боком, так ему было удобнее заполнять файл. Нортон покачал головой, на мгновение возводя глаза к потолку. Были б они в пустошах, он давно бы объяснил при помощи лучевого ружья и такой-то матери, как этой тварюге следует отвечать на вопросы, и по большому счёту срать он хотел на имя ублюдка, но разговаривать приходилось вежливо. Командование на этом особо настояло. Инструктор до начала операции строго-настрого запретил провоцировать «гостя» на агрессию, и, прежде чем допустить Нортона до птеримануса, мурыжил его часа четыре, заставляя проходить какие-то идиотские тесты на психологическую устойчивость, скорость реакции, ясность мышления и прочую галиматью. Было ощущение, что он снова сдаёт экзамен на вождение боевого меха, никак не меньше! — Это стандартный протокол. Не я его выдумал, — равнодушно заметил Рон, ставя прочерк и скользя стилусом по следующим пунктам. — Формально вы уже обозначены в документах как объект номер три, и меня этот расклад вполне устраивает. «Нортон, прикуси язык! — вклинился в эфир оператор. — Отставить отсебятину». Инструктор мгновенно почуял настроение сержанта, но оно и понятно — горгона положил весь его взвод. Нортон начал выдавать лишнюю информацию птериманусу, и не обозначенные в рекомендуемой схеме фразы, с точки зрения оперативной группы, грозили обернуться настоящей проблемой. — Вас понял, — буркнул под нос сержант и ткнул в следующий пункт. — Какова примерная численность воздушных дронов, которыми способен управлять один коллекционер? — Скука… — протянул горгона, недовольно изогнув губы. — Передай своим высшим, что у тех, кто составлял этот «про-то-кол», микроскопический мозг недоразвитых приматов. Сплошная скука… — он длинно выдохнул, задирая подбородок и отклоняя голову назад. — А что, по-вашему, не скука? Считаете, я развлекать вас сюда пришёл? — Рон постарался облечь фразу «Я тебе не клоун, сука!» в максимально вежливую форму, отрываясь от файла. Он готов был биться об заклад, что в этот момент тварюга ухмыльнулась. В наушнике оператор воззвал к его сознательности и приказал соблюдать регламент. Да он и так его соблюдает! Изо всех своих миротворческих сил, блядь! — Разве ты не хочеш-ш-шь поговорить о с-с-с-с-сделке? — довольный, что вывел его на личное взаимодействие, прошипел нелюдь. — Сделка? — Нортон нахмурился. — Договор? Перемирие?.. — подбирал правильное слово коллекционер. — Твои высшие же этого хотят? — Если не сложно, отвечайте на поставленный вопрос, — попытался вернуться к протоколу Рон, услышав, что за нарушение пойдёт под трибунал и пусть только попробует и дальше уклоняться от выполнения прямого приказа, и вообще — голос в наушнике сейчас позовёт генерала Ли Ханя, так что пришлось свернуть «самодеятельность». — Какова численность воздушных дронов, которыми способен управлять один коллекционер? Уголки резных губ неожиданно поползли вниз и поджались, как у капризного ребёнка. От удара щупом в стекло Рон невольно вздрогнул. — Людские «переговоры» странно напоминают допрос, а я — объект коллекции, — громко и чётко произнёс птериманус, втягивая обратно щуп, и Нэоис хребтом почувствовал, что существо в прозрачной клетке злится. Тентакль горгона выпустил рефлекторно в ответ на раздражающий вопрос? Коллекционерам никто не смел указывать. Понимание этого родилось в подсознании мгновенно, как и неприятное ощущение в затылке, сбежавшее вниз по спине до пяток. Стилус завис над очередной строчкой. Наверное, будь Нортон зверем, шерсть на холке встала бы дыбом. Хотя нет, это не совсем было злостью. Обида? Досада? Сержант озадаченно почесал подбородок. «Заканчивай!» — раздался в наушнике приказ генерала Ханя. Оператор всё-таки нажаловался «главному». Сержант с готовностью откинулся на спинку кресла. Ему всё равно это дурацкое задание не нравилось. Подобным дерьмом не он должен заниматься, а тот, кто подкован в таких вопросах. — На сегодня это всё. Спасибо за содействие, — скороговоркой выдал Нортон и перекинул файл со стола обратно к себе на браслет. Заработал механизм, опускающий заслон. Нэоис не смотрел, как неумолимо стальной цилиндр отрезает от основного помещения птеримануса, но кожей чуял, что голова горгоны повёрнута к нему и он пялится незрячими глазами сквозь повязку. Плечо Рона, сидящего вполоборота к нелюдю, ужасно зачесалось, и он невольно поскрёб его ногтями через форменку. Заслон щёлкнул, соединившись с полом, и только тогда Нортон с облегчением выдохнул, но зудящее ощущение, вместо того чтобы прекратиться, внезапно начало гулять по телу, создавая всё новые и новые очаги дискомфорта. Выходя из зала, Нортон чесал шею, потом затылок, потом голову, а когда явился с отчётом к оперативной группе, следившей за ними через мониторы, расчёсывал и запястья. Генерал выслушал его отчёт, приподнял бровь, глядя на опухшие малиновые уши и покрасневшие глаза, и велел срочно отправляться в лазарет, а остальным на базе сдать кровь на анализы, на всякий случай. Они не учли, что после контакта с птериманусом, несмотря ни на что, оставалась огромная вероятность, что сержант оказался носителем неведомого инопланетного вируса. И хоть накануне Нэоиса медики проверяли вдоль и поперёк, никто не мог знать, каков инкубационный период гипотетической внеземной заразы. — Отменяйте идиотскую тревогу, — буркнул врач в массивную телефонную трубку невидимому собеседнику. — Приказ генерала? Ну выдай ему микроскоп, пусть сам проверяет анализы. Что? Посоветовал идти мне на хрен? Тогда скажи, что меня давно зовут в бункер к Сайлосу. Ага. Да. Условия лучше! Нет. Пусть идёт в жопу. Военврач кинул трубку на рычаг и принялся что-то строчить на листке. Нортон тихонечко сидел с оголённым торсом на краю затянутой в белый пластик койки и исподлобья разглядывал эскулапа. На его теле повсюду красовались волдыри, и военврач скептически хмыкнул, покрутив пальцем в воздухе, требуя, чтобы Рон развернулся и приспустил брюки. — У вас, сержант, крапивница на нервной почве, — заключил он, всаживая в задницу пациента шприц преднизолона, — очень сильная. Вы аллергик? — Никогда им не был, — пожал плечами Нэоис. — Контакты с домашними животными в последнее время? Может, какие-то химические вещества? Пыль? — Послушайте, доктор, я из механизированной пехоты — «какие-то химические вещества» и пыль из пустоши мы едим на обед, а единственное животное, с которым я контактировал, — это грёбаный горгона! У меня никаких проблем со здоровьем отродясь не бывало! — В таком случае, мои поздравления, — хлопнул бумажным журналом док, оставив в нём росчерк. — Вы открыли для человечества новый вид аллергии — индивидуальная непереносимость птеримануса! — Это вы сейчас так пошутили? — натягивая майку, мрачно уточнил Рон. Он заправился, застегнул брюки и накинул рабочую куртку, доставая из кармана пачку сигарет. — Отнюдь. Советую минимизировать стресс, «противотревожные» вам выдаст Хелен — наша медсестра. Было б мирное время, я бы посоветовал вам проконсультироваться у психотерапевта, но где ж их нынче взять. Остались одни военные психиатры, — странновато гоготнул врач, но быстро унял неуместное веселье. — В общем, спите больше, нервничайте и курите меньше, ограничьте потребление консервов… — Что? Ограничить? А что ж я буду тогда жрать, доктор? — ляпнул Рон и тут же заткнулся под строгим взглядом. — Крупы! В нашем пищеблоке вы можете найти прекрасный рис на пару и чечевичную кашу. Восстановленные овощи не советую. Один сортир на четыре бокса по восемь человек — это проблема. Кстати, начнётся диарея, обратитесь к Хелен, а это антигистаминное — схема приёма на упаковке. — Благодарю, — скорчил кислую мину Нэоис, забирая из рук военврача пластиковый коричневый пузырёк с кривым почерком на этикетке. Процентов семьдесят мясного рациона на базе составляли консервы. Не нервничать и меньше курить на войне не получалось, спать больше не позволит проклятое задание, но один плюс во всём этом всё же был — Хелен. Медсестра призывно улыбнулась ему, подставив кулачок под скулу и хлопнув одуряюще длинными ресницами. — Свободны вечером? — в лоб поинтересовался сержант, блядски улыбаясь и задерживая пальцы на её ладони во время выдачи «противотревожного». Неотразимость своей внешности он знал очень хорошо. Девчонки Нэоиса страсть как любили. Девушка хихикнула и кивнула, довольно краснея. — И никакого спиртного, — добавил военврач, зарываясь в потрёпанный медицинский справочник позапрошлого века, — секс разрешаю только через четыре часа двадцать минут. Нэоис вопросительно глянул на эскулапа. — У меня к этому часу заканчивается смена, — кокетливо пояснила медсестра. ________________________ Сноски и примечания автора: …в засекреченном в мирное время Горьком-17 — автор страсть как любит олд-скульное RPG и такие около «постапокалиптические» вещи, как FallOut (в три четверти), X-COM, классический приставочный хоррор Dead Space и незабвенный Titanfall 1,2, картинки из которого уважаемый читатель лицезреет в визуализации мехов. Собственно, Горький-17 — это вымышленный военный объект (в итоге уничтоженный мутантами) из одноимённой игры, созданной поляками и выпущенной Штатами (компанией Monolith). Согласно игровой легенде, объект располагался неподалёку от реального польского (прежде немецкого) города Любин, так что теоретически у меня коллекционер шастал по Европе и разнёс всё вокруг этой точки.