Любимый немец

Антон очнулся в незнакомом месте. В ушах еще звенело, а голова была как будто опилками набитая. Он немного полежал, пытаясь ухватиться за последние воспоминания. Вспомнив — в голове промелькнула мысль о плене и что он перебывает в логове врага. Тоха встрепенулся. Но, почувствовав боль в боку, решил, что будет разумнее вначале трезво оценить ситуацию. Он посмотрел по сторонам. Увиденное сильно поразило солдата. Он лежал в довольно просторной кровати под белоснежной простыней. Его раны были аккуратно, а главное, грамотно обработаны и перевязаны. Теперешняя ситуация, никак не состыковывалась с той картиной, которую Антон помнил последней. Война, немцы, трупы.... А тут светлая комната, чистые простыни. В голове парня было слишком много вопросов, она даже начала болеть. «Либо это рай, либо война закончилась» — подумал, было Тоха, но его размышление прервал резкий звук открывающейся двери. На пороге стоял мужчина в немецкой форме. Из-под фуражки были видны светлые, блондинистые локоны, а серые глаза пристально смотрели на Антона. Тот напрягся. По всему виду немца, можно было сказать он не в лучшем расположении духа. Лицо было хмурим и насупленным, а руки за спиной. Тоха пытался не сводить взгляда с незнакомца, в первую очередь, потому что это был враг. Он все еще не мог понять, что происходит, но выяснять это у мужчины перед ним было смертельным номером, поэтому все, что оставалось быть начеку и защищаться из всех сил, при надобности. Мужчина сделал пару шагов к постели, затем остановился. Он продолжал смотреть на раненого солдата, не меняя выражения лица. Все та же недовольная гримаса, словно высеченная на барельефе, держалась на лице немца. Наконец-то Антон мог рассмотреть лицо. Он был красив, тонкие черты лица, которые не сильно подходили уроженцу холодной страны, а необычайно светлые глаза и волосы, добавляли привлекательности и некого шарма. В комнате висела напряженная тишина, спустя минуту немец не начал говорить: — Как ты себя чувствуешь? — голос был тихим, низким, строгим, с небольшим акцентом. Антон ничего не ответил. Он смотрел прямо в глаза говорившему и не решался сказать слова. Немецкому солдату, явно не понравился такой ответ, и он еще больше насупился. Пробормотав что-то на родном языке, незнакомец сделал еще несколько быстрых шагов и через мгновение уже был возле кровати. Тоха не успел и рта открыть как большая, крепкая рука притянула его за шиворот. Лицо парня оказалось настолько близко к лицу незнакомца, что он мог почувствовать дыхание немецкого солдата на своей коже. Глаза мужчины резво бегали по лицу советского солдата, как будто выискивали за, чтобы ухватиться. Антон пытался не подавать признаков страха, но у него плохо выходило. — Когда я тебя спрашиваю, ты должен отвечать! — крикнул немец. При чем, так что в ушах у Антона опять зазвенело. Мужчина отпустил Тоху и тот упал обратно в постель, тихо всхлипнув от боли. Звук явно понравился немецкому солдату, и он ухмыльнулся уголками губ. Эта ухмылка пробирала до костей, казалось, еще немного и он накинется на раненого солдата и вцепится в его шею. Но этого не произошло. Еще немного постояв над кроватью, мужчина развернулся и направился к двери. Судя по выражению лица, ему наскучило возиться с пленным. Дверь захлопнулась. Антон лежал, скорчившись в кровати, ему было больно даже пошевелиться. Он держался за перебинтованный бок и тихо постанывал от жуткой боли. В голове до сих пор вертелось множество вопросов, мыслей о месте пребывания и вообще ситуации. Но больше всего его интересовало, почему немцы не убили его с самого начала. Зачем им обычный солдат? И кто этот странный человек?