Как заботиться о своем ординаторе

— Это не имеет смысла, — стонет Джаред, пока они с Клэр, Шоном и доктором Мелендесом корпят над сканерами, картами, книгами, планшетами и цветными схемами. Доктор Мелендес вздыхает, перебивая Шона. — Вы говорите это уже в восьмой раз, — замечает он. Прежде чем Шон успевает его поправить, он вскидывает руку. — Нет, я знаю, знаю, третий. — Четвертый, — тихо говорит Шон. — Если вы замените соответствующее восьми порядковое число. На несколько минут воцаряется благословенная тишина. — А как насчет радиационного отравления? — предлагает Клэр. Остальные утыкаются в данные, прежде чем снова посмотреть на нее. Шон не знает, видит ли она то, чего не заметил он, но оказывается, что предложение пустяковое. Клэр пожимает плечами. — Мы такое просто еще не предлагали. — В основном потому, что это не соответствует почти ни одному из его симптомов, — говорит доктор Мелендес, глядя на часы. — Хорошо, я подумаю еще. Нам нужен перерыв. Джаред и Клэр тут же встают, хоть и вяло, а Шон продолжает читать абзац, на котором остановился. Это могло бы объяснить некоторые из новых симптомов пациента, если бы его первоначальный диагноз был ясен… — Мерфи. Тебе тоже. — Его мыслительный процесс прерван. — У доктора Либермана есть несколько интересных теорий на этот счет… — Мне все равно, — перебивает доктор Мелендес. — Если только она не написала именно об этом пациенте на этой странице. Вам нужен перерыв. Мы слишком долго работаем здесь. — Если я сделаю перерыв, то потеряю концентрацию, — объясняет Шон. — У меня почти получилось… — Нет, Шон, — говорит доктор Мелендес. — Прекрати. — Он даже выхватывает книгу у Шона из рук. — Концентрация — прекрасная вещь, особенно в хирургии. А концентрация, когда мы уперлись в стену, проголодались и злимся — это глупый каприз. Пойдем. — Я не капризничаю, — говорит Шон. Он хочет вернуть книгу. Но он не думает, что доктор Мелендес положительно отреагирует на его попытку забрать ее, тем более, он убрал книгу на стол, вне досягаемости Шона. Не имея выбора на данный момент, Шон встает и направляется в кафетерий. Доктор Мелендес идет с ним. Там полно народу, так как уже время обеда. Шон с сожалением понимает, что пропустил подачу сэндвичей, а нужно поесть чего-то горячего. Он размышляет об этом, стоя в очереди, прикидывая, может ли он купить сэндвич в супермаркете неподалеку от дома и съесть его на ужин, но он может оказаться слишком сытным. Получив еду, Шон оглядывается в поисках Клэр и Джареда, но они уже сидят за столом с четырьмя медсестрами. И это его расстраивает. — Пойдем, — говорит доктор Мелендес, удивляя его, Шон думал, что он уже ушел. — Снаружи есть свободный стол. Они пробираются между столами, чтобы добраться до выхода. На террасе меньше народу, и это хорошо. Они находят маленький столик с двумя стульями и ставят еду. У доктора Мелендеса макароны, фрикадельки и что-то похожее на кофе. Шон наклоняется и принюхивается. Кофе. Доктор Мелендес пристально смотрит на него. — Проверяешь, не отравлен ли он? — спрашивает он. — Это кофе. — Я… мне не нужна была консультация по этому вопросу, но спасибо, — говорит доктор Мелендес. Шон раскладывает свои столовые приборы, салфетку и напиток на нужные места и начинает есть. После двух глотков он вдруг делает паузу и говорит: — Злокачественная саркома. — Gesundheit, — отвечает доктор Мелендес. Шон не слышал, чтобы кто-то чихнул, но потом сосредоточился. — У него может быть злокачественная саркома. — И давление может быть высоким… — Нет, — перебивает его доктор Мелендес. — Нет, Шон. — Почему? — Потому что сейчас время обеда, вот почему. Это перерыв. Мы пришли сюда, чтобы отдохнуть от работы. Шон смотрит на тарелки. — Мы обедаем вместе. — Ладно, обедаем, — вздыхает доктор Мелендес. — Как угодно. Еда, а не диагностика. — Он смотрит на Шона несколько секунд, и Шон это чувствует, но не поднимает головы. — Ты не перестанешь об этом думать, да? Шон кивает. — Я упрямый. — Тогда сменим тему. На любую не медицинскую. — Не медицинскую? — доктор Мелендес кивает и делает глоток кофе. Шон изо всех сил пытается придумать подходящую тему для разговора, но доктор Мелендес ему не помогает, только указывает на еду и говорит: «ешь». Шон начинает есть, но это только напрягает. — Погода сегодня весьма приятная, — наконец говорит он. Доктор Мелендес улыбается. — В Сан-Хосе? Да будь я проклят… Шон уже собрался ответить, когда понял… — Это был сарказм? — Ты совершенно прав! — доктор Мелендес, кажется, доволен собой, что странно. — Теперь, когда мы обсудили погоду, о чем еще поговорим? — он делает еще один глоток кофе, и это напоминает Шону о прежних мыслях. — Кофе с пастой — странный выбор. И уже поздно пить кофе. Не боитесь, что это нарушит ваш сон? На этот раз доктор Мелендес улыбается еще шире; это почти усмешка. — Вот теперь мы кое-чего добились. Конечно, это странный выбор, но ты не можешь его оценивать, пока сам не попробуешь. На этот раз разговор продолжается, и они обсуждают еду, даже когда заканчивают есть. Пару раз доктор Мелендес говорит, что тема снова становится слишком медицинской, например, когда Шон начинает говорить о здоровье своей пищеварительной системы, но он кажется более расслабленным, чем обычно, когда Шон делает одну и ту же ошибку более одного раза, и это помогает Шону успокоиться и продолжить разговор. Через какое-то время доктор Мелендес смотрит на часы, пока Шон рассказывает, какие виды пасты любит (тальятелле слишком дурацкие; пенне хороши, но только с соусами), и вместо того, чтобы ответить в таком же духе, он говорит, что им лучше вернуться. И как бы сильно Шону не хотелось вернуться к диагнозу и помочь своему пациенту, он медленно встает и собирает тарелки на поднос; смена фокуса происходит очень внезапно. — Я скучаю по обедам с доктором Глассманом, — рассеянно говорит Шон, когда они уносят подносы. Он вспоминает об этом, когда ест с кем-то другим, потому что это то же самое, но другое. Доктор Мелендес кивает. — Но мне нравится есть с вами. На этот раз доктор Мелендес смотрит на него, пока они идут обратно к лифту. Он открывает рот, но потом просто кивает. — Мне тоже. — Вам тоже нравится есть с вами? — Шон знает, что имелось в виду совсем не это, но никогда просто не может удержаться от подобных вопросов. Они просто вырываются сами собой. Но, как и во время обеда, доктор Мелендес не раздражается, только улыбается. — Да. Мне действительно нравится обедать с самим собой. Я — отличная компания. Шон улыбается ему в ответ. Доктор Мелендес забавный.

***

В первую же секунду после встречи с Шоном Нил понимает, что с ним не все хорошо. Он объясняет результаты анализов пациенту в реанимации, но его поза напряжена, и он говорит быстрее, чем обычно. Несмотря на то, что Нил слышит некоторые фразы, которые они практиковали раньше — эти своеобразные ролевые игры пошли на пользу, — тон голоса выдает его, и пациент выглядит обеспокоенным. — Доктор Мерфи, — говорит Нил, заглянув в палату. — Приехала миссис Лопес. Ты понадобишься наверху через пятнадцать минут. Шон отрывисто кивает. — Мне нужно собрать результаты анализов, заказать рентген и… попросить уборщика починить шкаф в восемь. — Он неопределенно машет рукой куда-то за правое плечо. — А потом я сообщу доктору Лим, что меня ждут наверху. Рука Нила зависает над рукой Шона, не касаясь, — как раз в тот момент, когда он заканчивает последнюю фразу, — потому что за эти дни научился правильно рассчитывать время, прежде чем Шон отвернется от него. Шон смотрит на руку, потом на Нила, но не вздрагивает. — Ты ел сегодня? — интересуется Нил. — Я был очень занят, — отвечает Шон. Нил кивает, воздев глаза к небесам. Ничего удивительного. — Ладно, но я не могу допустить, чтобы ты в таком виде появился перед пациентом. Ты выглядишь так, будто сейчас в обморок хлопнешься. Шон качает головой, сначала медленно, а потом более решительно. — Нет, нет, не хлопнусь. — Это не предположение, Шон. Я боюсь, что это наверняка случится. — Нет, — говорит Шон громче, — не хлопнусь… — Доктор Мерфи! — громче него говорит Нил, прекрасно понимая, что они стоят прямо посреди приемного покоя. Он замечает Одри, выходящую из палаты; Нилу приходится кивнуть, чтобы она поняла, кто тут кричит. — Пожалуйста, немедленно идите за мной! Он резко поворачивается на каблуках, зная, что Шону потребуется секунда или две, чтобы понять, а затем он последует за ним, так как разговор еще не окончен. Когда Нил снова поворачивается лицом к Шону, они оказываются в пустой палате. — Тебе нужно сначала позаботиться о себе, прежде чем ты сможешь позаботиться о наших пациентах, — говорит Нил, стараясь смотреть Шону в глаза так часто, как только позволяется. — Я скажу Лим, чтобы она передала твоего пациента Джареду. А ты иди к моему шкафчику, — он протягивает Шону ключ, — и возьми там чипсы и энергетические батончики. — Я не ем на обед чипсы и батончики, — предсказуемо говорит Шон. Нил складывает руки на груди. — Тогда ты пойдешь в кафетерий? Шону требуется время подумать. — Нет, мне нужно встретиться с миссис Лопес. — Именно. Чипсы и батончики. Иди. Нил тяжело вздыхает, провожая Шона взглядом — к счастью, тот идет к лифту, а не в палату к пациенту. Именно после этого Нил начинает искать связь и находит ее очень быстро. Вряд ли Шон впадет в депрессию, если не будет регулярно есть. Но наверняка станет раздражительным и временно потеряет часть способностей, которые он приобрел, и которые можно считать «нормальными». Странно, но во время операций этого будто бы не происходит, Шон так захвачен рабочим процессом, что ничто его больше не беспокоит. Однажды Нил заговорил с Шоном об этом, после того, как медсестра пожаловалась на «внезапную вспышку доктора Мерфи» (До Нила это дошло только спустя несколько часов после того, как он сгладил ситуацию. Он даже не спросил, почему она пришла сразу к нему, а не поговорила с самим Шоном или с Лим, поскольку формально в тот день именно Одри была его боссом). — Тебе нужно регулярно питаться, — говорит ему Нил. — Даже чаще, чем большинству людей. Я сам раздражаюсь, если пропускаю обед, но ты… ты становишься еще более аутичным. — Несколько месяцев назад он не сказал бы этого, ведь в прошлом он мог произнести эту фразу как оскорбление. Но теперь он уверен, что Шон понимает — Нил говорит правду (Хотя справедливости ради надо сказать, что раньше Шон и не заметил бы оскорбления, а сейчас он стал более проницательным). — Я знаю, — недовольно говорит Шон. — Я ем регулярно, когда я не на работе. — Так делай это и на работе, — предлагает Нил. Шон издает смешок. — Я не могу перестать лечить кого-то, потому что нужно поесть. Нил закрывает глаза и медленно выдыхает.

***

— Резник, Парк, расскажите ей план, получите согласие и подготовьте ее. Операционная на три тридцать. Мерфи, давайте поедим. — А почему он не должен помогать? — спрашивает доктора Мелендеса Морган. Алекс уже ушел. Морган улыбается Шону, но это выглядит неправильно, хотя он не может сказать, почему. — Он ей нравится. — Она схватила меня за задницу, — говорит Шон доктору Мелендесу, живо вспоминая это. — Это было очень и очень неудобно. Доктор Мелендес поднимает брови. — Ладно, я этого не знал, но теперь причина в другом. Морган фыркает. — Значит, это причиной быть не может. — Причина в том, что я ваш босс, — говорит доктор Мелендес. Они с Морган таращатся друг на друга, пока она не сдается и не уходит. — После операции ты будешь следить за пациентом, — говорит доктор Мелендес Шону, и они тоже уходят, но в другую сторону. До кафетерия так путь длиннее, но Шон не возражает.

***

Нил не любит встречаться с Эндрюсом запланировано и конкретно. Работать с Маркусом утомительно, и он относится к каждому взаимодействию как к шахматной партии, будь то собрание совета директоров или открытие двери перед кем-то. Нил терпеть не может встречаться с Эндрюсом неожиданно. — Пожалуйста, присаживайтесь, доктор Мелендес, — говорит он, когда Нил входит в его кабинет. — Ого! — говорит Нил, садясь. — Использование моей должности наедине — нехороший знак. Маркус фальшиво улыбается. Нил никогда не мог понять, почему он делает эти долгие паузы, чтобы ты стал чувствовать себя как можно более некомфортно. Наверное, смысл понять можно было бы, но Нил старался об этом не думать, общение с Маркусом утомительно само по себе. — Я получил жалобу на ваше взаимодействие с ординаторами, — наконец говорит Маркус, и Нил выпрямляется. — Пока это неофициальная жалоба, но я заверил доктора Резник, что уделю этому время. — О, — говорит Нил, снова расслабляясь и подпирая рукой подбородок. — Морган. — Надеюсь, вы относитесь к этому серьезно, доктор Мелендес, — хмурился Маркус. — Чрезвычайно, — говорит Нил. Он не утруждает себя притворством с помощью языка тела. Морган раздражает больше, чем любой из его ординаторов, за исключением, может быть, Шона (хотя последнее время Нил и в половину не был так раздражен из-за него, как раньше), но Нил старается не показывать этого. Она с легкостью свалит всю вину на него, вместо того, чтобы поразмышлять о своем поведении. Тем не менее, похоже, что Нил где-то прокололся, только вот где?.. Маркус многозначительно вздыхает. — Доктор Резник пожаловалась, что вы предпочитаете доктора Мерфи другим вашим ординаторам. Нил ждет, но продолжения нет. — Каким образом? Маркус медленно берет лежащий перед ним планшет и сверяется. — За последние несколько недель вы часто обедали с доктором Мерфи, но не с другими ординаторами. Нил хмурится. — Я не знал, что должен проводить время с кем-то из моих ординаторов во время перерывов. — Вы также… — Маркус делает паузу, будто читает текст на экране, — иногда дарили доктору Мерфи подарки, а другим ординаторам нет. Нил озадачен этим заявлением. — Подарки? Какие подарки? — Перекус. — На этот раз Маркус не утруждает себя чтением с планшета, и это досадно, потому что Нил не может скрыть своего отвращения. Маркус хмурится, потому что воспринимает это очень серьезно и считает, что Нил кругом не прав. — Я давал ему фрукты и батончики, когда он не успевал поесть, — говорит Нил Маркусу. — Если бы я думал, что кто-то из моих ординаторов голоден, я бы с радостью поделился и с ними тоже. — Это не совсем правда. Он предпочел бы видеть, как Морган умирает с голоду, но в этот момент он все равно бы поделился и с ней. — Вы понимаете, что это похоже на фаворитизм? — спрашивает его Маркус. Нил отвечает вопросом на вопрос: — Кто-нибудь из других ординаторов жаловался? Маркус становится самим собой, превращаясь из босса в коллегу. Это всегда внезапно, и ты никогда не поймешь, когда он переключится обратно. — Нет, — говорит Маркус, откидываясь на спинку стула. — На самом деле, я почти уверен, что они просто счастливы, что ты держишь их подальше от Мерфи. С ним приходится… немного повозиться. Нил думает: «Да, я тоже так думал, пока не познакомился с Мерфи ближе», но вслух этого не произносит. — Тогда это выгодно всем. Послушай, Мерфи, судя по всему, ест, когда с ним ест кто-то еще, при этом нужно постоянно напоминать ему о еде. Тогда он более сосредоточен. Меньше нервничает. Если хочешь, я могу перестать с ним обедать, но я думаю, что тебе скажут, что с Шоном последние несколько недель стало легче работать. Это относится и к пациентам. Это ребячество, но Нил доволен хмурым выражением лица Маркуса. — Я предлагаю тебе проводить таким образом время и с другими ординаторами, — говорит Маркус, и вся веселость Нила тут же испаряется. — Тогда они почувствуют, что в равной степени пользуются твоим опытом. Нил морщится. — Мы даже не говорим о работе. Специально. Шон не получает от меня больше, чем остальные ординаторы. — Нил понимает, что сейчас прикрывается именем Шона, но лучше скрывать лишнюю информацию, такую как его личное мнение о Морган. — Тем не менее, — говорит Маркус, снова включая босса. — Остальные этого не знают, поскольку не присутствуют, так что мое предложение остается прежним. Если наши ординаторы собираются работать здесь успешно, они должны чувствовать себя одинаково ценными. Нил вспоминает, как Эндрюс говорил, что ему нужно привыкнуть к тому, что Шон теперь в его команде, а Глассман говорил не относиться к нему по-особенному. И, скорее всего, Эндрюс об этом помнит. Стыдно Нилу, конечно, меньше, но не совсем. Он обдумывает идею обеда с Морган, Джаредом, Клэр и Алексом. — Я больше не буду обедать с доктором Мерфи в кафетерии. Маркус мрачно смотрит на него. — Я не предлагаю тебе перестать есть с доктором Мерфи. — Нет, — говорит Нил. — Но я так решил. Тогда он просто вернется к тому, каким был раньше. — Это гораздо лучше, чем быть уволенным за то, что он проткнул вилкой одного из своих ординаторов.