Седьмое чувство

      В пяти шагах от него на коленях сидела перепуганная девчонка.              С большущими кукольными глазами, двумя толстыми косами, одетая в тёмную плиссированную юбку и строгую белую рубашку с галстуком.              Как давно она пришла? Сколько успела увидеть? Вряд ли много, иначе бы уже убежала звать на помощь.              Чонгук, пошатываясь, приподнялся на локте.              — Что ты здесь делаешь? — прохрипел он сорванным голосом.              Девчонка сглотнула, ничего не ответив.              Чонгук попытался сесть. Нужно было подчистить за собой следы и как можно быстрее свалить из школы. Он не хотел привлекать к себе внимание — это было как минимум небезопасно, и не только для него одного.              — Я забыла плавательную шапочку. — Девчонка подскочила на ноги и сделала несколько неуверенных шагов вперёд, будто бы в оправдание протягивая Чонгуку зажатую в руке розовую резиновую шапочку. — И вернулась сюда за ней.              — Ясно.              Чонгука подмывало спросить, долго ли она здесь просидела, но он сдержался.              — Тебе плохо? — она опустилась рядом на колени. — Я могу чем-то помочь?              — Нет, — отрезал Чонгук и, чтобы не показаться слишком грубым, добавил: — Спасибо, со мной всё в порядке. Можешь идти домой.              — Меня зовут Шин Юна, я из сто первого, — девчонка не шелохнулась. — А ты Чон Чонгук, верно?              — Что? – поднял он глаза. — Откуда ты знаешь моё имя?              Юна смущенно отвела взгляд:              — Ты встречаешься с Дженни Ким. В школе все тебя знают.              Ну замечательно.              Чонгук рывком сел на корточки и оттянул противно липшую к груди мокрую футболку. Он взял с собой запасные вещи, но прежде чем переодеться, нужно было нырнуть в бассейн за гирей. Чонгук легко поднялся на ноги — головокружение как рукой сняло, он снова чувствовал себя прежним. Нет, не прежним, лучшей версией себя.              — Тебе точно не надо к врачу? — Юна поднялась следом. — Ты так сильно кашлял.              — Я же сказал, — обернулся он вполоборота. — Со мной всё в порядке.              — Разве? Ты так долго пробыл под водой.              — Тренировался задерживать дыхание.              — На десять минут?              Чонгук окаменел внутри от ужаса, но не подал виду, молча отвернулся и пошагал к борту.              — Ты подчиняешь воду? — раздалось несмелое за спиной.              Сделав вид, что не расслышал, Чонгук оттолкнулся от края и нырнул в бассейн. Что бы ни было известно этой наглой девчонке, он не собирался ничего ей про себя докладывать.              Вода приняла его со всей покорностью, обволокла мягким коконом, смывая с сознания налёт страха и напряжения. Чонгук подхватил со дна гирю и без труда, словно та ничего не весила, поднял на поверхность.              Юна продолжала стоять неподвижной статуей, обнимая себя за локти.              Чонгук даже не посмотрел в её сторону. Подошёл к лавке, достал из сумки полотенце и начал промакивать им лицо и волосы.              — Ты — ведьма, — выдохнула она поражённо. — Я сразу не заметила, что на тебе серебро.              Чонгук не удержался, вскинул на девчонку вопросительный взгляд.              — В ухе, — с воодушевлением пояснила она, дотронувшись до своей не проколотой мочки. — А ты давно практикуешь?              — При чём здесь серебро? — ответил он вопросом на вопрос.              Юна улыбнулась.              — Металлы создают щит перед магией, а серебро, если оно взаимодействует с ведьмой, блокирует любое ментальное воздействие, даже интуицию, ты разве не знал?              — Нет.              — Можешь попробовать на мне. — Юна завела руки за спину. — В тебе оно тоже есть, шестое чувство. Доверься интуиции, ты чувствуешь во мне что-то сверхъестественное?              Чонгук не стал ничего отвечать, отбросил полотенце на лавку и следом стянул мокрую футболку, от чего Юна стыдливо устремила взгляд в пол. Он не горел желанием вступать с ней в диалог, хотя осведомлённость девчонки в вопросах магии определённо настораживала.              — У тебя есть ковен? — заговорила она снова, когда Чонгук натянул сухую футболку. — Или ты одиночка?              — Одиночка. — Чонгук схватил джинсы и выпрямился. — Собираешься смотреть как я переодеваюсь?              — Нет, конечно, извини, — пробормотала Юна и, крутанувшись на пятках, повернулась спиной. — А у меня есть ковен. Соён, моя сестра, всегда твердила, что, когда я встречу ведьму, подчиняющую воду, я сразу её почувствую. Ну, знаешь, мы ведь взаимосвязаны: земля и вода. А я, когда увидела тебя в бассейне, ничего не почувствовала и просто впала в ступор. Сейчас понимаю, что это было глупо, а вдруг бы ты погиб? Но это всё равно невероятно! — закончила она с восторгом.              Чонгук застегнул ремень на джинсах и начал сбрасывать в сумку мокрые вещи. Он неосознанно вникал в каждое её слово, и радовало одно: если девчонка тоже ведьма, она не станет болтать.              — А ты не думал найти себе ковен? — Юна воровато оглянулась. — Просто Соён хочет замкнуть круг, чтобы у нас появились силы…              Чонгук истерично хохотнул:              — Дай угадаю, вам не хватает одного человека?              Юна растерянно нахмурилась:              — Двух вообще-то. Что в этом смешного?              — Ничего. — Чонгук с усмешкой покачал головой, дёргая собачку на молнии. — Говорю один единственный раз: меня это не интересует.              То, что он испытывал, нельзя было назвать чувством дежавю. Это было липкое, тошнотворное ощущение безысходности. Как кошмарный сон, в котором ты со всех ног убегаешь от опасности, и когда последние силы покидают тебя, и ты останавливаешься, понимаешь, что всё было напрасно: ты стоишь на том же самом месте.              — Почему ты не хочешь? — допытывалась Юна. — В круге твои силы приумножатся, ты в курсе?              Чонгук вонзил в неё испепеляющий взгляд:              — Забудь. Что видела. Меня. Здесь.              — Но это эгоистично! — Юна сглотнула обиду. — Я ведь прошу не для себя. Как только мы замкнём круг, наш ковен станет по-настоящему могущественным, и мы наконец сможем защитить Санджу от зла. Все эти пожары... Тебе всё равно?              — Пусть этим занимается полиция. — Чонгук подхватил сумку и направился к выходу.              — Полиция ничего не сможет, потому что это дело рук ведьм, — Юна побежала за ним. — Другой круг, полный, ты понимаешь? Семь ведьм. Если их не остановить, они уничтожат наш город. Пострадают невинные!              Чонгук не мог так просто уйти. Резко затормозив перед дверью, он развернулся и грубо схватил девчонку за локоть. Напуганная его изменившимся лицом, она напоминала маленького ребёнка.              — Сколько тебе лет? — потребовал он.              — Шестнадцать, — пискнула Юна.              — А теперь послушай меня внимательно. — Чонгук крепче сжал пальцы, прекрасно осознавая, что делает ей больно. — Это не весело и ни капли не забавно. То, во что ты и твоя неумная сестра пытаетесь засунуть свой нос — опасно и, поверь, ни к чему хорошему не приведёт. Я знаю, о чём говорю. — Юна, широко распахнув глаза, жалобно всхлипнула. — Вздумаете играть в супергероев — действительно, пострадают люди, и другой круг здесь не при чем. Тебе ясно? Запомни сама и передай остальным: какие бы благие намерения вы не преследовали — цена окажется непомерно высокой. А платить обязательно придётся.              Уходя, он громко хлопнул дверью.              

*****

             — Ну она хотя бы сделана не на Анриал Энджин.              — И что? Какая блять разница, если игра — всё равно дерьмовый ремейк старья, в котором нет ничего нового?              — Как это ничего? А современная графика? Обновлённый геймплей?              — Я говорю про оригинальный сюжет.              — Так «Мафия» — это классика! Нахрена в ней что-то менять?              — Любая новая РПГ будет интереснее в разы, и ты меня не переубедишь.              — Я согласен с Марком, уж лучше просто побегать в ту же RDR2…              — Почему у тебя такие холодные пальцы?              Чонгук отвлёкся от фонового шума чужой болтовни, в которой всё равно ни черта не понимал, и посмотрел вниз: Дженни сжимала его ладонь в руках, но разницы в температуре он не ощущал.              Сентябрь подходил к концу, но погода в Санджу по-прежнему оставалась по-летнему жаркой, разве что вечера стали чуть длиннее, а по утрам ученики теперь приходили в школу в лёгких пиджаках и ветровках.              — Обычные вроде, — повёл он плечом.              — Нет, не обычные. — Дженни завела его руку себе за спину, чтобы крепче прижаться. — Может, ты заболел? — вскинула она голову. — Когда я простужаюсь, у меня всегда руки мёрзнут, если поднимается температура.              Чонгук с улыбкой взял Дженни за руку и прижал её раскрытую ладошку к своей щеке:              — Горячий? — усмехнулся он многозначительно.              Дженни от смущения мило зарделась, и Чонгук, поддавшись порыву возбуждения, притянул её за шею и прямо при всех жадно поцеловал. Отсутствие глубоких романтических чувств не отменяло того факта, что Дженни его сексуально привлекала, и вполне сильного физического влечения было достаточно, чтобы искренне наслаждаться близостью с ней.              — Эй, Чон, а ты играл в «Мафию»? — окликнул Югём.              Чонгук аккуратно разорвал поцелуй и обернулся к парням.              — Это там, где засыпает город и нужно убивать горожан?              — Нет, это там, где таксист Томми Анджело надирает задницу итальяшкам-мафиози. — хохотнул Джексон, пока Югём карикатурно крутил перед собой воображаемый руль. — Это игра на приставке, дурила.              — Тогда нет, не играл.              — Так давайте соберемся у меня на выходных! — с энтузиазмом воскликнул Югём. — С вас еда и напитки, с меня телек и плойка. Потестим новиночки. В субботу всем удобно?              — Боже, Югём, — оторвалась от телефона Рюджин, закатив глаза. — Сейчас только утро понедельника, а ты уже строишь планы на следующий уикенд.              — Да, и давайте соберемся без женщин. — Югём вальяжно развалился на скамейке, закинув локти на спинку. — Повисим чисто мужской компанией.              — Эй! — тут же шутливо возмутилась Дженни. — Ты ничего не перепутал?              Рюджин скривилась так, будто хлебнула уксуса.              Но мнение девушек, по всей видимости, не было первостепенным. Все в предвкушении реакции перебрасывали взгляды с Чонгука на Марка.              — Отличная идея, я считаю, — воодушевленно сказал Марк. — Я за мальчишник.              — Думаю, мы можем сделать одно исключение, — спокойно произнёс Чонгук, крепче обнимая Дженни. Никто не стал ему возражать.              Рюджин недовольно уставилась на Марка:              — Ты издеваешься? Ничего не хочешь добавить?              — В каком смысле издеваюсь? — расплылся он в ехидной улыбке. — Что такого, если один вечер мы потусим с парнями?              — Ты же слышал! — Рюджин с претензией махнула в сторону Чонгука, — будут не только парни.              — Чего ты истеришь? Это вообще не моя идея.              — Конечно, это идея Югёма. Потому что ему всё равно, у него же нет девушки.              — А ты разве моя девушка? — улыбка сошла с лица Марка. — Так, максимум девочка.              Рюджин растерянно захлопнула рот. Джебом присвистнул.              Чонгук едва заметно усмехнулся уголком губ. Он понимал, о чём шла речь: Марк встречался с Рюджин уже больше двух месяцев, и каждый раз, когда она у него ночевала, между ними ничего, кроме как поцелуев, не было. Рюджин, по словам Дженни, заставляла Марка смотреть вместе «Эйфорию». Всё бы ничего, но Марк прекрасно знал, что в это время происходило за соседними дверями, — в последнее время Чонгук оставался у них с вечера субботы до утра понедельника, и Дженни не всегда была с ним тихой. Марк злился на Рюджин, злился на сестру, но, кажется, больше всего он злился на Чона. Чонгук по этому поводу испытывал пьянящее чувство превосходства. И ещё мести. После того, каким ублюдком был Марк по отношению к Тэхёну, он не заслуживал хорошего к себе отношения. Рюджин своей неприступностью щёлкала его по носу, и правильно делала.              — Так это что получается, кто-то не смог подобрать правильный код к вратам рая? — веселился Югём. — Вот это удар ниже плинтуса!              — Говорят ниже пояса, дурила.              — Ну да, я так и сказал!              Марк старался держаться невозмутимым, но крепко сжатые челюсти и ходящие на скулах желваки выдавали его агрессивный настрой с потрохами. Чонгук насторожился и был готов вмешаться. Больше никаких драк.              — На уроках меня сегодня не будет. — Марк резко поднялся с бордюра. — Чон, скажешь старосте, что у меня срочный приём у дантиста?              Чонгук понимающе кивнул. Рюджин оскорблённо поджала губы, но, гордо расправив плечи, заявила:              — Если ты сейчас вот так уйдёшь, мы расстанемся.              Марк отвлёкся от перебирания содержимого карманов и посмотрел на неё холодным пренебрежительным взглядом как на полоумную.              — Не думал, что ты настолько тупая, — произнёс он с ненавистью, закидывая полупустой рюкзак за спину. — Я уже тебя бросил.              

*****

             В класс Чонгук вбежал уже после звонка. К счастью, учителя ещё не было, да и студенты не были настроены на учебный лад — кучковались маленькими стайками кто где. Чонгук быстро прошёл на своё место и тут же крутанулся на стуле, сев вполоборота, чтобы вникнуть в разговор за соседней партой, где как раз собралось больше всего одноклассников. Шепотки в момент стихли.              Со Суджин, милая тихая девчонка, обычно приветливая и улыбчивая со всеми, сидела без лица. Бледная, изнурённая и с чёрными тенями под глазами, казалось, она проплакала и не спала минимум сутки.              — Что случилось? — нахмурился Чонгук.              Никто не торопился ему отвечать. Все угрюмо склонили головы, в то время как Ким Гарам в утешении поглаживала подругу по волосам.              — Суджин? — осторожно позвал он.              — Отстань от неё, Чон, — цокнула языком Гарам. — Не видишь, не до тебя совсем.              — Что произошло? — настаивал он.              — За новостями следить надо, — устало пробормотала Черён, сползая с чужой парты. — Весь город стоит на ушах.              — Да может кто-то объяснить внятно?              — Её папа в больнице, — тихо прошептала Наён. — В реанимации.              Да, это всё объясняло.              — Мне очень жаль, — искренне произнёс Чонгук. — Уверен, он поправится. Всё будет хорошо.              — Не будет хорошо. — Суджин шмыгнула носом, бездумно теребя в пальцах истерзанный бумажный платок. — У него ожоги восьмидесяти процентов тела. Врачи говорят, что шансов почти нет.              В класс вошёл учитель; ученики врассыпную метнулись по своим местам. Чонгук, игнорируя окружающий мир, положил перед собой на парту телефон и начал искать новости. Что такого успело произойти за выходные в городе? Он уже знал, что ничего хорошего. Первая же публикация в новостной ленте пестрила заголовком: «Страшный пожар в отеле для свиданий едва не унёс жизнь сотрудника рецепции».              Чонгук забыл, как дышать. Он даже не стал читать саму новость, всё было понятно без подробностей. Очередной пожар в Санджу, с одним лишь отличием: на этот раз пострадал человек.              — Положите свои лабораторные работы на край стола, — разнёсся по классу строгий, хрипловатый от возраста голос учителя Мина. — Гарам, собери их, будь так любезна. Да, если по какой-либо причине вы не принесли выполненное задание сегодня, — добавил он, глядя на несколько робко вскинутых в воздух рук, — я приму ваши работы на следующем уроке. Но, предупреждаю сразу, оценка будет снижена на десять баллов. — Студенты возмущённо зашептались, будто без лабораторных была минимум половина из них. — В связи с последними событиями исключение могу сделать только для Суджин, но это первый и последний раз. Впредь оставляйте личные переживания за стенами школы. У вас и так было целых две недели на подготовку.              Погружённый в свои мысли, Чонгук вытащил из рабочей тетради по химии два соединённых скрепкой листа и, поднявшись, направился к учительскому столу: с тех пор, как он вернул былую привычку выполнять домашку в день заданного, его некогда загубленная репутация прилежного студента укреплялась и давала плоды в новой школе: шаг за шагом Чонгук незаметно перемещался в касту любимчиков большинства преподавателей.              — Чонгук, у тебя какой-то вопрос? — учитель Мин на опережение поднял на него внимательный взгляд, опуская тяжёлые очки на кончик носа. — Возникли сложности с уравнениями?              — Кажется, нет, — ему пришлось заглянуть в лабораторную работу, чтобы освежить память. — Там ничего сложного. Сначала по формуле определяем концентрацию ионов гидроксония…              — Верно, ты ведь учитывал константу диссоциации кислот?              — Да, все расчёты расписаны после практической части, но… — Чонгук замялся, сомневаясь, говорить или нет. — В задании не был упомянут потенциометрический метод.              — Это не входит в школьную программу. — Учитель Мин сложил морщинистые ладони в замок, стараясь скрыть удивление. — Мы настолько не углубляемся в тему. Только колориметрический метод.              Ну конечно. Чонгук смиренно кивнул. Точные науки в Санджу изучались по верхам. Ничего нового.              — Это похвально, что ты проявляешь интерес к химии. — Мин поправил на переносице очки и окинул придирчивым взглядом собранную Гарам ничтожно тощую стопку работ. — Остальным стоило бы у тебя поучиться. К слову, ты не рассматриваешь для поступления институт науки и технологий Кванджу? — вдруг спросил он. — Я понимаю, что у вас в запасе ещё год, но у них замечательная стипендиальная программа. Как раз для таких талантливых учеников как ты.              — Нет, я ещё не думал об этом, — честно ответил Чонгук. Он положил поверх стопки свою лабораторную работу и вдруг вспомнил, зачем он вообще подошёл к учительскому столу. — Учитель Мин, можно мне в медпункт? — скривил он на лице подобие жалобного выражения. — Я нехорошо себя чувствую, сильно болит голова. И тошнит, — добавил он, чтобы наверняка.              — Да, конечно, иди, — не стал возражать тот.              — Только попрошу пару таблеток, — уточнил Чонгук зачем-то, заранее зная, что на урок больше не вернётся.              Забрав все вещи, он пулей вылетел из душного кабинета.              Класс «201» находился от них через одну дверь и там, судя по тишине, уже во всю шёл урок. Чонгук осторожно подкрался к крайнему окну и заглянул внутрь. Ученики, склонив головы над тетрадями, что-то быстро писали под диктовку. Макушка Дженни выделялась из общей массы ярким малиновым мазком вплетённых в косу цветных искусственных волос. Кудрявый затылок Югёма возвышался справа от неё. Рюджин, подперев кулаком голову, задумчиво покусывала кончик карандаша. Сону, вечно бегающий за Югёмом хвостом в попытке вклиниться в компанию к «элите», полулежал за предпоследней партой, его было легко узнать со спины: он один носил брюки на подтяжках. Чонгук метался взглядом по рядам и всё искал, искал глазами Тэхёна, но того нигде не было. Его не было в классе, и, Чонгук не заблуждался, наверняка его не было и в школе. Хотя в пятницу за весь учебный день они пересеклись минимум дважды.              Ещё один ночной пожар в Санджу, новый хладнокровный поджог. В глаза бросалась легко прослеживаемая закономерность: сначала старый заброшенный кинотеатр, после — полупустой склад на окраине города, теперь — гостиница для свиданий. Огонь тихой сапой подбирался к людям, будто кто-то хотел обратить на себя внимание. Или предупредить. Или запугать. Эти ведьмы явно не боялись разоблачения, они хотели крови. Жилые дома с мирно спящими людьми могли стать следующими. А те кто встанет у них на пути, — от этих мыслей горло скрутил ядовитый болезненный спазм, — сам рисковал превратиться в пепел.              Чонгук отчаянно нуждался в ответах и он знал, где их можно получить.                     

*****

             Все пять месяцев Чонгук всеми силами шагал в обратную от Тэхёна сторону, но любой выбранный им путь, казалось, рано или поздно возвращал его назад в исходную точку, будто он бродил по замкнутому кругу. После событий в школьном бассейне Чонгук о Тэхёне ни разу не думал. Нет, вспоминал он о нём постоянно, но лишь как о старом приятеле, с которым когда-то имел общие интересы.              Кошмары наконец прекратились.              Сейчас у него была новая жизнь. Не плохая, собственно, жизнь. Даже отличная. У него были какие-никакие друзья, он встречался с самой красивой и популярной девчонкой в школе, его успеваемость ставили в пример другим студентам, отношения в семье наладились, и даже перспектива обучения в Сеуле теперь не была пустой мечтой: отца пригласили в какой-то крупный строительный проект, где, по его словам, крутились хорошие деньги. Такую жизнь Чонгук не хотел и не собирался ставить под удар. А что касалось его сверхъестественных способностей… Чонгук принял свою ведьмовскую сущность и старался извлечь из неё пользу. Теперь он снова мог управлять водой, а значит мог в случае опасности без чьей-либо посторонней помощи защитить близких от случайных пожаров. План был не особо надёжным, но, по крайней мере, Чонгук в него верил. Дело оставалось за малым: убедиться, что жизни и здоровью Тэхёна ничего не угрожает, а после отпустить его навсегда. Поставить в их истории жирную точку.              Когда прозвенел звонок с урока, Чонгук неторопливо спрыгнул с подоконника и замер в ожидании. Двери класса «101» почти тут же распахнулись: самые нетерпеливые наперегонки спешили в столовую.              Юна показалась в проёме одной из последних, в компании двух подруг. Чонгук, лавируя между студентами, подлетел к ним, перегородив дорогу.              — Привет, — обратился он к Юне. — Мы можем поговорить?              Юна от растерянности не успела среагировать, зато её подружки, давя широкие восторженные улыбки и заливаясь румянцем, тут же испарились, многозначительно переглядываясь.              — Не думаю, что нам есть о чём разговаривать. — Юна, опомнившись, гордо вскинула подбородок.              В её глазах больше не было того детского страха, который Чонгук наблюдал в их первую встречу меньше месяца назад. Во взгляде читалась обида, завуалированная напускной отстранённостью. В женских эмоциях Чонгук уже немного разбирался.              — Давай найдём более тихое место, — предложил он, морщась от внезапно громкого девчачьего визга, донёсшегося из-за угла.              Юна упрямо сложила на груди руки:              — А то что, потащишь меня силой?              — Пожалуйста. — Ёмко и без интонаций.              — Надо же, какие слова ты знаешь.              Юна тяжело вздохнула, кажется, ослабляя браваду. Оглядевшись по сторонам, она деловито зашагала вглубь коридора, держа идеальную осанку, а руки всё так же скрещенными.              — Во-первых, я хотел извиниться за своё поведение в бассейне, — начал Чонгук с очевидного, стоило им остановиться в пустынном месте напротив уборных со свежими наклеенными табличками «не работает». — Я не должен был грубить, и тем более применять физическую силу. Я был расстроен и зол, но это меня нисколько не оправдывает. Мне жаль.              — Извинения приняты.              — Ты слышала о вчерашнем пожаре? — осторожно перешёл он к главному.              — Да, что-то видела в новостях, — Юна не повела бровью. — Несчастный случай в придорожной гостинице.              — Мы оба знаем, что это был не несчастный случай.              Юна пожала плечами:              — Полиция разберется.              Смешок вырвался непроизвольно. А у девчонки, оказывается, есть характер.              — Я же извинился, — напомнил Чонгук.              — А я приняла извинения.              — Ты говорила, что все пожары — дело рук некоего круга. Ты знаешь, кто эти люди?              — Нет, — Юна равнодушно покачала головой. — Откуда мне знать?              — Ты врёшь, — Чонгук перешёл на шёпот, подозрительно сощурившись. — Ты говорила о полном круге ведьм, и что вы с сестрой хотите их остановить. Ты точно знаешь, кто за этим стоит.              Юна стойко выдержала его взгляд.              — Я была глупой и болтала ерунду. Я ничего ни о чём не знаю.              — Послушай... — Чонгук замолчал, выравнивая сбитое дыхание. — Ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь. Я спрашиваю об этом не из любопытства. Ты слышала, что в пожаре ранен человек? И неизвестно, выживет ли он.              Её и без того большие глаза округлились, руки безвольно упали по швам.              — Пострадал кто-то, кто тебе дорог?              — Нет. Пока нет, но это не значит, что все кто мне дорог в безопасности. Мне не нравится эта тенденция, всё это набирает обороты и становится только хуже. Они ведь на этом не остановятся? Я хочу знать, насколько всё серьёзно.              — Всё очень серьёзно, но... я не могу тебе ничего рассказать, — Юна выглядела виноватой. — Сестра меня прикончит, если узнает, что я разбалтываю секреты ковена чужим. Прости.              — Вы уже замкнули круг? — в ход пошёл последний козырь.              Юна даже не смутилась:              — Нет, но мы работаем над этим.              — А если я соглашусь вступить в ваш ковен? — Чонгук, конечно же, блефовал.              — Не знаю. Не я решаю дела ковена, — ответила она монотонно.              — А кто решает? Твоя сестра?              — Да, но я не уверена, что ты нам подходишь.              — Почему? — Чонгук оторопел в замешательстве. Они ведь не могли знать, что он уже однажды был в круге?              Вдалеке задребезжал звонок, разносясь по пустому коридору гулким эхом.              Юна бросила нервный взгляд Чонгуку за спину: им обоим следовало поторопиться обратно в класс.              — У тебя есть ручка и бумага? — заговорила она торопливо.              Чонгук не раздумывая стянул с плеча рюкзак и достал оттуда тетрадь по корейскому и первый попавшийся под руку карандаш. Юна распахнула тетрадь и, бесцеремонно оторвав уголок одной из страниц, высоко подняла согнутую ногу и принялась что-то быстро записывать на нём на коленке. Закончив, она смяла бумажку в кулаке и в таком виде вернула Чонгуку:              — Никому это не показывай и больше не подходи ко мне в школе. Это может быть опасно.              Чонгук, не сдержавшись, развернул клочок бумаги.              — Что это? — нахмурился он при виде криво нацарапанного названия улицы и номера дома.              — Мой адрес. Приходи к нам в субботу, скажем, в час дня. Я предупрежу сестру, чтобы она была дома. Она с тобой побеседует и тогда уже примет решение.              Чонгук залип на долгую секунду, осмысливая услышанное.              — Стой, так а что насчёт того круга? — опомнившись, окликнул он её в спину. — У вас есть о них хоть какая-то информация?              Если нет — не было никакого смысла в это ввязываться.              Юна остановилась и, легко крутанувшись на носках, продолжила идти вперёд спиной:              — Имена, адреса, занимаемые должности, — быстро проговорила она. — Всех семерых. Если понравишься Соён, она согласится поделиться с тобой.              Юна ушла, и Чонгук остался один. Голоса и шаги в коридорах стихли, но рой мыслей в голове, перебивая друг друга, не затыкался ни на секунду. Он некоторое время задумчиво теребил в пальцах обрывок тетрадного листа, а затем, наткнувшись в голове на нелепое осознание, невольно усмехнулся: его что, только что пригласили на собеседование?              Смяв адрес в кулаке, Чонгук засунул его на самое дно глубокого переднего кармана. Поводов для веселья на самом деле не было. Неважно, дружеская беседа или деловое собеседование — он в любом случае не мог позволить себе облажаться.