Седьмое чувство

      Чонгук так сильно не нервничал даже перед важными экзаменами.              На удивление, неделя пролетела быстро: много времени уходило на домашнюю работу, к тому же Чонгук добровольно вызвался помогать отцу на участке и теперь в его обязанности входило по вечерам прочёсывать граблями газон от опавших листьев. Монотонный физический труд под музыку в наушниках отлично разгружал забитую мыслями голову. Не хуже медитации.              Уже во вторник в школу вернулся Тэхён. Чонгук наблюдал за ним украдкой при любом удобном случае, и к счастью так и не нашёл в его поведении ничего подозрительного: Тэхён не выглядел нервным или расстроенным и казался совершенно здоровым.              Ещё из хороших новостей — отец Суджин шёл на поправку, его жизни больше ничего не угрожало. Все поддержали идею Наён, когда она предложила отправить господину Со в больницу цветы от их класса. Суджин потом робко хихикала, рассказывая, что вся палата отца была заставлена букетами. Весь город оказывал их семье поддержку, но Чонгук на её месте не обольщался бы: господин Со оказался в больнице как раз по вине одного из них.              К дому Юны Чонгук приехал заранее. Незнакомый адрес оказался не таким уж и незнакомым: через четыре дома вниз по улице жила семья Ким Сокджина. Чонгук до сих пор не мог свыкнуться с тем, что в маленьком Санджу все так или иначе были друг другу соседями.              Чонгук опустил стекло и закурил. От волнения потели ладони. На всякий случай он ещё раз сверил номера: четыре крупные цифры на калитке и небрежные закорючки Юны на измятой бумажке. Дом «4412», вроде всё верно.              Выдохнув дым в окно, он затушил недокуренную сигарету и вышел из машины. Высокий кирпичный забор дома был плотно оплетён диким виноградом. Зелёных листьев почти не было — осень окрасила живую изгородь во все оттенки красного и пурпурного.              Набрал в лёгкие воздуха, он нажал на звонок. Отвечать ему не торопились. Через несколько минут послышался неторопливый звук отпирающейся двери и следом шаги. Калитка перед ним распахнулась. На пороге стояла немолодая женщина в чёрном домашнем платье и фартуке. Она была невысокого роста, прямая, как трость, с седыми волосами, аккуратно убранными в низкий пучок. Её лицо было изрезано морщинами, но не дряблое, а скорее жёсткое, словно вырезанное из старого дерева. При виде Чонгука она удивлённо улыбнулась, вопросительно вскинув брови.              — Здравствуйте, — первым поздоровался Чонгук, вежливо поклонившись. – Я пришёл по приглашению. Меня зовут Чон Чонгук. Мы с Юной договаривались о встрече.              Ему вдруг показалось, что он пришёл не по адресу, и это какой-то нелепый розыгрыш: Юна над ним посмеялась, а он, как дурачок, купился.       — Здравствуй, Чонгук, заходи, — женщина пропустила его во двор, с ног до головы сканируя оценивающим взглядом. — Юна меня не предупреждала о том, что ждёт гостей. Проходи, проходи.              Чонгук обтёр влажные ладони о джинсы. Они поднялись по ступенькам крыльца и вошли в дом. Внутри оказалось прохладней чем на улице, Он осмотрелся: приятный бежевый интерьер, тёмный, натёртый до блеска паркет, минимум мебели, много света. Обычный уютный дом без намёка на ведьмовскую символику. Однако успокоиться это не помогало.              — Юна, к тебе пришли! — крикнула женщина куда-то на второй этаж.              Уже через несколько мгновений наверху послышался топот, Юна галопом сбежала по ступенькам. Она выглядела так, будто только что проснулась: растрёпанные волосы, растерянное сонное лицо. Она до сих пор была в пижаме. Огромной утеплённой розовой пижаме с радужным единорогом на груди.              — Привет, — поздоровался с ней Чонгук, косо поглядывая на женщину.              — Бабушка, это Чонгук, мы учимся вместе, — представила его Юна.              — Мы уже познакомились, — мягко улыбнулась она. — Моё имя Шин Ёнхи. Может, хотите чаю? — Юна и Чонгук синхронно помотали головами. — Хорошо, тогда не буду вам мешать. Я буду на кухне, если вам что-то понадобится, обращайтесь.              — Проходи, — жестом указала Юна на широкий проём справа от лестницы, ведущий, предположительно, в гостиную.              Чонгук проследовал за ней. Они оказались в просторной светлой комнате с высоким деревянным потолком и большими окнами, занавешенными матовым молочным тюлем.              — И где твоя сестра?              — Соён на работе. — Юна запрыгнула с ногами на диван и прижала к животу меховую подушку. — Не переживай, она сейчас подъедет. Ты же пришёл раньше.              Чонгук посмотрел на дисплей телефона: без двух минут час дня. Это несерьёзно. И почему он ожидал большей ответственности от двух девчонок? Зря он вообще припёрся. Лучше бы поехал со всеми на закупку закусок для мальчишника. Он заслужил полноценный выходной.              — Сколько лет твоей сестре? — спросил Чонгук.              — Соён двадцать три. — Юна обернулась к окну на шум подъехавшего авто. — А вот и она.              Ровно в час дня открылась входная дверь, в железную тарелку со звоном опустились ключи. В комнату вошла девушка: миниатюрная брюнетка с короткими волосами, в очках в толстой оправе и джинсовом комбинезоне, надетом поверх простой белой футболки. Соён совершенно не была похожа на сестру и казалась младше. Юна на её фоне даже без косметики и в пижаме выглядела как айдол. И это её она так боялась?              — Привет, ты Чонгук? — Соён натянуто улыбнулась. — Наслышана о тебе. Спасибо что пришёл. Меня зовут Соён, — протянула она ладонь.              Чонгук без задней мысли пожал ей руку.              Соён с прищуром посмотрела на него внимательным взглядом.              — Садись, — указала она на свободный диван, а сама заняла софу возле окна.              На стеклянном журнальном столике лежал блокнот. Соён взяла его, раскрыла в месте, куда была вложена ручка.              Чонгук сел, не зная, что ему говорить: он ведь пришёл, чтобы слушать.              — Юна сказала, что ты подчиняешь воду, — начала Соён, закинув ногу на ногу. Она сделала пометку в блокноте — поставила чёрточку. — Как ты узнал, что ты ведьма?              От Тэхёна. Чонгук нервно прокашлялся:              — Случайно?              Стоило догадаться, что Соён зайдёт издалека. И почему он не продумал правдоподобную легенду заранее?              — Случайно это как? — Соён явно не была удовлетворена его ответом. — Нашёл у родителей книгу своего рода, подслушал их разговор?              Чонгук опешил. Меньше всего ему хотелось втягивать в это семью. Он бросил короткий взгляд на Юну, но ждать от неё поддержки не имело смысла: Юна так же глазела на него выжидающе. Времени на раздумья не оставалось.              — Случайно нашёл в чулане старую книгу, дома никто об этом не знает.              — Вау! — Юна от восторга привстала на колени. — А мы как раз...              — Юна! — шикнула Соён на сестру и, добавив спокойное «будь внимательнее», снова повернулась к Чонгуку: — Кроме тебя в семье кто-то ещё практикует? — спросила она, делая в блокноте очередную пометку.              — Нет, — уверенно ответил Чонгук. — Точно нет.              — Почему ты так в этом уверен? — Соён недоверчиво прищурилась.              — Потому что, — Чонгук чувствовал, что начинает закипать. — Просто знаю и всё.              — Ты знаешь других ведьм в Санджу?              — Нет.              — Хорошо, — поверила она на удивление легко, — а кто проводил твой обряд инициации?              На этот раз Соён не дала никаких подсказок, и Чонгук застыл пойманным врасплох сурикатом: может быть, ему хотя бы объяснят, что такое обряд инициации?              — Мне никто не помогал, — сказал он на всякий случай.              Соён угукнула себе под нос и чиркнула в блокноте.              — Почему ты выбрал воду? — перешла она на следующий вопрос.              А у него разве был выбор? Конечно, Чонгук слышал, что ведьмы Санджу вольны сами выбирать себе стихию для контроля, но для него это была лишь теория: его путь был предрешён заранее.              — Хотел уметь дышать под водой, — Чонгук едва сумел сдержать саркастичный тон.              Его вдруг начала веселить утрированная серьёзность разговора ни о чём. Соён слишком много на себя брала: задавала несущественные вопросы, постоянно что-то отмечала в блокноте и при этом наверняка не имела ни малейшего представления о настоящей магии, будто все её познания сводились к штудированию учебника «ведьмовство для начинающих».              — Тебе известно, какой потенциал силы у этого элемента?              Чонгук не стал притворяться: увы, об этом он знал даже больше, чем ему бы самому хотелось.              — Да, я знаю, — ответил он уверенно.              Соён, поджав губы, кивнула. Повисла неловкая пауза. Соён ещё немного поизучала страницу блокнота с пометками, а после подняла голову и обратилась к Юне:              — На какие вопросы он ответил правду?              Чонгук почувствовал, будто его окатили ведром холодной воды. Это ведь блеф? Откуда они могли знать, когда он соврал? Только в одном не было ни малейших сомнений: они могли. Чонгук вонзил в Юну испепеляющий взгляд. Та вжалась в спинку дивана, крепче обнимая подушку.              — Только на последний, — робко произнесла она, избегая встречаться с Чонгуком глазами. — И ещё он верит, что в его семье никто не практикует.              — Не я верю, а это так и есть! — взорвался Чонгук. Негодование захлестнуло его с головой.              Соён же не выглядела удивлённой.              — Так что насчёт обряда инициации, — заговорила она терпеливо. — Кто тебе помогал?              — Я не знаю, что это такое! — воскликнул Чонгук раздражённо.              — Момент, когда ты впервые оказался в воде на грани жизни и смерти.              Ах да. Какое красивое название. В его мире это назвали бы «попытка суицида».              — Я был один. — Чонгук с вызовом уставился на Юну. Что теперь она скажет? Тогда в школе она как раз была этому свидетелем.              — Кажется, он говорит правду, — с опаской в голосе подтвердила Юна.              — Что же ты от нас скрываешь, Чон Чонгук, — задумчиво проговорила Соён.              Чонгук напряжённо откинулся на спинку дивана, закрывшись скрещенными на груди руками. Он больше не собирался ничем делиться. То что он иронично посчитал собеседованием, на деле оказалось допросом на полиграфе. Или умелой манипуляцией.              — Ты читаешь мои мысли? — рассержено спросил он у Юны. — Каким образом?              Соён закрыла блокнот, отложила его на край журнального стола и поднялась. Столик стоял на ворсистом ковре. Соён наклонилась и вытащила из-под ковра что-то маленькое, похожее на бесформенный кусок белого матового стекла. Оно лежало прямо у его ног.              — Это кристалл, — пояснила она, показывая Чонгуку зажатый меж пальцев минерал. — Я заранее разложила их по периметру, вокруг тебя их пять.              Имело ли смысл спрашивать «Зачем»?              — Разные камни по-разному влияют на ведьм, но общее предназначение у них одно: блокировать источники магии, — продолжила она, вернувшись на софу. — И кристаллы справляются с этой задачей лучше всех. — Соён со звоном положила стекляшку на стол. — Можешь расслабиться, — сказала она Чонгуку. — Чтобы работать в полную силу, они должны быть разложены определённым образом. Сейчас я нарушила целостность цепочки, так что, — пожала Соён плечами, — серебро снова защищает тебя от чужой интуиции. Можешь врать теперь, сколько влезет.              И всё-таки, никто его мысли не читал.              — Я не врал, — твёрдо заявил Чонгук. — Зачем мне это?              — Вот и я хотела бы знать. Но если ты рассчитываешь обманом попасть ко мне в круг, чтобы извлечь из этого личную выгоду, то могу сказать сразу: ты сильно заблуждаешься.              — Я не ищу никакую выгоду, я просто хочу защитить тех, кого люблю.              Чонгук говорил искренне и, он надеялся, что слова его прозвучали достаточно убедительно.              — И тем не менее есть в тебе что-то, — Соён задумчиво постукивала пальцами по коленке. — Как давно ты практикуешь?              Очередной вопрос, на который не существовало единственно верного ответа. Чонгук решил ответить обтекаемо:              — С лета.              — Какого года? — не поняла Соён.              — Этого.              За секунду на её лице растерянность сменилась удивлением, а следом досадой и разочарованием.              — С этого лета? — переспросила она с нескрываемым облегчением, будто это избавляло её от мук принятия верного решения. — Тогда, — вскочила она на ноги, — не будем зря терять ни наше, ни твоё время. Спасибо, что пришёл, — по-деловому протянула она ладонь.              Чонгук же никуда не торопился. Это было даже смешно: в конечном итоге его кандидатуру отвергли по причине неопытности. И кто? Две девчонки, одна с синдромом отличницы, и другая, изображавшая из себя менталиста. Чонгук посмотрел на Юну: та совсем сникла.              — Как это влияет на мои способности? — невозмутимо спросил он. — Не вижу взаимосвязи.              Даже если не брать во внимание его прошлый опыт — Чонгук был уверен в себе. И это несмотря на то, что он ни разу после своей второй «инициации» не практиковал, чтобы не навредить Тэхёну. Чонгук как никогда прежде ощущал свой потенциал и бурлящую внутри энергию: та наполняла его до краёв.              — Не видишь? Окей, — Соён с высокомерным видом присела на край софы. — Сможешь что-нибудь нам показать? — она обвела взглядом комнату, — ну, например... вон, видишь, цветы в вазе? — кивнула она на букетик жёлтых хризантем, что стояли в противоположном углу комнаты на круглом деревянном столике. Чонгук проследил её взгляд. — Сможешь сделать так, чтобы вода из вазы вытекла на стол?              Примирение, управление и преобразование.              Соён сомневалась, что он сумел дойти до второй ступени.              — Дашь мне минуту? — попросил он. Права на провал у него не было: очевидно, вторых шансов ему не дадут.              Соён жестом ладони дала понять, что не собирается его поторапливать.              Сосредоточившись на внутреннем голосе, Чонгук выровнялся, закрыл глаза и сложил перед лицом ладони: дыхание его выровнялось, пульс замедлился. Шум внешнего мира постепенно смолк, как утихают прибрежные волны в наступивший штиль. Он вдруг остро ощутил текущую по венам наэлектризованную искрящуюся силу, и свое единение с ней: они были одним целым. Укрощённая, она покорно ожидала его приказов. При желании он смог бы похоронить под водой целый город.              Чонгук бы соврал, сказав, что осознание этого его не испугало.              Он медленно втянул носом воздух и выдохнул в ладони тёплый пар, концентрированную магию. Кончики пальцев покалывало в предвкушении. Пути назад не было: Чонгук в достаточной мере изменил ход событий, чтобы его заигрывание с магией никоим образом не коснулось Тэхёна.              Мысленно досчитав до трёх, Чонгук решительно выдохнул, сдувая с ладоней невидимый комок магии. Та в мгновение преобразовалась, разнеслась по комнате, заполнив собою каждый уголок. Гостиная погрузилась в густой туман, словно разом заработали десятки увлажнителей воздуха. Дышать стало легче, запахло прохладой. Казалось, они перенеслись в тропический лес на рассвете после длительного дождя.              — Поразительное зрелище.              Чонгук испуганно вздрогнул, услышав чужой голос. На пороге гостиной с подносом в руках стояла Шин Ёнхи. Сердце ушло в пятки. Магия тут же развеялась, будто её и не было. Ёнхи улыбнулась и пошла к ним. Поставив поднос на столик, она села к Юне. На подносе стояли четыре чайные чашки, чайник и тарелка с аппетитными шоколадными бисквитами. Чонгук тут же не к месту вспомнил, что забыл утром позавтракать.              — Угощайтесь, — с мягкой улыбкой произнесла Ёнхи. Наклонившись, она принялась расставлять с подноса чашки и разливать в них ароматный горячий чай.              Чонгук не понимал, насколько сильно они влипли: Соён отрешённо пялилась в одну точку невидящим взглядом, Юна задумчиво покусывала ноготь на большом пальце.              — Бабушка, что мне делать? — вдруг раздосадованно воскликнула Соён.              Ёнхи невозмутимо продолжала наливать чай:              — Поступать так, как ты считаешь нужным.              — Какая разница, как я считаю? Я должна поступать правильно.              — И что заставляет тебя сомневаться?              — Я хочу взять в ковен Чонгука.              — Я уже догадалась, — улыбнулась Ёнхи.              Чонгук, наблюдая за ними, лишь растерянно хлопал глазами: у Юны все женщины в семье ведьмы?              Ёнхи поставила чайник на поднос:              — Почему вы не предупредили меня заранее? — без укора спросила она у внучек.              — Потому что! — Соён возмущённо подхватила обеими руками чашку и, поёжившись, отхлебнула маленький глоток. — Я ведь уже кое-кому пообещала, что возьму её в круг фениксом.              — Чо Миён? — беззаботно уточнила Ёнхи.              Соён опасливо покосилась на Чонгука:              — Да.              — Ну так это чудесная новость. Миён прекрасная девушка. Уверена, из неё выйдет замечательный феникс.              — Но разве в таком случае нашим суйко может стать парень?              — Почему нет? — Ёнхи окинула Чонгука внимательным взглядом. — Если он настолько талантлив?              — И это не навредит балансу?              — Конечно нет. Вы же не планируете использовать внешний круг силы.              Соён сняла очки и, жмурясь, сжала пальцами переносицу:              — И как я выдержу в ковене двух мальчишек? — еле слышно пробормотала она себе под нос.              Чонгук сидел тихо, впитывая новую информацию как губка. В конечном итоге: его кандидатуру одобрили или нет? Кажется да. Теперь он мог получить то, зачем пришёл. На языке горькой смолой перекатывался мучивший его вопрос, который он всё никак не решался озвучить, дожидаясь подходящего времени. Вот сейчас, вот сейчас. Сейчас.              — Все эти частые пожары в городе, — произнёс он на выдохе. — Я знаю, что это делают ведьмы из другого круга. Вам о них что-нибудь известно? — Чонгук обращался ко всем, но в последний момент посмотрел на Ёнхи: по ощущениям она была расположена к нему больше других.              — Юна, принеси, пожалуйста, конверт, — тихо попросила Соён.              Юна тут же вскочила на ноги и ветром унеслась на второй этаж. Чонгук, чтобы скрыть неловкость, взял чашку и сделал глоток: чай оказался несладким, но с приятным карамельным привкусом.              Юна вернулась быстро, держа в руках большой почтовый конверт из коричневого картона. Отдав его Соён, она села на диван и взяла свой чай.       На первый взгляд было непонятно что находится внутри: конверт не выглядел объемным.              — У нас собрано не так уж и много информации, — сказала Соён, протягивая конверт Чонгуку. — Но кое-что есть.              Чонгук не стал медлить, томительное ожидание и так изрядно потрепало ему нервы.              В конверте оказалась пачка фотографий: крупные глянцевые снимки размером с офисный лист явно были сделаны издалека на профессиональную камеру. На верхнем фото был запечатлён среднего роста молодой мужчина, до двадцати пяти лет. Он разговаривал по телефону, стоя у открытой водительской дверцы автомобиля, и смотрел в сторону: то ли садился, то ли только что вышел из машины. Серебристый седан, возможно Тойота. Номеров в кадре не было. Задний фон был размыт, всё казалось серым. Чонгук вглядывался в лицо парня, но сколько бы не изучал его черты, оно даже близко не казалось ему знакомым.              — Кто это? — спросил он, не отрываясь от фотографии.              — Ли Минхо, — ответила Соён. — Работает медбратом в городской больнице в отделении травматологии.              Чонгук почувствовал нарастающий в груди гнев: человек, чьё призвание помогать людям. Как он может при этом нести в мир зло?              Чонгук переложил верхнюю фотографию под низ, и его сердце разорвалось на тысячу кровавых осколков, будто в грудь до упора вогнали тупой ржавый нож и несколько раз провернули рукоять.              На следующей фотографии был Тэхён. На застывшем кадре он стоял боком, щурясь от солнца, ветер развивал его густые волнистые волосы. Замершая в воздухе рука тянулась к дверной ручке переднего пассажирского сидения той самой серебристой Тойоты с первого снимка. Оба изображения словно два пазла одного целого собирались в общую картинку. За его спиной размытыми пятнами зеленели кусты и деревья, и сам он был в лёгкой футболке и голубых рваных джинсах, что означало, что фотографию сделали ещё летом или в первые дни сентября.              Чонгук отказывался верить своим глазам.              — Тебя интересовали пожары, — подала голос Соён. — Это их феникс.              Чонгук слабо мотнул головой, перекладывая фотографию под низ. Соён могла ошибаться.              Со следующего снимка на него пронизывающе смотрел Пак Чимин. Его холодный взгляд был направлен не прямо в объектив, а чуть правее, но всё равно это нагоняло жути. Чимин шёл по тротуару в болотной куртке, придерживая рукой лямки закинутого на одно плечо чёрного рюкзака. Фотография была сделана в дождливый пасмурный день на центральной аллее города: такие фонарные столбы под европейскую старину с тремя светильниками были в Санджу только в одном этом месте, недалеко от входа в его магазинчик.              Чонгук от боли не мог дышать. Он не хотел смотреть дальше и не мог этого не сделать, чтобы не вызвать подозрений. Он снял верхний лист: объективом камеры за столиком в кафе крупным планом был пойман Мин Юнги. Чонгук не стал на нём задерживаться. Следом за ним лежали подобные, сделанные исподтишка чёткие портретные фотографии Ким Сокджина, Ким Намджуна и Чон Хосока.              Семь фотографий. Полный круг из семи человек. Чонгук онемевшими пальцами долистал оставшиеся снимки, наверху снова оказалась фотография Ли Минхо. Это им его заменили. Упрямый Тэхён всё равно сумел найти способ замкнуть круг и не помогло даже то, что Чонгука в это время не было в стране.              История повторялась, все самые плохие события рано или поздно проявлялись в новой реальности. Отец Тэхёна погиб, они собрали круг, и если умрёт Хёнджун, если Тэхён узнает о нём правду и останется с ней один на один… Чонгук ведь больше не сможет ему помочь…              — Ты знаешь кого-нибудь из них? — осторожно спросила Соён.              — Нет, — ответил он слишком резко, и тут же поспешил исправиться: — Кое кого из них видел, они из нашей школы.              Чонгук сглотнул, вернул ей конверт и его содержимое.              — Вот поэтому я и хочу как можно скорее с ними покончить, — зло произнесла Соён. — Не должно это отребье свободно ходить среди людей.              Чонгук замер в ужасе. Только сейчас после её слов он осознал в полной мере масштаб катастрофы: Тэхён был той ведьмой, из-за которой в Санджу происходили разрушительные пожары и едва не погиб невинный человек.              — Откуда у вас эти фотографии? — спросил Чонгук. — Вы уверены, что это они?              — Магия оставляет след, а они вроде как и не сильно скрываются.              — Я не понимаю, — растерянно замотал он головой. — Зачем им это нужно?              — Терроризировать город? — колко уточнила Соён. — Не это их цель.              Чонгук не понимал. Голова отказывалась соображать. Происходящее казалось сюрреалистичным сном. Тэхён не мог.              — Дети по незнанию заигрывают с Ваалом, — с горечью в голосе произнесла Ёнхи.              С её интонацией это прозвучало как приговор. И ничего не прояснило.              — Что это значит? — спросил Чонгук.              Ёнхи удрученно вздохнула:              — Значит, что они эксплуатируют силу природы в корыстных целях. А для этого им необходимо постоянно отдавать что-то взамен.              — Или кого-то, — добавила Соён.              — Жертвоприношения, — подытожила Юна.