Глава 9
14 февраля 2025 г., 19:58
— Третьеклассники хотят устроить в школе вечеринку по случаю Хэллоуина.
Дженни достала из сумки пачку цветных листовок и небрежно бросила их на стол перед Черён:
— Раздай в классе.
Черён, игнорируя пренебрежительный тон, взяла в руки верхний листок и с любопытством начала его изучать.
— Дискотека? — спросила она недоверчиво. — Не припомню, чтобы раньше директриса позволяла устраивать вечеринки на территории школы.
— Всё законно, разрешение получено, — Дженни торжествующе взялась за палочки. — Когда мы с Марком учились в Канаде, старшие классы по несколько раз за семестр организовывали школьные вечеринки. Жаль, мы тогда не могли на них попасть, потому что не проходили по возрасту. Даже не верится, что теперь эта традиция появится и в Корее! Тематика, к слову, дискотека нулевых. Ну и маскарадные костюмы должны быть из этого периода, естественно.
Парни удивлённо присвистнули, каждый взял себе из стопки по буклету.
Они обедали в столовой. Впервые за последнюю неделю день был солнечным; ослепительный свет проникал в окна, оказывая на людей вокруг ошеломительно положительный эффект: студенты перестали быть заторможенными сонными мухами, все выглядели бодрыми и весёлыми и улыбались так, будто находились не в школе, а на съемочной площадке рекламы энергетиков.
С недавних пор к их компании присоединилась Ли Черён: Марк утешался её обществом после разрыва с Рюджин. Чонгук задавался вопросом, замечал ли кто-нибудь кроме него, что Марк цинично использовал девушку в качестве одноразовой влажной салфетки. Сама Черён явно гордилась своим новым статусом, закрывая глаза на репутацию Марка, и единственное, что её оправдывало, — они с Рюджин никогда не были подругами.
— Я буду ведьмой, — громко заявила Дженни, будто они распределяли роли в школьном спектакле. — Передай остальным, — повернулась она к Черён, — чтобы не вздумали повторять за мной.
— С каких это пор образ на Хэллоуин можно застолбить? — хохотнул Югём.
— С тех самых. — Дженни воинственно прищурилась. — Или ты, может, тоже хочешь заявиться на вечеринку в сетчатых колготках и коротком платье? — язвительно спросила она.
Югём пристыженно хмыкнул под смешки остальных.
— А Чон тогда кем будет, Ведьмаком? — хихикнул Марк, качаясь на стуле.
— Чонгук будет вампиром.
— Откуда ты знаешь? — Чонгук вскинул насмешливый взгляд. — Я об этом ещё не думал. Может я вообще не пойду.
— Конечно, ты пойдёшь, — отмахнулась она от его глупостей. — Я уже заказала тебе костюм, его будут шить в Пусане по моему эскизу.
Чонгук было раскрыл рот, чтобы возразить, но быстро его закрыл — желания ругаться с Дженни при всех у него не было. Кроме того, от навязчивой пульсирующей боли у него раскалывалась голова. Чонгук опустил палочки и зажмурился — его мутило.
Тэхён, Хосок и Намджун сидели в трёх столиках от них, и Чонгук затылком ощущал на себе настойчивый бурящий взгляд последнего. Ему казалось, что серебро в ухе нагревается, настолько яростно Намджун пытался пробиться в его голову. Тэхён, конечно же, всё им рассказал, и теперь они воспринимали его как угрозу. Чонгук едва заметно склонил голову и начал перебирать в памяти знания, стараясь вспомнить все способности, которыми наделял того круг: чтение мыслей, ясновидение, вещие сны.
Когда они находились на одной стороне, эти возможности не казались ему такими... серьёзными. Теперь же Чонгук с трудом сдерживал внутреннюю панику: Намджун обладал огромной, невероятно огромной силой.
Он наверняка изучил мысли каждого за столом, а также всех, с кем Чонгук контактировал в школе. Пусть. Всё равно в их пустых головах он не найдёт ни единого ответа на свои вопросы, а к Юне Чонгук осмотрительно не приближался в школе даже на расстояние пушечного выстрела. Кроме того, на левом запястье она носила тонкий серебряный браслет, за надёжность которого ручалась Соён. Переживать, вроде как, было не о чем.
Но Чонгук всё равно не мог не беспокоиться.
Новых пожаров в Санджу не было уже месяц.
Что это значило? Чонгук не знал. Смена плана или затишье перед бурей — определённо одно из двух. Вряд ли тишина была вызвана тем, что на Тэхёна повлиял их короткий разговор — на такое Чонгук даже не надеялся.
Тревогу ко всему усиливал тот факт, что они так и не замкнули круг: Миён, как оказалось, пострадала сильнее, чем всем им тогда показалось. Ей требовалось время на восстановление, поэтому Соён приняла решение перенести ритуал на неопределённый срок. Неопределённость, точно. Чонгук мысленно вычленил это слово из своих терзаний. Именно она являлась главным источником его тревоги.
Неопределённость высасывала из него все соки.
Дженни осторожно потрепала его за локоть, и Чонгук поднял голову.
— Приедешь сегодня ко мне на ужин? — пролепетала она, склонившись к его уху. — Родаки наконец-то свалили в командировку. Сможем расслабиться перед телеком в гостиной, проведём вместе классный вечер. И ночь, — Дженни отстранилась и кокетливо улыбнулась, опуская взгляд на его губы. — Я очень соскучилась.
— Ладно, — Чонгук ответил на автомате, напряжённо улыбнувшись. Предложение «расслабиться» в данный момент звучало как никогда соблазнительно.
Дженни радостно чмокнула его в губы.
В столовой появилась Рюджин. В гордом одиночестве она пересекла зал и заняла очередь на раздаче. Чонгук отметил, что на этой неделе Рюджин выглядела уже в разы лучше: тщательно уложенные волосы, подчёркивающий красивые черты лица нежный розовый макияж. Из одежды на ней были массивные ботинки на высокой подошве, синяя плиссированная юбка, свободная белая рубашка и шерстяной клетчатый жилет.
Вот это характер! Чонгук позавидовал тому, как быстро ей удалось вернуться к нормальной жизни, переступив через унизительную историю с фейковой страницей в Инсте.
За столиком раздался звон: Марк с брезгливостью отбросил на поднос палочки, словно появление в столовой Рюджин испортило ему весь аппетит.
Он даже перестал раскачиваться на стуле, с грохотом опустив тот на все четыре ножки.
Марк начал нервно шарить по карманам. С глубин переднего кармана брюк он выудил начатую пачку «орбита» и закинул в рот сразу четыре подушечки, принявшись усердно их пережёвывать. Меньше чем через минуту он высыпал на ладонь оставшиеся две жвачки и отправил их в рот.
— Эй, есть у кого-нибудь что-нибудь пожевать? — спросил он.
Должно быть, ему казалось, что его рот был недостаточно полным.
Югём достал из кармана арбузный «дирол» и показательно выделил Марку одну жвачку.
— Больше не дам, — сказал он
— Чон? — Марк вопросительно вскинул брови. — Есть жвачки? По-любому есть, ты же постоянно лижешься с моей сестрой.
— У меня нет. — Чонгук соврал без малейшего зазрения совести. Ему не было жалко почти ничего для кого угодно, но только не для этого придурка.
— Ну и хуй с тобой. — Марк, смачно чавкая, отшвырнул от себя поднос и поднялся. — Сейчас будет прикол, — усмехнулся он криво. Сплюнув пожеванную резинку в кулак, он оттолкнулся от спинки стула и расслабленно зашагал к кассе.
Рюджин как раз оплачивала телефоном бутылку минеральной воды. Марк подошёл к ней, что-то сказал, склонившись к уху, Рюджин кивнула, и они отошли в сторону. Бедняжка Черён следила за ними обеспокоенным, даже испуганным взглядом, а после, проглотив комок невысказанной обиды, смиренно опустила глаза на свой поднос с обедом. Её лицо было серым.
Чонгук позволил себе бросить через плечо один долгий взгляд: Марк что-то эмоциональной ей говорил, а Рюджин, не моргая, молча смотрела на него снизу вверх широко распахнутыми глазами, нервно теребя в пальцах несчастную бутылку воды. Было заметно, что ей с трудом удаётся сдержать слезы. Должно быть, Марк приносил ей свои извинения. Его рука метнулась к её лицу, и он нежно провёл по её щеке костяшкой указательного пальца. Отворачиваясь, Чонгук поймал направленный на них прищуренный взгляд Черён. Глупая девчонка, неужели она поверила в его искренность?
Чонгук толкнул палочками куриную фрикадельку: он очень хотел её съесть, но из-за режущей головной боли прожевать её казалось непосильной задачей.
За спиной раздался женский крик — Чонгук резко обернулся на шум. Марк стоял перед Рюджин с поднятыми руками, словно пойманный полицейскими преступник. На угольно чёрных волосах Рюджин виднелась широкая белая полоса, тянущаяся вниз от самых корней. Рюджин вслепую трогала голову, пытаясь определить, что это.
Марка, казалось, распирает от радости.
— Попробуй чаще мыться, замарашка, — громко выкрикнул он. — А то не только пауки, ну, знаешь, — покрутил он пальцем в воздухе у виска, — начнут вить в голове гнёзда.
По столикам поползли шепотки, и через пару секунд столовая разразилась хохотом.
Дженни смеялась, парни за столиком гоготали до слёз, даже дурёха Черён с трудом давила довольную улыбку.
Чонгук сглотнул кислый привкус желчи: ему хотелось провалиться сквозь землю из этого чистилища.
Рюджин, прижав к голове руку, в слезах выбежала из столовой.
*****
После уроков Чонгук просидел в школьной библиотеке до самого вечера. Перед ним лежал пустой лист, и Чонгук гипнотизировал его пустым расфокусированным взглядом. Ещё в начале месяца им задали сочинение по корейскому на простую, казалось бы, тему: «моя будущая профессия», но Чонгук так и не смог написать ни единого слова. Он находился в полнейшей растерянности и не имел представления, кем он будет, кем он хочет стать. Будущее представлялось ему недосягаемо далёким и туманным. Удивительно, с какой лёгкостью окружающие его люди планировали свою жизнь на десятилетия вперёд: Соён в семнадцать лет знала, что хочет стать механиком, Юна в шестнадцать — что фотографом, Тэхён с детства мечтал стать врачом, даже Юджин, двадцатидвухлетняя официантка знала, чего хочет: оказалось, год назад она бросила учёбу в престижном университете, выбранном для неё родителями, чтобы чуть позже поступить в столичную школу искусств и, наконец, попробовать стать актрисой. Дженни, как выяснилось, интересовалась моделированием одежды. Чонгук же не хотел ничего. Даже школьную программу он штудировал исключительно по инерции, благодаря старым, давно сформированным привычкам. Вероятно, таким образом его психика защищалась от возможных будущих потрясений и потерь, ведь по сути его жизнь откатывалась во времени уже дважды: первый раз, когда они с отцом приехали в Санджу, и ему пришлось проходить вызубренные предметы повторно, и второй раз, когда он вернулся на три месяца назад, и до сих пор был вынужден переживать некоторые, не самые приятные события заново: накануне вечером бабушка Мина снова попала в больницу, и её прооперировали. Ничего серьёзного, но Чонгук опасался за другое: что, если прошлое можно лишь отсрочить и трансформировать, но нельзя изменить в корне? Люди болели и умирали, если им было суждено. Не то чтобы Чонгук заблуждался по поводу того, что все люди смертные, нет. Но тогда у Ваала он попросил, чтобы Тэхён всегда выбирал жизнь. Чтобы он сам не причинил себе вред. О других речи не было. Захлопнув пустую рабочую тетрадь, Чонгук засобирался домой. Спешить было некуда, отец всё равно, если и не работал у себя в спальне над новым проектом, наверняка был с бабушкой в больнице. Он мог поехать к Дженни… Дома, как он и предполагал, никого не было. Бесцельно обойдя в полумраке весь первый этаж, Чонгук поднялся к себе. Принял душ, переоделся. От Дженни пришло сообщение «жду тебя» и следом прилетела фотография обнажённых ног на диване на фоне включенного телевизора. Не раздумывая, Чонгук схватил со стола брелок от машины и галопом помчался вниз. Перед выходом он замешкался, и потом всё-таки забежал на кухню и взял из кладовой бутылку белого вина. Этого было мало, чтобы напиться до беспамятства, но вполне достаточно, чтобы почувствовать в теле опустошающую лёгкость. Отцу он отправил сообщение, что переночует у одноклассника. Дженни встретила его в шёлковом розовом халатике. Под которым, судя по очертаниям напряжённых сосков, не было больше ничего. Они начали целоваться прямо на пороге. От уличного холода, который Чонгук принёс с собой на верхней одежде, Дженни быстро начала мелко подрагивать. Чонгук отстранился, поднимая перед собой бутылку. — Есть штопор? — спросил он с улыбкой. Дженни взяла его за руку и повела на кухню. Огромное тёмное помещение встретило их тишиной, и судя по стерильной чистоте поверхностей Чонгук догадался: на ужин можно было не рассчитывать. — Я думал, ты собиралась что-то готовить, — признался Чонгук, осматриваясь. Дженни достала из верхнего выдвижного ящика штопор и положила перед ним. Затем, привстав на цыпочки, она сняла с открытой полки для стекла два винных бокала. — Я поужинала яблоком, — сказала она беззаботно. — А ты хочешь есть? — Дженни поставила бокалы на мраморную столешницу кухонного острова и задумчиво постучала пальцем по губам. — Можем пожарить в микроволновке попкорн. Чонгук горько усмехнулся: — Забей. Он откупорил бутылку и разлил вино по бокалам. — Предлагаю тост. — Чонгук поднял свой бокал и на несколько секунд завис, после чего торжественно произнёс: — Чтобы с хорошими людьми происходило только хорошее. Конбэ! Дженни скептично выгнула бровь, явно ожидая от своего парня других, более романтичных слов. Звякнув стеклом о стекло, Чонгук залпом опустошил свой бокал. Дженни сделала лишь маленький глоток и вернула бокал на место. Чонгук сразу налил себе ещё. — Почему ты не выпила со мной до дна? — спросил он. — Не желаешь добра хорошим людям? Или, может, вино слишком дешёвое на твой вкус? Дженни втянула голову в плечи, обиженно поджав губы от его грубого тона. Чонгук и сам не понял, откуда в нём взялся этот внезапный агрессивный порыв. — Я просто пью сейчас витамины, — объяснила она тихо. — Их нельзя мешать с алкоголем. — Как скажешь. — Чонгук ничуть не расстроился: ему же больше достанется. Второй бокал наконец принёс долгожданное расслабление — мысли в голове начали утихать, но Чонгук не собирался на этом останавливаться. Он плеснул себе ещё одну порцию. — Может, перейдём в гостиную? — несмело предложила Дженни. — Посмотрим какой-нибудь фильм. — Да, давай, — охотно согласился Чонгук. Он подхватил бутылку, зацепил мизинцем ножку бокала и последовал за ней. Они вышли из кухни через другой вход. Чонгук всегда чувствовал себя неуютно в этом огромном доме, где было неоправданно много лишних коридоров, пустых неиспользуемых комнат и слишком, неестественно чисто. Чонгук вдруг поймал себя на мысли, что за порядком здесь наверняка следили посторонние люди. Странно, что Чонгук ни разу не столкнулся ни с кем из прислуги. Хотя, возможно, они работали в доме не ежедневно и лишь в первой половине дня. Дженни сама выбрала для них фильм: Чонгуку было всё равно, что смотреть. Он развалился на гигантском диване, откинув тяжёлую голову на мягкую спинку. Дженни села рядом, закинув обе ноги на его бёдра. На голодный желудок вино делало своё дело с удвоенной силой: меньше чем через час Чонгук начал сонно зевать. На экране мелькали пёстрые картинки, в которые Чонгук почти не вникал. Всё, что он понял из сюжета — хроническая неудачница, по счастливой случайности самая умная и самая красивая девушка во всём городе, металась из угла в угол в любовном треугольнике, раздражая всех вокруг напыщенными душевными терзаниями. Это был коктейль из скорби, тоски и меланхолии, который Чонгука заставляли проглотить силой. Желудок скрутило от спазма, содержимое попросилось наружу. Главная героиня фильма, кажется Вонён, рыдала в своей комнате в подушку: её предала лучшая подруга. Чонгук зажмурился, подавшись вперёд: грудную клетку сдавило от боли, глаза защипало, и причина была не в алкоголе. С каких это пор он стал так близко к сердцу принимать чужие переживания? Да ещё и тупого киношного персонажа? Чонгука буквально душили чужие эмоции. Он прижал ладонь ко лбу — тот был горячим и мокрым от пота. Дженни, заметив его состояние, убавила звук телевизора. — Всё нормально? — спросила она с беспокойством. — Тебе нехорошо? — Всё в порядке, — нервно успокоил её Чонгук. — Просто... здесь стало как-то жарко. Дженни приподнялась, обернувшись через плечо: — Боже, я совсем забыла! — воскликнула она, вскочив на ноги. — Я выставила температуру в тридцать градусов, сейчас сделаю ниже. Дженни подбежала к встроенной в стену системе управления и несколько раз нажала на одну кнопку. Чонгук вылил остатки вина в бокал, наполнив его до самых краёв. Дженни вернулась на диван, бросив на него косой настороженных взгляд, но Чонгук не собирался глушить содержимое разом. Он начал размеренно пить вино маленькими глотками. Как воду, только чтобы утолить жажду. Дженни терпеливо молчала. — Идём в постель? — сказала она наконец. Чонгук кивнул на автомате: спать он не хотел, и на секс не был настроен тоже. Но аппетит, как говорится, приходит во время еды. Когда они вошли в спальню, Чонгук тут же скинул с себя кроссовки, стянул за ворот свитшот и, бросив его на пол, завалился на кровать в джинсах и футболке прямо поверх покрывала. Под закрытыми веками по траектории бесконечности кружили неповоротливые дирижабли размером с теннисный мяч. Было так хорошо, что совершенно не хотелось шевелиться. Дженни залезла на него сверху, оседлав. Наклонившись, она запустила пальцы в его волосы и начала покрывать шею мягкими чувственными поцелуями. Сквозь матовую пелену Чонгук ощущал первые искры возбуждения. Накапливаясь под кожей, они поджигали в нём спящие угольки, заставляя те тлеть. Тепло разливалось по внутренностям и стекало вниз живота, концентрируясь там тяжёлым грузом. Ускоренный сердечный ритм отзывался пульсирующим эхом в паху. Чонгук не мог бездействовать дальше. Он провёл ладонями по её гладким бёдрам, забираясь под холодный шёлк, а потом рывком сел, чтобы грубо впечататься поцелуем в её раскрытые губы. Чонгук на ощупь развязал поясок её халата и скинул его с плеч, обнажая красивое доступное тело. Ему казалось, что если в ближайшие полчаса он не кончит — он просто взорвётся. Сжав в руках её задницу, Чонгук опустился с поцелуями к шее, покусывая и посасывая кожу, лизнул ключицу и переключился на грудь. Мазнув языком по твёрдым горошинам сосков, он обхватил один из них губами и с силой, почти вгрызаясь, прикусил. Дженни от неожиданности ойкнула. — Больно! — прошипела она с обидой. Чонгук ничего не мог с собой поделать: он хотел её мять, нагибать и ломать. Эти желания не имели ничего общего со страстью. Чонгук лишь хотел заполнить внутри себя пустоту, снять напряжение, насытиться обезличенной сочной плотью. И Дженни, её личность, только путалась под ногами, являясь в этой цепочке посредником. Раздражителем. Ему было всё равно, что она чувствует, чего хочет. Он давно перестал воспринимать её как свою пару. Ложь. Он никогда к ней так не относился. Чонгук упал на спину и зажмурился. Только его тяжёлое дыхание нарушало тишину. Нет, было что-то ещё. За стеной. Чонгук прислушался к звукам: это были глухие женские стоны. — Ты тоже это слышишь? — спросил он. В темноте слух всегда обострялся. Дженни издала хрюкающий смешок. — Черён, наверное. Боже, она такая нелепая. Я представляю, как она закатывает глаза до затылка. Смешная свинка. — Черён здесь? — переспросил Чонгук, игнорируя остальное. Дженни недовольно цокнула языком. — Марк упросил разрешить ему её пригласить. Уговор был, что они будут сидеть только в его комнате... — Слезь с меня. — ...и не попадутся нам на глаза. — Слезь. С меня. Чонгук резко схватил Дженни за бока и, отшвырнув на кровать, поднялся. Пришлось достать телефон, чтобы подсветить брошенные на полу вещи. Свитшот отыскался быстро, а вот кроссовки, как оказалось, валялись в разных сторонах комнаты. — Ты что, разозлился из-за моего брата? — Дженни вскочила с кровати следом за ним. — Прости, что не предупредила. Я не думала, что ты так отреагируешь. Тупая шлюха Черён, — последнюю фразу Дженни едва различимо прошипела себе под нос. — Куда ты собираешься идти? — Домой. Чонгук, пошатываясь, на весу обувал кроссовки. — В смысле домой? — не поняла Дженни. — Вот так, посреди ночи? — Я на машине. Чонгук вышел из комнаты и направился к лестнице. Дженни побежала за ним. — Можем переночевать в гостевой на первом этаже, — не унималась она. — Там нас точно никто не потревожит. — Давай возьмём паузу, — перебил её Чонгук. — Отдохнём друг от друга. — Что? — Перерыв в отношениях. Уверен, он пойдёт и тебе и мне на пользу. — Ты хочешь со мной порвать? — в её голосе прорезались железные нотки. — Просто взять паузу. — Чонгук обернулся и, заторможено моргая, прижал к губам указательный палец, призывая её говорить тише. С трудом удерживая равновесие, он сбежал вниз по ступенькам, держась за перила. — Ты собираешься сесть за руль в таком виде? — воскликнула Дженни. — Посмотри на себя, ты же пьян в стельку! — И что? — усмехнулся Чонгук. — «И что»? — опешила Дженни. — И что. — Чонгук резко затормозил у водной двери и неуклюже развернулся. — Боишься, что меня арестуют? — Боюсь, что ты попадёшь в аварию! Чонгук фыркнул, потянув вниз дверную ручку: за два месяца вождения он ни разу не встречал на дороге патрульных. Ночью трафик на улицах Санджу был таким же оживлённым, каким он был разве что в фильмах про постапокалипсис. — Стой! — Дженни выбежала на крыльцо босиком, зябко кутаясь в тонкий шёлк халата. — Объясни, что значит «пауза»? Надолго? Чонгук развернулся к ней всем корпусом и по-театральному медленно развёл руками. Дженни обняла себя за локти и крепко сжала губы, сдерживая непрошеные слёзы. Чонгук сел в машину и завёл мотор. Что там самое первое? Кажется, пристегнуться. Чонгук щёлкнул ремнём безопасности и, положив обе руки на руль, тяжело вздохнул. Он действительно был пьян, но не настолько, чтобы не суметь доехать до дома. Главное — не попасться в таком виде отцу. Чонгук пообещал себе, что сделает всё тихо, как настоящий ниндзя. Ничего не случится, если он будет катить свою «Хёндэ» со скоростью двадцать километров в час. Дорога ожидаемо была пустой. Чонгук не стал включать музыку, чтобы не отвлекаться. Он крепко держал руль и сосредоточенно смотрел прямо перед собой, мысленно представляя, с каким наслаждением упадёт в свою мягкую постель. И завтра прогуляет уроки. Мимо него на большой скорости промчались три пожарные машины. Чонгук от неожиданности ударил по тормозам. Сердце бешено заколотилось в груди от ужаса: пожарные машины с мигалками неслись в сторону его дома. Чонгук не раздумывая рванул за ними. Пьяный туман притуплял чувство страха за себя, но не за семью. Чонгук больше не верил в совпадения. Волна облегчения накрыла его с головой, когда на перекрёстке машины повернули в другую сторону. Чонгук стукнул по рулю — он не мог проехать с ними на красный свет! Нервно выругавшись, он добросовестно дождался зелёного сигнала светофора. Дальше торопиться не имело смысла: пожар, на который они ехали был настолько сильный, что исходящее от него зарево виднелось в ночном небе издалека. Что-то горело в старом городе. У Чонгука задрожали пальцы: он боялся приближаться к источнику огня. Он перестал дышать, пока его «Хёндэ» вяло катилась по дороге на нейтральной передаче. Он смотрел на горящий дом, не моргая, как загипнотизированный. Столб пламени с гулом поднимался в небо на высоту пятого этажа, не меньше. Вокруг было светло как днём. Собрались зеваки. У обочины стояли две полицейские машины. Его скрутило от боли. Затормозив у тротуара на противоположной стороне улицы, Чонгук едва успел толкнуть дверцу: повиснув на ремне безопасности он склонился над дорогой. Его вырвало. Ни удивление не вином, а лишь тонкой ниточкой горькой желчи. Дело снова было не в алкоголе. Чонгук вытерся рукавом. Кое как освободившись от ремня, он вытащил себя из машины. Пожарные за это время успели размотать шланги. На горящий дом обрушились первые струи воды. Пламя пожирало их без усилий, не замечая. Это было бесполезно, капля в море. Чонгук зажал руками рот и беззвучно завыл. Это была его, только его вина. Огонь вырывался из окон на втором этаже, оттуда, где была его спальня. Чонгук ничего не смог сделать. Его сердце разорвалось в клочья. Он хотел умереть. Оказаться с ним там и сгореть вместе с ним, чтобы больше никогда не испытывать этой боли. Боль. Боль. Боль. Она пульсировала в нём набатом, усиливаясь при каждом новом ударе сердца. Вся его жизнь в этот момент потеряла всякий смысл. Чонгук даже не подозревал, что он всё ещё. Что он всё ещё настолько сильно. Он не смог его защитить. Он был обязан! И он не смог... На негнущихся ногах Чонгук побрёл вперёд. Пожарные кричали зевакам, чтобы те расходились, или хотя бы отошли подальше, потому что в любой момент могла обрушиться крыша. Чонгук сделал ещё шаг и остановился в неверии: среди зевак за забором стоял Тэхён. Держа руки в карманах куртки, он наблюдал за пожаром со скучающим лицом. К нему подошли двое полицейских: он спокойно кивнул на их слова, и они ушли. Чонгук стоял как вкопанный и просто смотрел на то, с каким холодным равнодушием Тэхён наблюдал за своим горящим домом. Через несколько минут к ним подъехал графитовый «Порше», из машины выскочил перепуганный Ким Хёнджун. Он подбежал к Тэхёну и начал осматривать его с ног до головы, чтобы убедиться, что тот не был ранен. А потом крепко обнял. Прежде чем Тэхён позволил Хёнджуну себя увести, он всё же посмотрел в его сторону. Их глаза встретились всего на секунду, но Чонгуку не понравилось то, что он успел в них увидеть. «Ты следующий».
