Пусанские супруги

«Иди ко мне, солнце...» i got love — miyagi & эндшпиль

Чимин медленно опустился на ступеньки небольшого здания, привычным движением залезая в карман мягких штанов, испачканных в краске и грунтовке. Пак покопался в другом кармане и достал зажигалку, открывая пачку с сигаретами и всматриваясь, оценивая, сколько осталось и сколько у него ушло за день. Не так уж и много, чтобы бить тревогу, но и не мало, что оставить его здоровье в целости и сохранности. Да и как быть здоровым, когда тело помнит избиения, а над бровью красуется шрам. На его левой руке, ближе к локтевому сгибу, тоже есть небольшой шрам, который Чонгук обводит пальцами перед сном. Сейчас же Чонгук находился в небольшом здании, которое они с Чимином купили. Вот так просто, однажды в голову ударила действительно гениальная (или глупая) идея — приобрести небольшое здание для своего строительства, создав небольшое кафе. Они ещё не знали, будет ли это выгодно, будет ли это полным провалом, но много людей приходили наблюдать за тем, как создаётся чудо. Чонгук хотел сделать всё самостоятельно, что отнимало много времени и сил. Для кафе потребовалось бы много оборудования, поэтому решили остановиться на скромной небольшой кофейне. Строительство и ремонт вместе со своей второй половинкой — испытание на прочность. Чимину казалось, что он это испытание успешно проваливает. Они ссорились с Чонгуком, когда были напряжены, когда выбирали цвет стен и оттенок освещения, когда думали, сколько и какие цветы им нужно приобрести внутрь, какую вывеску они должны сделать. Иногда было сложно, но Чонгук смеялся с бумажной шапочки на голове Чимина, громко кричал, когда Пак бегал за ним с испачканными в краске пальцами. Чимин и сам громко смеялся, ликовал, пока Чонгук занимался освещением и его приходилось придерживать за бёдра, чтобы он не упал. Конечно, Чонгук каждый раз срывал голос от крика, когда Чимин пытался его напугать, изображая дрожащие руки. Чонгук всегда улыбался, когда Чимин пролезал головой между его бёдрами и заставлял усесться себе на плечи. Чон улыбался как ребёнок, когда Чимин позволял себе катать своего парня на плечах несколько минут. Он мог бы носить его так долго, но Чонгук не пушинка, а Чимин не такой уж и силач, чтобы после не жаловаться на спину или колени, ссылаясь на возраст. Мама Чимина — Джи, постоянно звонила парням, отвлекая от ремонта, расспрашивая, как и что получается, просила постоянно фотографировать и присылать ей, чтобы она могла оценить степень создания прекрасного и уютного места. Чимин устал. Это день был наполнен собиранием высокой стойки, Чонгук хоть и помогал, но не ползал по полу, а Чимину приходилось изгибаться в разных позах подводного мира, чтобы получилось всё красиво и удобно. Поэтому, когда они решили закончить работу на сегодня, Чимин присел на ступеньки здания, доставая сигарету и прикуривая. Через несколько секунд из здания вышел и Чонгук, закрывая дверь на ключ, задёргивая ролет и включая сигнализацию. Пак медленно выдыхает никотиновый дым, поворачивая голову к своему парню. Чонгук проверяет сигнализацию и поворачивается, натыкаясь взглядом на брюнета. Чон делает шаг вперёд и садится на ступени, протягивая ладонь к Чимину и забирая наполовину скуренную сигарету. — А вещи? — спрашивает Чимин, бросая взгляд вдоль улицы. — Всё забрал, — Чонгук ведёт плечами, якобы намекая на свой портфель. — И мой телефон? — Тоже. — Спасибо, — Чимин забирает сигарету, продолжая докуривать её, после чего туша об асфальт под ногами и выкидывая в урну точным движением, — сильно устал? — Не особо, — Чонгук шумно зевает и медленно поднимается, доставая из кармашка портфеля ключи от машины. Он садится в их машину, заводя её и откидывая голову на сидение под своей спиной. Медленно наступает вечер. Лето в Пусане было жарким лишь вдали от пляжа, там же — самая настоящая прохлада и спасение от знойного солнца. Чимин протёр лоб ладонью, медленно выдохнул и поднялся, оттряхивая свои штаны на заднице. Он открыл дверь пассажирского сидения, сел на своё место и закрыл дверь. Чонгук открыл глаза от хлопка двери, посмотрел на Чимина несколько секунд, а после уложил ладони на руль и коробку передач. Чимин бросил косой взгляд на то, как Чонгук ловко и плавно выкручивал руль ладонью, выезжая со стоянки. Он шумно зевнул и потянулся пальцами вперёд, включая музыку. Чимин приоткрыл окошко со своей стороны, протягивая руки к ремню безопасности и пристёгивая себя. Чонгук ласково опустил ладонь на бедро парня, коротко погладив, а после продолжил вести машину, останавливаясь на светофорах, горящих красным цветом. Чимин медленно засыпал. Он откинул голову назад, прохладный вечерний ветерок медленно ласкал его волосы, трепыхал пряди, те метались по лбу и поднимались к макушке, а глаза медленно прикрывались. Ресницы дрожали, губы приоткрывались и Пак честно старался каждый раз захлопывать рот, чтобы вдруг не начать храпеть, а Чонгук сделал музыку потише, чтобы не мешать своему парню. Они ехали не так уж и долго, но Чимин успел задремать, а Чонгук заехать во двор, потерев шею и выключив музыку. Только-только начинался закат, солнце готовилось садиться, на улице наконец наступает прохлада, сумерки и появляется огромное желание лечь в кровать, укрыться пуховым одеялом и крепко уснуть. Поворачивая голову в сторону своего парня, Чонгук поджал губы, отсоединяя его от ремня безопасности. Чимин поёжился и дёрнулся, когда со стороны водительской двери послышался хлопок. Он протёр глаза и увидел, как Чонгук медленно обошёл машину, открывая дверь и с его стороны. — Уже не спишь? — мягко спросил Чонгук, только собравшись донести своего парня до дома на руках. Чимин лишь покачал головой и вылез из машины самостоятельно, коротко зевнув. Он почесал щёку и осмотрелся — ворота двора закрыты, Чонгук, наверное, воспользовался пультом. Сделав шаг ближе к своему парню, Чимин обнял его руками за талию, уложив голову на плечо. Лицо он повернул так, чтобы уткнуться им в шею Чонгука. Чон и не протестовал, он лишь обнял своего парня за спину, поглаживая по плечам и чуть морщась от щекотного ощущения, пока ресницы Чимина задевали его чувствительную кожу на шее. — А поехали на пляж, — сказал Чонгук неожиданно, нагнув голову и поцеловав брюнета в щёку. — Ммх, — запротестовал Чимин, удобно устроившись в объятиях своего парня и пригревшись там же. — Давай, примем душ и сгоняем, посмотрим на закат, — вновь повторил Чонгук, отлепляя руки Чимина от себя и подгоняя парня ближе к дому. Чимин не переставал зевать, пока принимал горячий душ, что неожиданно взбодрил его после, а не заставил спать ещё сильнее. Чонгук искупался после парня, но сделал это намного быстрее. За это время Чимин успел надеть штаны и огромную толстовку Чонгука, пока его парень нацепил джинсы и футболку. — Ты замёрзнешь, — возразил Чимин, полностью продрав глаза и отогнав сонливость, стоя около машины и наблюдая за тем, как Чонгук красуется на пороге в одной футболке. — Не замёрзну, — парень машет рукой, уже закрыв дом на ключ. — Замёрзнешь, возьми куртку, — просит Чимин, поджимая руки и скрещивая их на груди. — Ладно, — выдыхает Чон, поворачивая голову в сторону парня, — заведёшь пока машину? — Хорошо, — Чимин кивнул. Ему не хотелось вести машину, ведь в любой момент он мог вновь уснуть. Пак пока что не знал, на какое время сонливость отошла и уступила место бодрости. Чонгук вышел спустя минуту, взяв небольшой колючий плед и кинув его на заднее сидение. Чимин пересел молча, ничего не говоря, а Чонгук бросил взгляд на закрытую дверь дома и вновь выехал с их двора. Улицы были пустыми, людей было мало. Наверное, когда солнце полностью сядет, то многие выйдут из своих домов, чтобы встретить окончание дня и наступление прохлады. Чимин вновь зевнул, прижав ладошку ко рту и потянулся за ремнём безопасности, бросив взгляд в сторону парня. — Что? — Чонгук не отрывал взгляда от дороги, включая поворотник и выкручивая руль, выезжая на центральную дорогу. Дорога до пляжа займёт не меньше пятнадцати минут, но он бы хотел заехать купить им еды. — Пристегнись, — устало просит Чимин, не сводя взгляда с Чонгука, который тянется к ремню и пристёгивается только на светофоре. — Хочешь кушать? — спрашивает Чонгук, бросая взгляд в зеркала и нажимая на педаль газа. — Немного, — Чимин по возможности подсаживается ближе, наклоняясь к плечу Чонгука. Пак сам тянется пальцами, сам включает музыку погромче, наблюдая за тем, как медленно город освещается. Загораются вывески, рекламы, кажется, горят ещё ярче, можно увидеть группы людей, веселящихся и смеющихся. Чонгук ускоряется и доезжает до небольшого кафе. — Возьму по бургеру, хорошо? — отстёгиваясь, спрашивает Чон, поворачивая голову к своему парню. — И кофе, — просит Пак, пока тянется к своему телефону и проверяет чаты с сообщениями. Чонгук пропадает в кафе, Чимин не отрывает взгляда от телефона, печатая ребятам сообщение о том, что они едут на пусанский пляж, чтобы поужинать и посидеть на берегу. Намджун делится успехами на работе в ответ на сообщение Чимина и они друг другу желают удачи. Чимин коротко смеётся, когда его парень выходит с небольшим пакетом еды и подставкой с кофе. Он такой смешной — в шлёпках и куртке, хотя на улице лето. Хихикая, Чимин принимает пакет, ставит кофе и смотрит на то, как его парень, сдвинув брови в непонимании, пристёгивается и вновь выезжает на дорогу. Пак чувствует, как его настроение начинает подниматься всё сильнее и сильнее, он улыбается ярче и шире, чаще бросает взгляды в сторону своего парня. Он не может скрыть восхищённого вздоха, когда они въезжают на отведённое место для машин на пляже. Чонгук вылезает из машины, оставляя лишь включённой музыку. Он выкручивает её почти на всю, пока Чимин достаёт еду. Чонгук достаёт с заднего сидения плед, раскладывая его на капоте машины, Чимин ставит подставку с кофе и разворачивает свою упаковку, впиваясь зубами в бургер. Ужинают без разговоров, даже не хвалят еду, пьют кофе тоже в тишине, лишь музыка доносится из салона машины. Чимин хлопает себя по карманам — сигарет с собой нет, а Чонгук выбрасывает мусор в урну и вновь садится на капот, рядом со своим парнем. Людей так мало, что можно не стесняться и прижаться ближе друг к другу. Прекрасно видно, как солнце садится, как небо окрашивается в яркие малиновые оттенки, как розовеют редкие тучки. Новая мелодия доносится из машины плавными битами, Чимин встаёт на ноги. Он не стесняется других людей, которые его увидят, ему всё равно, а Чонгука стесняться — самое последнее дело. Такого никогда не было, разве что наоборот — Чонгук его стеснялся. Чон улыбается, когда Чимин медленно раскидывает руки в стороны и прикрывает глаза, качая головой под ритм. Он плавно поднимает руки, ведёт плечами, откидывает голову и тело движется в волнах, словно прямо сейчас он в воде, скользит пальцами по песку, а солёная жидкость окутывает его с ног до головы. Чонгук не может оторваться взгляда от парня, не может не улыбаться, когда видит приятный свет заходящего солнца в отблесках на лице Чимина, чувствуя приятный бриз, когда ветер треплет волосы Чимина, то поднимая их вверх, то сбивая к глазам и не давая нормально смотреть на мир. Чимин задыхается, когда открывает глаза и всматривается вдаль. Красиво. В этом мире есть ещё вещи, которые могут вдохновлять его. Приятный закат с красными оттенками, солёный воздух и ощущение влаги на лице. Чимин поворачивает голову назад, замечая взгляд Чонгука. Полный любви и обожания, он искрится настоящим счастьем. Чонгук так счастлив и восхищён, пока наблюдает за своим парнем. Пак облизывает губы и улыбается, медленно покачиваясь и подходя к Чонгуку. Крепко взяв его за руку, он заставляет парня подняться на ноги. Крепко обняв Гука за шею, Чимин жмётся к нему всем телом, укладывая голову на плече. Чонгук укладывает ладони на крепкой талии, сжимая, ставит одну ногу между ног парня и они начинают мягко покачивать бёдрами. Не пошло, без страсти и желания возбудиться, а просто танцуя и медленно покачиваясь, наслаждаясь объятиями друг друга. Наслаждаясь приятным вечером, полным великолепных ароматов и запахов друг друга. Чонгук бросает взгляд на маленький край торчащего солнечного диска, улыбаясь чему-то своему. Чимин жмётся к нему ближе, поэтому парень открывает полы куртки, позволяя Чимину вжаться в его грудь и проползти прохладными руками по пояснице, вцепившись, как комар. Чонгук пытается соединить куртку на спине Чимина, но застегнуть её не получается. Поморщившись, Чон просто придерживает края, даря брюнету лёгкий поцелуй в висок. Чимин поднимает голову и не может не подарить улыбку в ответ. Такие влюблённые, они смотрят друг другу в глаза, заново приобретая искренние и счастливые чувства, что находятся глубоко в их душе. Гук наклоняется, оставляя поцелуй на лбу парня, а после тянется губами до шрама над бровью, даря шероховатой коже поцелуй. Чимин морщится — не любит, когда его парень акцентирует на этом внимание, а Чонгук лишь показывает каждый раз, что в этом нет ничего плохого, страшного или некрасивого. Он любит всего Чимина, и на какие-то шрамы ему абсолютно всё равно (но не всё равно на те случаи, когда и как он их получил). Чимин открывает глаза, возмущенно хмуря брови, пока Чонгук садится попой на капот машины и зажимает парня в своих объятиях, не давая ему отойти. — Не надо так делать, — говорит Чимин, прищуриваясь и бросая взгляд на парня. — Выдумываешь себе ерунду, — ругается Чонгук, — волосами закрываешь. Что Джи говорит? Шрамы украшают мужчину. — Но не такие, — противится Чимин и сопротивляется, пытаясь выбраться из крепких рук парня. — Любые, Чимин, — возражает Чонгук, закатывая глаза. — Не правда, — вновь спорит парень, упираясь ладонями в грудь Чонгука, чтобы оттолкнуться от парня. — Стой спокойно, — уже не шуточно злым голосом говорит Чонгук, заставляя Чимина замереть на месте и покорно опустить руки на талию. — Стою. — Вот и стой. — Вот и стою, — улыбается Чимин, кусая Чонгука за шею, словно мстя за все слова. — Стой, — с лёгкой улыбкой повторяет Чонгук, внимательно смотря на лицо Чимина, отмечая появление небольших светлых пятнышек на носу — веснушки на фоне яркого солнца. — Ой, всё, — Пак закатывает глаза и поднимает ловкие пальцы выше, щекоча Чонгука — используя запретный приём против своего парня. Гук, хихикая, выворачивается под пальцами и расцепляет руки, давая брюнету сделать шаг назад. Чимин не отходит далеко, он садится рядом с Чонгуком, бросая внимательный взгляд на пляж, замечая, как некоторые компании людей начинают собираться. Действительно, а что ещё делать жарким летом? Только отдыхать на пляже, дыша солёным воздухом и наслаждаясь прохладой воды. Чимин кладёт голову на плечо Чонгука, слушая разрывающую мелодию из машины, прикрывая глаза. Так тихо и спокойно, не смотря на то, что басы бьют по ушам. В душе спокойно, пока Чонгук ласково приобнимает за талию и водит пальцами по спине — гладит, успокаивает своими движениями. Он тихонько мычит, создавая единый звук с мелодией, а Чимин приоткрывает глаза. Он быстро находит ладонь парня, переплетая их пальцы и поглаживая кожу большим пальцем. Чонгук не успокаивается, покачивает коленкой, водит головой и всё подвывает своим тонким голосом мелодии, заставляя Чимина улыбаться широко-широко, ярко и без тени грусти. То, что нужно. Было бы так всегда. Чонгуку больно видеть его переживания, страхи или сомнения, подбодрить и вытащить из пучины отчаяния кажется собственным долгом. — Здесь так хорошо, — говорит Чимин, — вот бы жить на берегу океана. — Ты этого хочешь? — приподнимая брови, спрашивает Чонгук. — Очень. А ты разве нет? — Пак поворачивает голову в сторону Гука, всматриваясь в его лицо. — Возможно, хочу, — пожимает плечом Чонгук, выпутывая пальцы для того, чтобы приподнять руку и завести растрёпанные волосы Чимина ему за ушко. — Пляж, белый песок, тишина, минимум людей, мы вдвоём, — мечтательно прикрывает глаза Чимин, улыбаясь широко, сверкая зубами. — Уединение и покой, — подтверждает Чонгук, с улыбкой смотря на парня, не в силах отвести от него взгляда, — возможно, нам действительно это нужно. — Кажется, я теперь ничего не боюсь и ко всему готов, — честно говорит Пак, улыбка сама собой сходит с его лица. — Я рядом, — напоминает Чонгук, поднимая ладонь и кладя её на прохладную кожу щеки Чимина. Чимин не может не улыбнуться, но улыбка эта вымученная, грустная, от неё хочется заплакать. Чонгук набрасывает широкий капюшон на свою голову и наклоняется совсем низко, мягко целуя своего парня в губы. Слишком нежно, чтобы вызвать чувство возбуждения, но с огромной долей любви. Чимин ведёт носом по скуле Чонгука, утыкается им под ушко, легко улыбается. У Чонгука мурашки бегут от ощущения прохладных влажных губ на своей чувствительной стороне шеи. Приятно. Нежно. Сладко. — Поехали домой? — спрашивает Чонгук тихо, чувствуя дикую усталость. — Где наш дом? — спрашивает в ответ Чимин. И вопрос звучит так легко, что теряешься, не зная, как стоит ответить правильно, чтобы не навести облако грусти над их головами, заставляя думать и переживать о каждой мелочи. Слишком много мыслей, слишком много важных тем, которые нужно обсудить и обговорить, слишком тяжело становится жить. Так можно и не выдержать. — Ты — мой дом. Иди ко мне, солнце, — Чонгук вновь жмётся ближе, мажет губами по лбу, зная, что Чимин сейчас будет болезненно морщиться и пытаться сдержать слёзы. Он стал таким размякшим и болезненным после той драки. — Всё хорошо, — выдыхает Чимин, на дне его глаз видны солёные капли слёз. — Люблю тебя, — шепчет Чон, прищуриваясь. — Люблю тебя, — отвечает просто Чимин, наклоняясь вперёд. Он утыкается носом в щёку Гука, глубоко вдыхает его аромат. Сладко. Не приторно. Мягко. По дороге домой Чимин снова засыпает. Его голова наклоняется вниз, подбородок прижимается к груди, а Чонгук не может не любоваться таким Чимином, освещённым уличными фонарями. Они медленно едут по улицам, Чонгук вновь заезжает во двор, выключая музыку, что играла фоном. Чимин, кажется, уснул мёртвым глубоким сном, либо очень хорошо притворяется, чтобы не идти до спальни самостоятельно. Чонгук не против донести своего парня, но у самого спина болит, колени подводят после каждого дня ремонта. Откидывая голову назад, Чонгук на пару мгновений прикрывает глаза, убеждая себя, что эти сложные дни скоро закончатся. Станет лучше, станет лучше, станет лучше. Станет легче. Станет спокойнее. Всё будет хорошо. Да. Точно. Со временем всё будет хорошо.