Пять раз, когда Адриан должен был осознать, что Маринетт это Леди Баг

— Итак, — начала Алья, бросая взгляд на Маринетт и усаживаясь поудобнее рядом с ней за парту. — Ты не хочешь рассказать мне, что это было? Маринетт попыталась спрятаться от подруги за своей сумкой, из которой доставала учебники: — Я не понимаю, о чем ты, — солгала она и уронила пенал на пол. С дрожащими пальцами и горящими щеками Маринетт нырнула под стол, чтобы собрать разбросанные принадлежности. Алья без колебаний опустилась на колени рядом с ней под видом «помощи». — Ты не занимаешься карате, — прошептала девушка, вызывающе подняв одну бровь. Глаза Маринетт расширились, и она рискнула бросить быстрый взгляд на одну парту вперед, чтобы понять, слышал ли Адриан что-нибудь. К счастью, он, казалось, был в блаженном неведении — его внимание было сосредоточено на доске, где мадам Бюстье записывала инструкции для их следующего задания. Маринетт нырнула обратно под стол, где Алья продолжила ее допрашивать: — Это еще одна из тех неловких ситуаций Адриана, когда ты растерялась, и он предположил что-то? Маринетт вздрогнула, ненадолго остановив сбор карандашей и ручек, чтобы бросить на Алью обиженный взгляд. Конечно, ее подруга была не права, но она придумала для Маринетт идеальный выход, который не подразумевал раскрытие ее тайной личности. — Вроде того, да. Но я не могу сказать ему это сейчас! Он действительно сильно заинтересовался карате. Алья фыркнула от смеха, заставив мадам Бюстье обратить свое внимание на них. Маринетт быстро схватила последнюю из своих ручек и поднялась на свое место, яростно покраснев: — Простите! Я уронила пенал, — оправдалась она, стараясь казаться как можно более невинной. К счастью, в последнее время она много тренировалась с проявлением невинности. — Алья помогала мне. — Ну, я надеюсь, что Алья также может помочь вам обратить внимание на остальную часть урока, хотя я боюсь, что это может быть не так весело, как собирать ваши карандаши, — сказала мадам Бюстье, явно не совсем веря ее оправданию. Подруги кивнули, вздохнув с облегчением, и торопливо начали записывать конспекты. Однако, до конца урока Маринетт могла думать только о том, каково держать Адриана в своих руках, и о теплом ощущении его руки на ее плече.