Апокалипсис в Овраге

Голосов, так же называемый Велесовым, Овраг встретил Четвёрку покрытой льдом и инеем землёй, падающим вместо снега пеплом с обгоревших деревьев и завыванием ветра между высокими берегами. Стоявший посреди Оврага Ритуальный Камень мерцал в темноте, а потому стал первым, что обследовали Всадники, привязав нить к очередному дереву. - Так, посмотрим, что тут у нас, - Мор сняла варежки, простерла руки над камнем. На поверхности выступили стёршиеся в реальности, но ещё оставшиеся на Другой Стороне символы: круги и буквы, - Тут у нас ритуал. А какой? Рисунки заплясали под пальцами целительницы, перед четвёркой появилась проекция того, что происходило в Овраге во время ритуала; Всадники молча отошли подальше, встали к ней в пол-оборота, поглядывая по сторонам и следя за обрывочной памятью места, чтобы не попасть в засаду неготовыми. Первая осторожно покрутила в воздухе формулу, сложившуюся из рун и целых печатей, не отрывая взгляда свистнула семье: - Они кого-то призывали. Нужна помощь в трактовке. Всадники быстро обменялись взглядами, Старшие кивнули Второй: "Вперёд, мы посмотрим." Рыжая вышла из круга, обернулась к камню и стала внимательно всматриваться в плывущие в воздухе символы. - Что тут у нас?.. Выдели вот этот фрагмент, пожалуйста - Война что-то прошептала про себя, прищурилась, хмыкнула, - Призыв, очевидно. Эти люди пытались связать печать призыва, печать Войны и ещё какую-то муть, которая либо устарела, либо никогда не работала. - Допризывались, - отозвался Смерть. - Что по серпу? Что-то видно? - бросила через плечо Голод. - Сейчас, - в один голос отозвались сёстры, и сфера из символов снова закрутилась над камнем, - Не видно нифига. - Подмените-ка. Смерть красивым поворотом поменялся местами с Раздор, склонился над сферой. В памяти ритуала мелькнул серп, и Четвёртый быстро двумя пальцами ухватился за него. Крупное изображение серпа в руке кого-то в красной мантии замер над камнем; Смерть и Мор вгляделись в картину, но местонахождение от этого яснее не стало - память места была слишком обрывочной и нечёткой, чтобы можно было что-то понять. - Недостаточно ясно, - заключил Четвёртый, замахнулся и бросил всё ещё зажатое в пальцах изображение вверх; раздался хлопок, сноп красных искр посыпался с неба, но вместо того, чтобы просто растаять в воздухе, они медленно складывались в блестящую линию, уходящую вдоль по руслу Оврага. Смерть хмыкнул, довольный своей работой, - Вот так получше будет. Ну что, пошли? *** Они бегут из Дьяконова Оврага. За спиной что-то взрывается. Земля вокруг - пузырями. Деревья в щепу. Падают стволы. Снег летит в глаза. Всадники меняется взглядами - все здесь? Целы? - К камню! - Крик Смерти, бегущего за спинами сестёр: блюдёт, всех видит. - А где он?! - и как у Мор хватает воздуха на крик? - Вон он! - Война указывает за деревья впереди. Везение помогает уворачиваться и не падать. За спиной, но пока ещё вдалеке ревёт и тяжело бежит лесное нечто, плюющееся огнём. Четверка пригибается, перепрыгивает валежник, но темпа не сбавляет. Когда до камня остаётся несколько метров, и Овраг становится шире, Голод резко тормозит, оборачивается. Смерть останавливается рядом. - Вперёд! - командует через плечо сёстрам Старший, - Следуем плану. - План!.. - начинает Война. - Защити сестру, вот твой план! Бегом! - прикрикивает на них Тёмная. Спорить времени не было - Младшие сорвались с места, кинулись к камню, прикидывая, где могли бы спрятаться. - Ничего не меняется, да, Голод? - усмехнулся вдруг Четвертый, извлекая из кармана мерцающую монетку-амулет. - Ты вообще о чём? - фыркнула Третья, но ответа не получила: из темноты Оврага на них вышел их преследователь. Шедшее к ним по Оврагу чудище, огромное, но очень нескладное, оставляло в снегу глубокие следы от глиняных ног, непропорционально длинные руки когтями волочились по земле. Голову твари заменял старый и растрескавшийся олений череп: нескольких зубов не хватало и их щелей текли струйки голубого огня, а пустые глазницы уже много лет ничего не выражали. Олень немного выпрямился и тупо уставился на Тёмных, словно выбирая, на кого напасть. - Метра три, - заключил Смерть. - Бегать будет на четвереньках, - предположила Голод, - Заберёшь? - Оглушишь? Как и было сказано, чудище опустилось на четыре конечности. Старшие напружинились, готовясь к прыжку; Смерть сменил маску на угрожающую, Голод расправила затекшие от статики крылья. Отступать было некуда. - Ни пуха, брат. - К чёрту. Овраг наполнился диким рёвом, и Олень бросился на Всадников. *** И если Мор была рада не оказываться в гуще сражения, то Война переживала жесточайший внутренний конфликт. - Мне бы мой меч, - заметила она в очередной раз, глядя на то, как опасное, но не манёвренное существо пытается достать её семью. - Будь у тебя меч, не пришлось бы бегать, - отозвалась Мор, всё ещё пытаясь отдышаться после непривычного для неё кросса. Грохнул очередной огненный снаряд, существо снова завыло. Старшие великими стратегами не были, но простой тактики - один отвлекает, другой атакует - хватило им для того, чтобы быстро оглушить и уложить непонятного врага, который после касания Смерти развалился на древесину, глину и кости. Это послужило Младшим знаком, что можно выйти из своего импровизированного укрытия в снегу и кустах. - Хороший был голем, - заметила Голод, вытирая испачканные во мхе руки, - Даже глина есть, всё по канонам. Только ещё записка с именем должна была бы быть... - Как эта? - Смерть протянул обгоревшую бумагу со смазанными иероглифами. - Типа того. Война медленно оглядела Овраг, Мор перегнулась через руку сестры, заглянула в записку. Чернила, которыми раньше было что-то написано, теперь расплывались на глазах, с каждой секундой делая текст всё менее читаемым, однако одно было ясно. - Это... это была не тетраграмма, - удивилась Голод, - Этого голема создали не оккультисты. И на этих словах раздался шуршащий звук, всегда сопровождающий любое движение крыльев, и тихий смех. Всадники обернулись на звук, но по сторонам никого не было. - Всё ещё не видите? - крикнул откуда-то сверху насмешливый детский голос, и по всему Оврагу стали открываться глаза всех цветов и размеров, но все как один следящие за Четвёркой, - А я вас вижу! Мор подняла один палец, и все четверо медленно посмотрели наверх: на самых высоких ветвях одного из обгорелых клёнов сидел и хохотал золотоволосый кудрявый юноша с белыми крыльями и в подобии тоги. - Твоя игрушка, ангел? - Голод пнула ногой одну из веток бывшего голема. - Моя! - пропел ангел и соскользнул с веток на берег Оврага, - Вам понравилось? - Вышло слабенько, - пожал плечами Смерть. - Да и с разумом явно проблемы были, - добавила Война. - Потому что сделан из гнилья, - заметила Мор, разглядывающая материал, из которого была сделана когда-то кукла. Ангел обиженно скрестил руки на груди и надул губы. Глаза, которые, казалось бы, не должны были выражать эмоции, посмотрели на Всадников укоризненно - "Посмотрите, вы обидели Меня!" - Он был бы лучше, если бы вы его не сломали! - Тогда он сломал бы нас, - парировала Светлая. - Но в этом и был смысл! - как маленьким детям объяснил Всадникам ангел, - В этом и вся игра. - Игра? - переспросил Смерть, - Веселые игры, люблю такие. - Я тоже, - всё ещё обиженно отозвался ангел, - А раз ты такие игры любишь, зачем мне куклу сломал? - А на что мне твоя кукла? - удивился Четвёртый и сделал несколько шагов к ангелу, параллельно закрыв собой сестёр, - Я хочу сыграть с тобой. Всадницы неуверенно переглянулись, но знак поняли и сделали несколько шагов назад. Ангел и Старший сверлили друг друга взглядом, глаза переключали своё внимание с юношей на девушек не в силах определиться с фокусом. - Жнец, - серьёзно произнёс ангел. - Сын Божий, - ответил Смерть тем же тоном, - Думал, мы в итоге не поймём, что это ты? Мы ведь тебя не первый раз видим. Это ведь отцовские глаза, кто тебе разрешил ими пользоваться? - Это мои!.. Это не твоё дело! - отрезал божий сын, но прозвучало это так, словно избалованного ребёнка уличили в воровстве конфет, - Кто ты вообще такой, чтобы мне указывать? - По Договору, - напомнила Война, - Тебе сильно влетит, когда Отче узнает, что ты чинил нам зло без Его ведома. Да и не к лицу твоему рангу заниматься такими детскими шалостями. Но вместо ответа Крылатый лишь зашёлся мелодичным смехом: - Да кто вы вообще такие? Вы собственность Отца и не более! Рабы. А для рабов закон не писан, и значит я могу делать с вами что захочу! - И вот о его распятии мы плакали, - в шутку бросила сёстрам Голод; Мор усмехнулась, Война, закатила глаза. - Молчать! – почувствовав власть крикнул Сын Божий, - Молчать, когда!.. - А ну ша! – хлестнула в ответ Третья, - Выбирай выражения, когда говоришь со Старшими, шкода мелкая. - Вы Старшие?! – он снова зашёлся смехом, - Да вы живы только потому, что являетесь частью отцовского Замысла! Без нас вы никто, и имени вам нет! Мусор да отребье, уборщики за Богами! Возможно, Крылатый высказал бы множество других своих мыслей по этому поводу, но все его слова перешли в безумный крик боли. Война обычно не обижала тех, кто младше её, да и вообще без нужды никого не трогала, но, когда тебя и твою семью называет мусором и отребьем тот, кто даже в половину не так стар и бесконечно избалован, он подписывается под тем, что он слишком глуп и самоуверен. Глаза вокруг вспыхивали и осыпались белым пеплом наземь, Сын Божий плакал и выл от боли, хватаясь за лицо и катаясь по земле. На некоторое время потерять способность подглядывать сразу и за всеми – далеко не самое суровое наказание за неподобающую дерзость. - У нас есть гордость и самоуважение, Еся, - процедила Голод, вместе с сестрой подходя к ангелу. - Так что в следующий раз будь осторожнее в выборе кукол, - добавила Мор, вместе с Тёмной удерживая руки ангела и поднимая окровавленное лицо на оставшихся стоять Войну и Смерть. - Итак, мы мусор и отребье? – переспросила Раздор, - Почему же ты тогда сразу не убил нас, Ваша Милость? - А он не может, - ответил сестре Жнец, - Он мало того, что на самом деле боится нас, так ещё и не умеет пользоваться собственной властью. В отличие от его Отца. - О да. Он-то точно знает, как использовать то, что сосредоточенно в его руках, - фыркнула со своего поста целительница. - Кто бы говорил об использовании своих сил, - напомнила Голод и на всякий случай встряхнула пленника, - Так что вы делать собираетесь? Бледный ехидно и ядовито улыбнулся, подошёл к ангелу, чьё лицо исказилось от боли, крови и страха, и медленно наклонился, заглядывая в пустые глазницы. Будь в руках Первой и Третьей обычный человек, он бы почувствовал тепло чужого тела, но Сын Божий ощутил холодную суть Смерти. - Кажется, в прошлый раз, когда мы так встречались, - процедил Старший, - Ты ждал меня, как выход, как избавление. А что теперь? Плакал бы, да уж нечем. Вот поэтому не надо дерзить тем, кто старше тебя и сильнее, не надо лезть нам в душу, а тем более туда плевать. Потому что иначе я приду за тобой. Не передам Отцу, как сейчас, а просто сожру тебя, мальчик. Ладонь у Смерти холодная и жёсткая, когда он кладёт её на лоб Сына, чьё тело от прикосновения Жнеца белеет и распадается искрами; через миг руки Светлой и Тёмной сжимаются на пустоте. Но не успели Всадники даже толком отряхнуться, как в Овраге раздался, отражаясь от берегов, шелестящий шёпот. - Ты разочаровал меня… Разочаровал… А меня нельзя разочаровывать… Молния с треском расчертила воздух, ослепила, пришлась чётко между четвёркой. Оглушительный гром ударил по ушам, а за ним раздался короткий душераздирающий крик Старшего, рефлекторно прижавшего к себе сведённые судорогой ладони; с рук Смерти капала кровь. - Перекись и бинты, - кивнула Старшая ещё не вышедшей из ступора Войне, - Мор, обезболишь? Целительницу долго просить не пришлось, и работа быстро закипела. К сожалению или к счастью, это были не первые стигматы в жизни семьи, а потому они уже знали, как это лечится в самом начале. Операцию проводили полевую, а потому - под местным наркозом: быстро обезболить, обеззаразить, намазать мазью и забинтовать, дело пары минут. Однако, занятые лечением стигмат и временно ослеплённые молнией, сёстры не сразу заметили выбивающихся из-под пепельных волос красноватые шипастые ветви. По исказившемуся судорогой лицу чертили алые неровные линии. Коронованный Тернием передал свой венец. - Твою налево… – процедила Война, и Голод поддержала это высказывание шипяще-гортанной фразой. - Сейчас будешь падать, - предупредила Мор и обняла брата. Когда Фортуна и Морфей, цепляясь за тонкую красную нить, соскользнули в Овраг и нашли Всадников, Смерть уже стоял с красиво перебинтованными руками и даже отмытый от крови, но всё ещё в венце и с потерянным взглядом. - Что у вас тут случилось? – почти крикнула Удача, подбегая к Третьей, - Мы слышали крики, молнии, гром!.. - Расскажем по дороге, - отозвалась за сестру Война, - У нас большие неприятности, нам нужно где-то переночевать. - Опять?! – почти возмутилась Фортуна. - На секунду представь разъярённую толпу вооружённых до зубов прирождённых машин для убийства с крыльями, которые, почему-то, больше всего на свете хотят убить тебя. Да, опять. У нас фора минут пять-десять. Ходу! - отрезала Раздор. - Тихей, есть кто-то, кто шарит в астральных делах и сможет защиту на дом поставить? – включилась в диалог Мор. - Ну, наверно, - прикинул Морфей, - Рехор сможет им помочь… - А кто это? – прищурилась поддерживающая брата Голод. - Чернокнижник один, живёт на отшибе… - Отлично, погнали! *** Дорога для Всадников показалась лихорадочным сном – быстрым и мелькающим. Юго-восточный край города встретил их неприветливыми астральными сущностями, вышедшими прогуляться ночью, одинаковыми многоэтажками и, наконец, высокой железной дверью, обитой красной тканью, из-за которой после условного стука, выглянуло тонкое скуластое лицо с почти чёрными глазами, особо выделявшимися на фоне белой кожи. - Привет, Рехор, это мои друзья, им нужна помощь, - скороговоркой проговорила Удача. - Что с ними? – размеренно и тихо проговорил Хозяин квартиры. - За нами охотятся ангелы, - быстро пояснила Мор. Рехор внимательно осмотрел Младшую, затем также пристально поглядел на каждую из сестёр почти немигающим взглядом. Мор сразу ему не особо приглянулась из-за своей расторопности, Война показалась даже немного опасной, в тощей бледной Голод Хозяин признал своего. Но особенно его заинтересовал опирающийся на сестёр и смотрящий в пол Смерть, который, почуяв повышенное внимание к своей персоне, медленно поднял голову, указал на Рехора пальцем и почти крикнул: - Ты, сука вампирская!.. - Да, я, сука вампирская, - спокойно согласился Рехор и кивнул семье, - Проходите. *** Ангелы, подчиняясь одному ритму, мелькали белыми одеяниями, Рай стал похож на огромный термитник или улей. Те, кто был уже готов, начали слетаться на землю, когда Отче закончил с созданием нового воина своей армии. Его творение было ему по душе, а значит, у нового творения была своя, особая миссия. - Они слишком много себе позволили, дочь моя. Разберись с ними. Синеволосая ангелица кивнула, тонкая улыбка почти напомнила хищный оскал: - Конечно, Отче.