Апокалипсис в Овраге

Фортуна и Морфей с удовольствием бы остались на чай у своего странного друга-чернокнижника, но, когда Война шепнула им "Спасайтесь" и хлопнула перед носом дверью, о чае как-то не подумалось. После событий получасовой давности в Коломенском вообще плохо думалось о простых земных радостях вроде чая или батареи: Фортуне хотелось разобраться, во что они ввязались, Морфей же мечтал об укрытии. "Спасайтесь" эхом отразилось от стен подъезда и почти растаяло, смешавшись со скрежетом ползущего лифта, лаем собак, криком детей в квартирах и стуком дверей. Культисты не переглянувшись сбежали по лестнице и закрылись в машине, даже не включив зажигания. Машина освежила пару ощущением холодной кожи на креслах, окна тут же запотели от быстрого после бега дыхания. Морфей забился на диван сзади, поджал под себя ноги, натянул на голову капюшон; Фортуна зарылась в куртку, сгорбилась в водительском кресле. Они долго молча переглядывались через зеркало заднего вида, пытаясь хоть как-то уложить в голове происходящее, однако, событий было так много, а шли они такой плотной связкой, что в головах даже двух культистов не укладывались. Фортуна первой вынула подбородок из высокого ворота куртки: - Куда нам теперь? - Ко мне нельзя, от тебя эти четверо сбежали к Рехору... - Так и куда? - Помнишь, где пили, когда?.. Вместо ответа повернулся ключ, включились фары, завёлся мотор, и машина с двумя оставшимися культистами Света выехала из двора навстречу новым испытаниям. *** - Михаэль. - Пётр. - Нам нужно с тобой серьёзно поговорить. Ворота Рая, ранее красиво ветвистые и узорчатые, теперь были больше похожи на ворота ангара военных самолётов - высокие, серые, железные, с клёпками и засовами. Апостол Пётр, раньше элегантно носивший тогу, теперь стоял перед Михаэлем, заложив руки в карманы лётного синего комбинезона, и с короткими черными с проседью волосами, оставшимися от роскошных кос. Сам Михаэль тоже сменил лёгкие одежды на широкие многофункциональные брюки с курткой и берцы. Такой спокойный и цветущий Рай со всеми своими обитателями превратился в жизнь на развалинах старого города. - О чём ты хочешь говорить со мной, Пётр? - О твоих побегах к людям. Я уже видел, что ты натворил с этими... как ты назвал их? - С культами, Пётр. - Благодарю. - Так и что ты хотел от меня, Пётр? - Михаэль медленно изогнул бровь идеальной, как и он сам, дугой. - Я запрещаю тебе ходить к людям, - грозно, но тихо произнес Хранитель Ключей; лицо Михаэля изменилось с надменного до недоверчивого, но Пётр даже не думал реагировать, - Отныне ты сможешь спуститься туда только с разрешения Отца. - Но, Пётр!.. - Или ты хочешь, чтобы Отче узнал, что культы были твоей идеей? Кажется, ты свалил это на твоего бывшего учителя. Зачем? - Чтобы она вынырнула из той гордыни, в которой завязла, - огрызнулся ангел, - Не ставить ни во что мнение Отца, решать всё самой и никого кроме самой себя не признавать? О да, это моя учитель! Михаэлю хотелось кричать от, как ему казалось, несправедливости, но такое поведение не пристало шестикрылому ангелу, а потому он подавил в себе этот порыв и лишь коротко кивнул Петру: - Пусть будет так, как скажешь, Ключник. *** Шахат казалась самой хилой среди толпы готовящихся к десанту ангелов с её длинным ножом за голенищем высокого ботинка, маленькими метательными дротиками, разложенными по многочисленным карманам черных брюк и в целом небольшим ростом. Двухметровые ангелы свысока смотрели на яркую синеволосую воительницу с двумя парами крыльев - черными и золотыми, но смеяться или обижать даже не думали: Шахат уже метнула несколько ножей для пробы, и они воткнулись один в один. Михаэль с гордостью смотрел на эту тренировку. - Сестра моя, - наставительно сказал он ей, кладя руку на плечо, когда они первый раз только встретились, - Отныне мы с тобой в одной лодке. - Почему? - быстро спросила ангелица, прищурившись. - Потому что мы охотимся за одними и теми же Всадниками. Позволь помочь тебе... - Нет, - фыркнула она, - Отче дал мне задание, значит, верит, что я справлюсь. - Ты знаешь про Люцифера? - шёпотом спросил Михаэль; Шахат быстро закивала, вспомнив страшную историю про свергнутого ангела, - Отче и на него возлагал надежды, однако, смотри, что с ним сделало тесное общение со Всадниками. - А я смотрю, ты на них зуб точишь, - улыбнулась ангелица, - Ну, давай, попробуй мне помочь. - Но услуга за услугу, - оскалился Михаэль, - Мне нужно будет разобраться с парочкой людей... *** Город трещал по швам ветром и плакал дождём: ангелы никогда не приходили незаметно, они поднимали бурю. Коломенское было почти разрушено, оглушённое треском падающих деревьев, криком спасающихся животных и шумом выходящих из берегов рек и ручьёв. Асфальт расходился трещинами и кусками, мосты гнулись и плясали, люди со страхом и слезами бежали прочь от шторма, падая и пропадая в толпе, ветре, гуле и пыли. Фортуна бросила машину у метро, почти волоком потащила в подземку Морфея, постоянно оглядывающегося в поисках крылатых стражников. - Они здесь! - шептал пророк и цеплялся за руку подруги, - Тихея, я слышу их! Нам нужно скрыться! - Заткнись! - рявкнула Удача, лавируя в толпе, - Я всё сделаю, верь мне! Такой толпы метро не видело никогда: старые, пережившие войну и спасшие от бомбёжек тысячи людей, станции не вмещали всех, но давка пугала меньше бушевавшей на улице стихии. Однако, Фортуна не даром носила своё имя, а потому толпы перед ней чудом расходились, пропускали в двери поезда, шедшего без остановок до нужной станции. Когда поезд на минуту вынырнул из туннеля, пассажиры ахнули, увидев в окнах полуразрушенные дома, мигающий свет и тела людей, не успевших вовремя покинуть территорию шторма, который до сих пор не прекращался, сверкая молниями и гремя громом. *** - Минута, и всё будет хорошо, - уговаривала Тихея, таща за руку друга по потрескавшемуся асфальту, - Осталось всего сто метров, Морфей! Сто метров и всё кончится! - Воистину, - раздался мелодичный голос за их спинами. Культисты медленно обернулись: перед ними стоял и будто бы светился изнутри высокий голубоглазый юноша-блондин, и от усталости ли или внезапно накатившего страха перед неизвестным, но Фортуне показалось, что за его спиной сложены шесть золотых крыльев. Морфей медленно вытащил руку из цепких пальцев подруги, сделал шаг вперёд, прикрывая её своей спиной: - Михаэль. - Морфей. - Зачем ты здесь? - Закончить партию, чтобы начать новую. - И какую партию ты намерен закончить, Михаэль? Удача видела, как расправляет плечи пророк и как спокойно и холодно лицо того, кого называли Михаэлем, видела, как из-за спины Михаэля выглянула синеволосая девочка в черных одеждах и хитрым с прищуром осмотрела культистов. - Ты был прекрасной пешкой, Морфей, - почти пропел медовым голосом Михаэль, - Но нам пора проститься. Шахат? Удача не успела даже моргнуть, когда девочка подскочила, резко чиркнула блеснувшим серебром по шее пророка и снова оказалась за спиной Михаэля, который снисходительно ей улыбнулся. Морфей даже не вздрогнул, упал на асфальт, и только густая кровь медленно вытекала из его горла. Тихея хотела закричать, заплакать, кинуться на синеволосую или что-то вообще сделать, но она могла только молча смотреть и трястись от шока. - Фортуна, - спокойно позвал её Михаэль, подходя к ней и переступая через тело; девушка подняла на него бешенный взгляд, - Скоро всё закончится. Последнее, что увидела Удача, была острая усмешка девчонки, вытирающей окровавленный нож о штанину, а потом мягкая ладонь Михаэля легла ей на глаза, и вдруг стало тихо, тепло и спокойно.