Апокалипсис в Овраге

- Я вас всех провожать должна буду? – внезапно грустно спросила Старшая, протягивая брату рюкзак. - Ну, Мор не уходит, насколько я понимаю, - пожал плечами Смерть и перебросил рюкзак через руку. Они стояли в прихожей квартиры Рехора. Часы только-только указали на полдень, когда разбуженный собственными мыслями в шесть утра Жнец подкинулся с места со словами, что ему уже лучше и никто не сможет остановить его уход. Мор к тому моменту даже не вышла, сидя в закрытой комнате (а может и вправду спала, как думали Старшие), Рехор самоустранился, позволяя брату с сестрой пообщаться перед расставанием в одиночестве. Что-то верно подсказывало вампиру, что Тёмная с Бледным редко разговаривали по душам, а больше случая могло не предоставиться. - Не боишься? – проформенно спросила из-за стола Крылатая, глядя через плечо на вытирающего чашку брата. - Не первый раз, - сказал Смерть и поставил чашку в шкаф, - Два года назад тоже самое было: жизнь у друзей первое время – Фортуна и этот её «шабаш» культистический. Потому они совсем в разнос пошли, я и сбежал на улицы, благо, лето было. А потом по всяким лавкам-станциям спал, перепродавал что-то… иногда даже к вам заносило. - Да, говорили, что на Патриарших какой-то оборванец ночует, - с нотой ностальгии сказала Голод, - А к нам после той истории с семисвечником тебя как-то не тянуло. Брат тогда только усмехнулся в ответ на беззлобную колкость и пошёл собирать вещи. Однако в процессе выяснилось, что, как и Рыжая, Смерть не распаковывался, поэтому он вернулся на кухню с рюкзаком и просьбой: - Голод, а можешь меня перебинтовать? Мор будить не хочу. Голод улыбнулась и вышла в коридор, а когда вернулась, положила на стол шуршащий свёрток пергамента. - Что это? - с интересом прищурился Жнец, заёрзав на стуле. - Это немного моей странной магии, - загадочно ухмыльнулась сестра, разворачивая пергамент и доставая свёрнутую полоску чёрной ткани, - Разбинтовывайся, будем на тебе эксперименты ставить. Пересыпаемое вопросами Жнеца «а что это?», «а как оно работает?» и «а руки точно не отвалятся?» перевязывание стигмат прошло довольно быстро. Тёмная ухитрялась одновременно бормотать заклинания, отвечать брату и поверх этого огрызаться, что да, руки у него отвалятся и язык начнёт гнить, если он задаст ещё хоть один глупый вопрос. Смерть обещанный некроз и прочие страдания не смущали, поэтому он продолжал заинтересованно отвлекать сестру расспросами даже после того, как обе руки его были аккуратно замотаны от запястья до пальцев чёрным бинтом. - А почему ты сама себя не перевязала? – наконец не выдержал брат. - Потому что у меня короны не было. Это было на экстренный случай, и он наступил. - Тогда почему не…? - Раньше твоим лечением хороводила Мор, - отрезала Голод, - Тебе пора. Бледный тяжело вздохнул, понимая, что больше оттягивать необходимое, но неприятное, не получится, и вышел из кухни. В прихожей Старшие молчали. Старший нарочито-медленно надевал высокие ботинки, слишком тщательно проверял всё множество карманов и кармашков футуристичной куртки. Старшая наблюдала за этим, опираясь спиной на косяк закрытой двери в комнату, теперь полностью переходившую в её владение с уходом Войны. Прощались также беззвучно, крепко обнявшись и с усилием, а потому коротко взглянув в глаза. - Присмотри за Мор, - Голод кивнула. - Смерть? – Четвёртый обернулся в дверях, - Ты от меня так просто не отделаешься, слышишь? Бледный добродушно улыбнулся, отметив про себя, что рад уходить под шутки сестры, нежели под тягучее молчание подъезда, и гулко зашагал по каменным ступеням, пыль с которых не сметалась уже пару лет. *** Где-то глубоко в мозгу, между извилин и мыслей затесалось желание бунта. Вернее, Мор его воспринимала как обострённое чувство справедливости, смешавшееся со вдохновением. Пальцем на стене, словно древние люди, выводила она тонконогих и уставших быков, острозубых хищных крыс и пейзажи рушащихся городов. Эти картины выходили из её воображения и существовали только в нём, но Первая видела - видела! - как из-под пальца кроваво-багровыми линиями на светлых обоях выскальзывал умирающий скот, выбегали переносчики заразы и бесконечные разрушения оседали в ладонях пылью и пеплом, и Первая почти смеялась, чувствуя, как набирает силу, которая скоро... - Сестра? - голос Голод за дверью был некстати, само её появление в комнате раздразило в Мор что-то язвительное и желающее обижать. Завоевательнице показалось, что желчь хлынула к её лицу, но Старшая увидела сестру бледной и напряжённой от бессонницы. - Что-то случилось? - взяла себя в руки Мор. - Ты в порядке? - только спросила Третья и вдруг удивлённо моргнула, потому что Мор стояла перед ней абсолютно здоровой и отдохнувшей. "Отлично, уже глюки начались," - про себя отметила Старшая. - Да, я в полном порядке, - с нажимом отозвалась Младшая, - А ты как? Что-то стряслось? Ты так вбежала. Крылатая не помнила, чтобы она "вбегала" к сестре в комнату, но вдруг почувствовала дикую усталость. - Я в порядке, - пробормотала Голод, и её пробил озноб, - Тебе не холодно здесь? Окно настежь, что ли... - Может, нальёшь себе чаю? - натянуто улыбнулась Первая. Старшая кивнула. - Кстати, брат ушёл. Теперь о тебе забочусь только я, ликуй. - Я в состоянии позаботиться о себе, - Мор стояла на кухне, и весь вид её выражал, что она готова и уже идёт на конфликт. - Я тебя с этим поздравляю, - устало отозвалась Тёмная, наливая себе в кружку кипятка и словно не замечая желания сестры полезть в бутылку. - Я в состоянии самостоятельно позаботиться о себе, - повторила Первая с нажимом, - и о сестре с братом. И даже о тебе, Голод. О всех вас! - Подменишь, когда я умру? – хмыкнула Старшая, - Ты же знаешь, что я не могу в полной мере воспринимать, а тем более рассчитывать на твою помощь. Моя работа, напоминаю, заботиться о вас, так уж устроено… - Да кем ты себя возомнила? – прошипела целительница, пригибаясь к столу. - Твоей старшей сестрой, Мор, - абсолютно спокойным голосом сообщила Голод, - Хочется тебе того или нет. - Мы семья! Здесь каждый заботится о каждом! - Но мы с братом о вас чуть больше. - Мой опыт вашего не хуже, Голод, - Мор сверкнула глазами, но сестра даже близко не испугалась, лишь расслаблено опустила плечи, от чего стала казаться ещё выше, - Я Младшая, но я не ребёнок, если ты забыла. Мой рост и облик не дают тебе права считать, что какой-то промежуток Безвременья между моментами нашего рождения даёт тебе право решать, о ком и сколько Я могу заботиться… С тихого шипения Первая перешла почти на крик, глаза её потемнели, а черты лица заострились. Любого другого бы эта перемена в лице Мор напугала бы, но не её сестру, которая теперь отставила чашку и наклонила голову набок, дослушивая тираду Младшей. - Ты права, - наконец сказала Старшая, - Ты права, но… - Без «но»! – крикнула что было силы Мор, и стаканы жалобно звякнули, - Кто ты такая, чтобы мне указывать?! Мне хватило сил усмирить собственную разрушительность, а тебе это даже не снилось! И брату твоему тоже! Так, может, вы и не Старшие здесь? Может, я сильнее вас обоих, а, Голод?! Ты даже представить себе не можешь, как легко подарить миру хаос, - прошипела Младшая, - И ты можешь об этом хаосе только мечтать. - Мор, - холодно-спокойная Старшая протянула к сестре руку, но Первая взвизгнула: «Не прикасайся!», схватив Третью за запястье. В глазах потемнело от боли из-за снова открывшейся стигматы, казалось, будто сквозь руку по костям до плеча пустили ток. Голод судорожно втянула ртом воздух, а Мор, бросив на сестру взгляд бешенной собаки, отпустила её и бросилась к выходу, крикнув из коридора, что больше никогда сюда не вернётся. Рехор появился тихо, как беда, как только хлопнула входная дверь. Голод сидела на стуле, поджав ноги, и тихо баюкала пострадавшую руку, крылья её мелко подрагивали от боли. - Я не смог её остановить, простите, - он осторожно опустился на стул напротив гостьи. - Вам и не нужно было, - сипло отозвалась она, - Это моя ошибка. - Вы не всесильны, хотя и хотели бы в это верить. - Увы. - Разрешите посмотреть? – Рехор глазами показал на правую руку собеседницы, - У Вас кровотечение началось, стоит остановить. Голод сперва подумала, что ситуация, в которой вампир занимается врачевательством кровотечений, является сама по себе комичной, и хотела уже это высказать, но решила, что это будет неэтично, и просто молча протянула руку. На лице у неё, видимо, изобразилось переживание физически неприятных ощущений, потому что Рехор на её молчание ответил: - Не торопитесь, если очень больно. - Второй раз уже в этой кухне кого-то бинтуют, - отозвалась с шипением Третья, вытягивая руку на столе и оценивая по поверхности бинта ущерб – крови было не очень много, но интуиция подсказывала, что это не повод успокаиваться. Рехор осторожно, стараясь не дёрнуть, размотал бинт, посмотрел спокойно на кровящие неровные отметины от гвоздей на ладони, хмыкнул многозначительно. Также молча поднялся с места, под пристальным взглядом гостьи бросил отобранный бинт куда-то в ванную комнату и скрылся в глубине квартиры, откуда вернулся уже с книгой, полоской льняной ткани и колбой масла. - Будет щипать, - предупредил вампир и открыл колбу. *** В голове гудело и шуршало на все голоса, и Тихея долго лежала с сомкнутыми веками, прислушиваясь к звукам внутри своей черепной коробки. Мысли роились и метались от предмета к предмету, но Удача не могла с точностью сказать, её ли это идеи, или голоса ангелов, которые ей, как пророчице, теперь приходилось бы слышать постоянно. Когда Фортуне наконец удалось продрать глаза, оторвать тело от дивана и выйти на кухню, первой, кого она увидела, была синеволосая ангелица с двумя парами коротких крыльев – золотыми и белыми. На вид ей было не больше шестнадцати, но смутное чувство напомнило Тихее, что у бледных девочек-подростков всё же не бывает крыльев. «И ножей за голенищами,» - заметила про себя Удача, не понимая, откуда взялась эта мысль. - Спала? – бойко спросила девица, болтая ногами в широких черных штанах с кучей карманов и лент. - Спала, - хмуро отозвалась Фортуна, оглядывая шкафчики над раковиной. - Кофе слева. - Спасибо. Тебе чего надо? После появления у неё третьего глаза и постоянного «ангельского радио» в голове, как она сама это окрестила, Удача удивлялась чему-либо всё меньше и меньше. То, что у неё в квартире жили Всадники Апокалипсиса, больше не особо волновало, а наличие ангелов она уже не ставила под сомнение, хотя и хотела бы скинуть это на скоротечную шизофрению. Из коридора выглянуло астральное нечто, похожее на кошку, помелькало в проходе и растворилось облаком дыма под быстрым взглядом ангелицы. - Так что тебе надо от меня? – повторила вопрос Тихея, уже заварив себе кофе и усевшись за столом напротив нежданной гостьи. - Помнишь, Михаэль, брат мой, обещал тебе проводника? Это я, - гордо объявила синеволосая. - Отлично, - фыркнула новоиспечённая пророчица, злая от недосыпа и невыспавшаяся из-за постоянных диалогов ангелов в своей черепной коробке, - И кто ты? Подмастерье Амура? Или ответственная за кражу конфет у детей? - Уморительно, - оскалилась ангелица, - Но немного неверно. Я боевой ангел, единственная такая. Моя задача – убрать цели, к которым меня приведёшь ты. - Ага, замечательный план. Только я цели не знаю. - А я тебе потом расскажу, - весело улыбнулась четырёхкрылая. Фортуна махнула рукой на очередную нечёткую тень, вытянувшуюся из-за угла шкафа, и тень выскочила в окно. Синеволосая ангелица с интересом наблюдала за этими действиями. - Звать тебя как? – не оборачиваясь к девочке спросила Тихея. - Все называют Шахат, - пожала плечами ангелица. - Значит, Шахат… В голове пророчицы замелькали какие-то размытые и неуловимые воспоминания, где точно такая же четырёхкрылая, тощая и в чёрных одеждах девица принимала живое участие, но всё это казалось каким-то давно забытым и неинтересным сном. - Кофе будешь, Шахат? – она покачала головой, - Ну, как хочешь. То есть, мы с тобой теперь будем пачками валить людей и нелюдей? Я буду твоим навигатором, а ты будешь серийным убийцей на службе у Рая, что-то в таком духе? - Я бы не так это описала, но суть такая, да, - поморщилась Шахат. - Шедеврально. Тебя домой-то пустят за такие дела? - Что, прости? - Убийцам в Раю не место, - улыбнулась впервые за день Фортуна. - Я на службе у Рая, сама же сказала, - один-в-один отозвалась ангелица и улыбнулась точно также. - А не страшно будет людей-то резать? - Ну, я же уже Морфея прирезала, - будто бы наплевательски пожала плечами Шахат и хитро прищурилась, - А ты разве не помнишь? В голове Фортуны что-то щёлкнуло. Где-то вдалеке говорящее «радио» совсем стихло, перед глазами промелькнули события утра. Тихея сама не уследила, как поставила чашку, как вскочила и как со всего маху залепила ангелице пощёчину. - Всё я помню, - глухо отозвалась пророчица, занимая своё место. - А ты хорошо бьёшь, - заметила Шахат; на алебастровой скуле красным цветом растекалось место удара, - Я даже не ожидала, что ты на меня посмеешь руку поднять. Теперь-то я точно знаю, они с тобой не ошиблись, ты точно сможешь! - Смогу что? – почти рыкнула Удача. - Привести меня к Всадникам, конечно! – радостно воскликнула ангелица и повела челюстью, - Ну и ударчик для человека. - Так, осторожнее там со словами, а то симметрично румяная будешь, - огрызнулась пророчица и замерла, - Стоп, к Всадникам? - Да, а что? То, как синеволосая играла безразличие, надо было ещё долго «вычищать», чтобы это было похоже на правду, и Фортуна это прекрасно понимала, равно как и понимала, что эта девица несколько часов назад с улыбкой прикончила предыдущего пророка на глазах у Тихеи, и эта мысль только больше нагнала бессильной тоски. «Время выбирать – принципы или жизнь,» - прошелестел голос в голове пророчицы, - «Она не остановится, Фортуна, а ты ещё нужна мне. Я Гавриэль, покровитель пророков.» «Так почему ты его не защитил?» - Тихея никогда даже не подозревала, что в мысли может быть столько желчи и горя. «Морфей стал пророком без моего согласия и содействия. Он был под крылом Михаэля, а значит, и под его протекцией и властью. Согласись помочь Шахат, Фортуна. Укрепись в своей вере. Ты мне нужна.» - Если я приведу тебя в Четвёрку, ты от меня отстанешь? – всё с тем же холодом спросила пророчица у ангелицы, которая смотрела на хозяйку квартиры с интересом ждущей игры кошки. - Зависит от того, найду ли я их, - подняла бровь Шахат, - Потому что иначе я найду тебя, и мы поищем ещё раз. «Гавриэль, я надеюсь на тебя.»