Апокалипсис в Овраге

Продолговатая комната не изобиловала источниками света, однако, стоявший посередине юноша не мог бы назвать это помещение тёмным или тускло освещённым; сейчас он рассматривал дверь слева от себя – она была словно дверью лифта, но перепачканная разводами бензина и чем-то пригоревшим к створкам. Из-за двери раздавался равномерный гул машин и скрежет механизмов, но, когда за створками что-то бахнуло и запахло палёной шерстью, юноша предпочёл поменять объект своего внимания. Напротив дверей «лифта» из стены выдавалась обшарпанная от времени, но весьма приличная смесь калитки и двери подъезда – вроде бы железная и выкрашенная в зелёный, а вроде бы и оснащена витой ручкой и замочной скважиной. На стене между странными дверьми висел ряд картин в рамках, и юноша подошёл было присмотреться к ним, однако, все они оказались занавешены тряпьём. «Пылятся, видимо.» - подумал посетитель и снова сменил вектор своего внимания; теперь он внимательно разглядывал старые свитки, таблички, папирусы и стопки бумаг в странных стеклянных ящиках, развешенных между картинами. За спиной кто-то выразительно кашлянул, привлекая к себе внимание. - Не заглядывайтесь на то, чего пока сами не поймёте. - Апостол Пётр – статный брюнет с проседью в синем кителе с золотыми лампасами и строчками - с самым серьёзным видом читал что-то из свитка в его руках. Стоящий перед ним юноша продолжил скучающе оглядываться, смутно догадываясь, что хуже уже не будет, так как он уже мёртв, а потому рассматривал всё, что мог перед собой увидеть – потрёпанный жизнью письменный стол тёмного дерева, на котором лежала увесистая книга в переплёте с позолотой, не очень вписывающийся в интерьер комнаты торшер, словно украденный из советской квартиры, и самого Петра, который уже успел представиться гостю, взять в руки свиток и запретить юноше глазеть на содержимое полок в шкафах. - Итак, - почти пропел низким голосом апостол, поднимая глаза на стоявшего перед ним человека, - Здесь сказано, что Вы были убиты, это так? - Да, - отозвался юноша, с неуверенностью глядя на Петра, - А почему Вы спрашиваете? - На данный момент у канцелярии много работы, отчёты могут путаться, - апостол понизил голос, - В Вашем убийстве замешан один из Семи Творцов? - Кто, простите? Пётр вздохнул, хлопнул себя по лбу, проговорив под нос что-то про новые понятия и медленно разъяснил: - Ты знаешь, кто такие архангелы? (юноша кивнул) И знаешь, что их семеро? (кивок, но менее уверенный) Так вот, этих архангелов мы называем Семью Творцами, теперь понятно? - Точно так, - шёпотом отозвался умерший, - Только один из них не лично меня убила, а… - Ша, - Пётр поднял одну ладонь в останавливающем жесте, - Всё ясно. Вам к нам, но подождите немного: хочу, чтобы Вы кое с кем поговорили в первую очередь. Новый житель Рая понимающе кивнул. Апостол медленно и крайне церемониально снял с шеи тонкой работы золотую цепь с ключом и также величественно открыл то, что умерший окрестил для себя «дверь подъезда» - Врата Рая. К новой душе волной хлынуло тепло и ощущение бесконечного спокойствия и достатка, перед взором почти отвесно вверх вытянулась золотая лестница, по которой тут же бодро зашагал Пётр, приглашая гостя следовать за собой. Сам Рай не выглядел больше мирными садами: по коротко стриженной траве чётким шагом, почти маршем, ходили серьёзные ангелы в военной форме всех типов и кроев, эхом раздавались команды и приказы. Но всё это отступило на второй план, когда Пётр призывно махнул рукой и от небольшой группы крылатых отделился один – шестикрылый архангел, один из Семи Творцов. - Гавриэль, - в одно это имя апостол вложил всё своё почтение и уважение. - Пётр, - не снисходительно, а как равному себе, даже благодарно улыбнулся Гавриэль, Покровитель Пророков, - Это он? - Да, Гавриэль. Я хотел, чтобы ты первый с ним говорил после меня. Юноша переводил взгляд с апостола на архангела, и вдруг Пётр, ещё несколько секунд назад казавшийся ему прекрасно выглядевшим в своей парадной сине-золотой форме, стал выглядеть вычурным, угловатым, недостаточно осанистым и старым на фоне вечно юного меднокудрого, с длинной перекинутой через плечо мастерски сплетённой косой, Гавриэля в его слегка запылённой красной с рыжим уланской форме. - Спасибо, Пётр. Ты всегда был нам с Отцом верным другом, - Покровитель Пророков длинным жестом протянул руку новому жителю Рая, - Идём, Морфей. Я расскажу тебе о вечной жизни. *** Мор не помнит, сколько она бежала и сколько потом ещё шла. Помнит только бесконечные полосы улиц, серые и неровные от обвалившихся многоэтажек, деревьев и столбов. Оборванные провода висят словно нитки у испорченной марионетки. Мор смешно от этого. Ей вообще весело. Она наконец принадлежит сама себе. И город принадлежит ей. Вся Столица её, полностью, безраздельно. А если к ней сунутся ангелы или ещё какая-нибудь мелкая шваль, то она прекрасно помнит, как создавала и культивировала чуму, тиф и оспу. Мор безумно весело от этого. Она заткнула за пояс «Старших». Она теперь главная здесь. Сила творить раздор трещит в её руках. Теперь Мор решает кого хоронить и кому хоронить. Грипп? Простуда? Переохлаждение? Аллергия? Всё теперь будет происходить только по её желанию, она снова правит балом. «Чёрная Смерть» и «Испанка» были только началом её пути, всего лишь разминкой. Больше никто не удержит того, что придёт совсем скоро, что Мор принесёт миру в своих руках: ни сёстры, ни брат, ни даже сам чёрт или его противопоставление, что нельзя помянуть вслух пару раз недобрыми словами. Больше её ничто не сдержит. Мор страшно. Ужасно страшно. Крысы злобно скалятся на неё из подвалов, а растения сереют от одного её появления. Она не понимает, что с ней происходит и почему ей хочется смерти всего живого вокруг. Она ведь добрая, да? Хорошая? Правильная? Тогда почему она сегодня поссорилась с сестрой, которая единственная у неё осталась? Почему сама сбежала, добровольно осталась без крыши над головой? Ведь никто, на самом деле, не хотел обидеть её. Старшая ведь правда всегда помогала им, иногда даже… Так почему? Мор не знает. Она тупо бредёт по однообразным улицам, глядя на бесконечную полосу серо-грязного асфальта, шаркая мягкими туфлями по дороге и пачкая полы длинной юбки. Она больше не понимает, что с ней не так и почему хочется одновременно уединения и компании семьи… Она ужасно по ним скучает, но ведь сама ушла, почти отреклась от них, и теперь Мор совсем одна посреди огромного обваливающегося города, где разворачивается охота на Всадников и всех, кто сколько-нибудь к их делам причастны. Мор страшно. Страшно весело. До смеха страшно. Мор сидит одна, поджав под себя ноги, на скамье в каком-то полуразрушенном дворе и почти воет. *** - Что ты знаешь о Рае, Морфей? Покровитель Пророков и Культов неторопливо шёл по родному миру, кивая знакомым ангелам и душам; Морфей беспрестанно крутил головой, оглядывался и пытался одновременно всё увидеть и всё осознать, что удавалось ему достаточно легко – Рай на его вкус был достаточно однообразен в своей милитаризированности, хотя пророк и отдавал себе отчёт в том, что не может объяснить, а потому боится всего происходящего. - Ну, мы внизу называем это «Небо», - неуверенно протянул умерший, когда архангел вопросительно посмотрел на него в ожидании ответа, - Это ведь не совсем так, да? - Действительно, - Гавриэль кивнул, - Говоря упрощённо, Рай – это огромный парящий в вакууме остров, окружённый вашим миром – миром смертных. - Как концентрические кольца? - Морфей на пальцах изобразил концентрические круги, подкрепляя свою пантомиму словами. Гавриэль внимательно прослушал приведённое сравнение, глядя на бывшего пророка внимательными ореховыми глазами, и утвердительно кивнул. - А как тогда мы попадаем сюда после смерти? – Морфей немного замялся перед словом «смерть», вспомнив почему-то утопившегося друга. - Как раз об этом я и хотел тебе рассказать. Между нашими мирами стоит, как мы это называем, щит, который пропускает или не пропускает душу сюда, к ядру мира. Дело в том, что душа – это энергия, которую можно использовать на благо Рая: с помощью неё мы поддерживаем мир, создаём новые его части и новых обитателей и, конечно же, удерживаем щит на месте в целости. Пророк на секунду замер, осознавая услышанное; ему подумалось, что раз он душа, а души – это энергия Рая, то его должны вскоре преобразовать в энергопоток, а пророка это совершенно не устраивало, и мысли, которые пришли в его голову, ему совершенно не нравились, поэтому он решил внести в своё будущее хотя бы иллюзию ясности: - И что, теперь меня пустят на переработку в какой-то душеперерабатывательный механизм? Гавриэль на это ответил, что само существование пророка как души в Раю уже является его энергетическим вкладом в мир, а потому ему не о чем волноваться. Морфей было заикнулся о социальном разделении в Раю, но Покровитель его опередил, тихо заговорив о прошлом пророка: - Не лукавь, я ничего тебе не сделаю дурного. Скажи мне, ты правда стал благодаря моему брату пророком? - Вашему?.. - Михаэлю, - почти неслышно произнёс Гавриэль. - Ну… - замялся Морфей, предполагая, что любое его слово может быть использовано против него, - Вы же можете поговорить с ним сами, чего меня-то слушать, человека? Покровитель Культов и Пророков тяжело вздохнул, вспоминая все лежавшие в запасе рычаги давления. *** Пламя свеч в канделябрах даже не шелохнулось, когда в кабинет вошёл первый Архистратиг Рая, тёмные портьеры, как и всегда, плотно закрывали окна, позволяя работавшему в кабинете архангелу самому решать степень освещённости помещения. Теперь же Михаэль внимательно рассматривал схемы и карты, разбросанные по изящному столу красного дерева, пытаясь придумать новый план – ему нужно было во что бы то ни стало попасть обратно, в мир людей. Хотя Учитель часто называла его прохвостом, она никогда не считала его дураком и была права – глупцом он не был никогда, а потому сейчас прекрасно осознавал, что раз Пётр знает о Культах, а пророк мёртв, то скоро об этом узнает и их – культов - рыжеволосый покровитель Гавриэль. А архангелы не любят, когда лезут в их работу, даже если это делают родные братья. Врата Рая были для Михаэля закрыты с того момента, как он вернулся с кровью Морфея на совести, и оставалось только ждать разговора с Гавриэлем, а разговор этот ничего хорошего не предвещал. Во всём Раю было всего двое архангелов, которые имели право командовать армией – Архистратиг и Полководец Михаэль и Архистратиг и Пропагандист Гавриэль. Но сейчас между ними самими могла начаться война; Покровитель культов был страшно зол на брата за то, что тот плетёт интриги за его спиной, когда армия уже отослана к людям и любое лишнее действие может стать губительным. Именно из-за понимания собственной ошибки Михаэль сейчас и стучал нервно по столешнице идеальными белыми костяшками. Покровитель культов и второй Архистратиг Рая вошёл ровно в тот момент, когда Полководец нервно закусил палец, пытаясь придумать хоть сколько-нибудь убедительный аргумент. Гавриэль изображал на лице самый оскорбительный и пугающий укор, на который был только способен архангел, и Михаэлю от такой суровой серьёзности брата стало ещё более не по себе, чем было в тишине его кабинета. - И что всё это значит? – медленно спросил Пропагандист, притворяя за собой дверь и облокачиваясь на косяк плечом, - Как мне понимать твою ложь? Как понимать то, что ты нарушил правила, которые сам установил? Напомню, разделение труда было твоей идеей. - Если ты хочешь переиграть врага, - Михаэль таинственно сверкнул глазами и, эффектно смахнув чертежи, присел на край стола, пытаясь предать себе большей уверенности, - То ты не должен доверять свои тайны даже самому близкому другу. - Это красивая фраза, - Покровитель Культов кивнул, - Но не ответ. Что ты сделал? Архистратиг порывисто откинул золотые нити волос со лба, заерзал на месте под холодным взглядом брата. Гавриэль даже бровью не повёл, когда его брат вскочил с места и стал расхаживать взад-вперёд от книжного шкафа до стола и обратно, лишь убрал медно-рыжую прядь за тонкий обруч, поддерживающий его кудри. Наконец первый Архистратиг остановился, стукнул по столу рукой: - Я хотел переиграть Учителя. И у меня это почти получилось! И я не врал, лишь немного недоговаривал… - И влез в моё дело, - Гавриэль длинным жестом прервал архангела, - Брат мой, ты хотя бы понял, что ты натворил? Ты ведь знаешь, что запустил цепочку событий, которая ставит под удар весь наш Замысел, весь Замысел Отца! Михаэль молча стоял, опустив глаза в карты на столе, но не различая знаков на них. Длинные золотые пряди, выбивающиеся из перекинутой через плечо косы, падали на лицо шёлковыми нитями. Пропагандист постучал тонкими пальцами по дверному косяку и подошёл к Архистратигу. - Михаэль, я твой самый близкий друг, я всё пойму, только признайся мне, - архангел взял брата за руки, заглянул в небесно-голубые глаза, - Ты идиот? - Это не идиотизм, - Михаэль капризно отдёрнул руки и отшатнулся, - Это авантюра! Я авантюрист! - Ты окончательно потерян, - вздохнул Гавриэль и покачал головой, от чего медные пряди снова выбились из-под обруча и упали на лицо, - Ты ведь понимаешь, что всех нас подставил? К счастью для тебя, у Всадников нет оружия, иначе бы твоя авантюра закончилась непоправимыми событиями, ты понимаешь это? Брат не ответил: молча стоял, потупив глаза в пол, и всем видом выражал полную свою подавленность. Даже идеально подогнанный по фигуре Полководца военный комбинезон теперь словно висел на нём мешком. Наверно, Гавриэль был действительно единственным во всём Раю, перед кем Михаэль мог позволить себе выглядеть так непрезентабельно, и они оба это прекрасно понимали. Но даже сейчас, видя брата потерянным и уставшим от поиска выхода из собственного лабиринта, Гавриэль оставался архангелом, а у архангела всегда обязанностей гораздо больше, чем прав на ошибку. - Я должен сказать Отцу. Покровитель культов успел только резко развернуться на каблуках и сделать шаг, как в двери уже встал крестом его шестикрылый брат, бешено сверкая голубыми глазами на перекошенном от страха красивом лице. - Не говори ему! – выпалил Михаэль и, видя, что брат сложил руки на груди и приготовился слушать, нервно и почти панически затараторил, - Пока всё идет так, как надо, и никто не знает, кроме тебя, что я кое-где… схитрил, скажем так… Но ведь всё не так плохо, правда? Ты ведь сам сказал, что у них нет оружия и… И Столицу они покинуть не могут, так что скоро мы вернём их сюда, и Отец переведёт Замысел в терминальную стадию! - Это лишь половина правды, - слова Пропагандиста вылились на Полководца ушатом холодной воды, - Всё должно было идти своим чередом, брат мой, и Отец будет тобой недоволен. Зачем тебе нужен был пророк? - Эээ… я… Михаэль неуверенно забегал глазами, вжал голову в плечи; Гавриэль тихо вздохнул, наблюдая это действо. - Ты ждёшь, что я подам тебе идею, за которую ты сможешь уцепиться, чтобы убедительнее мне соврать? - Нет. - с готовностью отозвался Полководец, но, подумав, тихо произнёс, - Да. Ты ведь поможешь мне? Я только тебе могу в этом довериться! - Нет. И если ты мне сейчас не назовешь причину, брат мой… - Хорошо-хорошо! – Михаэль поднял руки под тяжёлым взглядом второго Архистратига, - Я просто хотел испортить Учителю жизнь, свалить эти Культы на неё на Страшном Суде и выкинуть вниз, как нашего… - Он нам больше не брат, - холодно напомнил Гавриэль, - И постарайся больше так не оговариваться. А теперь отойди от двери и больше никогда не строй интриг за моей спиной.