Апокалипсис в Овраге

В маленькой кухне Войне одной было неудобно маневрировать с её размашистыми крыльями, а когда в помещение зашла профессор Академии, по совместительству - хозяйка квартиры, стало совершенно тесно. - Куда ты исчезла два месяца назад? – Лиса опёрлась бедром на один из кухонных ящиков, скрестив руки на груди, - Как сейчас помню, сбежала в последний день октября, а первого января (смотрите-ка!) она ломится ко мне в дверь с криком «Пусти!» - Долгая история. - фыркнула Раздор, отворачиваясь к плите. - Ты не выйдешь с этой кухни, пока не расскажешь. – абсолютно спокойно пожала плечами её бывшая наставница - С твоего позволения, буду краткой, - огрызнулась Вторая, - Я неожиданно для себя в Коломенском парке нашла свою семью, которая остальная троица Всадников. Нас выследил какой-то безумный культ Огня, мы пережили массовые покушения, моих сестёр и брата сильно травмировали, но все вроде живы. Кроме культистов, тех я сожгла в церкви. А ещё за мной охотится вся райская военная машина, так что вот я здесь. Ловким движением Война перевернула блин на сковороде. Лиса задумчиво потерла подбородок, прикидывая процент правды в словах подопечной и необходимость для неё этой информации. - То есть недавняя гроза - ваших рук дело? – наконец уточнила профессор. - Мы нечаянно. – не то буркнула, не то оскалилась Рыжая. - Напомни, почему я тебя покрываю? - Я ходячая Википедия, которая задаром даёт тебе бесценную информацию, готовит блинчики и помогает удерживать и приумножать имеющуюся власть за символическую крышу над головой? - Действительно. – Лиса зевнула, потягиваясь так, что хрустнули вправляющиеся позвонки, - То есть, за тобой и твоей семьёй идёт охота, а ты укрываешься у меня? - Никто не знает о существовании этого места, не беспокойся. Даже если узнают, я не дам его разрушить. Горячая сковорода в очередной раз зашипела от наливающегося прохладного теста. Кухня неумолимо наполнялась ароматом свежей сладкой выпечки. - Ты чего-то недоговариваешь. – профессор поправила на носу очки, приблизилась к новой сожительнице и проговорила, понизив голос, - Рай спустил собак только из-за культов? - Нет, мы остановили Второе Пришествие. – почти пропела Война, улыбнувшись. Глаза Лисы округлились, она громко прошипела: - Вы совсем с ума сошли? - Ещё в начале времен. – с той же улыбкой отозвалась Рыжая. - Великолепно, - профессор потёрла лоб, - просто замечательно, даже феерично, я бы сказала. И что мне теперь с тобой делать? - Никому не выдавать, не выгонять и предупреждать о гостях. – Раздор предполагала, что это могло бы прозвучать слишком нагло с её стороны, но наставница была слишком погружена в свои переживания, - Кстати, что за кошка тут давеча шипела? - Рысь. – несколько отрешённо отозвалась Лиса. - А Пума где? - Мертва вашими стараниями. - М-м-м, первая кровь. – Вторая прищурилась как кот, наевшийся сметаны, и поставила тарелку со стопкой блинов на стол, - Прямо Концом Света запахло. - Поаккуратнее с выражениями в моём доме, юная леди… И достань варенье. - Да я шучу. Мы всеми силами сопротивляемся работе, это не в наших интересах, потому что никто не хочет работать под патронажем самодура. *** Смерть шёл по городу почти без опаски – все люди, не разъехавшиеся на новогодние праздники, старались сидеть по домам последнее время, а те, кто выходил на улицы, надолго там не задерживались. Единственные, на кого можно было наткнуться, были обыкновенные карманники, озлобленные отсутствием толп, или бездомные, замерзающие бесснежной зимой на голом асфальте; но Четвёртый прислушивался не к биению жизни первых и всматривался не в оплывшие лица вторых – в городе всё ещё находился десант Рая в лице ангельской армии, и Всаднику совершенно не хотелось отправляться туда, куда всего пару недель назад он отправил Второе пришествие. Смерть шёл по городу в неизвестном направлении; все известные адреса для него теперь были под запретом, в каждом человеческом дома он снова стал персоной нон-грата, но теперь не только из-за своей тёмной сущности, а ещё и от опасности облавы, которую он нёс за собой. Тёмному нужно было где-то укрыться хотя бы на неделю, залечь на дно, но единственная идея, которая была у него – это идея утопиться, которую Раздор, безусловно, назвала бы «против себя воюешь». В сухом остатке у Четвёртого не было жилья, не было друзей и была толпа ангелов в качестве второго, метафорического, хвоста. Смеркалось. Тихий собачий рык Смерть услышал, как только вышел из полупустого метро на дальней северо-западной станции. Звук казался далёким, и любой другой перепутал бы его с шумом дороги, пролегающей за стеной домов, но Четвёртый не был «любым» - он был Всадником Апокалипсиса, трудился на благо Рая непомерное количество времени и прекрасно знал, как рычат райские псы перед тем, как начнут загонять свою жертву. В данном случае – Тёмного. Длинные собачьи морды медленно появлялись из-за углов гаражей, стоящих неровными рядами. Пять, десять, пятнадцать… псы скалили острые зубы, морщили белые носы, прижимали висячие уши к голове и рычали. Земные гончие унаследовали от своих райских собратьев одну черту – лаять во время преследования, поэтому, когда Смерть кинулся во дворы через единственную узкую лазейку, вслед ему понёсся гвалт лающей своры. Голоса гончих всегда были одним из их основных инструментов – они загоняли дичь к охотнику или помогали ему в преследовании, но сейчас против Четвёртого играл не поднятый шум, а настойчивость и неутомимость собак. Несколько раз Тёмный видел, как псы преследовали свою цель почти несколько суток, находили в самых потаённых местах и доставляли в зубах обратно в Рай, потому сейчас Смерть петлял в панической надежде, что вот на нём-то система даст сбой, вот он-то и уйдёт невредимым! Но собаки его веры не разделяли, намеренно окружая и загоняя в тупик, словно знали район. Немногочисленные прохожие отшатывались с криком «наркоман!», видя только одного бегущего подростка, но Четвёртый слышал только собачий лай и стук собственного сердца, работающего на пределе своих возможностей. Невидимые обывателю собаки тем временем приближались к Смерти, самые смелые даже пытались ухватить его зубами за щиколотки, но каждый раз им приходилось уворачиваться от мелькающих подошв тяжёлых ботинок. Несмотря на это, псы всё равно продолжали преследовать добычу, в то время как Тёмный несся, куда глаза глядят, почти не помня себя от страха перед болезненной расправой в этом мире и Страшным Судом в Раю. Выносливости Четвёртого хватило на час бега со всех ног – человеческое тело не выдерживало таких нагрузок. Смерть пытался отдышаться, опершись спиной о забор около полуразрушенного дома и глядя на медленно подходящих скалящихся гончих - собаки как будто бы не устали, только начали погоню, а не собирались её заканчивать. Вопреки фактам, забор создавал для Бледного иллюзию защищённости. «Что ж, видимо, придётся всё же вернуться отвечать за дела.» - Тёмный нащупал в кармане нож, оглядел свору, - «Но пару собак я с собой заберу!» И тут из-за забора, к которому прислонялся Четвёртый, раздался низкий громогласный рёв; собаки прижали уши, заскулили и попятились, Всадник, наоборот, вжался в забор, и очень кстати, потому что на освободившееся место легко приземлился внушительный размеров тигр. Это было величественное животное с лоснящейся полосатой шерстью, по одному взгляду на которое становилось не по себе от его силы. Быстро окинув взглядом тупик, тигр сделал шаг в сторону гончих и снова зарычал. Славившаяся своей свирепостью свора отчаянно запищала и бросилась обратно к метро, поджав хвосты. Тигр, довольно щурясь золотыми с зеленью глазами, обернулся к Смерти и кивнул, предлагая идти за ним; Четвёртый решил, что такие рояли в кустах в сценарии Судьбы бывают не часто, поэтому спорить с южным животным на севере Столицы он не станет. *** Мор никогда ещё за свою короткую земную жизнь не голодала в городе. Конечно, ей приходилось добывать себе еду как-то до того, как Война нашла её в Коломенском, но это были другие места – леса, парки, а потому и способы выживания отличались. Сейчас же Мор брела по миру сплошь из камня, бетона и стекла, пытаясь сообразить, где в опустевшем городе можно достать еды. Сами по себе Всадники не уставали, не нуждались в пище и сне, но будучи запертыми в человеческих телах, им приходилось заботиться о таких насущных проблемах. После прошедшей неделю назад бури небо наконец расчистилось, но даже под его голубыми переливами город казался Младшей серым и неприветливым; несмотря на пустоту улиц, она выбирала переулки и проулки, узкие щели между домами и одинокие хмурые дворы, надеясь уж точно никого не встретить, но именно в этом и проблема маленьких улиц – туда тянутся все, кто не хочет компании. Или те, кто её поджидает. - Э, красавица! – прокуренный голос эхом раздался за спиной Первой и отразился от стен, сопровождаемый лихим шарканьем кроссовок по асфальту. – Куда торопишься? - Идите, куда шли. - под нос себе прошипела Мор, не оборачиваясь и ускоряя шаг. Тень отделилась от стены проулка и преградила Всаднице дорогу. При первом же рассмотрении это оказался тощий желтокожий мужчина средних лет с тусклыми злыми глазами. - Куда-то торопишься? – ехидно спросил он, наклоняясь и заглядывая в глаза Завоевательнице, - Даже не поговоришь с нами? - Так грустно стоять тут вдвоём, - отозвался Хриплый, останавливаясь за спиной Всадницы, - даже поговорить не с кем. - А что, друг с другом вы говорить не пытались? – огрызнулась Мор, вдруг оскалившись. В проулке вдруг стало до неуютного холодно и запахло не то гнилью, не то больничным покоем; мужчины неуверенно переглянулись, пытаясь понять, оба ли они это почувствовали, но от цели своей не отступили. - Так что же? – Желтокожий медленно достал из кармана складной нож и стал любоваться на потёртое лезвие, - Ты сосем нам не поможешь? Ни разговором, ни монетой? - Да-а- - протянул Хриплый, - монета бы сейчас не помешала. Без резких движений, мягко и плавно Мор обернулась, осмотрела на обоих мужчин, понимая, что при случае они ничего не смогут ей сделать. Оба «нападающих» выглядели болезненно, и Первая бы даже пожалела их, не хвастайся они сейчас ножами; ей не было страшно. Но ей ужасно хотелось есть, а они её задерживали своей болтовней. - Знаете, что? – вдруг мягко произнесла Завоевательница, - Я помогу вам, раз вы так просите. Но с одним условием. Наклонитесь-ка поближе. Мужчины не успели понять, почему они послушали маленькую девушку, которую собирались ограбить, а уж тем более не заметили, когда она успела схватить их за шеи, тем самым перебив дыхание. Поняли они, что происходит, лишь цепляясь за горло и откашливаясь кровью под шелест по асфальту юбки Мор. - Диман, чё это было? – отплевавшись и отдышавшись спросил Желтокожий, - Это чё за каратэ щас было, блин? Но товарищ ему не ответил – лишь тихо сипел, лёжа почти бездушным телом на асфальте. Желтокожий почесал назойливо зудящую кожу на шее: - В больничку нам с тобой надо, ты вон, пятнами уже пошёл. *** Вечером уже целый район Столицы обнаружил у себя сухой кашель и странного вида сыпь на шее.