Апокалипсис в Овраге

Гавриэль изволил выйти на связь и сообщить, что пора приступать к работе, а Михаэль заявил, что его солдаты обнаружили следы нечеловеческой болезни на востоке города в лице странного трупа попрошайки и быстро растущего количества людей, жалующихся на одинаковые симптомы (как бы сильно ни не любил Архистратиг Войну, добывать информацию она его научила прекрасно). Тихее и Шахат была поставлена задача отыскать Всадников и в первую очередь – Войну, однако фразы о неизвестной болезни что-то тронули в подсознании пророчицы. - Давай-ка подготовим весточку Мор, - неожиданно предложила она сообщнице за завтраком, - Кажется, у девочки начался подростковый кризис. - Хорошо. – кивнула Шахат, - А что такое «подростковый кризис»? - Когда не хочешь слушаться старших и используешь свои способности против прямых приказов, - подумав, объяснила Фортуна; убийца понимающе закивала, довольная объяснением, - Давай напишем ей, что мы ей не враги и хотим помочь. *** Лисовская потянулась в своём кресле, не отрывая взгляда от лежащего на столе конверта с письмом. Несмотря на то, что письмо было подсунуто им в форточку ночью, Лиса и Раздор не сильно волновались по поводу того, что их обнаружили – письмо было подписано ровным спокойным почерком и пахло шампунем для кошачьей шерсти. - Мне открыть? – наконец спросила сидящая напротив профессора Война, глазами указав на корреспонденцию. - Если не трудно. – Лиса улыбнулась так лукаво, словно совсем не играла на нервах подопечной, выжидая, когда до неё дойдёт, что стоит всё же прочитать полученный документ. Конверт приятно зашуршал в пальцах, предвещая интересные новости; на ладонь, вместо длинного письма, выскользнула небольшая записка. Почерк у Рыси оказался смесью тонкого курсива и острых углов у букв, что придавало ему сходство одновременно с вязью и словами, выбитыми в камне; вместо подписи стояла одна буква «Р» с длинными росчерками. - Ничего не понимаю. - произнесла Рыжая, после минутного вглядывания в записку. - Что там? Настолько нечитаемый почерк? – лениво спросила Лисовская, но Война уже протягивала ей записку, чтобы избежать упрёков во лжесвидетельстве. Записка гласила, что Стая приютила у себя существо, называющее себя Магом. Существо имело гуманоидный внешний вид («выглядело как человек» - пояснялось другим почерком), при этом веяло от него холодом и пахло трупом. Маг был отбит Тигром у райской своры, «словом и делом» доказал свою полезность для Стаи, и теперь Стая «нижайше и с почтением просит содействия» у Лисы. Дочитав до этого момента, Лисовская подняла горящие глаза на Рыжую. - Они просят моей помощи, чтобы уйти под покровительство к кому-то другому? – ледяным голосом спросила профессор, покачав в руке исписанный лист бумаги. - Я бы так опрометчиво не говорила. – парировала Война. - Правда? - Они всего лишь просят серебряный маятник и скрывающий амулет. - Всего лишь?! – взвизгнула Лиса как ошпаренная, - Они просят меня помочь им уйти под крыло к какому-то шарлатану, который трупами воняет! Да кем они!.. И, не договорив, Лисовская выскочила из комнаты, продолжая что-то восклицать в глубине квартиры и шуметь открывающимися выдвижными ящиками и их содержимым. Раздор подняла с пола и положила на подоконник брошенную записку всего за пару секунд до того, как в комнату вернулась Лиса с мотками шерсти разных цветов, нитками и иглами. - Надеюсь, ты помнишь, как прясти и вязать, - хищно оскалилась перевёртыш, и протянула материалы Войне, - Мы будем писать ответ. *** Шахат протянула Фортуне широкий льняной платок, когда они уже десять минут таращились на снятую со стены и расстеленную на столе карту Столицы в поимках мест, где могли бы прятаться Всадники. - Это ещё зачем? – пророчица внимательно осмотрела шарф, висящий в руках ангелицы недоделанной удавкой. - Чтобы мне не пришлось выкалывать тебе глаза. – улыбнулась убийца, - Так ты будешь лучше видеть астрал, потому что человеческие глаза тебе мешают. - Ладно? – не то спросила, не то просто протянула Фортуна, - Поможешь тогда завязать на затылке, чтобы не спадало? - С удовольствием, дорогая! «Откуда она набралась таких фразочек?», но на этот вопрос ангельское радио не ответило, так что Тихее пришлось просто смириться с тем, что теперь маленькая ангел-убийца будет называть её «дорогая». Когда человеческий мир совсем пропал за тканью, пришлось проморгаться астральным глазом от количества цветов и событий, появившихся перед ним. Самыми чёткими, за которых и уцепилась Фортуна, были пространственные дыры в шкафу с кофе, личинка полтергейста в углу кухни и астральная кошка, сидящая на столе и заинтересованно вертящая головой. Ещё раз оглядевши мир, потерявший привычные строгие углы и больше напоминавший страшный сон Дали, Тихея сняла со стола недовольно зевнувшую кошку и снова принялась разглядывать карту. - Ты что-то?.. – начала было Шахат, но Фортуна остановила её властным жестом: по карте ползли мутные красные линии, и пророчице нужна была вся её концентрация, чтобы запутанные следы собрались в четыре яркие красные точки. - Шахат! Маркер, нож или булавки! Я знаю, где они! *** - Рехор! Ладан и мёртвую воду, срочно! Они знают, где мы! Голод быстрым движением достала из кармана джинс серебряный нож, поддела лезвием красную нить на запястье и срезала одним резким движением. Вампир появился со всем необходимым меньше, чем через полминуты, когда Третья уже доставала из шкафа небольшую плошку. - Воду сюда, нить не трогать. Ладана три капли хватит. - Готово. – по голосу чернокнижника было ясно, что всю серьёзность ситуации он понимает прекрасно, хоть сути конфликта ему никто не объяснял. - А теперь молитесь тому, в кого верите, возможно, скоро здесь будет вся райская армия. – предупредила Голод и осторожно взяла в пальцы красную нитку. При погружении в мёртвую воду с ладаном нить сначала зашипела, после чего начала тлеть и свистеть, как свистит недосушенное горящее полено, а после и вовсе вспыхнула зеленоватым пламенем. Чернокнижник и Тёмная тем временем бормотали свои заклинания, надеясь, что это хоть ненадолго отсрочит прибытие армии. После того, как от нити не осталось даже пепла, раздался хлопок и звук осыпающегося стекла, а где-то далеко на юге Тихея шипела от боли из-за ослепляюще яркой вспышки света под воркование Шахат. - Теперь мы одни. – глухим голосом объявила Третья, открыла окно и выплеснула воду на пустынную улицу. - Полагаю, кто-то вторгся в вашу маленькую семейную паутину? – прошелестел Рехор, почтительно отходя на расстояние. - Именно так. – Голод высунулась в окно и осмотрела небо, - Но, судя по тому, что на нас не пикирует отряд крылатых, это был не сам не-помяни-всуе или кто-то высокопоставленный. Откуда же у него такая сила? - Может быть, не генералитет, но офицеры? Кстати, как Ваша рука после вчерашнего инцидента? Голод молча сжала и разжала кулак; Рехор тонко улыбнулся – «рад, что был Вам полезен.» - Теперь, если мою семью перебьют, мы точно знаем, кого винить, - заметила Третья, включая воду и ополаскивая плошку. - Уж не на себя ли Вы намекаете? – вампир чуть повысил голос, перекрикивая шум воды. - Я не намекаю, я говорю прямо. - Позвольте с Вами не согласиться. Воду выключили резко. Посуда жалобно звякнула, вставая на место. «И какие же у Вас аргументы?» прозвучало морозно холодно. Картина складывалась почти театральная – Третья с Чернокнижником слишком походили друг на друга из-за бледности, худобы и любви к чёрной строгой одежде, поэтому теперь их ссора была бы похожа на ссору с кривым зеркалом, шутки ради искажающим пол смотрящего в стекло. У Рехора было достаточно времени, чтобы научиться смотреть в глаза разозлённому Смерти и не бояться его, вот только Смерть был ему другом, с которым вместе они прошли две мировых войны, падения и создания новых государств и множество мелких неурядиц, а с его сестрой Чернокнижник выходил на конфликт впервые, а потому опасался неизвестности и непросчитываемых реакций. - Так и какие Ваши аргументы, друг мой? – оскалилась Голод, - Скажете, не из-за меня нас заметили? Не из-за меня все они сейчас под угрозой и рассыпались по всему городу? Не из-за меня всё это началось? (Третья подняла забинтованные руки) - Насколько я помню по Вашим историям, - в тон ей, но с меньшим нажимом начал вампир, - Всё это началось из-за Культа Огня, который искал Войну, а не Вас. Смерть с ней перепутали из-за недостатка информации, Вас травмировали из-за жажды крови. Рассыпались они по всему городу по личным причинам – Война и Смерть ушли, чтобы не навлекать на вас опасность, Мор сбежала из-за неуспокоенной жажды бунта. А заметили они Вас, потому что Вас четверо, а их – армия и как минимум один пророк. – Рехор на секунду остановился, вспоминая, что ещё хотел сказать, - И да, когда мы с Вами впервые встретились, Вы поддерживали моего друга, на котором был терновый венец и стигматы на руках, причём у Вас обоих. Но это просто, к слову. - Ах, как Вы добры и умны. – ровной интонацией произнесла Голод, - Только я не думаю, что нас сдал Морфей. - А кто сказал, что у них только Морфей пророк? – вдруг не своим голосом спросил Чернокнижник, и зрачки у него сузились. *** Нить на руке потускнела. Всадники заметили это не сразу, но, когда заметили, отреагировали по-разному: Война была обеспокоена, Смерть с грустью отметил, что теперь поддержки от Старшей не дождётся, а Мор радостно прищурила глаза со ставшими прямоугольными зрачками, подкармливая голубей ворованным хлебом. *** Вечером уже половина города жаловалась на странную сыпь на груди и шее, сухой кашель и пониженную концентрацию внимания.