Апокалипсис в Овраге

Письмо, написанное на тетрадном листе «в клеточку» и присланное с полумёртвым голубем, появилось на подоконнике в квартире Рехора на следующее утро после прибытия Войны и Смерти. Рассматривали его всей квартирой, включая вампира, которого пригласила лично Рыжая, объяснив это тем, что им «нужен незамыленный глаз». Действительно, пока Всадники панически соображали каждый день, что им делать, где прятаться и как быть, вампир в основном волновался только о том, что в доме нет еды, люди на улицах перестали быть приятными на вкус из-за болезни, а идол, кому Рехор посвящал свои обряды, не выходил на связь уже пару суток. То есть, волновался он о чём угодно, кроме самой Мор. Письмо начиналось сначала корявым скачущим почерком, но уже со второго предложения буквы стали ровными, выписанные под большим наклоном и очень близко друг к другу, что осложняло чтение. Еще даже не закончив «расшифровку» текста, читатели предположили, что начинала писать сама Мор, а далее под её диктовку записывала Фортуна. Само же письмо, если излагать его кратко, сообщало, что Первая хотела бы встретиться тет-а-тет с одним или одной из Всадников в Коломенском, «где всё и началось», чтобы обсудить дальнейшее искупление вины за нанесённую ей, Первой, обиду. Ответ просили дать как можно раньше, иначе последствия будут неприятными. «Без уважения, Мор.» - Итак? – поднял глаза от письма Смерть. – Что делать станем? - Для начала, - Война сложила руки «домиком», - Нам надо подумать, что мы вообще можем сделать в данной ситуации. После того, как мы поймём наши возможности и шансы, мы напишем ответ. Несмотря на то, что на раздумья у Всадников ушли всего лишь сутки, и ответ они собирались отправить следующим же утром, в полночь к ним пришло ещё одно письмо, из которого обитатели вампирской квартиры узнали, что Мор «официально берёт пророчицу Фортуну в качестве заложника и будет пробовать на ней новые модификации болезни, пока не получит ответа от горячо любимой семьи». - Она дала нам приют в своё время. – настаивала Война. – Благодаря ей нам было где жить. - Да, но спешу напомнить Вам, что она теперь пророчица. – поднял палец Рехор. – А пророки ходят под патронажем Рая, так что сейчас Вы, по сути, можете просто избавиться от одного из своих врагов. - Но именно благодаря Фортуне мы вышли на Ваш адрес. – напомнила Голод. – Хотя, действительно, пророкам доверять в то время, когда вокруг шастают ангелы… - Насколько я знаю от Морфея, - громко откашлялся Смерть, - Фортуна и Мор работают вместе с той наёмной ангелочком, которую Миша послал, чтобы нас затыкать ножом насмерть. Над столом воцарилась тягучая тишина, вызванная как упоминанием имени почившего пророка, так и новой, удивительно интересной информацией. Четвёртый переводил взгляд с сестёр на друга, Третья цокала ногтями по поверхности стола, Вторая замерла, опустив подбородок на руки, Рехор сидел, прикрыв глаза и словно погрузившись в транс. - Мы должны поговорить с Фортуной. – произнесла наконец Рыжая. – А после того, как всё от неё узнаем, поговорим с Мор. - Только мне Фортуна будет доверять. – добавила Голод, глядя в окно. – Рехор, если Вам не сложно, запишите каллиграфическим почерком, я продиктую. *** Друзья и собутыльники Фортуны никогда бы не признали свою «рыжеволосую бестию» в той, что постучалась в дверь к Рехору через два дня после начала переписки Мор и Всадников: бледная и уставшая, с чётко очерченными скулами и повязкой на глазах, она напоминала ожившую статую Фемиды, только более молодой и менее статной, а одета она была так не по погоде, что Голод даже позволила себе поднять одну бровь от удивления, как пророчица не замерзла от дождя со снегом на улице. - И вот мы здесь… - словно начав монолог с середины, произнесла Третья, скрестив руки на груди и внимательно разглядывая мнущуюся на пороге Тихею. – Чай будешь? - Нет, я… ненадолго. - Допустим. Фортуне всегда было немного некомфортно в квартире Рехора – она казалась ей слишком необжитой, холодной и даже запустелой, но сейчас, в присутствии серьёзной Голод и витающих в квартире духов и полтергейстов, Тихея чувствовала себя совершенно маленькой и незначительной. Третья не дала ей долго маяться в поисках своего места – жестом показала следовать за ней, одним только кивком указала на положенный пророчице стул в кухне, сама же села напротив. - Итак, Мор держит тебя в заложниках. – с места в карьер начала Старшая. – Однако, к нам она тебя отпустила. Почему? - Она считает, что я не разболтаю… - Не разболтаешь что? - Что она хочет вашей смерти. - А то мы того не знали. - улыбнулась Голод. – А ты сама чего хочешь, Фортуна? Тоже хочешь, чтобы мы все умерли? Пророчица отрицательно покачала головой. - А чего тогда? - Покоя и тишины. – почти шёпотом произнесла Тихея и дрожащими пальцами сняла повязку. – Ты не представляешь, как я устала от этих постоянных разговоров Мор о вашей смерти, о её величии!.. Она всё время только и говорит о том, что скоро всему наступит конец, да всё набирает и набирает обороты в создании болезни; ещё немного и, клянусь, у прохожих начнут воспаляться лимфоузлы просто при виде больного. Да, ещё эти… Архангелы постоянно говорят о чём-то у меня в голове! Это как радио, которое невозможно выключить, а еще как чип, вживлённый прямо в твой мозг, чтобы следить за тобой! – на глазах у Фортуны выступили слёзы, голос её задрожал, - А ещё у нас постоянно трётся эта самовлюблённая ангельская недоросль, которая только и грезит о том, чтобы её старший братик её похвалил за очередной труп! Голод молча встала и включила чайник. - «Очередной»? – переспросила она, доставая заварку. – Кто же был предыдущими жертвами? Тихея отправила в спину Голод такой ненавидяще-печальный взгляд, подкреплённый тишиной, что Всадница невольно обернулась. - Морфей. – процедила наконец Фортуна, глядя собеседнице в глаза. – А я, как ты понимаешь, заняла его место. - И как, рада? – спокойно спросила Третья, продолжая крутиться с чайником и чашками. - Как видишь. – с ещё большей злобой отозвалась пророчица. - Так что от нас хочет моя сестра? – Голод поставила на стол две чашки. - Она хочет, чтобы вы признали её сильнейшей и умнейшей, перестали кичиться тем, что появились раньше неё «и вообще!». Это цитата. - Понимаю. Бывает. - Если вы не согласитесь, обещает раскурочить этот мир. - Что, прости, сделать? - Разнести до основания. В клочья порвать. Камня на камне не оставить. - Я поняла твою начитанность, спасибо. Что ж… желаю тебе найти хорошее бомбоубежище, потому что вне зависимости от исхода переговоров, Война вступит в свои права, и тогда всем придётся несладко. - мило улыбнулась Голод. - В смысле "вне зависимости"? - Тихея заёрзала на стуле. - Ты хочешь сказать, что вы не примите условия? - Я ничего не хочу сказать, дорогая моя. Я не хочу сказать больше, чем говорю. Мы допускаем как вариант того, что завтра всё пройдёт гладко, так и вариант того, что на нас кинется с ножом эта безумная ангелица, ведь нас будет четверо в одном месте. А судя по тому, как ты начала дёргаться, ничего хорошего нас не ждёт завтра... – Голод на секунду задумалась, глядя в упор на нервно покусывающую пальцы пророчицу. – Скажи, ты правда по нему скучаешь? - Прости? - окончательно растерялась Тихея. - По Морфею. Ты правда скучаешь по нему или специально для меня из себя слёзы давила? *** Фортуна ушла не попрощавшись, крикнув, что переговоры назначены на полдень следующего дня и хлопнув дверью; петли старой двери скрипнули настолько печально, что Рехор даже позволил себе тяжело вздохнуть, кинув усталый взгляд на прихожую, приютившую немногих, но весьма колоритных гостей вампира. Сами же гости сейчас мирно сидели на полу комнаты, раньше предназначавшейся для Мор, рассматривали узоры, нарисованные Младшей на стенах, и пытались понять, что они могут теперь сделать и что сделать нужно. - В общем, если коротко- - Голод мягко опустилась на шёлковый ковёр напротив брата с сестрой, расправила нервно поджатые крылья, - От нас требуют извинений в особо почтительной форме, потому что сила не на нашей стороне. - А если развёрнуто? – поинтересовалась Война, не переставая срисовывать быков и города со стен в лежащую на её коленях тетрадь. – Что по болезни? Что по будущим планам? - Так, сейчас вспомним. – Третья почесала длинными когтями виски, заодно заправляя выбившиеся пряди за уши, и начала порционно выдавать информацию, - Если что, говорила Тихея весьма сумбурно, так что много наловить не удалось. Так, точно было о том, что Мор двигается мозгами на фоне власти. А ещё Тихея подтвердила, что у них трётся эта маленькая ангел-убийца, Шахат, как у нас бы в синагоге её назвали. Она о смерти Морфея мне плакаться пыталась, кстати, но уж больно неправдоподобно… Смерть выразительно посмотрел в угол, в котором, из-за ракурса видимый лишь Четвёртому, непонимающе пожимал плечами бывший пророк. Война внимательно конспектировала слова сестры, правда, в своём – художественном – стиле, от чего её занятие было больше похоже на рисование. Голод, после короткой паузы на раздумья, продолжила: - Вообще, стоит отметить, что Фортуна сильно поменялась, притихла, что ли… - Видимо, соседство с двумя абсолютно разными фанатиками ломает. – отметила вслух Вторая. – А что ещё тебе наша пророчица рассказала? - Что у неё в голове теперь «ангельское радио», то есть она может слышать разговоры архангелов… - Ну, на это у меня свой шпион на той стороне есть. – хмыкнул Четвёртый под одобрительный жест Морфея. - А ещё, со слов Фортуны, Мор хочет нашей смерти. – с предельной серьёзностью произнесла Голод. Скрип карандаша о бумагу остановился; Война в упор посмотрела на сестру; Смерть углубился во внимательное разглядывание ковра; Морфей, подобравшись, переводил взгляд с одного члена семьи на другого. Тишина в комнате стала вдруг оглушающей, зазвенела битым стеклом и натянутыми нервами, засмеялась безумием Младшей и застучала бычьими копытами со стен. В такой тишине шаги Рехора не были бы замечены, не закончись его путь на ковре рядом с Четвёртым. - На переговорах завтра будет засада. – наконец заговорила Вторая. - Почему Вы так думаете? – из вежливости задал очевидный вопрос вампир. - Итак, есть два Архистратига, которые могут создавать пророков. Оба нас не любят, скажем мягко. И тут у них подворачивается идеальная возможность вытащить нас в Рай с помощью пары манипуляций, пророчицы, личной убийцы и нашей уже безумной сестры. Неужели я настолько плохой учитель, - с особым ядом произнесла Вторая, - что не смогла научить их азам? - Прошу прощения, что вклиниваюсь, - поднял руку Морфей, и сёстры вздрогнули, вдруг снова услышав голос старого знакомого, - но у вас не совсем точная информация. Я не встаю ни на чью сторону, просто говорю… - Он всё это время здесь сидел? – одними губами спросила у брата Голод; Смерть кивнул. - Просто говорю, что Гавриэль против кровопролития и совершенно не против Вас. – пророк кивнул в сторону Войны. – Поэтому Фортуна, которая ходит под его начальством, в драку не полезет, если будет драка. Подвоха стоит ожидать со стороны Михаэля… - Который не любит всё наше ассорти, если быть точным. – осклабился Четвёртый. - Именно поэтому он и спустил на землю ту Дрянь-которая-меня-убила-которая-Шахат (на этом моменте Третья улыбнулась своей правильной догадке о имени ангелицы). Насколько они пока успели решить, эта Шахат завтра точно будет присутствовать, но может ещё спуститься подкрепление. Кстати, в Раю сейчас медленно развивается эпидемия среди ангелов, потому что один из десантов с собой болезнь от Мор притащил. - Это уже читерство какое-то… - протянула Вторая. - А тебе что-то не нравится? – саркастично улыбнулась Голод. – Сидим и запоминаем, что там, с другой стороны, придумали, чтобы самим до завтрашнего вечера дожить; да ещё и сестра против них воюет. - Если подумать, то вы все, конечно, цель номер один, - Морфей несколько виновато пожал плечами, - ну, за развоплощение Второго пришествия и то, что сдаться до сих пор не пытались, но у них самих проблем по горло, потому что армия болеет и на землю не хочет, да ещё и Михаэлю влетит, если Отче узнает, что за его спиной пророков не Гавриэль набирал. Снова затихли, но теперь уже – осознавая и считая ходы в этой шахматной партии, где не обойтись без крови, а потому нужно было обходиться малой кровью. Ко всеобщему тихому удивлению на этот раз первым заговорил вампир, до этого словно и не следивший за ходом диалога, лишь смотрящий на двигающиеся перед глазами фигуры и лица: - Мор безумна, но всё ещё ребёнок по сущности своей, а потому станет говорить только с тем из Вас, кому больше всего доверяет; остальные двое должны пойти в качестве поддержки и спрятаться в ожидании нападения или какого-либо фортеля. Всадники переглянулись, уже заранее понимая, на кого падёт выбор, но оттягивая момент решения, кого поставить под удар. - Это должна быть я. – глухо произнесла Война; Голод положила ей руку на плечо, Смерть ободряюще улыбнулся, - Раз она хочет, чтобы переговоры были там, где началась эта история, видимо, она будет и с той, с кем началось это. - Вне зависимости от плана и его исхода, Вы сможете переждать какое-то время у меня – в трёх комнатах одному уж слишком широко жить. – Рехор вдруг запнулся. – Да и, по правде говоря, я успел выработать привычку к сожительству с древними сверхъестественными сущностями, и мне весьма нравится такой конгломерат… *** В квартире, куда Фортуна вернулась с переговоров, по стенам ползли ветви-тени иссыхающих деревьев, шипастых кустов и колючек, между ног бегали, ползали и шныряли мелкие неописуемые твари, напоминающие одновременно тараканов, крыс и ежей, а в комнате сидела напуганная и бледная синеволосая ангелица, посланная Раем, чтобы уничтожить Всадников Апокалипсиса. Тихея даже не поняла до конца, почему ей вдруг стало жалко этого райского ребёнка, которая жила без году неделю, а уже была отправлена, в общем-то, на самоубийственную миссию – ни артефактов, ни навыков, только голая бесшабашность и полная вера в себя. - Чаю хочешь? – спросила заботливо пророчица, опускаясь на диван рядом с Шахат. Ангелица отрицательно помотала головой: - Там Мор на кухне. - А если я тебе чай в комнату принесу? - Спасибо. – почти шёпотом отозвалась Шахат. Мор сидела за столом с кружкой какого-то варева, пахнущего на всю кухню дубовой корой, и внимательно изучала план-карту Велесова Оврага; даже не подняла глаз, когда вошла Тихея и начала заниматься чаем. - Я нормально съездила, если тебе интересно. – сама обиженно заговорила наконец Фортуна, когда чайник вскипел и перестал издавать звуки. - Угу. - Я рассказала им именно то, что ты просила – что ты их ненавидишь и хочешь извинений и поквитаться. - Ага. - Встретила меня, конечно же, Голод. Пыталась расколоть на пару личных тем, но я быстро и тактично слилась. - Угу. - Да ты меня вообще слушаешь?! – не вытерпела пророчица. – Или ты просто паузы заполняешь?! - Я слушаю тебя, Фортуна. – ударяя на каждое слово произнесла Мор. – Просто у меня завтра переговоры, которые могут закончиться непредсказуемо, так что заткнись и перестань шуметь на кухне! Всплеснув руками и что-то пробормотав себе под нос, Фортуна уже хотела было покинуть помещение, но вдруг в голове её раздался голос Гавриэля: «Мне нужно донести одну мысль до Мор. Скажи ей об этом и повторяй за мной слово в слово.» - Мор, Гавриэлю нужно кое-что тебе сказать. – быстро протараторила пророчица, пытаясь абстрагироваться от шума ангельских голосов, наполнившего голову. - Озвучивай. – устало вздохнула Первая. «Мор, в Раю эпидемия. Нам нужна твоя помощь, как лекаря. Только ты можешь остановить то, что грядёт с вымиранием ангелов и душ, наполняющих наши миры. Без тебя всё хрупкое равновесие рухнет. Ты нужна нам в Раю, чтобы остановить последствия твоих же действий, которые коснутся и тебя рано или поздно.» Но в ответ на тираду Мор не только не устрашилась – рассмеялась в лицо Тихее и глядящему её глазами Гавриэлю: - Ты понимаешь, кого и о чём ты просишь? «Всадница Апокалипсиса, помоги нам созидать!» - передразнила она архангела. – Послушай сюда, мой ответ таков: расхлёбывайте сами. Я разберусь со своей семьёй и приду за вами. До связи послезавтра. *** Ночь перевалила за полночь. Часы мерно тикали, отмечая всё утекающее время перед полуденной встречей. Последние приготовления были отложены до рассветных часов, а пока сёстры уединились в бывшей комнате Войны, обсуждая то, что было для них самым важным на тот момент. Смерть же отвёл в дальний угол Рехора: - Мне нужно поговорить с ним. – Четвёртый был серьёзен как никогда. - Прямо сейчас? – невозмутимо спросил вампир, но его давний друг прекрасно знал, что просит Рехора о сложном и неприятном деле. - Да, прямо сейчас. Я сожалею, что тебе придётся это сделать, но речь идёт о выживании моей семьи, и я- - Я прекрасно понимаю, что для тебя значит семья. – нарочито медленно произнёс чернокнижник. – Дай мне три минуты. Ритуал сам по себе не выглядел ужасно или мерзко – что ужасного или мерзкого может быть в святой воде, соли или серебре? – но вампир несколько раз тяжело вздохнул перед тем, как начать производить все необходимые манипуляции и бормотать что-то себе под нос. Через обещанные три минуты Смерть понял, что всё готово – в комнате, где они с Рехором засели, резко запахло серой и гарью, глаза вампира почернели, а черты лица заострились донельзя. - Самаэль. – учтиво поздоровался Четвёртый. - Смерть. – также учтиво ответил не своим, более низким, голосом Рехор. – Чем обязан такому визиту? Вернее, из-за чего обязан нанести визит тебе? - Ты ведь знаешь про грядущий апокалипсис, Сам? - Как же мне не знать, друг мой? - Действительно, глупый вопрос. Мне нужно заручиться твоей поддержкой. Рехор расхохотался грудным, почти кашляющим, смехом, оскалив клыки и по-кошачьи прикрыв глаза. Четвёртый терпеливо ждал, когда он отсмеётся. - После того, что со мной случилось, ты просишь меня о помощи? После того, что вы сделали со мной? - Не мы сделали это с тобой, Самаэль, и ты это прекрасно знаешь. Ты можешь обвинять кого угодно в чём угодно, и я буду на твоей стороне, но только не по этому вопросу. - Опустим наши разногласия до лучших времён, а они – к сожалению – не близко, и даже тени их не видно на горизонте. Так что тебе от меня нужно, Смерть? За какой такой поддержкой ты пришёл? - Завтра одна из моих сестёр может убить другую. Лицо Рехора вдруг изменилось – из расслабленного, горделивого и даже надменного юноши он превратился во внимательного и в некоторой степени сопереживающего слушателя. - Кто и кого? – осторожно спросил он. – Что случилось? - Мор сошла с ума. – с тяжёлым сердцем начал объяснять Смерть. – Она хочет переговоров завтра в полдень, но говорить она будет только с Войной. Я знаю, вы расстались с ней в ссоре, но мне нужно знать, что если она… - Четвёртый замялся, вздохнул, - если ей суждено умереть завтра, я хочу, чтобы ты взял её к себе. Ей нельзя попасть в руки к кому-либо другому. - Да, я понимаю. – с горечью в голосе ответил Самаэль. – Мне жаль, что это случилось с Мор, она была прекрасной целительницей и другом. И, вынужден признать, я до сих пор во многом не могу отпустить то, что было между мной и Войной, но понимаю, что в руках Михаэля или Гавриэля ей придётся несладко. Я обещаю тебе, что позабочусь о ней, как умею. Как она заботилась обо мне в своё время. Много воды утекло с тех пор, старые раны оставили шрамы, но всё же зажили. - Я рад это слышать, Сам. – улыбнулся Четвёртый. – Надеюсь, что тебе не придётся сдержать завтра своё обещание… - Но ты ведь понимаешь, что даже если завтра вы выберетесь целыми, вы не сможете это остановить? - Слишком хорошо понимаем. – Смерть вдруг задумался о чём-то на очень долгую минуту; Самаэль в теле Рехора терпеливо ждал, стараясь не спугнуть мысль собеседника. – И вот ещё что… я не уверен, могу ли просить тебя об этом, но… если так случится, что Войне всё же непосчастливится попасть не к тебе, как ты понимаешь, её поломают и поломают круто. Я скажу ей прорываться к тебе, но ты не сможешь помочь ей до конца встать на ноги. - Я не понимаю, почему ты так считаешь. – немного обиженно произнёс Самаэль. - Я знаю свою сестру. Она не сможет довериться тебе до конца, ты не сможешь полностью разделить её боль. Как ты сам сказал, - криво усмехнулся Четвёртый, - от заживших ран остались шрамы, и вы будете на них натыкаться. К тому же, если Войны не станет, Михаэль откроет сезон охоты на нас-оставшихся: Мор достаточно безумна на данный момент, чтобы положить всю армию Рая, я постараюсь поскорее раздобыть свой артефакт– - Голод. – вдруг произнёс Сам. – За неё ты боишься, да? За «Старшую». - У неё нет ни безумия, ни артефакта. – кивнул Смерть. – А как только нам начнут угрожать ангелы… - Она первая кинется вас защищать, и, если пропадёт Война, её никто не сможет отговорить или оттащить с поля боя. – закончил за собеседника фразу Самаэль, глазами Рехора глядя в пол, и вдруг закивал сам себе. – Я спрячу их обеих. Даю своё слово, Смерть, я лично обеспечу им безопасность. В такие моменты, как сейчас, старые шрамы не так уж и болят, а значит не так уж и важны.