Часть 3
15 января 2020 г., 22:41
Последняя неделя перед каникулами заставляя Юнги впасть в депрессию. На то есть три веские причины, может даже четыре.
Во-первый, последняя неделя, это пять дней нервотрепки, состоящие из контрольных, тестов и выставления итоговых оценок за полугодие, (Юнги ещё даже не догадывается, что это только цветочки. Старшая школа ещё впереди). Во-вторых, зима - не лучшее время года для такого теплолюбивого кота, как Юнги. От холода не спасает ничего, чтобы он не делал и это его до ужаса выводит из себя, (совсем не вовремя). В-третьих, впереди две недели каникулы. Это значит 24/7, только он и братья, потому что друзья предатели уезжают кто куда и Юнги остаётся один на растерзание. И в-четвёртых, как можно спокойно жить, когда под боком у тебя два любящих друг друга брата скрывающие это от всех, так ещё и Чимину мороз в голову ударил, и он творит не свойственные себе вещи!?
Когда нужно думать о контрольных во время занятия, Юнги занят стратегией и речью с которой он подойдёт к родителям и все расскажет... Да, не сдержит обещание младших, да, подорвет их доверие, да, ему самому от этого будет неприятно... Но так оставлять все нельзя! Ему хочется, чтобы его братья были счастливы, но нет, так неправильно. Он хочет для них лучшего и для себя конечно тоже, потому что Чимин... Этот омега вообще отдельная тема, к которой Юнги приближаться хочет меньше всего. Эти глазки, эти щёчки, это любознательность, эта булочка, этот омежка с невинным запахом печенья и молока сводит с ума! Когда действия омеги успели так сильно подкосить Юнги, он не знает, лишь понимает, что это добром не кончится.
Дом пустует и ещё несколько часов тут будет покой, пока папа не привезёт близнецов из садика, а Тэ не вернётся с тренировке по тхэквондо.
Юнги лежит на кровати читая школьную литературу и между делом ест овсяное печенье. Он долго смотрел на ящик с яркими пачками вкусняшек, но потом рука как-то сама потянулась к желаемому и сейчас пачка печенья быстро пустеет. Увлекшись занимательным романом альфа не сразу слышит разговоры на первом этаже, а за ними и топот ног, который все ближе и ближе, и только Юнги хочет подорваться и закрыть дверь, как в комнату вбегает Чимин все ещё в пуховике и спадающей шапкой на бок. Юнги сразу чувствует этот восторг в перемешку с волнением в глазах ребёнка, но тот тут же меркнет и Чимин с возмущенным вздохом подходит к кровати.
— Хён, а ты чего это мои печеньки уплетаешь? — Юнги не доносит печеньку до рта и глухо сглатывает понимая, что его застали с поличным.
— Они вкусные. — отвечает альфа, а Мини дует губы складывая ручки на груди, но из-за куртки это выглядит нелепо и комично, от чего Юн усмехается.
— Но это мои печеньки! — хватаясь за одеяло маленький омежка лезет на кровать, перекидывая сначала одну ножку, потом другую и наконец сидит у брата на коленях опираясь ладошками о его бедра.
— Да, т-ты сам уже как печенька, у меня уже вся комната тобой провоняла! — Юнги пытается сохранить спокойствие, но выходит это хуже некуда. Хорошо, что Мини маленький и ничего ещё не понимает. В такие моменты он только смеётся над бедным альфой, а тот фыркает и отводит голову в сторону. Но улыбающиеся глаза омеги-печеньки все ещё чётко в голове, а запах действительно окутывает всю комнату в перемешку с морозом.
— Это потому что ты эти печеньки тут ешь! Дай мне тоже. — Мини тянет руки к печенькам и берет сразу две.
— Руки ведь не мыл ещё. Дай ка сюда! — альфа выхватывает сладость, но видя глубокое разочарование и влагу в глазах напротив, начинает глубоко дышать сменяя раздражение на улыбку. Иначе жди потопа.
— Открой рот. — просит Юн протягивая к губкам печенье и омега незамедлительно выполняет просьбу кусая первыми зубками лакомство. — Чего вообще прибежал, да ещё в уличной одежде? — вспомнив свой приход Чимин подскакивает с кровати и мчится к окну.
— Юнг-Хён, там снег выпал, смотри как много! — мальчик тычет пальцем в окно в нетерпение оказаться на улице снова, подпрыгивает на месте. — Папа разрешил погулять в саду, при условии, что ты побудешь с нами, а то ему работать надо. — от перспективы альфа далеко не в восторге. Снег снегом, да красиво, да сказочно, но он любит им любоваться исключительно из окна укутавшись в одеяло дома. Но Чимин смотрит так умоляюще, даже ручки сложил и дует губки уточкой мило сморщив носик.
— Ащщ, ладно. — у юного омеги восторг хлещет фонтаном. Он рывком обнимает альфу за шею с разбегу запрыгнув на кровать и бежит оповестить младшего брата о прогулке, на ходу крича Юнги одеваться.
Облокотившись о высокое дерево на краю сада, чьи ветки усыпаны пушистым снегом, который не перестаёт идти не на секунду огромными хлопьями, Юнги практически сливается с окружением и наблюдает из далека за братьями-омегами, которые пытаются лепить армию снеговиков, чтобы те охраняли дом.
Юнги любуется ещё маленькими омегами и думает, что в таких, как они невозможно не влюбиться. Он убеждён, что те с возрастом только расцветут, вытянуться... Вот только чиминовы щёчки и пальчики останутся. Юнги представляет это и ухмыляется в тайне желая, чтобы они действительно остались, ведь это то, что делается его безумно очаровательным, но Юнги не хочет этого признавать, как и то, что между Чонгуком и Тэхен есть связь. Может, когда запах младшего окончательно сформируется и появиться все проясниться? Подумал Юнги, но увидев, как на всех парах невзирая на препятствия в виде сугробов и с летящей с головы шапки Гук бежит к Тэхену, который даже ещё ворота не открыл, но омегу чувствует его запах, его влечёт и он буквально сбивает того с ног своим напором и целует в розовую от мороза щёку.
Альфа... Завидует. Тэхену всего семь и у него уже есть тот, кто любит его всем сердцем, кто видит перед собой только любимые глаза и не в чьи другие больше не смотрит, потому что те любимые, как и губы, которых он неловко и мгновенно касается. У Юнги же нет никого на примете подходящего на роль омеги которому он бы отдал свое сердце, нет никого кто нравился хотя бы чуть-чуть. Перебирая в голове всех знакомых он вспоминает лишь глубокие тёплые глаза, что утопают при яркой улыбке из-за пухлых щёк, губки бантиком цвета вишни, сладковатое дыхание, которое опалило его губы перед лёгким соприкосновением. Губ альфы невольно касается улыбка, но осознав чей образ он представил в голове пугается широко раскрыв глаза.
— Хён, уснул что ли? — и снова эти глазки и щёчки, и губки и маленькая ладошка, что призывает нагнуться ближе. — Папа, слишком сильно шарф затянул, жарко и неудобно... Сделай, что нибудь. — и это что нибудь Юнги всегда сделает, чтобы не попросил, как бы не был занят, для Мини время есть всегда и отдельное место в сердце.
— Так легче? — спрашивает альфа поднимаясь с корточек.
— Да! Спасибо Юни-хён. — благодарит омежка и обнимает братика за ноги задрав вверх голову.
На макушку медленно падают снежинки, неспешно кружатся отражаясь в бездонной пустоте чиминовых глаз. Он ловит снежинку языком и счастливо щурится.
***
Идёт третий день новогодних каникул, снегу насыпало столько, что кажется наступишь и по голову в нем утонешь. Юнги проверял это на Тэхене, за что потом получил снежком от младшего омеги отчаянно защищавшего своего альфу. А все вообще-то должно быть наоборот! Юнги только фыркает и думает, как бы поступил Чимин и уверен, что тот бы не стал драться. Его лучшая атака и защита одновременно, это его мозги и работа языком. Он мёртвого заговорит, легко запудрит мозги взрослым и ловко пользуется своим положением маленького невинного омеги. Он что-то вроде волка в овечьей шкуре. И морозный альфа чертовски поражён, что этого больше ни кто не замечает. В какой-то момент Юнги понимает, что внутри не витает ничего кроме пустоты. Он сидит у камина и смотрит фильм на ноутбуке, что расположился на его коленях. Звук приглушенный, экран блеклый, да и фильм стал уже не интересен, он смотрит на картинку, но видит в мониторе лишь свое нечеткое изображение. Юнги ненавидит это чувство. Ему довелось лишь однажды его уловить, пропустить сквозь себя и понять, что это вероятно стало его самым ужасным кошмаром. Он боится вновь его испытать и сейчас смотря на себе зеркально, чувствует дрожь и лёгкий холодок по позвоночнику. Ему и скучно, и одиноко, хочется встать и лечь одновременно, хочется пойти ночью гулять, но тут же лечь в кровать. Он не знает чего хочет и это неопределённость пугает, как и то, что безумно хочется овсяного печенья с молоком. Он каждый раз даёт себе мысленно подзатыльник за такие вот желания, потому что не хочет, не хочет смириться с казалось бы очевидным вещами. Он смотрит на взаимоотношения младших и злится. У Юнги нет такого понятия, как: «Правила нужны для того, чтобы их нарушать», он делает все по книжке, как скажут, нет шага влево и вправо, есть только вперёд, ровно и чётко, он не ступит на кривую дорожку и увлекаясь этим своим идеализмом совсем не замечает, как обижает Чимина, который льнет к нему в последнее время все ближе, а альфа... Он не делает ничего, не отталкивает, но и доброго слова в сторону больше не говорит. Потому что помешан на собственных принципах, потому что гордый, потому что...трус, но сам он этого никогда не признает.***
Чон Чонгук не любит две вещи: проигрывать и делиться, за любимое порвёт любого, пусть и кулачки ещё малы, но силы наделён немалой. Забегая после обеда в комнату Тэхена, он желает увидеть его ждущим на кровати, чтобы во что нибудь поиграть, но приоткрыв дверь видит нечто иное, от чего волной накрывает обида, а после ревность и злость вперемешку. Приболевшему Мини нельзя пока выходить на улицу, поэтому он довольствуется видом из окна, сидя на подоконнике в объятиях Тэхена, который игриво рассказывает историю каждого снеговика, которых они слепили с малышом Гуки. Младшему омеге это совсем не нравится, делить с кем-то свое он не намерен, хоть и понимает, что Чимин тоже их брат, но он омега, который липнет к его альфе, как кажется Гуку. Последний каплей становится невинный жест Тэхена, который начал поглаживать братика по голове, когда тот чихнул вытирая сопли кулачком. Омежка жмется ближе к брату, всхлипывая трется лбом о плечо и с грустью смотрит в окно, стекло которых украшают морозные снежинки. Чонгук не намериваясь больше стоять в стороне направляется к окну. Тэхен, видя его вид, пугает я сразу и уже открывает рот, чтобы спросить: «Что случилось?», но не успевает. Младший омега толкает Чимина и тот плюхается с подоконника на пол в ворох подушек. Чонгук ничего не говорит заламывая брови и занимает место Чимина в руках Хёна, который открывает и закрывает рот, как рыба, не в силах что-либо сказать. Мини не выдерживает и глядя, как Гук сжимает Тэ в объятиях, чуть ли не перекрывая ему кислород, пускает слезы. Личико мгновенно краснеет, из носа льётся и вместе со слезами спускается по подбородку. Чимин встаёт на ноги и хлюпая носом выбегает из комнаты. Так обидно ему не было даже когда его дразнили за пухлые щёки, даже когда Чонгук специально воровал игрушки из его комнаты и не желал отдавать, когда обвинял в пропаже каких-то вещей повышая голос, но сейчас... Лежа в наушниках на кровати, Юнги конечно же ничего не слышал, да и не сразу обратил внимание на медленно приоткрывающуюся дверь. Увидев резкую полоску света он привстал на локтях, вглядываясь в силуэт. — Чимин? — младший льёт слезы и сдерживает вырывающиеся наружу всхлипы. Боится подойти, боится потревожить и услышать отказ, потому что заметил изменения в любимом братик, но ноги сами понесли его к комнате альфы. Не к отцу или папе, а именно к Хёну, который заметив что-то неладное подрывается с кровати и ловит Чимина, который несётся к нему, спотыкается и тонет в объятиях альфы. Юнги испуганно смотрит перед собой, приглушенно слыша нарастающую истерику. Каждый всхлип омеги поднимает ещё один процент в его спектре злости. Он ловко сжимая зубы подхватывает Чимина на руки и закрывает дверь. — Мини, ну чего ты? Щас температуру наплачешь, перестань. — Юнги, как и раньше в детстве укачивает братика на руках, зная, как тому становиться легче от столь простых действий, но Чимин продолжает отчаянно плакать на груди альфы. Юнги теряется, не знает как поступить дальше, что-то ему подсказывает, что солёный водопад не разведен на пустом месте, но спросить пока не решается, кроме всхлипов и неразборчивого бубнежа он ничего не получит. — Тшшш, тише Мини. — альфа прижимает его к своему телу и оставляет смазанные поцелуи на макушке, на лбу и висках, делает все, чтобы тот перестал плакать сдерживаясь, чтобы самому не пустить слезы глядя на зареванное личико. Всхлипы утихли, хрупкое тельце не дрожит, слышны лишь тяжёлые вздохи. Юнги приземляется на кровать усаживая омегу к себе на бедра и отстраняет его от своей футболки, мокрой и сопливой, но в этот момент это последнее, что его волнует. Он подносит ладонь стирая мокрые дорожки с щек, но Чимин останавливает его хватая за пальчик и хлопает глазками. — Почему так получается, Хён? Я ведь... Ведь... — слова обрываются, он не может собраться с мыслями и все объяснить. Мини не находит ничего лучше, чтобы вновь припасть к крепкой груди альфы. Тот молча перебирает волнистые пряди и поглаживает спинку. Снаружи сохраняется спокойствие, внутри же стихийное бедствие. Юнги и плакать хочется и насолить обидчику его маленького Мини. Его слезы, как ножом по сердцу, идентичная боль и Юнги не намерен её терпеть. — Расскажи, что случилось? Тебя кто-то обидел? — Я... Я сидел с Тэхен-и на п-п-подоконнике, он беспокоился за меня, потому что папа сказал, что у меня поднялась температура, а потом... Потом пришёл Чонгук. — услышав имя младшего омеги картинка начала автоматически складывать. Ему страшно представить, что он мог наговорить Чимину, или даже сделать увидя его рядом с любимым Хёном так близко. Маленькие не думают, совершают поступки повинуясь чему угодно только не разуму, действуют инстинктивно и порой совершают страшные вещи. — Он п-подошел и толкнул меня... — договорил омега. — Чонгук столкнул тебя с подоконника? — встретившись лицом к лицу с младшим, альфа получил еле заметный кивок с очередным слезным потоком. Задвинув на второй план свои принципы и какие либо ненужные мысли он поднимается с кровати подхватывая Чимина на руки. Ладонями сильно сжимает мягкие бока и идёт убивать. — Чонгук! — дверь в комнату с хлопком раскрывается, от чего младшие вздрагивают находясь в том же положение, что и до ухода Чимина. — Чонгук ты в своём уме!? — четырнадцатилетний альфа готов рвать и метать, даже не посмотрев на все ещё юный возраст братьев. Его маленькому омеге сделали больно, и уже не в первый раз. А за свои поступки надо отвечать. От Юнги пахнет угрозой, негативная аура окутывает всю комнату и лишь нежный запах Чимина сглаживает все те острые эмоции бушующие сейчас в груди альфы. — Ты довёл Чимина до слез свалив его с подоконника! Тэхен а ты чем смотрел? Глазами хлопал впадая в транс! Зачем ты так с ним Чонгук? — Тэхен стыдливо опускает голову, понимая всю серьёзность ситуации, а омега кажется не собирается признавать свои ошибки, о чем свидетельствует серьёзный вид и нахмуренные брови. — Он... — Он ничего плохого не сделал! Перестань его в чем-то подозревать и ревновать! — Но ведь я люблю Тэхена! Он мой альфа! — не выдерживает Чонгук заявляя об этом гордо, но тут же осекается, поняв, что сказал то самое дорогое и секретное, что хранил в сердце. — Что ты сказал Чонгук? — в комнате появляется Джин и Юнги медленно сгорает изнутри представляя на какую откровенную тему пойдёт следующий разговор.
