Выход из тупика

      Утром Кривицкому позвонила Светлана, про которую совершенно забыл во всей этой суматохе. — Привет! Прости забыл перезвонить. Тут дурдом, впрочем, как всегда. У меня дежурство только закончилось, поеду домой отсыпаться. Может быть вечером встретимся? Он для себя решил, что какое-то время повстречается со Светланой, а там уже видно будет. В конце концов ему с ней достаточно комфортно. Она внимательна, заботлива и что самое главное, уважает. Кривицкий, на самом деле, не собирался всерьез завязывать отношения со своей пациенткой. Это случилось скорее от обиды на Павлову, которая стала больше времени проводить с Алениковым. А потом сам Анатолий Борисович с самодовольным видом обозначил границу. Как же хотелось Геннадию Ильичу стереть эту ухмылку с лица одним ударом, но он сдержался и пожелал счастья, здоровья. Кривицкий подошел к секретарше главного. — Давид Гурамович у себя? — Нет, он на совещании в Минздраве. Должен отчитаться из-за этой истории с ординатором. Может быть я передам что-то? Геннадий Ильич передал бумагу с заявлением об увольнении. Секретарша быстрым взглядом пробежалась и слегка удивленно сказала: — Я не думаю, что вас отпустят в связи с такими возникшими обстоятельствами. Тем более Павлову снимают с должности. — Ее снимают с должности? — тут настал черед удивляться у него — а она здесь причем? — Без понятия. Это все на уровне слухов. «Ничего, пронесет ее и на этот раз — подумал Кривицкий — раньше же, как-то выкручивалась».       В это же время Павлова вышла из здания Минздрава и направилась к такси, засунув руки в карманы, повесив голову. На улице снег падал крупными хлопьями, дома казались грязны и темны, лица прохожих мрачны. Туман придавал отдаленным предметам какой-то серый цвет. «Надо ехать в Склиф — размышляла она — сегодня последний день работы. Завтра-послезавтра объявят исполняющего обязанности заведущего. Скорей всего это будет Брагин». Олег Михайлович Брагин славился в их отделении хирургом от Бога, попасть к нему на операционный стол считалось большой удачей. Ирина Алексеевна прошла через вестибюль Склифа к стойке регистрации и спросила: — Олег Михайлович сегодня вышел на дежурство? — Да, он сейчас на операции. — Пусть, как закончит сразу же ко мне в кабинет зайдет. — Хорошо, я ему передам.       Когда дежурство закончилось, Кривицкий решил не брать такси, а пройтись пешком до метро. Он шел в пальто, одетый со вкусом. Жалко было видеть его замшевые ботинки, вымоченные снегом и грязью, но он, казалось, об этом не заботился. Навстречу близился худощавый мужчина, он шел неровными шагами, как будто не имел никакой цели куда-либо прийти. Увидев друг друга, они оба остановились, осмотрелись по сторонам и одновременно подавили тяжелый вздох. Этим худощавым мужчиной был Анатолий Борисович Алеников. — Прими мои соболезнования, Толь. — Кривицкому было немного не по себе видеть таким Аленикова. Такого не пожелаешь своему врагу, потерять единственного сына. — Спасибо — лицо у Анатолия Борисовича было почерневшим от горя и в первую половину дня уже был нетрезв. — Ира у себя? — Без понятия, я ее сегодня не видел.       Знали бы Павлова и Кривицкий еще с самого начала, как только переступили через порог кабинета ноги двух Алениковых, сколько бед они принесут им. Кривицкий и Алеников-старший друг друга недолюбливали с самого института, оба учились на одном курсе. Анатолия Борисовича в то время бесило, что Геннадий Ильич был душой компании хотя он не прилагал к этому особых усилий. А сам Алеников был хитрый и изворотливый, все должно было делаться так как он захочет, мог и ради собственной выгоды подставить. Какой же противоположностью оказался сын Толик - ранимый, добрый и стремящийся всем помочь. Когда отец насильно его привез в Россию и устроил в Склиф. Толик чувствовал себя не на своем месте и от него исходило ощущение потерянности в этом мире. Он стремился к самостоятельности, но гиперопека отца не давала вздохнуть свободно. Последней каплей стало, когда гопники напали на выпившего Толика, обокрали и раздели его, оставив голым на морозе. Тогда отец, узнав об этом, со своими охранниками по-своему разобрался с обидчиками.

***

— Ирина Алексеевна, вы хотели меня видеть? — зашел Брагин, предварительно постучавшись. — Да, Олег заходи. — взмахнула рукой Павлова. Олег Михайлович уселся напротив на стул. — Не будем ходить вокруг да около. Меня сняли с должности. И я хотела бы, чтобы ты стал заведующим. — Это невозможно. — Но почему? Ты же мой зам. — У меня обнаружили рак с метастазами. — Ты шутишь? — Павлова ошеломленно спросила, надеясь, что это всего лишь шутка. — Да если бы. — Брагин вскинул свои грустные глаза на бывшую заведущую. У него всегда было улыбчивое и дружелюбное лицо. Но не сейчас. Вид у Олега Михайловича был опущенный и изможденный. Словно он вернулся из какой-то страны, где никогда не светит солнце. — Тогда кто же станет начальником нашего отделения? — Ирина Алексеевна устремила свой взгляд куда-то в пустоту.