This Time Around

      На следующее утро Гермиона выглядела ужасно. Она легла сразу после того, как Сириус ушел, но долго не могла заснуть. Самые разные мысли лезли ей в голову. Каждый раз, когда она почти засыпала, вдруг начинала думать о чем-то новом. В результате, той ночью ей удалось поспать не более двух часов. — Не выспалась? — спросил Ремус утром, заметив темные круги у неё под глазами. Гермиона кивнула. — Нет. А как ты догадался? — Судил по внешнему виду. Я тоже не мог уснуть. По-моему, только Джеймс и выспался. Когда я зашел к ним в комнату, чтобы разбудить их с Сириусом, последнего там вообще не было.       Гермиона промолчала, но почувствовала себя ещё хуже. Ей не хотелось думать о Сириусе, об их поцелуе и вообще обо всем, что произошло между ними ночью. Она и так все последние часы пыталась забыть об этом. Гермиона чувствовала себя виноватой, хотя сама не знала почему, вроде бы она не сделала ничего такого… Но Сириус избегал её с самого утра.       По настоящему удобно она чувствовала себя только с Ремусом. Наверное, потому что из троих ребят, Гермиона знала его лучше, чем остальных, и у неё с ним было много общего. Ей всегда нравился профессор Люпин. Гермиона считала его хорошим человеком, но теперь она видела другого, совершенно нового Ремуса Люпина. Семнадцатилетний Ремус был приятным, умным, образованным, в нем было то, чего никогда не было у Гарри или Рона. Гермиона чувствовала некое сходство с ним. — Эй, Ремус! Нам пора идти, — крикнул Сириус. Миссис Поттер обнимала Джеймса и Сириуса на прощанье, и, когда Гермиона с Ремусом спустились, она обняла и их. — Будьте осторожны, и не забудьте послать мне сову, как только доедете. — Обязательно, мам, — сказал Джеймс, целуя её в щеку.       Сириус спрятал палочку в карман, стоило на улице появиться автобусу «Ночной рыцарь».       Сириус, Джеймс, Ремус и Гермиона попрощались с мистером Поттером и пошли занимать места. Автобус был заполнен, поэтому они не смогли сесть все вместе. Гермиона и Ремус заняли два свободных места в начале автобуса, а Сириус и Джеймс — на втором этаже. Автобус тронулся.       Сириус смотрел в окно, провожая глазами уносящиеся вдаль деревья. — Что-то случилось, Бродяга? — Джеймс взглянул на друга. — Ничего, Сохатый, а почему ты спрашиваешь? — спросил Блэк. — Потому, что ты был каким-то странным всё утро. Это как-то связанно с Лунатиком, Хвостом или Лили? — Конечно, нет, — Сириус на секунду замолчал. — Эмм… Просто я… поцеловал Гермиону вчера вечером, — всё же закончил он с горечью в голосе. — Что?! — воскликнул Джеймс, Сириус успокаивающе похлопал его по плечу. — И мне жаль, что так получилось, — честно добавил он. — Когда это произошло? — ошарашенно спросил Поттер. — Вчера вечером в её комнате, — мрачно ответил Сириус. — Что ты там делал?! — Я хотел задать ей пару вопросов! — И… — Джеймс прищурил глаза, — Она сама поцеловала тебя? — Я не знаю… Я не знаю, что это означало… Но, по-моему, да. — Вау, — изумился Джеймс. — Это всё, что ты можешь сказать? — иронично спросил Блэк. — А что ещё можно сказать? Ты любишь её? — Не знаю, она какая-то… другая, — задумчиво сказал Сириус. — В смысле? — Она не такая, как все остальные девушки, с которыми я когда-либо был знаком. Она много читает… — … к тому же она из будущего, — подсказал Джеймс. — И это тоже, но Лунатик…       Джеймс промолчал. Он тоже знал, что Люпин любит Гермиону не как друга. — Ну и что ты будешь делать? — спросил он. — Не знаю… — Ты не знаешь, что чувствуешь к ней, ты не знаешь, что чувствует она… Так что, я считаю, что случилось, то случилось. — Да, ты прав, — ответил Блэк. — Конечно. Не беспокойся, думаю, всё разрешится само собой. — Надеюсь…

***

      Тем временем Ремус и Гермиона оживленно болтали о нелепости выбора Прорицания в качестве предмета для изучения, когда можно выбрать Древние Руны или Нумерологию. — Ты прав, — смеялась Гермиона. — Но у меня никак не получалось убедить в этом Рона и Гарри, они готовились к Прорицаниям по полдня. — А я не могу поверить, что ты вышла из класса посреди урока, — восхищенно сказал Ремус. — Не думаю, что требуется много ума, чтобы поступить так. Просто наша преподавательница была старой мошенницей, она сообщала Гарри о его трагической гибели примерно по два раза за урок. Это только отнимало время. — Да, — засмеялся Ремус. — Но всё же я считаю, что ЗОТИ намного интересней Нумерологии. — Ты хотел бы преподавать этот предмет? — Да, — уверенно сказал Ремус. — О, на первом курсе у нас был профессор, который был слугой Волан-де-Морта, на втором — мошенник, присвоивший чужие подвиги. Не было и дня, чтобы он не раздал, по меньшей мере, пятьдесят автографов. На четвертом — ещё один приспешник Волан-де-Морта, он похитил настоящего учителя и постоянно пил оборотное зелье. А на пятом у нас был глупый шпион из Министерства. — Ты пропустила третий курс, — прервал её Ремус. — Да, — усмехнулась Гермиона, — на третьем курсе у нас был самый лучший профессор. Вот только он исчезал раз в месяц… — Исчезал? Почему? Гермиона наклонилась и прошептала ему на ухо: — Потому что он был оборотнем.       Ремус посмотрел ей в глаза, а потом засмеялся: — Я восхищен. — Чем? — спросила Грейнджер. — Тем, как ты познакомилась со мной в своей прежней жизни, и тем, что ты узнала о моей… эм… проблеме. — Ладно, теперь ты знаешь, что был моим преподавателем по ЗОТИ. — Это приятно слышать… — Что именно? — То, что люди изменяют со временем своё отношение к некоторым вещам, — ответил Ремус. Улыбка исчезла с лица Гермионы. — Все относятся ко мне по-другому, когда узнают кто я. — Ты не прав, Ремус, — грустно сказала Гермиона. — Никто не знал об этом до конца года. Но даже после того, как студенты узнали, они всё равно считали тебя лучшим учителем Защиты от Темных Искусств, из всех, что у нас когда-либо были. Ладно, кроме слизеринцев, но ты сам знаешь, какие они…       Ремус грустно улыбнулся. Они проехали немного молча, затем Ремус сказал: — Значит, ты должна называть меня профессором Люпином. — Да, сэр, — улыбнулась Гермиона.

***

      Когда они приехали в Хогвартс, Гермиона заволновалась ещё сильнее — она не знала как на всё это отреагирует Дамблдор. — Не будем мешкать, пойдем к нему прямо сейчас, — предложил Джеймс. Остальные согласились и поспешили к кабинету директора. — Приветствую вас, — сказал Дамблдор. — Вижу, вы рано. — Да, сэр, нам надо поговорить с Вами. Это очень важно.       Они устроились вокруг стола, и, наконец, вздохнув, Гермиона сказала: — Мы хотим поговорить с вами об Ордене Феникса.       Дамблдор посмотрел на девушку. Его взгляд был холодным и пронизывающим. Гермиона почувствовала, как чья-то рука обняла её за талию. Оглянувшись, слева от себя она заметила улыбающегося Ремуса. — Мы должны вступить в Орден прямо сейчас, мы не можем ждать.       Дамблдор продолжал пристально смотреть на неё: — Я полагаю, что не должен спрашивать, откуда вам об этом известно, и мне очень жаль, что услуги Ордена потребуются и через двадцать лет. — В мое время они нужны более, чем когда-либо. Поэтому мы и хотели встретиться с Вами. Я думаю… Нет, я уверена, что мы сможем остановить Волан-де-Морта навсегда. — Мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор, поднимаясь из-за стола, — я ценю Ваше желание помогать Ордену, но, увы, оно останется безответным. Мы не можем, используя будущее, влиять на ход войны. — Почему? — Прежде всего, — объяснил Дамблдор, — это изменение поставит под угрозу вашу жизнь. — Я готова рискнуть. — Я так и думал, но другие могут не быть готовы к этому. Никто не захочет рисковать вашей жизнью. — Профессор, я не согласна с Вами — мы потеряем людей и можем проиграть войну, а Вы не хотите воспользоваться информацией, которой я располагаю?       Дамблдор молчал. — Я не хочу держаться в стороне, я не хочу, чтобы то, что произошло, повторилось вновь. — Вновь? — переспросил Дамблдор.       Гермиона кивнула. — Это способ помешать, это шанс… Для этого меня и отправили в прошлое, — Гермиона почувствовала, что мальчики с любопытством уставились на неё, даже Дамблдор теперь смотрел с нескрываемым интересом. — На третьем курсе я использовала маховик времени, чтобы посещать несколько уроков одновременно. В конце того же курса, вы отправили меня и Гарри (это сын Джеймса) в прошлое, чтобы помочь одному человеку, чтобы изменить то, что должно было произойти. Но у меня была возможность сделать ещё кое-что, но я не сделала этого, и в итоге Волдеморт возродился, — Гермиона замолчала. — Если Вы не поможете мне сейчас, то в будущем сами ощутите всю тяжесть ответственности, что лежит у меня на плечах. — Мисс Грейнджер, я верю Вам. Я понимаю Ваше желание сохранить чьи-то жизни, но это может иметь трагические последствия, которые Вы просто не в силах предвидеть. — В тот раз Вы отправили меня в прошлое, чтобы спасти Сириуса, — отрезала Гермиона. — Теперь я хочу воспользоваться обстоятельствами, чтобы спасти и Джеймса. Я не вижу разницы между этими ситуациями. Единственное отличие — тогда я спасала одного человека, теперь могу сохранить жизни многим: Блэк, Поттеры, Крауч, Диггори, Боунс. Я могу продолжать… Трудно найти другое такое время, в котором умрет больше волшебников, чем сейчас. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам.       Все в комнате затихли. — Профессор… — начал Джеймс, но Дамблдор остановил его жестом. — Мисс Грейнджер, — наконец сказал директор, — Всё очень серьезно. Дайте мне время, чтобы обдумать сказанное вами. — Спасибо, — Гермиона облегченно вздохнула. — Также прошу и вас обдумать всё хорошенько… — Обязательно, сэр. — И ещё, вы не должны никому ничего рассказывать в целях безопасности, мисс Грейнджер, — он повернулся к Гермионе. — Думаю, у вас были причины, чтобы рассказать всё вашим друзьям, но помните, если кто-то раскроет ваш секрет не тому человеку, ваша жизнь будет в большой опасности.       Ребята направились к выходу. Около самой двери Гермиона обернулась: — Сэр, — осторожно сказала она, — Я хочу, чтобы вы знали: я всегда уважала Вас и доверяла Вам. Теперь я хочу, чтобы и Вы верили мне, как верили двадцать лет… вперед. — Я буду очень польщен, независимо от вашего решения, если вы будете бороться со мной на одной стороне, Гермиона, — сказал Дамблдор, любезно улыбаясь. — Ваша смелость и доброта заслуживают того, чтобы ими гордились. — Спасибо, сэр, — сказала Гермиона, покидая кабинет директора.