Добро пожаловать в Хогвартс.

***

Сегодня первое число сентября, а это означало, что нужно обратно в школу. Мишель сейчас находилась на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: « Хогвартс-экспресс.11.00». Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. До девушки доносились голоса, скрип тяжелых чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов. Первые несколько вагонов уже были битком набиты школьниками. Они высовывались из окон, чтобы поговорить напоследок с родителями, или сражались за свободные места. Мишель двинулась дальше, заглядывая в окна вагонов в поисках местечка. Она села к окну и, надеясь, что её не видно с улицы. Поезд двинулся с места. А голова блондинки была забита только происшествием после матча...Черная метка в небе...Метка темного лорда. Неужто он правда возвращается? Поезд чуть вильнул вправо, и платформа пропала из вида. За окном замелькали дома. Еще в этом году в школе будет что-то интересно. Мишель ощутила прилив возбуждения. Она еще не знала, что ждет её там, но она была уверена: это будет лучше, чем в прошлом году. Дверь в купе приоткрылась и внутрь заглянул один знакомый ей парень. — Здесь свободно? — спросил он Мишель, указывая на сиденье напротив — В других вообще сесть некуда.— это был Седрик, молодой человек девушки. — Да, заходи.— улыбнувшись ответила она. Пока они болтали, поезд выехал из Лондона и сейчас несся мимо полей и лугов, на которых паслись коровы и овцы. Мишель и Седрик примолкли, глядя в окно. Примерно в половине первого из тамбура донесся стук, а затем в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке. — Хотите чем-нибудь перекусить, ребята? На ее лотке лежали пакетики с круглыми конфетками-драже «Берти Боттс», которые, если верить надписи на пакетиках, отличались самым разнообразным вкусом. Еще у нее была «лучшая взрывающаяся жевательная резинка Друбблс», «шоколадные лягушки», тыквенное печенье, сдобные котелки, лакричные палочки и прочие сладости мира волшебников. Мишель не успела ответить, как её парень уже набрал всего понемногу и заплатил женщине шесть серебряных сиклей и два бронзовых кнатов. «Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно». Поезд все сбавлял и сбавлял скорость и, наконец остановился. В коридоре возникла жуткая толчея, но через несколько минут Мишель и Седрик все-таки оказались на неосвещенной маленькой платформе. На улице было холодно, и она поежилась. Затем над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа, и Мишель услышала знакомый голос. —Первокурсники! Первокурсники, все сюда!—Над морем голов возвышалось сияющее лицо Хагрида. Она хорошо его запомнила с прошлого года, прекрасный преподаватель, он ей нравился. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной! Поскальзываясь и спотыкаясь, они шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. А ребята постарше группами шли к повозкам, чтобы поехать в замок. Большой зал был, как всегда, великолепен и подготов­лен для традиционного банкета по случаю начала семе­стра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч све­чей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь. На возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели препо­даватели. Мишель, Джордж, Фред и Ли, пройдя мимо слизеринцев, когтевранцев и пуффендуйцев, уселись вместе с остальными за гриффиндорский стол рядом с Почти Безголовым Ником. —Привет.—К ребятам подсела Анджелина Джонсон. Ли и Фред одновременно подмигнули ей, но она никак не отреагировала, чем и расстроила парней. Мишель заметив это, развесилась только от этой ситуации. —Привет. — ответил радостный Джордж, который, как и Мишель, тихо посмеивался над парнями. — Мишель, а это правда, что ты и Диггори вместе? Просто об этом сейчас все говорят. Вот я хотела уточнить именно у тебя, вдруг это просто слухи.— Надеясь на подробности спросила Анджелина. — Да. Это правда. Я встречаюсь с Седриком Диггори. —спокойно проговорила аристократка, намекая тем самым, что подробностей от неё не будет. В этот момент за гриффиндорским столом всё старшекурсники начали шептаться. Распределение началось. Мальчики и девочки, с большим или меньшим страхом на лицах, один за дру­гим подходили к трехногой табуретке, очередь сокраща­лась медленно, и пока что профессор МакГонагалл пере­бралась через букву «Т».И, наконец, на «Уитби, Кевин!» рас­пределение завершилось. Профессор МакГонагалл унесла и Шляпу, и табуретку. — Наконец-то, — пробурчали близнецы. Поднялся профессор Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки. — Итак, я должен еще раз по­просить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомить­ся в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает, — едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продол­жил: — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Зап­ретный лес является для студентов запретной террито­рией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. —Что? Как это не будет?! — ахнула Джонс. Гриффиндорка оглянулась на Фреда и Джорджа. Те беззвучно разину­ли рты, уставившись на Дамблдора. —Это связано с событиями, которые должны начать­ся в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энер­гии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаж­дение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе... Но как раз в этот момент грянул оглушительный гро­мовой раскат и двери Большого зала с грохотом распах­нулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все го­ловы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к преподавательскому столу. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые пат­лы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего до­стал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, ози­рая зал и студентов. — Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объя­вил Дамблдор в наступившей тишине. —Профессор Грюм. По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида, а также самой Мишель. Она не понаслышке, была знакома с этим человеком, но сейчас не об этом. Их удары ладонью о ладонь уныло про­звучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. Дамблдор вновь прокашлялся. — Как я и говорил в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трех Волшебников. — Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнесли Фред Уизли и Ли Джордан во весь голос. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмык­нул. — Я вовсе не шучу. Хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот... словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон... — Профессор МакГонагалл многозначительно кашля­нула. — Э-э-э... но, возможно, сейчас не время... н-да...Так о чем бишь я? Ах да, Турнир Трех Волшебников. Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. Итак, Турнир Трех Волшебников был основан при­мерно семьсот лет назад как товарищеское соревнова­ние между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических зада­ниях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской моло­дежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. — Жертв? — тихо переспросил Ли, встревоженно осматриваясь, но большинство студентов в зале и не думали разделить его беспокойство, многие шепотом переговаривались, и даже близнецов гораздо больше интере­совали подробности Турнира, чем какие-то несчастные случаи, произошедшие сотни лет назад. — За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло вре­мя попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при кото­рых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с оконча­тельными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Бес­пристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галле­онов. — Я хочу в этом участвовать! — одновременно прошипели на весь стол Фред и Джордж Уизли, их лица разгорелись энтузиазмом от перспективы такой славы и богатства, в отличие от их подруги - Мишель. Она просто пристально смотрела на Грозного Глаза. Парни оказались далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли хогвартского чемпиона. За столом каждого факультета Мишель видела людей, с не меньшим восхищением уставив­шихся на Дамблдора или что-то с жаром шепчущих соседям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк. — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завое­вать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Гла­вы участвующих школ совместно с Министерством ма­гии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это признано не­обходимой мерой, поскольку задания Турнира попрежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма малове­роятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возрас­та при помощи какого-нибудь трюка не подсунул наше­му независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. — Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джор­джа.—…Поэтому настоятельно прошу, не тратьте понап­расну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появят­ся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключитель­но любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь уже поздно, и я понимаю, насколь­ко для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени! — Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл. — Они не могут так поступить! — заявил Джордж, который не присоединился к людскому потоку в две­рях, а остался стоять, с гневом глядя на Дамблдора. — Семнадцать нам исполняется в апреле, почему же нас лишают шанса? —Они не помешают мне участвовать, — упрямо ска­зал Фред, тоже хмуро поглядывая на преподавательский стол. — Чемпионам позволено такое, о чем остальные и мечтать не смеют. И тысяча галлеонов награды! —Ну да, — произнес Ли с мечтательным видом. — Тысяча галеонов.. Мишель, Ли, Фред и Джордж направились в холл, и близнецы занялись обсуждением тех мер, кото­рые может употребить Дамблдор, чтобы не допустить к Турниру тех, кому меньше семнадцати. — А кто этот беспристрастный судья, что будет ре­шать, кому быть чемпионом? — спросил Ли. — Понятия не имею, — ответил Фред. — Но его-то нам и предстоит провести. Я полагаю, Джордж, тут сработает пара капель Старящего зелья... — Но Дамблдор знает, что вы не проходите по возра­сту.— возразила Мишель. —Это-то да, но ведь не он решает, кто станет чемпи­оном, правильно? Сдается мне, что как только этот судья узнает, кто хочет участвовать, он выберет лучшего из каждой школы и внимания не обратит, сколько тому лет. А Дамблдор пытается помешать нам подать заявки. — Там люди гибли, очнитесь! — с беспокойством напом­нила блондинка, когда они прошли через дверь, скрытую гобеленом и начали подниматься подругой, более узкой лестнице. — Да, да, но это ког­да было... Да хоть бы и так — что за удовольствие без элемента риска? А что, если мы и впрямь отыщем способ, как обойти Дамблдора? Мы участвуем, представляешь? — А ты как думаешь? — спросил Ли у подруги. — Спасибо, но сильно желанием я не горю, еще бы мне рисковать своей красивой задницей. У меня больше планы на будущее.— спокойно проговорила девушка. Друзья дошли до входа в гриффиндорскую башню, загороженного большим портретом Полной Дамы в розовом шелковом платье. — Пароль? — потребовала она, как только они при­близились. —Чепуха, — отозвался Джордж. — Мне староста вни­зу сказал. Портрет развернулся, открыв проем в стене, в кото­рый и пробралась вся компания. Круглая общая гости­ная была согрета огнем, потрескивающим в камине, кру­гом стояли мягкие кресла и столы. Ребята разошлись по комнатам. Этот год точно будет запоминающимся для учеников Хогвартса.