4
11 января 2020 г., 05:53
Как бы ни пыталась улыбаться милая ведущая новостей, рассказывая в радужных красках о том, что за эти пять лет Готэм стал чище и безопаснее, любому идиоту было видно, что это наглое вранье. Мусорные мешки убрали с дорог в переулки, чтобы просто те не попадались сильно на глаза, а бездомных укрыли старыми газетами с лицом Мэра на главной обложке.
— Этот псих не должен входить в круг твоего общения. Он больной человек, как и его мать! Хочешь, чтобы тебя тоже упекли в Аркхем?!
Брюс пинает стеклянную бутылку под ногами и дергает нервно капюшон толстовки, стараясь укрыться от ледяного ветра. Но это мало помогает, как и не помогает вымещать злость на разбитую теперь бутылку. Подобное никак не успокаивает и он срывается снова на бег, забегая в уже выученный переулок, чтобы сократить себе дорогу.
— Что о тебе будут писать в газетах? Что скажут обо мне? Что Уэйны так близки к народу, что готовы дружить с любыми оборванцами с улиц?
В такие моменты хотелось стереть своё имя с каждого газетного листа, лишь бы никто не знал его. Чтобы никто не мог удивляться тому, что Брюс Уэйн в свои года не светится на вечеринках, не пытается нарушать ПДД на новой Феррари. Чтобы можно было добравшись до друзей, не пытаться строить из себя важного члена высшего общества.
— Если вас еще раз увидят вместе…
Брюс не замечает того, как оказывается уже в знакомом подъезде, нервно нажимая кнопку лифта слишком часто, отчего та изредка переставала гореть желтым от таких перепадов напряжение. Вряд ли это пойдет на пользу лифту и об этом он понимает, когда коробка застревает где-то между пятым и шестым. Он медленно упирается лбом в закрытые двери и закрывает глаза, крепко сжимая кулаки.
Когда до нужной двери остается несколько шагов, Брюс замирает напротив нее, только сейчас понимая, что зря пришел. Сбегать ночью из дома, чтобы потом будить Артура, явно не лучшая идея. Но отчего-то было странное волнение, что с ним могло что-то случиться. Мог ли Томас убрать Флека в Аркхем? Да. Брюс не понимал того, от чего идет подобная ненависть и зачем списывать грехи родителей на детей. Если Пенни была больной, если она была его любовницей и вся эта история правда, то их дети точно не должны участвовать в этой войне ненависти и одержимости. Может, в его возрасте просто казалось глупым подобное, как и то, что не закрывать входную дверь в таком доме точно полное безрассудство.
Дверь поддается слишком легко, а снова мигающая лампочка в коридоре подъезда дает ему возможность тихо пробраться в чужой дом. Отчасти, Брюс боялся здесь находиться, боялся не увидеть… Друга? Того, с кем нельзя было появляться на людях, чтобы не пошли никаких странные слухи. Но Брюс тихо выдыхает, чувствуя, как ярость спадает почти на нет, когда на глаза попадается до боли знакомый силуэт. Слишком худой, что было видно даже через зеленоватую рубашку. Несмотря на волнения об Аркхеме и сне, Артур рушил всё это одним своим видом и действиями сейчас.
Руки вырисовывают что-то непонятное в воздухе, плавно, словно медитация, которой он учился годами в горах. Всё его тело двигалось плавно, но в то же время слишком нервно, боязно. Вокруг не было музыки, кроме шума открытой форточки на кухне, но это точно не мешало ему двигаться в ритм, придуманный им самим. Артур не следит за собой, за окружением, он знает, куда нужно наступить, чтобы не врезаться в столик или диван и не следит за тем, как какой-то парень, прижавшись к стене в коридоре, из тени был наблюдателем этого представления. Даже на таком расстоянии Брюс чувствует чужую радость, даже счастье и спокойствие, которого сейчас не хватало. Этот человек был болен, он точно не был тем, с кем нужно находиться рядом Уэйну и точно не был примером для подражания. И только этот человек странным образом понимал его именно так, как это было нужно.
Артур всегда находился между реальностью и фантазиями его больного сознания. Ему казалось, что их ужин не закончился простым возвращением домой, чтобы Брюс мог забрать свои вещи и уйти. Будто он мог утянуть его в благодарственный танец, видеть улыбку в вечно ледяных глазах. И он не следит за тем, как фантазия и усталость смешивается до того, что он чувствует, как его руки ловят, заставляя опустить одну на плечо, а второй сплести пальцы с чужими. Он только улыбается с каким-то смущенным смешком, решая отдать право вести новому партнеру. Брюсу и не нужна была музыка, чтобы поймать установленный ритм, вспомнить все уроки танцев и прижав к себе за талию мужчину, продолжить танец.
Места было слишком мало, чтобы иметь нормальные движения танца, но это мало мешало. Как и не мешало то, что приходилось немного задрать голову, чтобы посмотреть в глаза Флека. Брюс всматривается пристально в заметное безумие, только сейчас понимая, почему отец мог так бояться этого человека. Видя это понимание, Артур вздрагивает, когда до него доходит, что этот серьезный взгляд точно не плод его фантазии и хочет отстраниться, упираясь ладонью в плечо парня. Паника накатывает слишком резко, вызывая нервные смешки и Брюс, вопреки собственной адекватности, лишь улыбается и притягивает сцепленные руки к себе, чтобы поцеловать чужие костяшки. Простой жест, слишком много значимый и Артур даже радуется, что света от окна недостаточно, чтобы кто-то мог видеть его смущение, хоть в глазах всё читалось куда ярче. Он успокаивается через силу, глубоко вдохнув и невольно задерживает дыхание, когда приходится отклониться назад в этом танце, позволяя парню держать себя под спину, чтобы совсем не свалиться на пол.
Такое действие позволяет быть ближе и Брюс замирает на долгие секунд десять, склонившись над Арутом. Легкие не выдерживают долгого замедления и мужчина тихо выдыхает в чужие губы, стараясь понять, вспомнить, как нужно вести себя в такой ситуации. В памяти не находится ни одного примера из жизни, а фильмы слишком красочны и Артур зажмуривается, давая это понять. Замечая такую реакцию, Брюс плавно поднимается, утягивая партнера за собой и слегка улыбается, когда видит, что Флек всё же рискует открыть глаза.
— Могу я остаться на ночь? У нас, подростков, не редко бывают конфликты с родителями, — такой вопрос кажется полной глупостью, особенно учитывая, что до утра не так много часов и придется вернуться домой, чтобы не пропускать еще день учебы. И Артур не может сдержать смеха, склонившись так, чтобы уткнуться лицом в плечо парня.
— Какой же ты глупый… — Брюс считает этот ответ положительным, а потому сам не сдерживает сдержанного смешка, так и оставляя руки на чужой талии.
***
За столом было четверо мужчин, трое из которых с усмешкой осматривали разложенные перед ними фотографии. Это казалось небывалой удачей, на самом деле. Человек с фотографий казался настолько знакомым, что все трое невольно впали в чувство детской ностальгии. Хоть это было не так давно, буквально лет пять назад. — Вы хотите видеть его голову на своём столе? — тот, что был старше других на пару лет, с интересом поднимает взгляд на мужчину напротив. Фальконе всегда был тем, на которого смотреть без страха и уважения было просто невозможно. Поэтому взгляд быстро возвращается к фотографиям, будто не успел запомнить, как выглядит человек на них. — Боже, к чему такая грубость? — мужчина немного морщится и небрежно взмахивает рукой, намекая прекратить даже думать о подобном. До этого точно нельзя было доходить. Портить жизнь юному Уэйну? Нет, это было уже лишнее, а прерывать её тем более. — Вам нужно лишь припугнуть его. Дать ему понять, где его место. — Его место в цирке с разряженными шпицами, — их смех больше походил на лай дворняг, которым наконец дали несколько костей. Приходится согласиться с таким заданием и они поднимаются практически синхронно, чтобы после отойти к двери кабинета. — Только не бейте Брюса по лицу. Не хорошо появляться на публике с фингалом, — Кармайн говорил так, будто сам был отцом парню. Даже в голосе звучит какая-то забота и он слегка взмахивает рукой, наконец отпуская своих дворняг на охоту.***
По новостям редко показывали что-то хорошее, интересное, но Брюс оставляет всё же этот канал, откинув руку с пультом в сторону, чтобы не заслонять вид Артуру. Тот выглядел даже комично, лежа головой на груди парня и подогнув ноги так, чтобы они не свисали с кровати. Не самое удобное положение, но чертовски приятное. Особенно когда свободная рука парня ложится на чужие плечи, приобнимая. Это не было похоже на то, что они выглядели как какая-то пара, разлегшись на кровати. Скорее просто удобное положение, чтобы посмотреть новости. — Может там есть… — новости явно не устраивали Флека, поэтому он тянется за пультом, чтобы переключить на какое-то ток-шоу и с тихим свистом оставляет этот канал. — Вики Вейл, как говорят журналисты, является той, кто рискнула украсть сердце молодого Брюса Уэйна! — ведущая с огнем в глазах указывает рукой на экран, где тут же появляется фотография с чёткими фигурами Вейл и самого Брюса. Парень улыбается, сидя напротив девушки в каком-то ресторане и то, как девушка держит его за руку четко дает понять, что все не просто так. — Артур… Не издевайся, — Брюс тихо вздыхает и вернув пульт себе, возвращает на новости. Чужой взгляд буквально прожигал, а наглая улыбка говорила вместо слов о многом. Он хмурится и всё же опускает взгляд на него. — Она с моей параллели, подрабатывает журналисткой и пыталась добиться интервью со мной всеми законными и не законными способами. Мне пришлось сдаться, а потом она стала терроризировать меня моими же часами. Что мы, Уэйны, носим на руках целое состояние, а на её руке часы из ближайшего супермаркета. Сейчас Брюс выглядел так, будто пытался оправдаться и даже поднимает руку, чтобы показать часы на запястье. Конечно со стороны это держание за руку выглядело совсем иначе. И в какой-то мере он понимал, что лучше не опровергать эти новости. Если у него есть теоретическая девушка и достаточно красивая, значит можно немного подыграть ради еще парочки интервью и общественности будет легче, чем они продолжат строить загадки об отчужденности молодого Уэйна. Может, даже стоило бы завести девушку, которая мало что понимает, но выглядит хорошо. Его никогда не тянуло к любви, хотя бы в силу возраста. А если и мог кто-то привлекать, то далеко не факт, что этот человек окажется милой журналисткой. Брюс опускает взгляд на темную макушку на своей груди и чуть хмурится. Наверное, так и приходят к отношениям. Даже то, что Артур никогда не давал никаких поводов, одни его горящие счастьем глаза говорили о многом и вряд ли он сам понимал, что происходит. Артур не говорит ничего на этот рассказал о часах и только устало закрывает глаза, удобнее пригревшись к боку парня, опустив удобнее ладонь тому на живот. Монотонность новостей вводит в некий транс и Брюс замирает так на пару часов точно. Новости сменяются политическим шоу с обсуждением Мэра, а пальцы сами зарываются в длинные волосы Флека. Перебирают пряди, словно расчесывая и заставляя того издать тихое, явно сонное мычание, отчего приходится прекратить это издевательство. Он отключает телевизор, когда за окном становится почти светло, но остается лежать еще какое-то время, вслушиваясь уже в спокойное дыхание рядом. Может, именно такого не хватало в жизни — лежать с кем-то рядом в убогой квартирке на окраине Готэма. О таком точно не мечтают золотые мальчики, но они и выбирают крутых девочек, а не с улыбкой наблюдают за тем, как Артур хмурится и тянется к подушке, чтобы обнять её, когда Брюсу приходится выбраться из объятий. Нужно было возвращаться домой, в надежде, что Томас успокоился. Артур не подает никаких признаков пробуждения даже когда чужие губы касаются его виска. Он не слышит, как в гостиной кто-то издает тихое «чёрт» и ему точно уже без разницы, что теперь входная дверь закрыта, потому что кто-то додумался её захлопнуть на замок, а не давать возможность грабителям украсть старый телевизор.
