Карминный

Каждый год где-то за месяц до Рождества, проходя мимо гостиной поздним вечером, Морти слышит лютую брань на одну и ту же тему. А именно: собравшись, в кои-то веки, за одним столом, семья Смитов и один Санчез (или, скорее, наоборот) спорят о том, кто закажет для младшего Санта Клауса и нужно ли это вообще. Саммер на собрания допускается по настроению - точнее, она сама выбирает, когда ей появиться, но обычно не участвует в дискуссии вообще, находя это жутко скучным. Морти с ней, в принципе, солидарен. С каждым Рождеством, проходя мимо двери, он всё более яростно закатывает глаза. Инициатор беседы - разумеется, Джерри. Он считает, что у мальчика должен быть нормальный праздник, как у всех детей, то есть с таинственными подарками из ниоткуда и ухмыляющимся бородатыми незнакомцем, подозрительно радостно подсаживающим детей к себе на колени. Настоящая же причина в том, что Смиту в его время никто ничего подобного не устраивал - можете назвать это праздничной версией комплекса неполноценности. Рик, например, так и выражается и недвусмысленно намекает, что единственный, кому от присутствия в доме воняющего потом мужика будет радостно, это сам Джерри. Однако, шутки ради, Санчез раз от раза вызывается притащить какого-нибудь своеобразного Санту из космоса - а что такого, ортодоксальные христиане есть везде. Решает обычно Бет, не поднимающая головы от газеты. Как правило, вариант Джерри избирается безоговорочно, а если присутствующая Саммер пытается возражать из своего кресла, это всё равно ничего не меняет. Однако в этом году, поднимаясь в свою комнату, она без стука заглядывает к брату и радостно сообщает: - Родители снова поссорились. Теперь Рождеством правит Рик. Как и украшением дома и новогодним меню, похоже. Ма напивается до упаду, па ушёл на прогулку проветрить мысли и поплакать на какой-нибудь скамейке, так что нам никто не помешает. - Ну и что тут хорошего? - ворчит Морти, резко захлопывая ноутбук. - Рик ведь не будет ничем заниматься, в итоге, мы останемся без праздника, - к счастью, интернет завис и порно перестало прогружаться как раз вовремя. Стоит на всякий случай сползти чуть ниже под одеяло, по-королевски раскинуть локти и сделать непринуждённое лицо. Саммер смеётся (очевидно, всё она знает) и закатывает глаза. - Младшие братья такие недогадливые... Раз никому нет дела до Рождества, этим можем заняться мы! - удивительный энтузиазм для апатичного, зависимого от телефона подростка, которому обычно на всё плевать. Впрочем, Морти не собирается быть к ней слишком критичен - он сам, пожалуй, ещё хуже. Неумело изображает радость, губы натягиваются, как тетива лука, но стрела опять пролетит мимо цели, несмотря на все рождественские чудеса. - Ты же мне поможешь, да? - Саммер косится на него со справедливой толикой подозрения. - Ага, - говорит младший Смит. - Мы же не будем впутывать в это Рика, окей? Но, конечно, без этого не обходится. Старшие сёстры, активно и агрессивно ощущающие свою непричастность, не могут удержаться в стороне, когда есть вероятность настоящего – «настоящего» - приключения с любимым дедом. Санчезу предсказуемо поебать, Морти закатывает глаза - боже, мы же договорились, Саммер, мы так ничего не успеем, мы и так-то вряд ли справимся... Впрочем, и его категоричный пессимизм уступает место какому-то комковатому волнению, когда они входят в огромный зал, заваленный пластмассовыми ёлками, игрушками всех форм и размеров, венками, гирляндами и... Ещё, в общем-то, не поздно, до Рождества дней пять, но Рик уже в приопущенном настроении и с фляжкой у пояса. Он неразговорчив, искренне не понимает, что тут забыл, брюзжит, если спрашивать его мнения, и постоянно прикладывается к резервуару, столь бережно хранимому от охранников и администрации магазина. К концу шоппинга деда приходится возить в тележке. Морти кидает сверху красные шары и мотки лампочек; своеобразное языческое погребение, не хватает только красивых слов, да и свечи не зажжены; вскоре из мелочёвки торчат только острые колени - змеиные клубки мишуры свиваются и развиваются на еле заметно вздымающейся грудной клетке. Санчез задремал и слегка похрапывает. Это почти мило, по крайней мере, можно счесть терпимым, если только он не обоссытся до кассы. Саммер носится между витринами как угорелая - она обожает Рождество, - а Морти тем временем осторожно и тихо гладит деда по голове, смахивая запутавшиеся в пышной шевелюре блестящие полиэтиленовые снежинки. Да, вот в такие моменты всё неплохо. Поползновения к дому - Саммер тащит пакеты, дух её уже немного повержен, притоптан их тяжестью, но она упорно пытается мурлыкать рождественские песни себе под нос. Морти волочёт Рика, накинув его на плечи, как плащ победителя, косится на сестру и думает: что это с ней такое? Неужели её новый парень сказал ей, что она красивая? Или, может, что любит её? Интересно, каково это - когда тебе говорят такие вещи? Младший Смит силится, но не может припомнить, когда он в последний раз слышал, что-то такое. Если вообще слышал. Он спотыкается. Санчез на его плечах что-то сонно, несчастно мычит. Он вроде в сознании, но не очень; Саммер предлагала повесить ему на шею пару пакетов, но ограничилась мишурой и гирляндами, так что теперь Морти вынужден всё время оглядываться, чтобы проверить, что они точно ничего не потеряли. Блестящие в свете фонарей и тонкого слоя снега нитки дождика щекочут глаза и заползают в уши. Их шелест похож на шёпот, а потом, буквально через несколько шагов, к Смиту приходит осознание, что это и вправду Рик бормочет что-то ему куда-то в шею, едва справляясь с передвижением собственных ног - даже Саммер со всеми её пакетами уже оказалась далеко впереди. - Чего? Но Санчез не отвечает. Он с шумом втягивает в себя воздух, крепче обхватывает внука за талию. Не поднимая головы, признаётся: - Мне хуёво, М-морти-и. - Мне тоже не в кайф тебя тащить, да, Рик, - Смит встряхивает его на плечах, словно мешок с картошкой, и продолжает движение, стараясь не уронить, но поправить. Это даже приятно - не запах перегара и треск позвоночника, в смысле, а чувство собственного превосходства и величия. Видимо, Санчез подсознательно ощущает и не одобряет это - иначе зачем ему блевать внуку в плечо, даже не попросив остановиться? Следующие дни проходят в лихорадочном оживлении и нарастающей панике. Вообще-то, несколько раз намекает Саммер за столом утром - и днём, и вечером, вообще-то было бы здорово, если бы вы, несообразительные предки со лбами, сломанными раздумьями, как у древних людей, сделали бы хоть что-то. Увы, Бет не реагирует на звуки, запахи, прикосновения и, кажется, даже вкус, а Джерри то и дело уходит из дома с явной надеждой, что его вернут с порога, но этого никогда не происходит. В какой-то момент детям объявляется, что это Рождество родители проведут вдали от дома. Вместе - это вроде как подразумевается, но никому не надо озвучивать, что Бет закинет Джерри к его родителям, а сама отправится в город "за подарками" и не вернётся до вечера двадцать шестого, когда наступит время насупленного недоумения. Потом они обнимутся, поговорят о чём-нибудь отдалённо похожем на их настоящие чувства, выдумают общие воспоминания и вернутся, купив детям в радость какую-нибудь мелочёвку в ближайшем волмарте, усиленно подделывая улыбки. В общем-то, это плохо, но Морти не уверен, что против. Никаких пьяных драк и слёз хотя бы в этом году. (Хотя бы в эти дни.) Саммер кажется расстроенной, но не подаёт виду. У неё столько дел - некогда разводить сопли. На плечи младшему Смиту валятся, словно бы из рождественского рога изобилия, все эти милые вещи, которые стоит повесить там, там и там, и только попробуй забыть последовательность. Пусть у них хотя бы внешне всё будет как у нормальных людей, пожалуйста. Морти мог бы возразить - но он вглядывается в лицо сестры, на котором то ли от жара, то ли от слёз уже начинает плыть нанесённая в десять слоёв косметика (родители из дома - все запреты долой), кротко вздыхает и говорит: - П-повтори ещё раз. Кажется, ей почти удаётся сдержать желание его ударить. Смит берёт старую-добрую лестницу, мотки гирлянды, похожие на гибрид змей, ежей и пыльной люстры, две тонны ворчания по поводу того, что это не его дело, и пытается сделать так, чтобы этот унылый дом выглядел хотя бы по-рождественски уныло. Это не так уж просто, когда не достаёшь до всех мест, до которых должен бы доставать, но Морти, в общем-то, долговяз для своего нежного возраста и поэтому уже чувствует острую необходимость взваливать на себя чуть больше ответственности, чем он может унести. В какой-то момент на коньке крыши появляется Рик - тайник с чем-то грязным, гадким и, возможно, радиоактивным на чердаке, хэй? Казалось бы, нет причин для страданий, но Санчез не любит Рождество, поэтому он явно под чем-то и барабанит по черепице крупными костяшками: - Катись с моей земли, М-морти. - Мы не на Диком Западе, - говорит Смит, продолжая и без того нелёгкий труд. География - один из немногих предметов, что кажутся ему интересными и при этом никак не затрагиваются Риком, которому их планета совершеннейше побоку. Иногда, когда появляется время и желание, Морти даже раскапывает в своём столе старые, покрытые пылью карты и какое-то время тщательно пытается, скажем, понять, где он. Ну, или продумать план побега к чертям собачьим. Всё равно ничего никогда не выходит всерьёз. - Ты в опасной близости от моего чердака, уш-шлёпок, - оглушительно рыгает Санчез, стараясь не дать захлопнуться крышке люка. Пока здесь нет наледи - и уж точно ничего, даже близко похожего на снег. Словом, никакой опасности свалиться, хотя, конечно, когда ты в дупель... Это почему-то так злит, могучий мистер Смит скручивает из гирлянды лассо, пытаясь зацепить его за нарочно не до конца вбитый гвоздь, но промахивается. - Я украшаю дом, Рик. З-знаешь, вообще-то, я был бы рад твоей помощи. - Рад? - Санчез соскальзывает по крыше чуть ниже, чтобы оказаться с ним более-менее на одном уровне. Так себе перемены - теперь амбре многодневного перегара разит так, что Морти едва не шатается на и без того знававшей лучшие дни лестнице. - Правда-правда рад, да ладно? Ты же сечёшь, что мне поебать, ага? - Ага, Рик, - пожатие плечами, едва заметное опускание головы. Здесь нет снега, но довольно холодно, пальцы быстро коченеют, а часть гирлянды так и не желает зацепляться. Смит жалеет, что не оделся хотя бы немного теплее, но вряд ли тут помогли бы перчатки. Когда огонь в груди погас, нечего полагаться на что-то внешнее, и прочая неловкая дичь, которую в это время года крутят по телику в назидание. Лучше бы, там, рекламировали спички и топливо для внутреннего розжига. Всё, что угодно, на самом деле. - Зачем ты это делаешь, Морти? - Санчез сытым котярой растягивается на, должно быть, довольно холодном пространстве и прикладывается к фляжке для обогрева. - Снова и снова, это ничего не приносит. Игрушечные эльфы с глупыми лицами, огоньки, способные разве что вызвать припадок у эпилептика... В этом году никого даже не будет дома, чтобы поддержать эту игру. Или ты почувствуешь себя лучше, если будешь тупо пялиться в телик в колпаке Санты, пока по стенам развешены пустые носки? Проще игнорировать, чем как-то оспорить. Вероятно, Смит и правда занят нелогичной, никому не нужной хуйнёй. Он поджимает губы, пробует закинуть лассо из гирлянды ещё раз. Каким-то чудом всё получается, но не то чтобы это приносило облегчение. Разве что время нахождения на улице теперь сокращено. Как вариант - сварганить себе горячий шоколад в микроволновке и, ну, там, попробовать проникнуться рождественскими историями. Хотя прежде их хотя бы читал вслух всей отчаянно засыпающей семье Джерри. - Ну, ублюдыш? - ласково хлопает внука по голове Рик. - Совсем нечего возразить? Ты растерян и сломлен? - А как же "я делаю то, что мне хочется, похуй на логику"? В отчаянии Морти сворачивает ещё одно лассо, уже заранее понимая, впрочем, что до самого высокого места его не докинуть. Можно попробовать вылезти через чердак, если, конечно, Санчез позволит пройти сквозь его безраздельные за каким-то фигом владения, но и с той стороны не факт, что получится. Какие-то вечные трудности, Смит в последней решительности сжимает кулаки на гирлянде, едва не разбивая лампочки, заносит руку для пущего размаха... - Это работает только со мной, - самодовольно разливается, тем временем, Рик. - Жаль, что ты мелкий кусок мусора, потому чт- Петля лассо проносится перед его носом с реактивной скоростью, задевая нужный выступ. От неожиданности дед дёргается и, разумеется, в следующее мгновение оказывается на земле вместе с лавиной мата. Впрочем, Морти не слишком-то обращает на это внимание - он неверяще пялится на дело рук своих, затаив дыхание, не в силах поверить, что всё действительно может быть так просто. Затем, конечно, раздражается радостными воплями и дикими танцами, (не)намеренно (и хотя бы несколько мгновений) игнорируя Санчеза, стенающего: - Блять. Блять. Бля-я-я-я. Кажется, я сломал руку, Морти. Может быть, даже две. А ну дуй сюда, падаль, помоги мне встать. Конечно, в итоге оказывается, что с ним всё в порядке, и он уходит в своё гаражное логово залечивать раны чем-нибудь неудобоваримым, беспричинно сильно захлопывая дверь. Смит продолжает домашние приключения, конечно, без особой охоты, но с каким-то новым чувством удовлетворения. В конце концов, эти дни не кажутся ему больше такими уж нестерпимыми. Он ещё слишком молод, чтобы так просто отказываться от рождественского чуда, к тому же, Саммер правда пытается устроить это лучше, чем оно могло бы быть, и, видя её, делающую селфи с ёлочными шарами, Морти со странной теплотой в сердце думает: ладно, в его семье ещё не все окончательно ёбнулись. В смысле, в плохом ключе. Но некоторые... Очередное приключение случается буквально накануне Рождества. Большая часть приготовлений к этому времени уже закончена и, хотя, конечно, на праздничном столе не предвидится изобилия, кое-какие вредные вкусности уже заготовлены в холодильнике. Удивительно, но к этому прикладывает руку даже Рик: он привозит (не без помощи внуков и пары коротких, но смертельно опасных приключений на полпути) пару лотков удивительно вкусного и странного мороженого, чьё-то неудобоваримое на вид мясо, необычные и сомнительные овощи... Словом, вряд ли это можно назвать стоящим вкладом в общее дело, но это всё же лучше, чем ничего. Кажется, Саммер тоже так думает. Всё-таки здорово иметь Санчеза в своей команде. Или, по крайней мере, младший Смит полагает так до того момента, когда просыпается утром двадцать третьего от не слишком-то ласковых прикосновений огромной кошачьей лапы. Нечто саркастично-чёрное и притом небывалых размеров сидит у изножья его кровати и скучающе поправляет одеяло почти человеческим жестом. Уши его практически упираются в потолок, но вообще из-за полумрака и жутковатой ауры рассмотреть довольно сложно. Тем более, в следующий момент Морти уже орёт как резаный и с головой ныряет под одеяло, молясь всем богам, чтобы это нечто было не более чем частью кошмара. За дверью тут же слышатся шаги - видимо, проснулась и спешит на помощь Саммер. Крикнуть бы ей: "Берегись, тут огромный странный кот", - но от неожиданного испуга у Смита дыхание в горле спёрло. Сестре приходится справляться с потрясением самостоятельно, что, кстати, выходит весьма неплохо. Ну, она кричит не так громко. И матерится не так испуганно. - Морти, чёрт тебя дери, что это? - Если бы я знал, - дискомфортно стенает он из-под одеяла. Впрочем, первый испуг уже прошёл. В космосе встречаются твари и пострашнее - так что в следующий же момент голова Смита, старающегося не задумываться, что же он такое делает, высовывается из-под одеяла. Кот всё ещё здесь и не чуть не уменьшился в размерах, более того, смотрит с такой высокомерной иронией, что невольно хочется втянуть голову в плечи. Какой-то подозрительно знакомый взгляд, Саммер тоже это замечает - появляясь в дверном проёме, опускает занесённый для удара личный дневник и, рефлекторно запуская руку в густую чёрную шерсть, неуверенно интересуется: - Рик?.. - Да иду я, бля, - на лестнице слышатся нетвёрдые шаги. - А громче вы не могли? Кому вообще нужен сон, если уж армия голожопых карапузов испугалась котёнка, - голова Санчеза неловко появляется над полом, но, кажется, выше последней ступеньки ему не взобраться. Он присаживается передохнуть, а Морти мысленно прикидывает, в скольких местах ему сегодня придётся подтирать рвоту. Впрочем, веселье уже, кажется, позади, да и выглядит дед потрёпано. Ему явно стоило бы меньше пить, особенно теперь, когда в доме тихо и никто его не тревожит. Кот нервически оборачивается на звуки голоса Рика одним лёгким прыжком, от которого дом слегка сотрясается. Большой зверь в этот момент выглядит почти испуганным и потому, наверное, больше не вызывает страх. Смит даже решается коснуться его - Саммер, вон, уже вовсю наглаживает жёсткий блестящий мех, мгновенно найдя со зверем общий язык или что-то около. - Откуда это, Р-рик? - Это? - он обхватывает своими грандиозными ладонями усталую голову и почти жалобно приваливается к стене. - Боже, дети. Вы что, никогда не слышали об исландской рождественской мифологии? Я думал, это тупая и слишком очевидная отсылка, а вы даже это, оказывается, не способны заценить, - агрессивно ядовитая речь прерывается кашлем. Санчез отворачивается и рукавом халата смахивает с подбородка ниточки слюны. В такие моменты Морти действует рефлекторно - он и сейчас по инерции преодолевает несколько шагов: - Ты в порядке? - За собой с-следи, щенок. Иного и не следовало ожидать. Смит отдёргивает протянувшуюся самовольно руку. Саммер стучит по клавишам телефона, гугля знаменитых чёрных больших котов. - Ага, Йольский кот. Размером с быка, питомец Грилы и её сыновей. Прокрадывается в дома зимой и съедает тех, кто не получил новую одежду в подарок на Рождество. Морти, что ты собирался мне дарить? - Какие-то девчачьи штучки, которые посоветовала твоя подружка, - пожимает плечами Смит, не слишком довольный тем, что пришлось признаться заранее. - Ты? - О, я ещё не придумала, - ноет Саммер, - но явно не шмотки. И что, нас теперь съедят? Дед! - А? - провалившийся в недолгий сон Санчез пытается поднять голову, но мучительно проваливается и с этим дерьмом. Кажется, та система, которая автоматически впрыскивает в него нужные вещества, спасая от похмелья, дала сбой. В последнее время она вечно работает через раз, видимо, не выдерживает нагрузки. - Да не, не... - попытка встать оканчивается, не начавшись. - Вы ж не ленивые дети исландских овцеводов, я надеюсь. Зато какая рождественская атмосфера сразу царит кругом! Вариант, что это всё какая-то лажа, рассмотрению не подлежит, сученьки! Морти забывает про огромного, заскучавшего кота. И про неодобрительно настроенную сестру. Ну, и про то, что чуть не обоссался. Он коршуном кидается вперёд, подхватывая начавшего, было, заваливаться на бок деда, помогает ему встать, работая в качестве подпорки. - Куда, Рик? - Давай хотя бы вниз для начала спустимся, охо... - резко расклеившийся Санчез цепляется за него, словно потерпевший кораблекрушение - за плавучий мусор. - Всё из-за вас, ушлёпки, - сообщает почти беззлобно. - Я уже слишком стар для этого дерьма - скакать ночью по холодным пещерам и обольщать огриц ради подарка, который даже никому не понравился... - тяжёлая голова безвольно повисает. Саммер недоверчиво хихикает - привыкнув считать Рика непобедимым и твердокаменным, она даже это воспринимает в качестве шутки. Морти вовсе не до смеха. - По-моему, ему реально хуёво, Саммер. Поможешь дотащить его до дивана? Вместе они кое-как спускают тяжёлого от возможных телесных модификаций деда по ступенькам, вроде даже не повредив ничего жизненно важного. Йольский кот бесшумно крадётся следом, видимо, представляя себя отважным охотником или просто незаинтересованным зрителем. Кажется, он также умеет менять размер - по крайней мере, в гостиной сворачивается под ёлкой без всякого труда и, не мешая и не помогая суете, наблюдает (частично сквозь стены) за тем, как на кухне Саммер пытается приготовить из кубиков куриный бульон, а Смит на краю дивана спешно гуглит какие-то вещи, которые помогают от похмелья. Обычно Рику с этим помощь не требовалась. Он и сейчас драматически потягивается, жалобно стонет и тянет без искреннего убеждения в голосе: - О, мой милый, добрый внук. Если бы ты только мог поднять свой зад и пойти помочь сестре, что бы она там ни делала... Чувствуя какой-то подвох, Морти, тем не менее, идёт на кухню, а в следующий миг Санчеза, разумеется, уже нет на диване. Хлопает дверь гаража, щёлкает сто тысяч задвижек. Кое-кто предпочитает уйти от ответственности и оставить двух несовершеннолетних наедине с надвигающимся Рождеством и, возможно, людоедским котом. Саммер раздражённо стучит дверцей шкафчика, вымещая на ней обиду, и беспомощно пялится на нечто вроде бульона в первой попавшейся под руку кастрюльке. - Ты, ну, голоден? - Ненавижу бульон, - констатирует Смит и, в свою очередь, окликает кота. - Эй, мистер Йольский, а вы? Вам нравится куриный бульон? В смысле, я не уверен, что это курица, но это лучше, чем ничего, потому что у нас нет кошачьего корма или что вы там едите. - Людей, - галантно подсказывает кот, вылезая из-под дерева и разворачиваясь до канонного бычьего размера. - Но раз в год, а этот момент ещё не настал. Так что да, не откажусь от бульона. Особенно если вы покрошите туда хлебушка, - Йольский монстр приятно жмурится, потягиваясь, облизываясь. Морти становится откровенно не по себе. Он спешно и немного по-язычески ломает над кастрюлей заготовки для тостов, ставит на пол и ретируется в прихожую. Хотя, наверное, перед походом по магазинам стоило бы одеться... - Приятного аппетита, - слышится с кухни подрагивающий голос Саммер. - Мы немного пройдёмся и вернёмся, вы не успеете заскучать! - Идите, - кот, видимо, всегда говорящий в одних и тех же низких тональностях, вызывающих неконтролируемое желание кричать, осторожно пробует еду, прежде чем увлечься ей не на шутку. Но в следующей его фразе всё же проскальзывает утончённая угроза: - Идите, пока ещё можете, - есть надежда, конечно, что это предупреждение из сочувствия или типа того. Может, они ему даже понравились. Через полчаса брат с сестрой, по-бандитски оперативно врываясь в ближайший молл, не хотят об этом думать, тем более, разговаривать. - Давай устроим рождественский шоппинг, - стенает Саммер, кажется, турбулентно вошедшая в фазу стресса и осознания, какое же дерьмо подстерегает на каждом шагу, когда ты внучка Рика Санчеза. Морти относится к этому более спокойно - он вроде как привычный, потому наслаждается собственным превосходством. Вот только идея проторчать здесь часа три, пока сестра носится от стенда к стенду, чтобы после спустить последние карманные деньги на шмот не кажется ему такой уж впечатляющей. - Я тебе не мама. В смысле, мне физически, кхм, неловко ошиваться рядом с женскими раздевалками - пялиться на голые тела там, где шторы неплотно задёрнуты, и всё такое. - А, да, - Саммер выглядит разочарованной и исполненной отвращения одновременно, но ненадолго. - Ладно, сколько у тебя есть? Они демонстрируют друг другу бюджет и расходятся, более-менее довольные. Конечно, Смит с куда большим удовольствием купил бы игру или, там, какое-нибудь снаряжение для вечных приключений, застающих врасплох, но что есть, то есть. Он обходит весь мужской отдел, приглядываясь, пытаясь мыслить практично, и внезапно осознаёт, что Рику тоже нужно захватить подарок. Ну да, в смысле, он засранец и вечно ведёт себя по-дурацки, но это всё - недостаточно веские поводы, чтобы отдать его на галантное съедение огромному коту. И ещё мама расстроится. На две покупки денег в обрез, но Морти всё же находит два уценённых рождественских свитера - не очень презентабельно, но, в конце концов, можно их и не надевать ни разу, к тому же, они хотя бы похожи на что-то шерстяное - в лучших традициях. То, что Саммер выбирает для себя, даже комментировать жутко, к тому же, оно ужасно дорогое, но на лице сестры застыл такой первобытный восторг, что Смит только вздыхает, выскребая со дна карманов последнюю мелочь: - На обёрточную бумагу не хватит. - Дома, вроде, оставался рулон с прошлого года, - без усилий отражает недоупрёк Саммер. - Уверен, что вообще хочешь купить что-то Рику? - Я думал, ты его обожаешь, - замечает Морти. - Ну, знаешь, закон джунглей суров: плохие мальчики получают уголь, - Саммер кокетливо поводит плечиком, явно заигрывая с кассиром, но и это не мешает легко разгадать её мотивы. Смит в этом поднаторел; или он не отвратительный младший братишка, чей труп закопан на заднем дворе? - Ты просто хочешь купить себе что-то ещё. Она бросает на него взгляд разъярённой тигрицы, и разговор стопорится. Может, это и к лучшему. Так или иначе, рождественский свитер с незначительной проплешинкой на плече, который ещё вполне может оказаться Санчезу мал, перекочёвывает в пакет. Слегка оживившийся от брачных танцев Саммер кассир желает им счастливого Рождества и отпускает с миром. Идёт мелкий снег, не долетающий до земли, обоих охватывает странное умиротворение, которое они как-то синхронно решают не обсуждать словами. Даже дома спокойно - если Йольский кот и не наелся, он не подаёт виду, мирно посапывая под ёлкой. Деда нигде не видно, может, это и к лучшему. Получается просто спокойно упаковать подарки и разойтись по комнатам. Саммер звонит подружке, Морти валяется на кровати, не включая лампу, и рассматривает Техас с помощью подсветки на телефоне. Дверь он намеренно не закрывает, и через некоторое время страшное мифологическое чудище, сжавшись до размеров крупной собаки, протискивается в дверь, чтобы улечься на свободной половине кровати (в ногах, но фактически Смиту приходится сжаться в комок, чтобы зверь поместился). Какое-то время они проводят в молчании, потом Морти неуверенно протягивает руку, чтобы коснуться местечка между чёрными, точно нефть, ушами: - Скучаешь по дому? - Немного, - говорит Йольский кот, съёживаясь ещё чуть-чуть. Кажется, ему нравится, когда его гладят. - И есть хочется. Смит не уверен, что знает, чем питаются коты, особенно сказочные. Он неловко приподнимается на локтях: - Хочешь сэндвич? Зверь вздыхает. - Хочу человечины. Или чей-нибудь праздничный ужин на пятерых, хотя, наверное, тут готовят не так, как дома. Надеюсь, мне не будет плохо... - Эм, ну, - Морти чувствует, как мокнут его виски. - Если что вдруг, приятель, у нас есть аптечка. Думаю, там есть что-нибудь, что поможет. Знаешь, на всякий случай. Кот благодарно и не слишком приятно скребёт подозрительно-сухим языком по его щеке. Полное взаимопонимание достигнуто, даже засыпать с ножом под подушкой больше не хочется. Смит подсознательно радуется возможности оправдать Рика в своих глазах - этот подарок, конечно, непредсказуемый и потенциально убьёт часть соседей к утру Рождества, но в то же время он довольно мягкий, уютный и чувствительный. Это... с натягом можно записать в плюсы. Может, это даже лучше свитера и самодельной открытки. Но Морти правда не знает, что подарить человеку, у которого всё есть. К тому же, алкоголь не продают до двадцати одного, так что тут без вариантов. Двадцать четвёртое выходит довольно паршивым. Смит просыпается уже в гордом одиночестве - Саммер с утра сбежала тусить с друзьями, оставив записку, в которой честно предупреждает: она вернётся далеко после полуночи, пьяная в стельку и, если повезёт, не одна. К этому можно отнестись понимающе. В конце концов, Морти бы тоже ушёл отжигать с пацанами, там, фоткаться с Сантой в молле, поджигать петарды, что там ещё делают нормальные подростки его возраста... В том-то и дело. Он чёртов фрик, да и друзей у него нет, кроме Рика. Рика тоже нет - по крайней мере, в данный момент. В гараже на удивление чисто, комната почему-то распахнута настежь и, по крайней мере, пуста, что неудивительно, ведь в ней дед и появляется крайне редко. Йольский кот спит на его кровати, возможно, без разрешения, свернувшись в гигантский клубок и прикрыв влажный нос кисточкой шикарного хвоста. Морти неловко присаживается рядом, на автомате разравнивает покрывало. День обещает быть пустым, так что стоит, наверное, прибраться здесь немного. Санчеза это может и не обрадовать, конечно, но... - Хочешь перекусить, Йоль? Кот реагирует на новую кличку, сколь бы дурацкой она ни была, терпимо - разве что насмешливо поводит кончиками ушей: - Благодарю, нет. Нагуливаю аппетит. Смит мысленно заносит в расписание: шесть вечера, напомнить Саммер предупредить всех её друзей об одежде в подарок. Если сестра, конечно, возьмёт трубку. И если хоть кто-то внемлет мрачным пророчествам. Как-то всё-таки сложно поверить, что огромный кот пройдётся по домам ураганом, пожирая всех и всё на своём пути. Особенно теперь, когда он выглядит таким мирным... Морти почти не беспокоится, нет, более того, тянется почесать зверя за ушком, а тот и не против. Какое-то время двое взаимно уделяют друг другу внимание, и лишь чуть позже человек спускается на кухню перекусить. Он заливает хлопья чем-то вроде инопланетного молока, ибо настоящее давно прокисло. Вкус сносный, но галлюциногенный эффект на лицо - Смит просыпается после полудня с трусами на лице и ужасной головной болью. Что ж, теперь можно хотя бы ночью не ложиться - сомнительный плюс, учитывая, что ничего весёлого не намечается. Но что уж тут поделать. Морти убирает беспорядок, который натворил, пока был в отключке, потом и просто наводит везде порядок по инерции. С бесконечными извинениями вытаскивает сжавшегося до котёночьих размеров Йольского кота из стиральной машинки. Зверюга тщательно вылизывается, пытаясь сохранить остатки достоинства, и церемонно замечает: - Твой дед творит с тобой ужасные вещи, даже когда его нет поблизости. - Ага, ага, - Смит резво орудует шваброй, словно пытаясь стереть эту мысль из своей головы. - Родители тоже так считают, точнее, Джерри - маме похуй, как обычно. Но они все не знают настоящего Рика, а я... ну, по крайней мере, я видел больше, чем они. Иногда он пытается быть хорошим. Ну, знаешь, сильно пытается. Кот фыркает с плохо скрытым сомнением: - Неужели людям этого достаточно? - А троллям - нет? - идёт в ответную атаку Морти, утирая пот со лба тыльной стороной ладони. Что ж, за уборкой время летит незаметно, хотя заниматься этим правда нет никакой нужды. Никто не увидит и никто не оценит. Сегодня даже у Санчеза какие-то свои самостоятельные приключения, да и вообще, он зачастил с одиночными вылазками. Кажется, дело в том, что под Рождество у него всегда обострение нелюдимости. Ничего, это пройдёт, наверное... - Тролли отрывают головы уродливым младенцам и нанизывают их на шесты. Это национальная забава, нечто вроде спорта, но у меня-то что спрашивать? Я кот, - Йоль беззаботно запрыгивает на диван и принимается утаптывать себе местечко, стараясь огромными когтями не выпотрошить всю обивку - самому же будет неудобно спать. - Кстати, откуда у тебя такие манеры? - любопытствует Смит, не без самодовольства оглядывая гордо блистающий чистотой первый этаж. Подниматься выше откровенно лень, тем более, комната Саммер заперта, как и комната родителей, прибежище Рика лучше не трогать, а про своё собственное укромное обиталище Морти честно старается не думать. Слегка растерянный открывающимися перспективами для дел и безделия, он присаживается на подлокотник. - Это врождённое, - кот потягивается и легко разворачивается, чтобы опустить ему на колени свою лобастую, вечно линяющую голову. - Шутка. Просто мне в какой-то момент понравилась мысль ходить в цилиндре, переходный возраст, ну, знаешь. Так и прижилось, теперь это просто привычка. - Хотелось бы мне, чтобы у меня завелись такие же, вот блинский, - Смит вздыхает и запускает пальцы поглубже в мех, неуклюже почёсывая и поглаживая. Зверь, растянувшийся по длине дивана, утешающе тычется ему в живот. - Ты - славный юнец с большими мечтами, Морти. Не переживай. Расслабься. Погладь меня ещё. Ну как отказать этому голодному взгляду? Наличие кота в доме решительно парализует любую деятельность. Может, им и движет эгоизм, да и льстить он умеет мастерски, но Смит, который годами не слышал столь приятных слов, незамедлительно решает, что ему наплевать. Они нежатся почти до вечера, даже не включая телик. Затем приходится всё-таки встать, смыть тонны (почти без преувеличения) опавшей на пол шерсти в унитаз, надеясь (слабо), что это его не засорит и начать приготовление торжественного ужина. Ну, как... Основное веселье должно начаться завтра с Саммер - хотя, скорее, они просто будут втыкать в гаджеты под рождественские гимны. Сегодня - нечто вроде маленькой унылой репетиции. И проверки продуктов на съедобность. Морти накладывает себе горы еды и возвращается к телевизору, твёрдо намереваясь пялиться в межгалактические каналы большую часть ночи. Фактически, Йольский кот уже на ногах - он прилизывает последние вставшие дыбом шерстинки, видимо, готовясь ступить за порог. Приходится осадить его - мягко окликнуть: - Йоль, дружище. Рождество только завтра. Тебе некуда спешить. - Ну, - кот замирает на выходе из комнаты. - У меня так и так чутьё на подарки, а холодильники открывать я умею. Разберусь. Это в Исландии пришлось бы ждать до вечера, а тут можно немного и пошалить. Можно? - взгляду этих бездонных глаз, в которых отражаются огоньки гирлянд, невозможно противиться. Смит отворачивается, полностью разочарованный в себе, и тихо просит: - Не убивай всех вокруг, пожалуйста? Лучше съешь их еду. У них будет время купить ещё, ага? Йоль старательно отводит глаза. - Может, если ты потом погладишь меня ещё. Приходится пообещать ему ещё и это. Морти плотно усаживается перед телевизором, намереваясь до утра отлучаться только в туалет. Он окружает себя тарелками и врубает что-то странное, но ещё хотя бы терпимое - такое же, как инопланетная пища. Сложно не прислушиваться к шорохам за окном, но вроде бы дикий кот не рушит дома и семьи хотя бы пока. Криков не слышно. Можно сползти пониже и немного, самую малость расслабиться. В конце концов, Рождество так близко, у него будет дурацкий пыльный свитер, возможно, немного сладостей от родителей, а от Рика... что ж, вот это - загадка, достойная размышлений, ибо его подарки всегда непредсказуемы и появляются в последний момент, когда младший Смит уже теряет надежду. Видимо, он перебирает в уме странные варианты так долго, что задрёмывает сидя, с тарелкой чего-то фиолетового и глянцевого на коленях. По крайней мере, что точно, то точно, будит его скрип гаражной двери. Этот звук можно узнать из тысячи. Морти сонно моргает, протирает слипшиеся ресницы, несомненно, тут же роняет блюдце на пол (глухой стук; кажется, не разбилось - и то ладно, еда на нём всё равно напоминала на вкус подслащённую туалетную бумагу). Судя по отсутствию рядом Йольского кота, он ещё не вернулся со своей разрушительной вылазки. Зато в гостиную прокрадывается Рик - Смит спешно прикрывает глаза, делая вид, что видит десятый сон. Дед в костюме Санты - редкостное зрелище, тем более, что одёжка явственно висит на нём мешком. У него в руках даже несколько коробок с подарками, которые аккуратно опускаются под дерево. Морти так увлечён наблюдениями, что почти не дышит. Может, это его и выдаёт. Санчез сплёвывает в воображаемый камин неловкое: - Харе притворяться. Хочется смотреть - смотри, вряд ли ты это ещё когда-нибудь увидишь. Ужасно неудобный шмот. - Я думал, - Смит честно пытается сдержать хихиканье, - инопланетные санты выглядят несколько иначе. - Никто не согласился, - Рик легко пожимает плечами и присаживается рядом на диван. - О, закуски? Неплохо устроился, салага, - видимо, жутко голодный, он с удовольствием набрасывается на угощения, которые Морти счёл просто отвратительными. Может, надо просто привыкнуть к тому, что чья-то икра пахнет мертвечиной, овощи иногда начинают кричать, а что-то... - Фу, - Санчез с искренним отвращением поддевает не до конца оттаявшую стручковую фасоль кончиками пальцев, - это вообще-то готовят, если ты не знал. - Я надеялся, что Саммер разберётся, но ей явно не до того. Дед снисходительно треплет его по пустой голове - удивительная ласка, тем более учитывая, что воздух не густеет стремительно от алкогольных паров. Неужели - сердце Смита делает вмиг нечто кульбитообразное, но такое неловкое и стыдливое - у них просто в кои-то веки будет нормальное семейное Рождество? Что бы там ни происходило у Рика в последнее время, он явно с этим справился - и теперь ведёт себя даже лучше обычного. Такая малость, но его непутёвый внук уже на молекулы исходит от нежности. - Ты голоден? - Санчез не без опаски пинает одно из напольных блюд. - А это вообще протухло, кстати. Приготовим что-нибудь нормальное? Я бы не отказался от ужасно вредного ночного перекуса. - Ты точно мой дед? - Морти пихает его под рёбра локтем, оба тихонько смеются. Гирлянды оставляют на лицах синие и красные отблески; маленькая шуточная потасовка на диване, как раз такая, для которой никогда не нужны причины. Разумеется, нет смысла проговаривать вслух, но это всё же гораздо лучше, чем даже гладить огромного кота между ушей. Он, кстати, лёгок на помине - без видимых усилий проскальзывает сквозь едва приоткрытое окно, прежде чем снова стать гигантским, больше, чем даже до этого, почти под потолок. - Здоров. Ты наелся? - приветливо кидает ему Смит с почти материнской заботой. Зверь незамедлительно трётся бочком о диван. - В такие ночи я никогда не бываю сытым. Кстати, у твоего деда нет подарка из шерсти. Я бы на твоём месте был предусмотрительнее и перепроверил всё десять раз, - в голосе кота сквозит лёгкое превосходство, свойственное представителям его рода. - В смысле, нет подарка? Я собственноручно купил ему свитер, - мгновенно встревает Морти, чувствуя, как у него потеют ладони. Рик из-за его плеча удивлённо хмыкает - впрочем, сюрприз так и так вышел бы ужасный. Йоль издаёт странные звуки, немного напоминающие смешки, прежде чем попытаться поточить когти о подлокотник - нет, увы, с таким размером лап нежнейшее прикосновение к нему превращается в избиение набитых поролоном младенцев. - Саммер не придумала, что подарить своей нелюбимой подружке, поэтому взяла свитер, - Санчез ожесточённо пожимает плечами, Смит тихо матерится, тут же вспоминая, что обещал себе обходиться по возможности без этого. - Но ты же не станешь есть моего деда? - Стану, - решительно подтверждает худшие опасения Морти зверь, впрочем, тут же из жалости немного уменьшаясь в размерах. - Возможно, есть один вариант... Если ты обнимешь его крепко и пролежишь так до утра, я его не трону. Я же всё же не изверг какой-то, не стану поглощать невинное дитя. К тому же, ты мне сильно нравишься, котёночек. - Ну-ну, - явственно закипает Санчез, - отключи своё звериное обаяние. Если ты думаешь, что я не могу прошибить тебе голову и списать это на случайность, тогда... - Рик, - прижимается Смит к нему так крепко, что мог бы почувствовать биение сердца, если бы оно нормально функционировало. - Ты не будешь этого делать. Давай сегодня больше никто не умрёт? - Возможно, - дед снисходительно треплет его по, видимо, глупой и немного тяжёлой со сна голове. После - со вздохом, но обнимает в ответ. - Но я ничего не могу обещать. Кот раскатисто мурчит, обвиваясь вокруг дивана на манер петли, затянувшейся на чьей-то шее. По телику - белый шум с хрустящими хлопьями, похоже на снег, интересно, идёт ли он за окном? Морти с любопытством пытается приподняться на локтях, но урчание Йоля становится громче и бодрее - приходится вернуться в прежнюю позу. От Рика даже приятно пахнет - чем-то вроде мяты и лаванды, может быть, мёрзлой воды с нотками мандаринов, не совсем по-рождественски, но всё равно лучше обычного. Как этот вечер. - Ближе, сэр Санчез, - командует кот, мельком взглянув на диван. - Или я должен сказать "сеньор"? Полагаю, в вашем случае так и так сойдёт. Ну же, не стесняйтесь. - Малой задохнётся, - дед вроде как даже смущённо чешет проплешину на макушке. - Помилуй, животное, ещё немного - и затекут все конечности. Я жутко голоден, к тому же, а канал лучше бы переключить на что-то поинтереснее, если мы все не хотим заснуть тут же. - А мне нр-равится, - Йоль мечтательно жмурится. Вопреки ожидаемому, от него не разит теплом, как от печки. Скорее уж в комнате становится гораздо холоднее. Исландское Рождество совершенно не соответствует стандартам американского - и не собирается. - Я, вообще-то, люблю спать. Хотя, так уж и быть, можете разделить со мной вашу трапезу, - огромный язык легко обчищает тарелку за тарелкой. Кот при этом пристально пялится на крепко поджавшего губы Санчеза, видимо, контролируя каждое его движение и только ожидая малейших признаков непослушания. Впустую. Морти, может, расслабился и немного потерял бдительность, но рук он не разомкнёт. Удачно, однако костюм Санты, болтающийся на Рике мешком, видимо, настроен для воспроизводства тепла - самое то для морозных ночей. Сначала даже просто обнимать его достаточно, но потом температурные аномалии в отдельно взятой гостиной нарастают, окна изнутри застилает инеем, а на ёлке появляется самый настоящий снег. Йоль, очевидно, в тоске по дому порождает вокруг себя Рождество, к которому привык, ледяное до смерти, хотя при этом, сложно не признать, как-то по-своему уютное. - Рик, - тихо ёжится Смит, даже в сонном и полубессознательном состоянии не решаясь высказать прямо, что у него на уме. - Тут чертовски холодно, не находишь? - Поздравляю, капитан Очевидность, - бурчит Санчез себе под нос. Видимо, он всё же сильно раздражён, к тому же, слышно, как у него бурчит в животе. Морти это обстоятельство мало волнует. Бывало и хуже. В смысле, гораздо хуже. - Прости, малыш, - подаёт голос кот. - Без мороза и Рождество не в радость, разве нет? - Рик, - упорно повторяет Смит. - А вот твой костюм, кажется, очень тёплый. И очень большой. - Малец пытается сказать, что вы в нём оба прекрасно поместитесь, - Йоль широко зевает, обдавая комнату несвежим кошачьим дыханием. Почему-то он такой большой, что едва может пошевелиться, и от этого странным образом только более морозно. Температура явно опустилась ниже нуля. Морти не уверен, что чувствует свою спину и, может, так в сон клонит даже не из-за позднего часа, а попросту от холода? - Боже мой, - Санчез запрокидывает голову, кульминируя раздражение. - А как насчёт просто подкрутить тепла, кусок... растопки для печки? - изящный эвфемизм для "кусок дерьма", хотя "мешок угля" звучало бы даже лучше. - Чтоб ты знал, инопланетные технологии тоже иногда дают сбой. Если мы тут задремлем, можем и не проснуться, ты этого хочешь? Если бы коты умели пожимать плечами, он бы точно так и сделал. - Я это не контролирую, - однако взгляд этих глаз слишком преисполнен самодовольства и сознания собственной идеальности. Вероятно, черта, свойственная всем представителям его вида. Не может не вызвать немое восхищение даже у Рика, правомерно ожидающего подвоха. Он тихо матерится, но всё-таки расстёгивает мелкие пуговички, находящиеся, к счастью, на животе, позволяя Морти пробраться внутрь и свернуться калачиком у него на груди. Тоже странное ощущение, особенно учитывая, что Санчез под костюмом какого-то чёрта совершенно голый. - Я стараюсь не касаться твоего пениса, - сообщает Смит, впрочем, настолько сонный, что ему уже всё равно. - Держи в курсе. - Не считая этого... обниматься - не так уж и плохо, ты в курсе? Мы могли бы делать это почаще. - Помилуй, я не разбухший кусок эмоций, в отличие от тебя. - Ты же хотел сказать "кусок дерьма"? - Н-не совсем. - О, ты хотел... Дыхание Морти выравнивается, и он (почти) проваливается в сон. На какое-то время в гостиной всё затихает - только слышно, как тикают часы на стене, отмеряя минуты до рассвета и, возможно, потепления. К счастью, когда находишься в костюме Санты (околонастоящем, на чёрном рынке в Цитадели и не такое барахло можно раздобыть), не мёрзнут даже открытые части тела. Рик, совершенно не собирающийся спать, с видимым интересом сгибает и разгибает пальцы, шевелит ногами, прислушивается к внуку, мирно сопящему на его груди. - О, идиллия, - Йоль и не собирается понижать тон, но его голос в принципе звучит слишком вкрадчиво, чтобы разбудить хоть кого-то. Санчезу надо быть осторожнее, он не так это контролирует, а если честно, не контролирует вообще, как и удивительное множество других вещей в своей жизни. - Знаешь, фактически, этим вечером ты вёл себя довольно мило. Я не думал, что ты на такое способен. Кажется, в молодёжной литературе это называют ООС? - Чего-о-о, блин? - Рик пытается приподняться на локтях, но, ожидаемо, ничерта не выходит - как и нормально шептать. Морти тут же просыпается, но не подаёт виду, к тому же, ему и не хочется бодрствовать - чутьё подсказывает, что такой прекрасный вечер ничем хорошим закончиться ну никак не может. - Ну и фиг с ним. Секрет хочешь? - Рик складывает длинные пальцы пистолетиком. - Я - доброжелательно настроенный клон. Настоящий Санчез дрыхнет в подполе гаража в луже собственного дерьма и блевотины. Полуголый, к тому же. У него только и хватило силы воли, чтобы создать меня и вручить мне этот шмот. А тут наверху - очаровательно беспомощный внук, в общем, сценарий для милого Рождества. Не хотелось бы это испортить. - Не могу не согласиться, приятель, - Йоль издаёт нечто вроде вздоха и внезапно уменьшается до размеров, ну, льва. - Вот это - почти физически больно. А знаешь почему? Я съел чёртову кучу людей в вашем районе. Я знаю, что обещал довольствоваться их ужинами, но, матушка Грила, кто мог знать, что американцы в большинстве своём такие аппетитно упитанные? Вот теперь я правда могу сказать, что наелся на год вперёд. - Но какой ценой, - вставляет в кои-то веки довольный Рик. - Да брось, - кот метко хлещет его кисточкой хвоста по лицу, возвращаясь к привычно ненормальным размерам. - Как будто ты никогда не нарушал обещаний. Могу поспорить, делаешь это на завтрак, обед и ужин. - Типа того, - Санчез тихо посмеивается. - Но Морти к этому уже привык. А вот насчёт тебя он будет искренне разочарован, прямо-таки раздавлен. Скажи честно, нет, правда, ты хотя бы справлялся с этим быстро? Или бедняги долго и мучительно агонизировали? - Тише, Рик. Мальчишка услышит, - Йоль едва ли не впервые в этом доме проявляет небольшие признаки беспокойства, а именно переминается с лапы и на лапу (вполне бесшумно) и кружит вокруг дивана (легче первого снега, но навевая холод, подобно февральской вьюге; такие они выпендрёжники, эти персонажи рождественской мифологии). - Он да-а-авно уже не спит, - хмыкает Санчез. - И, судя по дрожанию, явно подавлен. Кот пропускает сквозь клыки удивительно жутко звучащую фразочку на исландском, прежде чем вернуться к размеренному и вежливому английскому. - Чёрт, Рик, и что же нам теперь делать? Я не хочу, чтобы Морти запомнил меня таким. Мы славно проводили время вместе сегодня днём, знаешь ли. - Смотрите-ка, северная киска вступила на длинную скользкую дорожку становления мудаком, - Санчез расслабленно улыбается и шарится по карманам. - Уверен, что готов пойти на это? Обман ради того, чтобы удержать человека рядом с собой ещё немного. Токсичные отношения - ведь, сделав это один раз, ты не избежишь неотразимого искушения вернуться к этому способу решения проблем снова. И не забудь о... - Ладно, ладно, - Йоль недовольно фыркает и с явной злостью облизывается. Кошки тоже не любят признавать свои ошибки. Не будь Рик человеком, он, разумеется, стал бы котом - жаль, лапами орудовать не так удобно, впрочем, какой-то вызов в этом тоже есть... - Я понял с первого раза. Мне не стоило судить тебя, не побывав в своей шкуре. Просто сделай уже то, что ты обычно делаешь в таких ситуациях, и выпьем на брудершафт за наше тайное знание, которое умрёт с нами вместе. - О нет, милый чёрный джентльмен стремительно падает в глазах моего внука, - ухмыляясь, Санчез размашисто чмокает испуганно замершего Морти в лоб, побуждая того отбросить последние попытки притворяться спящим. Забывшиеся в безмятежной дремоте так не краснеют. Рик же, как ни в чём не бывало, возвращается к своей штуковине, подкручивая лампочки, настукивая морзянку по кнопочкам и всё такое. - Впрочем, так и знал, что мне придётся сделать это в конце вечера. Ты поставил меня в действительно неловкое положение, рождественская задница. Я выказал слишком много расположения и заботы, а это, как известно, портит детей. Готов, Морти? Смит моргает, ослеплённый ярким свечением и, невовремя вспомнив о своей власти над судьбой деда рядом с Йолем, пытается хотя бы сесть, чтобы встретить смерть (???) или что-то около как подобает герою. "Ну точно котёночек", - возможно, думают в этот момент оба - дед и кот. Впрочем, это не прибавляет им милосердия. - Блинский. К чему, Рик? Но ему не суждено вспомнить ответ.