Сквозь зеркальное отражение

Тишина. Только чайки - как молнии. Пустотой мы их кормим из рук. Но наградою нам за безмолвие Обязательно будет звук. (В. Высоцкий, "Белое безмолвие")

Глава 1. — Драко, последнее время ты проявляешь ко мне неуважение, — он стоял в кабинете отца, в роскошном кабинете надо сказать, и упрямо смотрел в пол, слушая, что оказывается, он проявляет неуважение. За что же он должен проявлять уважение? Драко не знал. И упрямо смотрел в пол, отец был недоволен, скорее даже разозлен, но сегодня Драко это не тревожило. Совсем. — Драко, ты меня слышишь? — Прошелестел Люциус, вставая из-за стола, он был спокоен, но парень слишком хорошо его знал, и прекрасно знал, что отец в ярости, но сегодня, сегодня, как бы это было ни странно, Драко не испытывал никаких чувств, ни вины, ни страха, ни тем более раскаяния. — Слышу, но возможно, вы, — он перешел на «вы», хотя в домашней обстановке они всегда говорили друг другу «ты», и продолжил смиренным, но слишком спокойным тоном для того, что бы действительно выражать смирение, — вы неправильно истолковали мои действия, — он сделал небольшую паузу, он знал, что сейчас отец должен перебить, и говорить о том, что это он-то неправильно истолковал, и Драко не дал ему такой возможности, и продолжил, — из-за того лишь, что я вел себя не совсем корректно, обязуюсь исправиться. Люциус всё же чуть не подавился воздухом, его же сын, его переиграл, теперь весь разговор становится бессмысленным, поскольку тот не отрицал свою ошибку, и формально говорить было не о чем. И от этого он злился ещё больше. — Пошел вон, — не выдержал отец, и прожег своими холодными глазами сына, он ожидал всего, кроме спокойного «как скажете, доброй ночи». Драко развернулся и вышел вон, даже не хлопнув дверью, ему этого не требовалось, он вспомнил вчерашний разговор. Он был пьян, как был пьян вчера и, как видимо, будет пьян завтра. Огневиски всегда могут скрасить вечер, и даже его эти «видения» лишь очередной повод принять новую порцию огневиски. Новый глоток, терпкая жидкость прожигает горло, и он, почти уверенным шагом подходит к зеркалу. — Что, сегодня леди Смерть, не почтит меня своим присутствием? — Драко упрямо вглядывается в темное отражение, почему-то сегодня безумно хочется продолжить тот дурацкий разговор, да просто поговорить с кем-то по душам. — Опять ты пьян, — шелестит темный силуэт спокойным голосом, она даже не пытается его отчитывать, просто констатирует факт. — Зависть – плохое чувство миледи, прошу прощения, — он отвешивает поклон, и садиться прямо на пол, скрестив ноги по-турецки, — знаю, в присутствии дам сидеть не положено, но стоять я отнюдь не в состоянии. — Я заметила, — фыркнула девушка, на секунду, она показалась ему смутно знакомой, но потом наваждение спало, и темные глаза её внимательно проскальзывали по его лицу. — Очень рад, но миледи, мне к вам так и обращаться? — парень ухмыльнулся, не став острить в ответ, всё же он хотел поговорить, а не прогонять таинственную незнакомку. — Обращаться? — Казалось, этот банальный вопрос застал её врасплох, и в комнате повисла пауза, которую она сама и нарушила, — не знаю. — Как не знаете? — Обалдело переспросил Драко, вот чего он не ожидал, так это то, что будут такие трудности с именем, точнее надо сказать, он вообще мало что ожидал, но был рад видеть незнакомку в зеркале. — Можешь называть меня Лахезис* — чуть подумав, проговорила та, — так что за повод сегодня, Драко? — Повод, — он рассмеялся, и подвинулся ближе, что смотреть ей прямо в темные глаза, также рассматривая её внимательно, он отметил, что сегодня, она заплела вьющиеся волосы в высокую прическу, и некоторые пряди красиво свисали, подчеркивая её изящную шею, он вообще заметил, что она очень красивая, но тут же отогнал от себя эту мысль, — поводов у меня хоть отбавляй, а мне скоро назад, в Хогвартс, и там, мне, увы, не представится такая возможность, так что, развлекаюсь, как могу. — Драко, скажи мне, ты, — она запнулась, и он впервые почувствовал неуверенность в её голосе, — ты уже принял метку? — Откуда, откуда ты можешь знать, — он смотрел на неё во все глаза и не мог поверить, она же иллюзия, выдумка его пьяного воображения, разве нет? — Драко, ответь мне честно, — она опускается на колени и теперь её глаза кажутся почти реальными. Парень молчит. Серебряные глаза отливают теплыми обтесками луны, он хотел поговорить просто, ни о чем, а не снова испытывать те дурацкие чувства, что засасывают его в черный омут тьмы. — Нет, ты довольна, Лахезис? — Драко садиться ближе, он почти может коснуться зеркальной поверхности, и с удивлением обнаруживает, что сам он в зеркале не отражается, нет в отражении и комнаты, только девушка, сидящая перед ним на коленях, в черном изящном платье. — Не смей, — она вскакивает и почти говорит громче, но ещё не кричит, глаза у неё словно становятся безумными, — Драко, не смей её принимать, слышишь, ты же не хочешь становиться рабом, Драко, ты понимаешь, — она смотрит на него сверху вниз, и ему не нравится такой расклад, он встает, покачиваясь, опирается одной рукой на мраморную раму, холод приятно обжигает руку, теперь он выше её, ненамного, но ощутимо, так намного привычнее. — Почему, почему я не должен принимать метку? — Голос становиться хриплым, словно он выкурил ни одну папиросу, он даже забывает, что в руке у него бутылка с огневиски. — Драко, понимаешь, ты же не можешь стать рабом, не можешь, хорошо, скажи, что ты знаешь о метке? — Ну, она связывает Темного Лорда и Пожирателей, через неё легко можно связаться, так же вызвать кого-то, вот в основном и всё. — Всё? — Лахезис хохочет, но парню совсем не смешно, потому как смех у неё больше походит на истерический и ему на пару секунд становиться страшно, впрочем, отражение быстро приходит в себя и продолжает, таким тоном, что Малфой вздрагивает. — Метка имеет намного больше возможностей, раньше она, или очень похожая её вариация использовалась для клеймения рабов, причем так, что все жизненные силы переходили к хозяину, если ему требовалось, он мог забирать и магию, и здоровье, он мог забирать жизнь, — и она снова расхохоталась, а потом вдруг замерла, подходя к грани зеркала совсем близко. Прямо глядя Малфою в глаза. — Драко, пожалуйста, не смей принимать эту метку, слышишь, не смей, — она сорвалась на крик, и он вздрогнул, но взгляда не отвел, ему показалось, что в глубине её глаз, прячется пламя, которые в них отражается странным фиолетовым цветом, он стоял и смотрел в глаза, и с каждым мгновением пропадал в бездну. — Нет, не приближайся, тебе нельзя, — она отпрянула назад, прическа её растрепалась, и пряди извилистыми змеями струились теперь по плечам. Он с удивлением поймал в её глазах испуг, причём испугалась она не его, а за него и это было видно. — Почему нельзя? — Драко не сделал ни одного шага назад, только смотрел прямо и даже чуть улыбался, всё-таки за него переживали, пусть на миг, пусть неизвестно кто, но всё же это было чертовски приятно, и он улыбнулся уголком губ. — Сгоришь, если перейдешь грань, сгоришь, навсегда, — проговорила она печально. — Метку я смогу принять только весной, а до весны обещаю, не делать глупостей, если ты так хочешь, Лахезис, — ответил он. И заметил мелькнувшее в её глазах облегчение, а ещё он заметил, что перешёл на "ты". — Почему ты ко мне пришла? Я ведь знаю, что ты не моё воображение, а значит это магия, по-другому и не объяснишь, правда, скажи, зачем ты пришла? — Я не могу сказать тебе, пока не могу, но возможно, как-нибудь в другой раз обещаю рассказать, лучше скажи мне ты, на каком ты сейчас курсе и какое сейчас время года? — Сейчас зима, скоро рождество, каникулы, я на пятом, если тебе это поможет, я разговариваю, как нормальный человек, какой кошмар, — он картинно всплеснул руками и наколдовал себе кресло, и почему он не догадался раньше. — Действительно, пятый курс, — она задумалась и чуть рассмеялась, но теперь смех походил на звон колоколов, мелодичный и глубокий, он приятно ласкал слух. Он рассказал про события на курсе, как будто она поймет, но его это не волновало, он просто рассказывал, а потом рассказывала она, что-то про мифы древней Греции и он заснул в кресле, чуть улыбаясь.