Сквозь зеркальное отражение

Глава 2. Нарцисса переживала за сына, и пускай её муж был излишнее строг, по её нескромному мнению, она в процесс воспитания наследника рода со своими неуместными советами не лезла, лишь иногда корректируя действия мужа, ведь глава семьи он, и решать, стало быть, тоже ему, но сейчас ей, как порядочной матери, было неспокойно. Излишняя категоричность Люциуса и этот конфликт, потому как скандалом назвать это не удавалась, сильно беспокоили её, а теперь она снова вынуждена расстаться с сыном, который в последнее время был словно другой. Он был также спокоен и вежлив, и также уважительно относился к ней, а вот к Люциусу его поведение изменилось, неуловимо изменилось, так, что если бы её спросили, как именно, то она вряд ли смогла бы ответить. Женщина просто чувствовала это, и совсем не была рада такому ощущению. Нарцисса пыталась поговорить с Люциусом. Разговор вышел неприятным, и глава семейства лишь презрительно назвал её наседкой, а Драко щенком, который ещё пожалеет. Поезд должен скоро прибыть на перрон, и восторженная, но не такая многочисленная толпа, уже была готова занимать места. Чета Малфоев с наследником была как всегда сдержанна и с холодным безразличием смотрела на весь этот балаган. Это Рождество многие провели с семьей, и Драко ухмыльнулся, он бы с удовольствием остался в Хогвартсе, и не видел бы никого из окружения ещё лет сорок точно, но, увы, это всего лишь его желание, которое вряд ли сбудется. И, несмотря на то, что он действительно желал уехать как можно скорее, уже высчитывая минуты до приближения поезда, уезжать было жаль, всё потому что Лахезис вряд ли будет являться теперь к нему, а он бы хотел, что бы она являлась. После того неприятного разговора с отцом Малфой честно хотел напиться, до чертиков, а потом придти и высказать старшему Малфою всё, что он думает, и рассмеяться в лицо над искаженным выражением отца. Ещё эта странная девушка в зеркале, Лахезис, да, надо, пожалуй, поговорить с ней, Малфой вздохнул, почему-то сегодня особенно хотелось, что бы она появилась, пусть на пару минут, но поговорила с ним. В коридоре он встретил мать. Бледное лицо её выражало беспокойство, и светлые серые глаза смотрели тревожно. — Драко, всё в порядке? О чём вы говорили с отцом? — Всё в порядке, матушка, я извинился перед ним за своё неправильное поведение, — слово «неправильное» он выделил интонацией и усмехнулся, смотря прямо ей в глаза. Раньше Драко себе такого не позволял, но сдержаться было трудно. — Неправильное поведение? О чём ты, милый? — Нарцисса с удивлением смотрела на сына и не видела его, сейчас перед ней стоял спокойный и насмешливый молодой человек, который вряд ли будет жаловаться маме, или делиться своими проблемами, ведь у него всё хорошо и так, даже если это всего лишь видимость. Женщина с ужасом наблюдала насмешливый взор серых глаз, которые во тьме коридора казались отчего-то ярко синими, она с ужасом наблюдала, что сейчас он вылитый Сириус Блэк, только вот нет того задора. — Всё в полном порядке, матушка, не извольте беспокоиться, недоразумении уже улажено, думаю, мы пришли с отцом к нужному выводу, — а про себя он добавил, «к выводу, что я больше не собираюсь ему проигрывать». — Очень на это надеюсь, доброй ночи, — и она удалилась. — И вам, — донеслось вслед. Драко выдохнул, встреча с матерью окончательно испортила ему настроение. Теперь напиться звучало как тост за удавшийся день, но огневиски не хотелось, и он побрел в семейный погреб, пора было переходить на вино. У отца была прекрасная коллекция вин, некоторым лежали без дела столетьями, не без помощи магии, разумеется. И это было пора исправить, зачем же вину лежать без дела, тем более коллекционному. Малфой ухмыльнулся. Подвал был освещен тускло, но вполне, что бы различить белое от красного. Он твердо шёл вглубь, там, на изящном деревянном стенде хранились самые дорогие вина, и поэтому так любимые отцом, что ж, он же хочет быть к нему ближе – пожалуйста. Драко уверенно взял бутылку, которых оставалось всего две, и, решив, что вина много не бывает, с каким-то злорадством, ещё одну – последнюю, которая была отличным и самым любимым поводом для гордости Люциуса. Месть – это блюдо, которое подают холодным, Драко же не совсем считал это выражение правильным, месть – это просто оплата долгов, правда, не в пользу кредитора. В комнате было слишком темно, луна спряталась за тучи, и он вздохнул, щелкнул пальцами, и маленькие огоньки синеватым светом озарили пространство вокруг. Но в комнате также оставался полумрак. Он позвал эльфа, и перед ним появилась закуска: шоколад, горький, другой он терпеть не мог, фрукты и сырная тарелка, всё-таки, они возможно больше никогда не увидятся, от этой мысли стало не по себе. — Лахезис, — он подошёл к зеркалу вплотную и негромко позвал девушку, но ничего не произошло, и Малфой с замиранием сердца уставился в собственное отражение. — Лахезис, ну пожалуйста, — он почти касался зеркала, и ждал, ждал, вглядываясь в свои черные зрачки, и утопая во тьме ещё больше, чем хотел. — Драко? — Девушка появилась не сразу, и выглядела чуть изумленной, длинное чёрное платье подчеркивало её бледность, и на этом бледном лице сияли фиалковые глаза. — Не рада меня видеть? — Драко задал вопрос и заломил бровь в лучших традициях Северуса Снейпа. — Наоборот, рада, особенно тому, что ты трезвый, — хоть она и не упустила повода съязвить, улыбалась действительно искренне и открыто, но потом нахмурилась, — что случилось Драко? — Ничего, — он уселся прямо на пол, и, плюнув на все приличия, сделал глоток красного вина, оно было и, правда вкусное, терпкое, и напоследок отдавало цитрусовыми нотками. — Врёшь, — собеседница прищурила глаза и тоже опустилась на пол, скрестив ноги по-турецки, подол платья ей при этом не помешал, — и зачем, меня можешь увидеть только ты, а если уж говорить не хочешь, так и скажи. — Прости, просто, тебе ведь всё равно меня не понять, потому что ты совсем не знаешь моего отца. — С чего ты решил, что я его не знаю, — она насмешливо хмыкнула при слове «отца». — Откуда? — Это не имеет значение, и что же такого произошло? — Долгая история, — почти уже соглашаясь рассказать, произнёс он. — Не думаю, что у меня есть планы, которых нельзя отложить, — она откровенно издевалась, — я даже никуда не тороплюсь. — Я очень рад, ладно, надо бы с чего-то начать. — Драко сделал ещё один глоток вина. — Мой отец с детства был авторитетом, и занимался моим воспитанием, что бы из меня уж точно вышёл наследник, достойный рода Малфоев, мать тоже пыталась принимать участие, но вскоре глава семейства решил, что она слишком нежна в проявлении своих материнских чувств, и вот, я впервые в жизни обыграл отца по его же правилам, — Драко усмехнулся, но в глазах стояла горечь, и тоска, такая, что у Лахезис почему-то защемило сердце, и ей захотелось просто взять и обнять его, какие глупости, учитывая, что это совсем невозможно. Она встряхнула длинными чёрными кудрями и кивнула. — Драко, — она чуть замялась, не зная, стоит ли ему говорить что-то, но всё же продолжила, так же тихо, — не умею говорить что-то в поддержку, но, думаю, ты молодец, правда, твой отец, — в последние два слова она вложила всё презрение к Люциусу Малфою, которое испытывала в прошлой жизни, и Драко вздрогнул, он не ожидал от неё таких эмоций, ведь про Люциуса говорили многое и разное, ругами, уважали, боялись, но никто ещё не относился к нему так пренебрежительно, словно он – ниже домового эльфа и парню даже не было досадно за такие слова, он почему-то был рад, что незнакомка в зеркале к отцу относится именно так. — Твой отец, не самый приятный человек, которого можно встретить в жизни, и пусть я не могу тебе сказать, откуда его знаю, но я могу твердо сказать, что ты можешь быть намного лучше его. — Ты думаешь? — Да, я уверенна, тем более в тебе, Драко Малфой, — она улыбнулась и на душе стало теплее, просто потому что кто-то был на его стороне, просто потому что его понимали и поддерживали. — Драко, скажи честно, что ты чувствуешь, когда колдуешь тёмные заклинания? — Лахезис резко сменила тему и теперь выглядела очень собранной и серьёзной. — А что я должен чувствовать? — Он же эту тему поднимать не хотел, потому что, ему было трудно признаться, что творить тьму было намного легче, чем свет, и хотя отец бы и был этим доволен, как впрочем, и крёстный, то Драко это пугало и притягивало одновременно. — Я спрашиваю не из женского любопытства, это правда очень важно, и отвечай честно, тогда я смогу тебе помочь. — Мне больше нравиться тёмная магия, — он вздохнул, больше всего в себе парень ненавидел трусость и отчаянно с ней боролся, как мог, тем более трусость перед девушкой – он бы перестал себя уважать. — Она даётся легко, словно я всегда могу положиться на неё, да, требуется контроль и усилие, но когда заклинание готово – чувствуешь прилив сил. — А ты проходил проверку в Гринготссе? — Проверку чего? — Драко изумился, да он бывал в банке, и отец учил его вести бумаги, разбираться с финансами, но никаких проверок он не проходил. — Понятно, итак, я очень надеялась, что проверку на кровь и дары ты проходил, но видимо, судьба решила надо мной пошутить, и очень остроумно, но оставим детали в стороне. Теперь, Драко, слушай меня внимательно, — она замолчала, и вдруг в зеркале стали появляться буквы «А сейчас вслух устрой мне скандал, и скажи, что ничего от меня слышать не хочешь и пойдешь спать. Так же пообещай бросить пить из-за таких тупых видений, только не переиграй, потом выжди и наложи самые мощные заклятия тишины, идеально, если они будут из темной магии». И она внимательно прожгла взглядом парня. Инструкция была принята к исполнению, и исполнение было блестящее, она даже почти ему поверила, если бы не видела его смеющиеся серые глаза. — Как вы просили, миледи? — Он уставился на неё в ожидании ответа и Лахезис вздохнула. — То, что я тебе скажу, должно оставаться тайной, никто не должен услышать, понимаешь, это опасно. — Опасно? — Да, и ты сейчас поймешь почему. Дело в том, что в раньше, род Блэков был одним из самых величественных, и не уступал даже Перевеллам, тёмная магия всегда подчинялась им беспрекословно, и дар некроманта передавался из поколения, в поколение. О том, что деление магии на тёмную и светлую глупости, я рассказывать не буду, в другой раз. Так вот, дар переходил, и наследников всегда обучали ей пользоваться, контролировать её, потому что, если что-то ты берешь от магии, она всегда требует за это плату, любая магия требует плату. Тёмная магия может выжечь тебя изнутри, именно поэтому её называют опасной, и тебе надо пройти, слышишь меня, обязательно пройти проверку у гоблинов, и так пройти, что бы об этом никто не знал. — Хорошо, — молодой человек слушал внимательно и кивнул, проверка – это необходимость и из Хогвартса выскользнуть намного легче, чем из родового замка. — Лахезис, а расскажи, почему ты тут? — Этот вопрос волновал его давно, и содержал в себе несколько иной смысл: «Почему ты всё ещё приходишь ко мне». — Не могу тебе пока об этом сказать, но одно скажу точно, сначала я очень была раздосадована твоим обществом, но сейчас, — она замолчала и решила, что за признание, как и спрос – денег не берут, — мне самой интересно появляться здесь, Драко, и я рада, что появляюсь именно перед тобой. Фиалковые глаза с жадностью наблюдали за его лицом, а Драко вдруг улыбнулся, искренне и во весь рот, на душе было безумно тепло, так, что ему показалось, будто он горит изнутри. — Это было полностью взаимно, — ответил он тихо, наблюдая, как её лицо украшает улыбка, задорная, и настолько живая, что кажется, стоит сделать шаг, и он может её коснуться. Портить момент не хотелось, но пришлось, усталость брала своё и он вздохнул. — Мне надо уехать, на полгода, в Хогвартс. — Как, уже? — Она была в некотором замешательстве. — Да, к сожалению, — он замолчал, встал и внимательно стал вглядываться в её фиалковые глаза. Она тоже встала, грусть непонятно почему заполонила душу, и теперь ей хотелось удержать миг подольше. — Спокойной ночи, Лахезис, — он произнёс медленно, по слогам выговаривая её имя. — Добрых снов, Драко, — и прежде чем исчезнуть, она вдруг улыбнулась и проговорила почти шёпотом: «Я буду тебя ждать, Драко Малфой». А потом растворилась в сумерках ночи, исчезая за гладью зеркального отражения. — Драко? Драко, ты слышишь меня? — Глаза Нарциссы обеспокоенно смотрели на сына, видимо она что-то повторяла и не в первый раз, Люциус выглядел раздраженным, но в разговор не вмешивался. — Простите, матушка, я задумался, доброго вам дня, — поезд уже подъехал, и надо было занимать свободное купе. — Доброго дня, Драко, обязательно мне пиши, — ей хотелось его обнять, но она помнила, что он не любит этих нежностей курса с третьего, и теперь ей оставалось лишь смотреть ему вслед, а Драко, давно уже всё решил, и теперь, поддавшись порыву, легко поцеловал маму на прощанье в щеку и, обняв коротко, но тепло, двинулся к вагону. Нарцисса стояла, словно в оцепенении, и на глаза невольно навернулись слёзы, муж в ярости аппарировал, а она осталась смотреть в след своему сыну, который словно повзрослел на несколько лет вперёд, и теперь почему-то стало стыдно, словно она была виновата во всех грехах. Драко повернулся, и улыбнувшись совсем юной, мальчишеской улыбкой, помахал ей, а потом исчез в толпе. Поезд тронулся, а она стояла и смотрела вдаль, многие стали расходиться, кто камином, кто просто выходили в город, а она стояла, и слёзы вычерчивали у неё дорожки на щеках. Она вздохнула и, решительно стерев их ладонью, решила прогуляться по маггловскому Лондону. И сейчас ей было плевать на мужа, на приличия, и прочую ерунду. Пара изящных движений и она совсем не похожа на мага, элегантное черное пальто, вместо мантии и чуть укороченный подол теплого платья. Морозный свежий воздух ударят в лицо, приятное покалывание и она улыбается, впервые за этот долгий день. Драко садиться в поезд, гул голосов, вечные споры, и крики совсем не радуют, он с кем-то сталкивается, ему в ответ говорят матом, всё что об этом думают, и наконец-то, опередив какого-то старшекурсника, занимает свободное купе, и ловким движением запирает дверь, а также ставит заглушающее заклятие на дверь. Блаженная тишина наконец-то опускается на Малфоя и тот облегченно вздыхает, несколько часов в тишине и спокойствии, и возможно, его не посадят за убийство.