Лесные тени — These Green Shadows

      2977 год Т.Э.       Рука застыла всего в нескольких дюймах от дверной ручки личных покоев короля. Тауриэль остановилась, услышав звук голосов, доносившихся изнутри.       Может, у Трандуила там какая-то личная встреча? Или это замечательная шуточка дворцовой стражи — послать ее на важное совещание, не предупредив заранее? Тауриэль сомневалась, не зная, что лучше: вернуться обратно, подождать или постучать. Сама того не желая, она начала прислушиваться к разговору в комнате.       —…новости, все в Эрин Гален сильно переживают, — произнес мужской голос, обладателем которого был Галион, дворецкий Трандуила. Тауриэль расслабилась. Эллон всего лишь помогал королю одеться. Уже собравшись постучать она остановилась. Пальцы нерешительно сжались на дверной ручке, когда она вновь услышала голос: — Длительное отсутствие принца только усиливает тревоги. Если вы не пригласите его обратно…       — Леголас знает, что может вернуться, как только пожелает, — ответил Трандуил, а потом ненадолго наступила тишина.       — Тогда, милорд, есть еще один способ успокоить ваш народ.       — Галион, — мягко предупредил Трандуил.       — Ваше Величество, простите мою дерзость. Я считаю, что для Эрин Гален настало время вновь обрести королеву.       Отшатнувшись от двери, Тауриэль с трудом сдержала вздох. Ответ Трандуила прозвучал незамедлительно:       — Я не женюсь на Тауриэль, можешь прекратить так грубо намекать.       — Но, милорд, она стала бы хорошей и справедливой королевой! Почему… — Галион оборвался на полуслове, очевидно, осознав, что дерзит королю своими настойчивыми вопросами. Наступило долгое молчание.       — Потому что Тауриэль не любит меня, — просто ответил Трандуил, но слова сорвались с его губ с тяжестью железа, и опустились в самую глубь ее сердца, навечно оставшись там. Это было правдой. Она не любила его. Так почему же ее так огорчил его ответ?       Воцарилась тишина. Тауриэль немного подождала и, убедившись, что сможет держать себя в руках, постучала. Последнее время ей все труднее и труднее было хранить секреты от Трандуила.       — Войдите, — позвал он.       Тауриэль проскользнула внутрь и Трандуил обернулся к ней. Обнаружив, что не способна встретиться с ним взглядом, она посмотрела на Галиона. Дворецкий не взглянул на нее, но счел бы наглостью смотреть на короля, поэтому уставился в пол. Тауриэль отчаянно захотелось оказаться сейчас где-нибудь в дозоре, но она заставила себя проговорить:       — Из Дейла прибыл гонец, Владыка.       — От Барда? — уточнил Трандуил.       Тауриэль замешкалась с ответом.       — На нем нет личной печати Барда, — сказала она. — Я… Я думаю, стоит встретиться с ним прямо сейчас, Трандуил.       Король не медлил, но и не так быстро сел на свой трон, увенчанный рогами. Большая часть придворных, (бездельников, которые не знали чем себя занять), толклись в зале, желая утолить любопытство и узнать новости с которыми прибыл людской гонец. Тауриэль так и подмывало завести их в чащу леса и показать, как выглядит настоящая работа. Мазнув взглядом по придворным эльфам, она сосредоточилась на человеке.       Мужчина был с ног до головы облачен в черную ткань. Сердце Тауриэль переполнил страх, когда она заметила это. Что-то не так. Жители Дейла предпочитали яркие цвета и праздничные одежки, как их любимые певчие птицы. Черный же — цвет сажи, копоти, а люди уже много поколений были сыты огнем по горло. Единственная причина, по которой человек выбрал бы черный, только если…       Трандуил тоже заметил неладное и напряженно склонился вперед на своем троне.       — Я слушаю, — потребовал он. — Какие новости от нашего союзника, Барда-Лучника?       Посланец поднял взгляд темных глаз.       — Король Бард мертв.       Волна изумленного шепота прокатилась по толпе. Тауриэль почувствовала себя так, будто ее внезапно столкнули в ледяной поток.       «Бард одобрил бы прямоту гонца», — пораженно подумала она.       Трандуил не выглядел шокированным. Только взгляд его обострился и стал холоднее, чем когда-либо. Руки сжали подлокотники трона. Исказившееся вдруг лицо короля заставило собравшихся придворных отшатнуться.       — Кто его убил? — требовательно воскликнул он.       Гонец посмотрел прямо, казалось, не испугавшись эльфийского короля. Тауриэль безошибочно различила отпечаток скорби на его посеревшей коже. Возможно, собственное горе сделало его таким храбрым.       — Никто, Ваше Величество. Бард умер, как умирают люди, — гонец сглотнул. — Говорят, все было спокойно. Он скончался во сне, в окружении своих детей и внуков.       Трандуил молчал с отстраненным выражением лица. Придворные тихо выжидали, застыв, как на иголках. Тауриэль спешно шагнула к гонцу и положила ладонь ему на плечо. Король не ответил и больше ничего не сказал, поэтому Тауриэль сама заговорила с посланником.       — Мирная смерть для мирного человека, — нарушила тишину она. — Благодарим, что принесли нам эту весть. Прошу, передайте наши соболезнования королю Бейну, — произнесенная фраза выбила ее из колеи, как только слова слетели с губ. Бейн помнился ей еще ребенком.       Неужели мальчик, которого она когда-то спасла, теперь стал королем? Неужели время, отведенное смертным, и правда настолько быстротечно?       Тауриэль не высказала своих тревожных мыслей вслух, и вместо этого спросила: — Вам нужно укрытие на ночь или свежая лошадь?       Гонец покачал головой.       — Нет, миледи. Я должен вернуться… — Он замялся и порылся в своей сумке. — Похороны через три дня. Я принес с собой письмо. Для короля.       Тауриэль обернулась к Трандуилу, который по-прежнему молчал, ни шелохнувшись.       — Я передам его, — пообещала она. — Легкого пути.       — Благодарю вас, миледи.       Послание было без подписи и не запечатано. Тауриэль сунула его в карман на поясе и кивнула гонцу, разрешая уйти. Но даже когда человек уже направился к выходу, она замешкалась, не зная, что ей делать дальше. Имела ли она право распустить придворных, как ей того очень хотелось? В голову пришла запоздалая мысль: есть ли у нее вообще право находиться рядом с троном Трандуила?       Тауриэль вдруг словно увидела себя со стороны, в своей невзрачной одежде дозорного, стоящую в окружении шелка и серебра. Она взглянула на Галиона, смотревшего на нее с немым ожиданием. Пальцы коснулись рукава Трандуила, под которым, как ей было известно, завязан подаренный ей платок. Король никак не желал ей помочь, поэтому Тауриэль, собравшись с силами, вздохнула и…       Внезапно Трандуил вскочил со своего трона, и, нависнув на толпой придворных с потемневшим взглядом, заставил их отшатнуться еще на шаг.       — Все свободны, — прорычал он. Тауриэль удивленно взглянула на Трандуила. Уже много лет она не слышала столь резкого тона. Придворные тоже заметили настрой короля, и поспешили покинуть зал для слушаний. Трандуил развернулся на пятках, не обращая внимания на Тауриэль, и скрылся за двустворчатыми дверями позади королевского помоста. Тауриэль пошла в ногу с ним, решив не покидать его. Не сейчас.       — Оставь меня, — приказал Трандуил, когда они подошли к его спальне.       — Нет.       — Оставь меня в покое.       — Не буду!       Король окинул ее пристальным взглядом. Глаза гневно сверлили ее, словно подсвечиваясь изнутри холодным пламенем. Тауриэль выдержала немую угрозу.       — Я не желаю твоего общества, Тауриэль.       — Думаешь, я не понимаю твоих чувств? — спросила она. — Ты пожалеешь, что меня нет рядом, как только я выйду за дверь, а потом будешь слишком горд, чтобы окликнуть меня. Тебе нужно поговорить к кем-то, кто оказывался в похожей ситуации. С кем-то, способным понять, что значит скорбеть по смертному.       Возглас Трандуила обрушился раскатами грома.       — Я не скорблю! — прорычал он. — Я ничего не чувствую, — голос дрогнул, выражение лица смягчилось. — Я ничего не чувствую, — повторил он.       — Не отрицай! — яростно воскликнула Тауриэль. — Бард был не просто союзником для тебя. Ты любил и уважал его. Бард был таким же достойным и храбрым, как и любой из нас. Почему ты отмахиваешься от его смерти, будто он никто для тебя?       — Он ничего для меня не значил! — прошипел Трандуил. — Он ушел, и что с того? Его сменит его сын, а потом его внук. Все это произойдет в мгновение ока! Тауриэль, поверь мне. Я видел, как появлялись и исчезали сотни смертных королей. И никогда не оплакивал ни одного из них.       — Но Бард не был одним из многих. Ты знал его.       — И что же? Он был человеком. Жизнь эльфов слишком длинна, чтобы проводить ее в печалях по мимолетным жизням смертных.       — А как же скорбь по ушедшему другу?       — Он не был моим другом, — возразил Трандуил.       — Убеждай себя в чем пожелаешь, — отрезала Тауриэль. — Но сходи на его похороны. Возможно, с годами ты поймешь, какой ты глупец, но человек умирает лишь раз. И однажды, если ты одумаешься, то не простишь себя, что не оплакивал его и не почтил, когда у тебя был шанс.       Трандуил выдержал паузу. Тауриэль осмелилась понадеяться… Но тут его губы изогнулись в той самой кривой ухмылке, которую она так ненавидела.       — Мне кажется, ты слишком многое себе позволяешь, капитан. Выходишь за рамки, — он окинул ее холодным взглядом. — Ты называешь меня глупцом? Я далеко не настолько наивен, как ты. Я не разделяю твоей необъяснимой слабости к смертным, — Трандуил цепко смотрел на нее. — Ты думаешь, я должен горевать? Проливать слезы по тому, кто все равно умер бы рано или поздно? Скажи, вернут ли слезы, мои или твои, если уж на то пошло, тех, кому было суждено навсегда покинуть наш мир? Бесполезно оплакивать смертных, Тауриэль. И я не буду этого делать, — его голос сорвался на последней фразе.       Тауриэль ахнула, ощутив настоящую боль, и с трудом проглотила слезы, выступившие на глазах. Слова ранили ее в самое сердце, о чем Трандуил прекрасно знал. Король замолк в нерешительности, и ухмылка сползла с его лица, будто он понял, что зашел слишком далеко. Он протянул к ней руку, но она отбросила ладонь в сторону.       — Ты не способен понять ничего, кроме жестокости, Трандуил? — выкрикнула она, сотрясаясь от злости. Хотелось заставить его страдать, так же как страдала она. — Что не причиняет тебе боль — то не имеет значения? Это единственный известный тебе способ жить. Поэтому ты не будешь оплакивать Барда? Потому что он никогда не был жесток? Он лишь пытался стать верным и достойным союзником, а поэтому ты плевать на него хотел, — с губ сорвался прерывистый вздох. — А тебе не приходило в голову, что именно поэтому я никогда не смогу полюбить тебя?       — Довольно! — выкрикнул Трандуил. Наконец, к ее удовлетворению и одновременно к ужасу, на его лице проступила боль. Тауриэль хотела злорадствовать. Хотела упасть к его ногам и извиниться. Хотела, чтобы этот день никогда не начинался. Трандуил прикрыл глаза. — Я достаточно наслушался от тебя, Тауриэль, — хрипло прошептал он. — Я слишком хорошо знаю, что ты искренне думаешь обо мне.       Когда он пронесся мимо, она ощутила его едва сдерживаемую ярость. Тауриэль внезапно охватило неотвратимое желание срочно действовать.       «Нужно что-то сказать сейчас, пока еще не стало слишком поздно».       В последний раз она себя так чувствовала, когда смотрела, как умирает Кили. Так и не найдя хороших слов, она решила, что не может позволить ему уйти, не договорив.       — Подожди! — крикнула она ему вслед.       Трандуил развернулся, зло сверкнув глазами.       — Зачем же? — потребовал он. Все мысли Тауриэль спутались. — Ну и?.. — прорычал король, выжидая.       Тауриэль медленно вытащила письмо из кармана.       — Неужели ты даже не прочтешь его последние слова?       Трандуил замер. На его лице промелькнула тень неуверенности.       — Письмо не от Барда, — отмахнулся он. — На нем нет его печати.       Тауриэль сглотнула слезы.       — Разве ты готов поверить, что он не попрощался бы с тобой?       Трандуил молчал. Тауриэль развернула письмо. Неловкий почерк, оказавшийся внутри, без ошибки принадлежал Барду, что странно успокаивало.       — Старый друг, — начала она и поняла, что не способна читать дальше. Откашлялась и начала заново: — Старый друг. Я пишу тебе сейчас, наверное, в последний раз. Здоровье подводит меня. Таково проклятие людей. Я намеренно никогда не писал тебе об этом. Наша дружба казалась мне слишком странной и зыбкой, чтобы лишний раз напоминать о наших различиях, которые так легко забыть пока читаешь слова на бумаге. Теперь я жалею об этом. Ощущаю себя вором, крадущимся в ночи вместо того, чтобы проститься, как следовало бы. Поэтому я прощаюсь сейчас и надеюсь, что этого будет достаточно…       Я не жалею о прожитой жизни, какой бы короткой она ни была по вашим меркам. Для меня она стала богатой во всех отношениях. У меня осталось трое детей, которые принесли мне больше радости и неприятностей, чем я когда-либо мог описать, я удостоился любви и уважения моих людей, и меня почтили дружбой все светлые народы. У меня был ты, мой друг. Поэтому я пишу тебе то, что сказал всем: не скорби обо мне, ведь я по себе не плачу. Теперь я увижу, куда после смерти уносит ветер судьбы. Говорят, мы разойдемся по разным Чертогам, я знаю. Но также говорят, что все возможно за Гранью. Быть может, мы еще свидимся там, как не получилось в жизни? — Тауриэль закусила губу. — Прощай, о король эльфов! Спасибо тебе за песни, мой друг, и за твои письма, — тихо закончила она. — Я хранил их все эти годы.       Трандуил замер в тишине с безучастным взглядом. Тауриэль с предельной бережностью сложила письмо, а затем, поддавшись порыву гнева, резко швырнула его к его ногам.       — Знаешь, сколько я отдала бы, — спросила она дрожащим голосом, — за возможность получить такое письмо от Кили?       Тауриэль оттолкнула Трандуила прежде, чем он успел ответить, и вихрем вырвалась сквозь двери покоев. Пролетев мимо испуганных дворцовых стражников, она ни на миг не останавливаясь. В коридорах перед ней расступались и слуги и придворные. Тело переполняло желание поскорей покинуть это место. Достигнув ворот внутреннего двора, она начала бежать так быстро, что волосы развевались позади. Тауриэль слышала крики своих стражников, звучащие ей вслед. Лесные тени, казалось, только подстегивали ее бежать еще быстрее.       В последнее время пауки нападали все чаще — она знала, что рискует, но все сильнее углублялась в лес. Глаза заволакивали соленые слезы, пока она продиралась сквозь ветки, словно загнанный зверь. Птицы разлетались с ее пути, отчаянно перекликаясь и уносясь к небесам.       Тауриэль спотыкалась, тяжело дыша и всхлипывая. Мышцы ног сводило от боли, легкие отчаянно требовали воздуха, но даже сейчас она не останавливалась… Не могла остановиться и бежала вслепую. Листья и ветки хлестали ее по лицу и рукам.       Когда ноги подкосились, Тауриэль поползла вперед на четвереньках, неумолимо гонимая горем, которое, как раньше казалось, давно оставила позади. Ладони завязли в мокрой грязи, и она замерла, поглядев в дикий белый поток.       Зачарованная река текла перед ней, бурлила, смеясь, словно какое-то живое существо. Из густых облаков тумана проглядывали пугающие силуэты: драконов, орков и оленей с горящими глазами. Чувствовалось нечто странно успокаивающее в шуме и плеске воды. Казалось, звуки манили ее. Река уже частично одичала от магии. Тауриэль чудилось, будто вода обладает разумом и способна на сочувствие. Хочет помочь ей. Желает, чтобы она забыла. Тауриэль протянула ладони, зачерпнув воду. Единственный глоток, один глоток, и сотрутся все воспоминания об этом дне. Все мысли о том, что она наговорила Трандуилу, и о том, что Трандуил наговорил ей.       Безумно соблазнительная идея… Но это не избавит ее от боли. Сколько она должна выхлебать воды, чтобы стереть тридцатилетнее горе? Насколько глубоко нужно зайти, чтобы забыть, что когда-то она влюбилась в гнома по имени Кили, но он оставил ее навсегда?       Ей придется утонуть, но это уже давно не вариант.       Рассудок вернулся. Тауриэль неуверенно попятилась от быстро текущей реки. Плакать не хотелось. Трандуил был прав: ни одна из оброненных слез не способна вернуть мертвых и не сотрет судьбы смертных. Она — не Лютиэн, способная изменить облик мира своим горем. Но слезы все равно текли из глаз, горячими струями скользя по щекам. Тауриэль не могла больше надеяться попасть туда, куда ушел Кили. Где-то в глубине души она таила слепую, мертворожденную мечту, будто мир способен перемениться. Будто она, никогда не желавшая жалости, получит ее даже от богов. Но и Валар не способны ей помочь.       Надежды Барда были трогательны, но неоправданны. Эльфы и смертные навсегда разделены морем, столь же огромным, как вселенная. Жестоко, что их судьбы однажды переплелись. Никогда больше ей не прогуляться с Кили, даже по самых далеким полям Валинора. Он навсегда покинул ее.       И расставание продлится до конца света.

***

      Три дня Тауриэль провела в лесу, гуляя в глубокой тишине сумрачной чащи. Когда она вернулась, Трандуила уже не было, а придворные едва сдерживали истерику. Галион чрезвычайно обрадовался ее возвращению.       — Моя госпожа…       — Называйте меня капитаном, — рассеянно произнесла она, оглядывая пустую спальню Трандуила. Дворецкий сердито фыркнул.       — Хорошо, капитан. Могу я поинтересоваться, где вы были? Я послал стражников вас искать, но…       — Теперь понятно, почему они меня не нашли, — Тауриэль даже представить себе не могла, как по приказу придворного лакея стражи сразу побегут ее искать. Да они лучше всех понимают, что капитан решила побыть одна. — Я патрулировала в лесу, — ответила она Галиону. — Я имею право.       Дворецкий поклонился, поджав губы.       — Касаемо короля… — Тауриэль замолчала, не зная, почему вдруг ощутила уверенность, но все равно закончила фразу: — Он вернется к закату. Двор должен подготовиться к завтрашнему собранию.       Но король не вернулся ни с заходом солнца, ни даже несколько часов спустя. Перевалило далеко за полночь, настало самое темное время, когда Трандуил распахнул двери своих покоев. Тауриэль поднялась с постели. Не говоря ни слова, он скинул плащ и лег рядом с ней.       Ощутил ли он ее «прости» сквозь поцелуй? Но ответил так, будто почувствовал.       — Ты оказалась права, — прошептал Трандуил ей в губы. — Я рад, что пришел на его похороны. Я буду… скучать по нему.       Тауриэль наощупь пригладила волосы, упавшие ему на лицо.       — Никогда не догадывалась, что ты пишешь ему письма.       Трандуил замешкался с ответом.       — У нас оказалось больше тем для разговоров, чем я предполагал.       Он прижался губами к ее шее и глубоко вдохнул, отчего перехватило дыхание.       — Тауриэль, — прошептал Трандуил, и больше ничего. Единственное, что ему нужно было сказать, ведь произнесенное имя было наполнено нуждой, любовью и извинениями. Не зажигая свет, Тауриэль прикоснулась к нему и притянула ближе к себе, желая, чтобы он нашел утешение в ее объятиях.       На следующее утро, когда они еще спали, раздался робкий стук в дверь. Тауриэль, привыкшая просыпаться задолго до восхода солнца, мгновенно раскрыла глаза. Трандуил по-прежнему спал как убитый, и она осторожно высвободилась из круга его рук. Капитанской формы нигде не было видно, хотя она помнила, что аккуратно сложила ее накануне вечером. Ближе всего из одежды оказалась серебряная мантия Трандуила, все еще валяющаяся смятой на полу, где он оставил ее ночью. Накинув ткань на голые плечи, чтобы прикрыть наготу, она приоткрыла дверь.       Перед ней стоял Галион.       — Капитан, — спокойно произнес дворецкий, будто не удивившись, что на ней только мантия Трандуила. — Насколько я понимаю, король вернулся поздним вечером. Я хотел бы поговорить с ним, если вы не возражаете.       Тауриэль прищурилась.       — Возражаю, — ответила она, плотнее запахивая мантию. — Король устал. По какой причине вы беспокоите его?       — Я бы не стал тревожить короля без достойного повода, — с жаром возразил Галион. Тауриэль окинула дворецкого скептическим взглядом. Неужели перед ней сейчас тот самый эльф, который желал увидеть ее королевой? Теперь трудно в это поверить.       — Я бы вообще не стал приходить, если бы не срочное дело королевской важности.       — Насколько оно важно, — отрезала Тауриэль, — что вы не можете позволить королю поспать еще час?       — Владычица Лотлориэна достаточно важна для вас? — огрызнулся Галион.       Тауриэль моргнула, неожиданно потеряв дар речи.       — Правда? — донесся тихий вопрос у нее из-за спины. — Галадриэль здесь?       Трандуил проснулся. Он приподнялся на кровати, покрывало наполовину соскользнуло с него, сон уже рассеивался в глазах. Галион выглядел испуганным.       — Владыка, — пробормотал дворецкий. — Прошу прощения. Я… я не собирался говорить об этом капитану.       — Полагаю, она тебя вынудила. Это одно из ее многочисленных достоинств, — сухо сказал Трандуил. Тауриэль недовольно покосилась и отошла от двери. Король жестом пригласил Галиона войти.       — Расскажи мне, что известно, — попросил он. — Галадриэль уже много веков не пересекала границ наших лесных владений.       Галион отрицательно покачал головой.       — Мне известно лишь то, что ее в сопровождении свиты заметили сегодня рано утром, Ваше Величество, но мы не получили никаких известий из Лотлориэна.       — И я тоже, — сообщил Трандуил. — Галадриэль вряд ли рискнет заранее предупреждать врагов о своем путешествии. Не сейчас, когда является первой и единственной линией обороны для своего королевства.       Трандуил взглянул на Тауриэль, после чего она согласна кивнула и начала искать свою одежду.       — Приготовься, — приказал он Галиону. — Капитан обеспечит гостям безопасное сопровождение до дворца. Мы окажем им радушный прием, достойный Эрин Гален. Оповести всех, что сегодня вечером состоятся пир и танцы.       Галион низко поклонился и вышел. Тауриэль больше не пыталась отыскать свою одежду и просто схватила один из запасных нарядов, висевших в гардеробе короля, который она (а, точнее, Трандуил), заказал для нее. Форма оказалась изысканней, чем та, которую она обычно носила: более плотная кожа, более мягкая и теплая шерсть, а на рукавах искусная вышивка. Но одежда выполняла свое предназначение, поэтому Тауриэль оценила. Одеваясь, она украдкой поглядывала на Трандуила, светлые глаза которого затуманились от мыслей.       — Как ты думаешь, почему она приехала сюда?       — О, я совершенно уверен, только для того, чтобы подтвердить клятвы верности и дружбы между двумя соседними эльфийскими королевствами, — процедил Трандуил.       Тауриэль терпеливо переждала сарказм, заплетая косу.       — Не знаю, — наконец признался Трандуил. — Она послала бы Келеборна, если бы лишь хотела обсудить грядущую войну… Но я не могу понять, зачем ей приезжать лично, — добавил он мрачным тоном. — Если она собирается поставить под сомнение наше желание сражаться в грядущей войне, боюсь, разговор станет очень коротким.       Внимание Трандуила вновь обратилось к Тауриэль.       — Думаю, тебе стоит поторопиться, чтобы сопроводить ее свиту. Не годится, чтобы на нее напали темные твари, коими полон наш лес.       Тауриэль уловила сильную иронию. Ни один паук или орк не был способен причинить вреда Хранительнице Золотого леса, пока кольцо Нэнья покоилось на ее пальце. Ее задача состояла не в том, чтобы защитить Галадриэль, а скорее в том, чтобы скрыть истинный размах Тени, накрывший их лес. То несчастье, которое должны видеть лишь они, а не чужаки.       Но Тауриэль подозревала, что от проницательного взгляда Галадриэль мало что укрылось, и была уверена, что ярко-голубые глаза, спрятанные под мягким белым капюшоном, разглядели каждую паутинку и тень. Да и не заметить зловещую тишину и безмолвие самой глухой чащи было невозможно. Для Тауриэль Лихолесье всегда оставалось домом, но даже она не могла отрицать, что лес становился все мрачнее и опаснее. Невольно она сравнила его с тем, что слышала о Лотлориэне, прекраснейшем из эльфийских королевств, и почувствовала странное напряжение.       И все же такие мысли, если они и приходили в голову Галадриэль, не отразились на ее лице. Владычица вошла в ворота дворца Эрин Гален с безмятежной улыбкой. Трандуил и самые высокородные придворные собрались, чтобы приветствовать ее. Свет уже мерк, тени удлинялись и наполнялись чернотой с каждой секундой, как солнце опускалось за горы. В вечернем сумраке Галадриэль словно бы легко светилась изнутри. Неуловимый свет тех, кто видел Валинор. От его сияния черты лица Трандуила красиво обострились, скулы стали более выразительными, а глаза заблестели, словно звезды в тени его лица. Тауриэль вздохнула и оглянулась на других стражников. Увидели ли они короля таким, как она? Но все вокруг были очарованы красотой Владычицы Лотлориэна.       Трандуил протянул руку Галадриэль, и она приняла ее, а затем с грацией плавно соскользнула с лошади. Вместе они повели свою объединенную свиту во дворец.       Тауриэль ни разу не видела зал пиршеств таким, как сейчас. Каждый стол и пьедестал украшали свежесрезанные цветы. Хор эльфов исполнял приветственную песню. С потолка свисали фонарики на едва заметной проволоке, но в них не было необходимости. Высокие открытые арки вдоль стен заливали огромную комнату лунным светом, и в зал с любопытством заглядывала пышная растительность из садов, расползаясь вьющимися усиками, рассыпающимися по полу. Увидев это, Тауриэль улыбнулась. Природу Лихолесья никогда нельзя было ограничить рамками стен.       Пир планировался на протяжении всей ночи. Королевскую стражу призвали, чтобы никакая лесная тварь не помешала празднествам. Тауриэль распределила смены, оставив стражам возможность хотя бы немного поспать или, что более вероятно, самим насладиться праздником. Она предвидела, некоторые синдар намеревались извлечь максимум пользы из редкого визита своих дальних родственников. Остальная стража с большим интересом смотрела на галадрим.       Тауриэль миновал дозор. Король попросил ее присутствовать на пире. Он сидел за отдельным столом вместе с Галадриэль, тихо разговаривая. Никто из них не ел. И хотя пальцы Трандуила заметно сжимали кубок, вина он не пил. Смех и шум голосов заполняли зал, но веселья, казалось, не замечали лишь двое за королевским столом, что заставило Тауриэль занервничать.       — Переживаешь, капитан? — спросил Долориан, прислонившись к стене рядом, отчего Тауриэль вздрогнула.       — Вовсе нет, — ответила она. — Но буду переживать, если ты в ближайшее время не выйдешь в дозор.       — До полуночи я свободен, — самодовольно ответил он.       — Знаешь, я могу это исправить.       — У меня есть идея получше, — его рука сомкнулась вокруг ее руки и потянула. — Потанцуем?       — О, Валар, нет, — пораженно воскликнула Тауриэль, взглянув на танцующие пары. Все были необыкновенно изящны, облаченные шелка и бархат. — Зачем?       — Тауриэль, брось, — нетерпеливо воскликнул Долориан. — Я хочу, чтобы меня заметили фрейлины из галадрим. Сейчас они даже не смотрят на меня.       Несмотря на раздражение, губы Тауриэль растянулись в улыбке.       — Будто я могу помочь тебе с этой глупой идеей?       — Ты можешь помочь мне продемонстрировать мое мастерство танцора, — сказал он. — Просто поверь мне на слово, хорошо? Идея сработает.       — Если и так, я умру со смеху, — ответила Тауриэль, но позволила оттащить себя в центр зала.       Конечно, она умела танцевать — Леголас научил ее этому давным-давно. Ей запоздало пришло в голову, что он поступил так не из прихоти, как утверждал, а, возможно, из искреннего желания потанцевать с ней на приеме, очень похожем на этот, и они оба облачились бы в шелковые наряды. Печальная догадка…       — Улыбнись, капитан, пожалуйста! Я не могу допустить, чтобы фрейлины Галадриэль увидели, как тебе плохо танцевать со мной.       Тауриэль не могла помочь, но рассмеялась в щеку Долориана. Они кружились в танце в такт с другими парами, бросающими на них короткие вежливые взгляды и уступающими им место. Долориан провел ее мимо фрейлин Галадриэль, которые действительно оказались очень милы, и лукаво подмигнул им. Тауриэль изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица.       Но, на удивление, одна из галадрим все-таки взяла Долориана за руку, когда он попросил ее оказать ему честь следующим танцем. После торжествующего шепотка, Тауриэль не удержалась и закатила глаза, глядя ему в спину, а после обернулась и увидела, как к ней приближается придворный эльф, имени которого она не знала.       — Прошу прощения, — сразу же произнесла Тауриэль и отступила в сторону.       — На самом деле, миледи, — ответил высокородный эллон, так удивив Тауриэль, что она даже не поправила его, — я надеялся узнать, окажите ли вы честь разделить со мной следующий танец.       — Окажу, — удивленно согласилась она, внезапно оцепенев, а когда музыка заиграла новую мелодию, взяла его ладонь.       Стоило бы поблагодарить Леголаса за преподанные уроки. Даже если Тауриэль не была одета сообразно принцу, то могла, по крайней мере, танцевать как высокородная эллет. Эллон — она не знала его имени — улыбнулся ей, разворачивая к себе.       — Итак, миледи, — сказал он, словно бы просто пытаясь завязать разговор, — что вы думаете о визите галадрим?       Через мгновение Тауриэль улыбнулась в ответ, хотя первым желанием было сощуриться.       — Они определенно не просто так здесь.       Эллон едва не споткнулся на запутанном повороте, в то время как ноги Тауриэль безупречно выполнили танцевальную фигуру. Кажется, она поняла, какую игру он ведет.       — И почему же, миледи? — поинтересовался эллон. Слишком прямолинейный вопрос, безусловно. Неужели он думает, будто она просто повторит все, что король рассказал ей по секрету? Тауриэль наклонилась ближе, словно собираясь раскрыть великую тайну. Эллон тоже наклонился вперед, широко раскрыв глаза от предвкушения.       — Чтобы подкрепить узы дружбы и верности между двумя соседними эльфийскими королевствами, разумеется, — ответила Тауриэль, как обычно громко, а затем подмигнула, взглянув на него. — А вы думали о чем-то другом?       В глазах эллона промелькнуло зарождающееся уважение. Он кивнул ей и, ничего больше не сказав, молча удалился, когда танец закончился. К несчастью, его смелость открыла дорогу. Ночь продолжалась и новые эльфы просили ее удостоиться чести потанцевать, и все они задавали одни и те же вопросы. Некоторым она отвечала резче, чем другим.       — Жаль, что эти двое не присоединятся к нашему веселью, — один из ее партнеров по танцам кивнул в сторону королевского стола, за которым все еще сидели Трандуил и Галадриэль. Тауриэль не проследила за его взглядом. — Интересно, о чем это они так увлекательно говорят?       — О, я не думаю, что разговор обязан быть увлекательным, чтобы отвлечь короля от танцев, — с легкой улыбкой произнесла Тауриэль. — Уверена, он с радостью оставит это подданным. Ему приятно передать нам обязанность развлекать гостей.       Придворный задумался, не зная, как ответить на ее слова.       — Значит, вы считаете танцы своим долгом, миледи? — спросил он, словно прощупывая. Тауриэль внезапно осознала, что их разговор стал дуэлью, и перед ней противник, который не понимает истинной остроты ее клинков, или что ее обучал ими владеть сам король.       — Мы все служим Его Величеству, — продолжая улыбаться, ответила Тауриэль. — Даже сейчас. Некоторые говорят, что мастерство танца раскрывает характер эльфа так же, как и вопросы, которые он задает.       Глаза придворного расширились, улыбка испарилась, будто ее никогда и не было. Тауриэль окинула его изучающим взглядом, пока эллон спотыкался, подбирая слова. Его глаза взметнулись к потолку, словно в поисках помощи или спасения.       — Мы и право все служим королю, — наконец осторожно произнес он. — Даже те, кто дает ему советы.       Танец подошел к концу, и Тауриэль без всяких церемоний опустила руки.       — Очень приятно, — холодно ответила она и ушла, оставив позади побледневшего эльфа, и категорично отказалась от следующего предложения потанцевать.       Может быть, именно поэтому Трандуил приказал ей остаться на празднике на всю ночь? Он должен знать, как она ненавидит такие игры. Правда, ей понравилось выражение лица этого придворного, когда она намекнула ему, что собирает информацию для короля, особенно после долгой ночи, полной вопросов от знати, которая должна была понимать или догадаться, что Трандуил не будет делить постель с дурой.       Внезапный порыв заставил обернуться и посмотреть на Трандуила. Хотя король все еще говорил с Галадриэль, глаза его были неотрывно устремлены на нее. У Тауриэль возникло ощущение, будто он уже давно наблюдает за ней. Догадывался ли он о характере разговоров, которые она вела всю ночь? Конечно, Трандуил знал, и едва заметным жестом пригласил ее подойти.       Праздничная ночь медленно подходила к концу. Те, кто уже имел или нашел пару, вместе покидали зал. Даже Эланор пробиралась в сад и, краснея, уводила за собой прекрасную фрейлину из галадрим. Долориана нигде не было видно. Тауриэль понадеялась, что он уже нашел свою служанку, пока поднималась к королевскому столу, из-за которого вставали Галадриэль и Трандуил.       — Тауриэль, — сказал король, протянув руку к ее плечу. — Полагаю, ты еще не встречалась с нашей гостьей. Позволь представить тебе Галадриэль, Владычицу Лотлориэна.       Тауриэль поклонилась, вдруг подумав, что вместо этого должна была сделать реверанс.       — Добро пожаловать в Эрин Гален, — ответила она, поднимая глаза. Их взгляды встретились и пальцы Тауриэль внезапно сжались вокруг ладони Трандуила. Сила и власть, сквозившие во взгляде Галадриэль, казалось, пронзили ее фэа насквозь. Поразительно, что сейчас она стоит рядом с той, которая была взрослой, когда Трандуил был еще ребенком.       — Я очень ценю ваше гостеприимство, — ответила Владычица до дрожи торжественно музыкальным голосом. — Как и твое сопровождение по лесу. В следующий раз не стоит молчать, капитан. Я была бы рада поговорить с тобой. — К огромному облегчению Тауриэль, ее внимание переключилось на Трандуила, и она спросила: — Может, поговорим без лишних глаз?       — Нас не потревожат в оранжерее, — сказал Трандуил. — Это недалеко. Ты пойдешь с нами, Тауриэль?       — Пойду, — ответила Тауриэль. Он всегда спрашивал, даже когда уже знал ответ.       Вдоль широкой анфилады они шли рядом. По всем правилам Трандуил должен был сопровождать Галадриэль, а Тауриэль следовать за ними с фонарем на случай, если понадобится свет. По всем правилам, ее даже не должны были пригласить на личную встречу владык двух великих эльфийских королевств.       Впервые она задумалась, как ситуация выглядит со стороны. Что думали о ней до сегодняшнего вечера те придворные, с которыми она танцевала? Фаворитка? Любовница? Что они теперь о ней подумают?       — Не желаешь вина? — спросил Трандуил, когда они подошли к королевской оранжерее.       Сквозь стеклянный купол проглядывала уходящая за горы луна, оставляя за собой длинные серебристые тени. Они придавали лицу короля дикую, неясную красоту, словно не затрагивая Галадриэль.       — Думаю, откажусь, — ответила Владычица, криво улыбнувшись. — Я слишком много слышала о крепости местных вин.       Глаза Трандуила весело блеснули, когда он кивнул, сочтя сказанное за комплимент.       — Тогда и я откажусь, — сказал он. — Покончим с любезностями. Надеюсь, ты простишь спешку, но мне любопытно узнать истинную причину твоего визита.       — А я слишком уважаю тебя, чтобы притворяться, — согласилась Галадриэль. — Ты знаешь, зачем я здесь. Из-за войны.       — Эрин Гален не покорится врагу, — отрезал Трандуил. Казалось, он вот-вот рассердится. — Я слишком многое потерял, чтобы отдать хоть пядь земли.       — Нет, — ответила Галадриэль, почти с жалостью взглянув в ответ. — Ты правда ошибаешься. Я здесь не потому, что сомневаюсь в твоем желании бороться. Война придет к вам, и если вы проиграете, то потеряете все. Возможно, тебе понадобится моя помощь.       — Значит, ты сомневаешься не в нашем желании сражаться, а только в наших способностях?       — Мне открылось множество возможных путей, — сообщила Галадриэль. — Есть много вариантов будущего… Некоторые мрачнее других.       Трандуил, казалось, совсем не услышал ее.       — Мы более чем способны защитить наши собственные границы, — процедил он. Наверное, он бы и вовсе прокричал это, если бы не Галадриэль, а кто-то другой сейчас стоял перед ним. — Эрин Гален по-прежнему остается великим эльфийским королевством. Я не верю, что в будущем настанет день, когда нам понадобится помощь соседей, чтобы защитить себя.       — Ты можешь серьезно ошибиться, недооценив врага, Трандуил, — мягко возразила Галадриэль. Тауриэль вздрогнула. Никогда раньше она не слышала, чтобы кто-то, кроме нее, произносил его имя. — Тьма накрыла ваш лес. Не позволяй ей пробраться вглубь своего сердца.       Глаза короля потемнели.       — Мое сердце тебя не касается, — ответил он, едва сдерживая тон в рамках вежливости.       — Но ты защищаешь свое королевство, — возразила Галадриэль. — Я хочу знать, как я могу тебе помочь.       Спрашивая, она смотрела прямо на Трандуила, и Тауриэль почувствовала безмолвный диалог между ними, нечто, о чем нельзя было поговорить вслух. По крайней мере, не в ее присутствии. Атмосфера изменилась, и Тауриэль не поняла почему. Трандуил резко встал.       — Тауриэль, — сказал он напряженным голосом. — Оставь нас.       Она протестующе вскочила на ноги.       — Мой король…       — Сейчас, капитан.       Тауриэль посмотрела на короля. Взгляды Трандуила и Галадриэль пересеклись, отчего его тело напряглось, костяшки пальцев побелели. Никогда раньше она не видела его таким, а Галадриэль оставалась спокойна. Тауриэль не хотела оставлять его одного, не хотела, пока он так явно чем-то расстроен. Но еще больше ей претило ослушаться приказа перед владычицей соседнего королевства, или показать, будто она не на его стороне. Выпрямив спину, она откланялась.       — Как будет угодно, мой король, — сказала она и вышла за дверь. От беспокойства и раздражения напряглись все мышцы. Тауриэль унеслась из оранжереи прочь длинными, беспокойными шагами.       На перекрестке она неуверенно заходила кругами. Может, ей подождать его здесь? Или где-то еще? Но нет, Трандуил ясно дал понять, что не желает ее видеть. Тауриэль наугад выбрала дорогу, прошлась до конца коридора, и вновь, не раздумывая, пошла куда глаза глядят. Чуть позже она выругалась, обнаружив себя перед дверьми королевских покоев, пока пара дворцовых стражников безразлично взирала на нее. Развернувшись на каблуках, она направилась прямо туда, откуда пришла, а затем нырнула в узкий проход для прислуги, спустилась по винтовой лестнице, прошла через внутренний двор, и опять вниз по еще одному ряду случайных коридоров.       На этот раз она оказалась в королевском саду, и перед ней открылся знакомый вид на каскады зелени, от которых захватывало дух. Тауриэль, не обращая на них внимания, развернулась к саду спиной и взглянула на балкон покоев Трандуила. Его не было, и Тауриэль повержено растянулась на прохладной траве, закрыв ладонями глаза. В конце концов пришлось себе признаться: она ждала, что он сам найдет ее.       Могла ли она раньше представить себе подобные мысли?       Тауриэль улыбнулась. Какой странной стала ее жизнь. Не прошло и часа, как благородные придворные наперебой хотели манипулировать ей — или, вероятно даже, пытались завоевать ее расположение? Трудно сейчас сказать наверняка. Можно спросить у Трандуила, и это еще более странно, ведь во всем Лихолесье он стал единственным, кому она могла доверять. Даже сейчас она жаждала ощутить его прикосновения, услышать низкий рокот его голоса. Даже сейчас ее плечи напрягались из-за страха его потерять, но Тауриэль знала, что как только она вновь увидит его — тревога пройдет. Сердце забилось быстрее от одной мысли об этом.       Луна продолжала опускаться к горизонту и довольно скоро полностью скрылась за самой высокой точкой дворца. Сквозь полуприкрытые веки Тауриэль увидела тень, промелькнувшую в окне, и резко проснулась.       Силуэт сразу исчез, но Тауриэль была уверена, что ей не почудилось, поэтому забралась на стену, — возвращаться через дворец придется слишком долго, — и вскочила на каменный балкон. Перепрыгнув через перила, она обнаружила, что двери прикрыты тяжелой бархатной тканью. Нахмурившись, она вошла внутрь, позволив портьерам сомкнуться за спиной.       В саду на небе разгорался рассвет, но в покоях Трандуила оказалось совершенно темно. Впервые на ее памяти портьеры были задернуты на всех окнах. Тауриэль помолчала, давая глазам привыкнуть к полумраку, и вскоре различила отчетливый силуэт короля. Черная тень в темной короне.       — Мой король? — неуверенно произнесла она. Ощущалось нечто необычное в том, как он держался. Тень повернулась и посмотрела на нее, что было заметно лишь по движению короны.       — Ты здесь, Тауриэль? — спросил он. — Теперь ты будешь ругать меня? Или похвалишь? Скажи мне правду, любовь моя, твою правду. Nin meleth. Разве ты не знаешь, как сильно нужна мне?       — Я знаю, Трандуил, — не приближаясь, ответила Тауриэль. Речь его звучала как-то бессвязно. Король шагнул к ней, слегка покачиваясь.       — Галадриэль — не хитрая обманщица, — произнес он, словно продолжая совершенно другой разговор. — Она не приехала бы сюда, не увидев опасности в нашем будущем. Но она предложила мне выбор, горький выбор. Я не знаю… Не уверен… принял ли я правильное решение. И по правильным ли причинам. Ты… ты привносишь цвет туда, где было только черное и белое. Ты делаешь мой путь трудным, — еще один шаг ей навстречу. — Как я мог позволить себе так сильно полюбить тебя? Как я мог вновь совершить эту ошибку?       «Он пьян, — поняла Тауриэль. Глаза привыкли к темноте и она увидела смутные очертания пустых бутылок на столе. — Сколько же он выхлебал, чтобы дойти до такого состояния? И зачем ему это нужно?» — Внутри вспыхнули гнев и страх.       — Что она тебе сказала? — потребовала Тауриэль.       Трандуил глухо рассмеялся.       — О, Тауриэль. Она действительно сделала щедрое предложение, более щедрое, чем я предполагал или заслуживаю. Предложила взять наш темный и беспокойный лес под свое крыло.       — Я… я не понимаю, — Тауриэль покачала головой.       Его улыбка прорезала темноту словно лезвие клинка.       — Все очень просто, Тауриэль. Эрин Гален и Лотлориэн станут одним огромным королевством, под защитой одной из Хранителей колец. Пока наши земли будет защищать Нэнья, слуги врага никогда не смогут пересечь границы, — Трандуил вновь рассмеялся. Смех прозвучал так надломленно, что ее кожа покрылась мурашками. — Кто скажет как будет? Возможно, листья станут такими же золотыми, как в Лотлориэне, наши деревья и животные — столь же ручными, а менестрели вновь сложат песни о красоте Великой Пущи. Наконец Эрин Гален станет собой. Хотя это будет уже не мое королевство. Мне лишь нужно преклонить перед ней колено и отказаться от моего наследства и моего владычества, и взять…       Внезапно он замолчал. Тауриэль потрясенно замерла, словно статуя.       Предложить Трандуилу отказаться от трона? Лучше бы Галадриэль попросила звезды отказаться от своего света.       — Она должна была знать, что ты никогда не примешь подобное предложение, — сердито выплюнула Тауриэль.       Наступило долгое молчание, а затем…       — Я размышлял о нем, — признался Трандуил.       — Что? — потрясенно воскликнула Тауриэль. — Как ты мог даже подумать об этом? — И подошла так близко, что смогла разглядеть в темноте его лицо. Влажные от слез глаза смотрели прямо на нее.       — Я думал о тебе, — выдохнул он. — Представил твое тело, раздробленное тяжелыми железными клинками. Тебя, связанную холодными оковами. Я заключил бы любую сделку, заплатил бы любую цену, если бы точно знал, что кольцо силы сможет сдержать Тьму.       У Тауриэль пересохло во рту.       — Трандуил, — прошептала она. — Не говори так. Ты никогда не обменяешь наш лес лишь на меня.       — Но я мог бы, — мрачным шепотом признался он. — Я заплатил бы и большую цену. Чего стоит сейчас Лихолесье? Бард никогда не узнает, как падет Дейл, но я наблюдал, как сгнивала Великая Пуща. Порой я желал участи смертных королей. Умереть, не зная об увядании своей земли. Владычица Лотлориэна имела на это право. На лес легла Тень, которая с каждым днем проникает все глубже. Забирается в мое сердце, Тауриэль, и замораживает фэа, и лишь ты сохраняешь мой свет и тепло…       Трандуил дернул головой, словно внезапно осознав, что говорит. Взгляд сфокусировался и стал ясным. Голос изменился, когда он посмотрел в лицо Тауриэль.       — Какое ты имеешь право властвовать надо мной? Кто дал тебе право забрать мою любовь и ничего не отдать взамен? — глаза злобно блеснули. — Я должен изгнать тебя! Я должен оставить тебя на съедение Тьме!       Тауриэль отпрянула. Слова ранили ее сильнее, чем можно было себе представить. Хоть лицо Трандуила и выглядело холодным и сосредоточенным, пальцы сильно дрожали. Он лгал ей… она надеялась.       — Ты так не думаешь, — терзаясь сомнениями прошептала Тауриэль. — Ты никогда бы не поступил так со мной.       — Ты так считаешь? Как наивно. Я не справедливый и мудрый эльфийский король, — прорычал Трандуил. Морок спал с его лица. — Я Трандуил, изувеченный и жестокий! И ты знаешь это. Разве не поэтому ты никогда не полюбишь меня? Неужели ты не понимаешь, с кем ложишься спать по ночам?       Тауриэль вновь взглянула на Трандуила. Перед ней проявился заплывший бельмом глаз, обожженная до кости скула. Сердце забилось в груди, словно обезумевшая птица в клетке. Почему он так с ней поступает?       — Так ты останешься, маленькая дочь леса? — когда он говорил, мышцы уродливо сдвигались, обнажая кости. — Я готов спалить свое королевство дотла ради тебя и утащить тебя с собою во мрак. Это то, чего ты желаешь?       Тауриэль вдруг поняла, что Трандуил пытается прогнать ее, потому что не способен оставить ее по своей воле. Поэтому он хотел, чтобы она ушла сама. Тауриэль не могла сказать, что он ошибается, и это было хуже всего. Никто не мог любить так, как он, ничего не требуя взамен. Но она не любит Трандуила и не выйдет за него замуж, и если бы ее терзали хоть какие-то угрызения совести, то она бы ушла.       Но Тауриэль слишком многое разделила с ним, чтобы покинуть его сейчас: печали, радости и глубокие, безмолвные поцелуи. Теперь она поняла насколько огромна пустота в сердце Трандуила. И не могла обречь его на одиночество.       И… более того… она желала остаться. Она хотела быть рядом, чтобы вместе с ним противостоять любым опасностям, которые принесет война. Себялюбие не позволит ей уйти.       — Ты пытаешься меня оттолкнуть? — спросила Тауриэль, протянув к нему ладонь. На щеках остались мокрые следы от ресниц. — Или испугать меня? Потому что я не уйду.       Тауриэль наклонилась, пока их губы не оказались друг от друга в нескольких дюймах, а затем очень осторожно поцеловала обожженную левую щеку. Трандуил первым отшатнулся, а потом молча смотрел на нее, пока морок исчезал, стирая ложь. На лице застыло мрачное выражение.       — Тауриэль, — прошептал он. — На что ты обрекаешь себя? Какое будущее тебя ждет со мной?       На этот вопрос она не могла ответить.