Глава 8
19 февраля 2020 г., 14:16
3008 год Т.Э.
Однажды туманным утром в Лихолесье пришел смертный. С ним было создание, которое — О, Валар! — лучше бы никогда не появлялось на свет.
Его звали Голлум, (создание, а не человека), и оно визжало, громыхая цепями, словно одержимое. Пока Тауриэль и стражники с ужасом уставились на тварь, мужчина спокойно объявил, что он следопыт, вождь Дунэдайн Севера, бывший спутник принца Леголаса, и потребовал аудиенции у эльфийского короля.
Стражники замерли и посмотрели на капитана.
— Конечно, — согласилась Тауриэль, когда вновь обрела дар речи, ведь с каждым новым словом незнакомца ее брови взлетали все сильнее. — Хотя я думаю, что король должен увидеть вас обоих, даже если бы вы того не потребовали.
Мрачный странник улыбнулся кроткой улыбкой бывалого воина, не теряющего бдительности без крайней необходимости.
— Мы можем заткнуть этой твари рот? — спросила Селенэт. — Уверена, что на его вопли сбегутся все пауки в округе.
Будто в подтверждение ее слов, Голлум завыл еще громче, бросившись своим тощим тельцем на землю. Селенэт, конечно, была права, но смотреть, как создание давится кляпом оказалось очень трудно. Тварь напоминала Тауриэль загнанного зверя, запуганного издевательствами. Какой-то частью своей души она понимала, что следует проявить немного сочувствия, но остальной — просто хотела избавить его от страданий.
Следопыт заметил ее взгляд.
— Не переживай, — произнес он словно в ответ на ее мысли. — Он не заслуживает нашей жалости.
— Значит, ты знаешь, что это за создание?
— Мертвец, обтянутый кожей, — ответил Странник и на секунду задумался. — Нет, мертвые обретают спокойствие, — а потом дернул цепь, и Голлум неохотно пополз вниз по лесной тропе. — Я уже встречал подобных ему существ. В его сознании не осталось ничего, кроме звериных инстинктов и одержимости.
Тауриэль взглянула на следопыта. Нечто в нем говорило, что он знаком и с тем, и с другим. Уже было открыв рот, чтобы задать вопрос, она услышала три коротких гудка охотничьего рога.
— Приготовьтесь к бою.
— Я всегда готов, — ответил следопыт, вынимая меч из ножен. Оружие не для хвастовства, простой смертоносный клинок без единого украшения. Другой рукой мужчина по-прежнему крепко сжимал цепь Голлума, туго удерживая ее, даже когда существо удвоило отчаянные попытки вырваться. Тауриэль натянула тетиву и стала ждать.
Ожидание продлилось недолго, вскоре воздух наполнился свистом выпущенных стрел. Вестовой выскочил из-за деревьев на открытое пространство и, падая на землю, продолжил отстреливаться. Его преследовал паук, которого пронзили три стрелы, не успел тот коснуться земли.
— Они лезут на деревья вслед за лучниками, — кратко сообщил вестовой, поднимаясь на ноги. — Что прикажете?
— Отступаем. Наше оружие дает нам преимущество, пусть они придут сами.
Вестовой кивнул и протяжно протрубил в свой рог, удерживая ладонь над открытым концом, чтобы звук изменял тональность. Лучники, замершие на деревьях, отступили, спрыгивая с ветвей, и одной линией побежали рядом с Тауриэль и Странником. Пауки устремились им вслед, перекатываясь чудовищной многоногой волной.
Лихолесские лучники стреляли быстро и уверенно даже сквозь кроны деревьев. Десятки пауков пали, так и не подобравшись к стражникам, но расстояние все сокращалось, и вскоре наступило время ближнего боя. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь туман, сверкали на лезвиях длинных кинжалов королевской стражи всполохами белого света. Пауки зашипели и замешкались, увидев их сияние, и этот миг промедления позволил стражникам напасть. Через несколько минут сражение закончилось.
— Есть раненые? — спросила Тауриэль, немного отдышавшись. Рядом с ней стоял побледневший лучник.
— Кажется, меня укусили, — ослабевшим голосом произнес он и рухнул на землю. Тауриэль повернула эльфа на бок, лихорадочно осматривая тело, а затем вздохнула с облегчением, обнаружив кровь на голени. Не глубокий укус, каким однажды бы тот, что едва не убил ее, а лишь поверхностная царапина. Кожа разорванного ботинка впитала большую часть яда.
— По-моему, рана не смертельная, — сообщила она Селенэт. — Но нужно немедленно доставить его к целителям.
Селенэт кивнула, почти такая же бледная, как раненный лучник. Трое стражников уже сооружали самодельные носилки, связывая вместе лесные ветки, и пожертвовали ради такого дела своей формой и наручами.
Тауриэль повернулась к Страннику. Вокруг него валялись скрюченные туши полудюжины пауков, а под ногами съежился тощий, покрытый шрамами Голлум. Мужчина тщательно вытирал лезвие о листья.
— Боюсь, больше мы не можем спокойно прогуливаться по лесу, — сказала она. Следопыт лишь кивнул в ответ, а затем бесцеремонно перекинул через плечо Голлума и быстро побежал вместе с королевскими стражниками. Они добрались до залов дворца именно в тот момент, когда лучник вдруг задергался в судорогах и потерял сознание. Целители выбежали им навстречу. Пока стражи осторожно тащили носилки с раненным внутрь, над ним с тревогой склонялись друзья.
Тауриэль задумалась, выглядела ли она когда-нибудь такой же беспомощной.
— Тебе было еще хуже, — сообщил Белегорн, проследив за ее взглядом. — Намного хуже. Мы все думали, что ты умрешь, особенно после предсказания провидицы. Когда король увидел тебя, то… — дозорный резко замолчал. — В любом случае, тебе не о чем беспокоиться. Он будет жить.
— Ты… — начала было Тауриэль, но потом передумала. На самом деле она не хотела слышать, что сделал Трандуил много лет тому назад. Теперь он стал другим.
Тауриэль тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и повернулась к Страннику, терпеливо замершему в ожидании. Голлум угрюмо свернулся на каменных плитах. Проходящие мимо эльфы бросали на него испуганные взгляды.
— Я должна доложить обо всем королю, — сообщила Тауриэль. — Если вы пройдете со мной, он выслушает вас.
Странник лишь слегка поклонился в ответ. Нельзя было точно сказать, нервничал ли он перед встречей с Трандуилом. Тауриэль подозревала, что лишь немногие эмоции проявлялись на лице мужчины без его согласия. Каким-то неуловимым образом он напоминал ей Барда, хотя эти двое совсем не были похожи ни внешне, ни поведением.
«Что же такое скрывается в нем? — она внимательно посмотрела на лицо, измученное долгой дорогой. — Правда ли он знает Леголаса?»
Должно быть, следопыт подумал, что она ждет ответа, потому что, прокашлявшись, сказал:
— Я готов, миледи.
— Называйте меня капитаном, — машинально произнесла Тауриэль. — Или по имени, — она запоздало сообразила, что так и не представилась. — Простите. Меня…
— Я знаю, кто ты, — легко улыбнулся Странник. — Тауриэль, огненно-рыжая дочь леса. Я рад наконец-то с тобой познакомиться.
Тауриэль свернула во дворец, всю дорогу хмуро рассматривая своего спутника.
— Тогда у тебя есть преимущество. Странник — не твое настоящее имя.
— Возможно и так, — сказал он, потянув за цепь Голлума. — Но Странник — это имя, которым меня называют.
— И Леголас?
Еще одна улыбка промелькнула на мрачной каменной маске, застывшей на его лице.
— Иногда, — признался он.
Они достигли дверей тронного зала прежде, чем Тауриэль успела задать последний вопрос. Бросив на мужчину короткий взгляд, она дала понять, что разговор еще не окончен, а затем выскользнула за дверь, оставив его снаружи на попечение дворцовой стражи.
Тронный зал оказался пуст, если не считать венценосной фигуры короля. Трандуил склонился над картами своих земель, чем постоянно был занят в последнее время, и уставился на исчерченную бумагу, словно желая изменить весь мир одним лишь своим стремлением. Тауриэль разделяла его чувства.
Король отвлекся, заслышав ее шаги, его глаза прояснились, а затем на его лице появилась тревога, словно принесенная порывом ветра. Тауриэль хотела успокоить его, но утешения вряд ли хватило бы надолго. Грядущая война угнетала всех.
— Обычно ты не возвращаешься так рано. Что случилось?
Тауриэль утерла рукавом лоб. Теперь, когда рядом не было стражников, которым нужно подавать пример, она поняла, насколько на самом деле устала, и облокотилась о плечо Трандуила, а он, расправив мантию, обнял ее за талию.
— Новое нападение, — призналась она. — Один лучник легко ранен.
Трандуил молчал, пока его пальцы бессознательно постукивали ее по спине.
— Месть, — наконец произнес он.
Тауриэль устало кивнула в знак согласия. Прошлой ночью они пресекли еще одну попытку пауков построить мост через лесную реку, осыпав гнездо огненными стрелами, и понадеялись, что этим достойно сообщили, что их тут ждет. Очевидно, пауки не поняли.
— К несчастью для них, мы оказали достойный отпор, — удовлетворенно произнесла Тауриэль. Трандуил нахмурился, глядя на нее с нежной заботой.
— Порой, Тауриэль, мне кажется, что ты с нетерпением ждешь войны.
— Войны? Нет, мой король. Возможности изгнать мерзких тварей из нашего леса раз и навсегда — да. И не стану этого отрицать.
— Не говори с таким пылом, — упрекнул он ее, встревожившись. — Мы потеряем много, слишком много жизней в этой битве ради мнимой выгоды… — его ладонь крепче сжала ее талию. Тауриэль протянула руку и развернула его подбородок к себе.
— Ты принял верное решение, — воскликнула она, надеясь увидеть в его глазах хоть какой-то признак принятия. — Мы никогда не стали бы сражаться ни за кого, кроме тебя.
Трандуил протяжно выдохнул.
— Спасибо тебе за эти слова, Тауриэль, — он наклонился ближе, чтобы приложить свой лоб к ее лбу. Они обнялись, оставшись наедине рядом с троном, в тени от оленьих рогов, а их губы замерли в дюйме друг от друга. Ладони Трандуила прижимали ее тело к себе, длинные пальцы гладили спину. В кругу его рук было так уютно и спокойно…
А потом он отстранился, отбросив за спину выбившуюся прядь ее волос.
— Я обязан вернуться к своим делам, — с сожалением сказал он.
— Да, — протянула Тауриэль, вспомнив зачем пришла. — К счастью, Владыка, я привела кое-какие дела с собой. Дунэдайн, называющий себя Странником.
Трандуил застыл на месте.
— С ним никого нет? — спросил он, не успев придать голосу привычное равнодушие.
— Если бы Леголас вернулся, мой король, я сказала бы в первую очередь, — тихо произнесла Тауриэль. — Я тоже по нему скучаю. Нет, — продолжила она, — но он не один. С ним… существо. Я никогда не видела никого подобного: оно уродливее самого страшного гоблина, отвратительнее любого извращенного порождения врага, и все же… почти жалкое создание.
Трандуил с задумчивым видом уселся на трон.
— Понятно. Пришли их сюда.
Если Странник и устал так долго ждать, то не подал виду, и вошел в тронный зал с ясным взглядом и высоко поднятым подбородком. Шаг у него и впрямь был широкий, но Тауриэль подозревала, что не поэтому его прозвали Странником. В его походке ощущалась затаенная сила, словно ноги целенаправленно вели его предназначенной судьбой. Голлум прыгал за ним на четвереньках, будто съежившись в присутствии короля.
Странник остановился перед троном и склонил голову к Трандуилу. Голлум булькал, пытаясь вытащить кляп. Никогда еще в тронном зале не появлялось подобной пары. Трандуил на мгновение закрыл глаза при виде Голлума, словно побрезговал взглянуть. Пристальный взгляд замер на госте.
— Ваше Величество, — почтительно произнес Странник.
— Странник, — кивнул Трандуил. К удивлению Тауриэль, в его голосе прозвучало взаимное уважение. — Будьте гостем в моем дворце. Я слышал, ваша дорога сюда была неспокойной.
— Вовсе нет, — ответил следопыт. — Ваша стража знает свое дело.
Глаза Трандуила на мгновение метнулись к Тауриэль.
— Так оно и есть, — ответил король. — А теперь скажите мне, какое дело привело вождя Дунэдайн в Эрин Гален?
Странник звякнул цепью Голлума.
— Мы с вашим сыном поймали это существо, когда оно бродило в топях, — рассказал он. — Мы искали его по просьбе Гэндальфа Серого.
— Митрандир, — выплюнул Трандуил, в миг проникнувшись давним презрением. — Я должен был догадаться, что это проделки Горевестника. Неужели он ждет, будто я буду помогать ему во всех его безумных идеях? — он вскинул бровь, разглядывая Голлума. — Этот тоже ищет гору?
— Цель его поисков пока не ясна, — властно поведал Странник. — Но Митрандир думает, а я верю ему, что Голлум станет решающим звеном, если мы надеемся победить в грядущей войне.
Взгляд Трандуила стал жестким и цепким.
— Что именно нужно Митрандиру? — потребовал он.
Впервые тень беспокойства промелькнула на лице Странника.
— Информация, — неохотно ответил он.
— Мне знакома маска благородного старца, которую он одевает, если то выгодно, — процедил Трандуил. В жестокой ухмылке сквозило нечто торжествующее. Тауриэль нехотя отвела взгляд.
Смысл просьбы Митрандира был совершенно ясен. Если бы существо поддавалось обычному допросу или запугиванию, волшебник не отправил бы его к Трандуилу, изувеченному и жестокому, как он однажды назвал себя. Тауриэль, конечно же, знала, что это правда, и не хотела думать, не хотела даже верить, но такова была его натура…
Разумеется, он согласится на невысказанную просьбу Митрандира. Король совершал гораздо худшие поступки по гораздо менее важным причинам. Но сейчас это ведь во благо победы. Конечно, он согласится…
Ладонь сжалась в кулак, левое плечо болезненно запульсировало, когда она вспомнила ужас надвигающейся смерти. Муки, которые прямо сейчас испытывал ее бедный дозорный, лежащий в палатах целителей. Трандуил никогда не понимал эту боль, так же как она никогда не чувствовала подобной ему склонности к жестокости.
Наверное, возражать бесполезно? Возможно, она не имела права просить за кого-то, кто способен изменить ход войны? Но она не могла допустить, чтобы столь явно замученное существо пострадало еще больше. Любой, кто взглянул бы на его торчащие ребра и на съежившееся тельце, увидел бы создание, искалеченное судьбой. Тауриэль не желала ему новых страданий.
Уже открыв было рот, чтобы что-то сказать, она не успела оторвать взгляда от пола, как услышала…
— Сообщите Митрандиру, что его просьба отклонена, — произнес король. Тауриэль глубоко выдохнула, и, резко вскинув голову, обнаружила, что Трандуил смотрит на нее. Потом он отвел глаза в сторону. — Я согласен заточить его в тюрьме, но мы не будем допрашивать это существо.
Странник лишь поклонился. Тауриэль подумала, что и он, наверное, вздохнул с облегчением. Во всяком случае, не стал настаивать на своем. Трандуил громко крикнул:
— Стража!
Пара дворцовых часовых, стоявших прямо за дверью, быстро вошла в зал. Взмахнув рукой, Трандуил указал на Странника:
— Этот смертный — наш гость. Он привел пленника для наших темниц, — а затем повернулся к следопыту. — Сегодня вечером вы поужинаете со мной, — сказал он, поднимаясь с трона. — Я хочу узнать вести о сыне.
На этом разговор явно закончился.
— Благодарю за приглашение, — поклонившись, ответил Странник.
Трандуил повернулся к Тауриэль после того, как гость вместе с пленником ушли в сопровождении стражи, и презрительно поднял бровь.
— Ты правда находишь это существо достойным жалости?! Оно…
Тауриэль вдруг бросилась ему на шею и поцеловала, заставив Трандуила прерваться на полуслове. Он замер, застигнутый врасплох внезапной страстью, а затем нерешительно ответил, обхватив ее за талию, и отрывая от пола. К моменту окончания поцелуя у Тауриэль сбилось дыхание. Они замолчали, глядя друг на друга.
— Я этого не ожидал, — наконец прервал тишину Трандуил, а Тауриэль расхохоталась и, протянув ладонь, одернула плечи мантии, расправляя помятую ткань.
— Я тоже, — призналась она, отводя глаза, а затем вновь посмотрела на него.
Уже шесть десятилетий они были близки, целая жизнь для смертного человека, но в этот момент она почувствовала необъяснимое волнение рядом с ним, будто перед ней стоит незнакомец, а не тот, с кем она проснулась сегодня утром.
— Спасибо, — прошептала Тауриэль, не найдя лучших слов, и ощущая себя немного рассеянной. Взгляд Трандуила смягчился.
— Я не поступлю с ним так, — признался он. — Нет, если это причинит тебе боль.
Тауриэль невольно задалась вопросом, была ли это единственная причина его поступка? Только ли потому, что он заботился о ней?
Остаток дня пролетел, словно в тумане. В тот же день она отпустила своих стражников с тренировок. Каждый из них уже поучаствовал в сражении за прошлый месяц. Пауки нападали все чаще и чаще. Не имело значения, сколько эльфов отдали свои жизни — в гниющей тьме твари множились в огромных количествах. Ее стражи измотались. Никто не успевал нормально выспаться. Даже у Эланор не хватало сил протестовать.
Тауриэль не смогла уснуть, как бы ей того ни хотелось, поэтому спустилась в подземелье. Это место ей помнилось, когда там были заперты около десятка гномов. Кричащих, ругающихся и ворчащих. Теперь там томился лишь один заключенный. Создание забилось в самый дальний и сухой уголок камеры и уткнулось носом в стену, издавая тихие, неразборчивые звуки, чем-то напоминающие слова.
— Голлум? — осторожно позвала Тауриэль. Существо внезапно напряглось и съежилось еще сильнее, чем казалось возможно. Рядом ним, разбросанная по полу, валялась груда недоеденной еды.
«Должно быть, он голоден», — Тауриэль нахмурилась и повернулась к одному из сопровождавших ее дворцовых стражей.
— Неужели он ничего не ел с тех пор, как его доставили сюда?
— Мы дали ему хлеб и воду, мисс. Немного мяса. Он опрокинул воду, швырнул хлеб обратно нам. Попробовал мясо и выплюнул, — стражник пожал плечами. — Если он предпочитает голодать, то это его выбор.
— Но и твой тоже, — резко сказала Тауриэль. Дворцовая стража ей не подчинялась и формально даже не должна была обращаться к ней по званию… Но его «мисс» раздражало.
— Это создание — пленник короля. Ему нельзя умирать, пока его участь не решит король.
Тауриэль долго смотрела на стражника, пока эльф не вытянулся по стойке смирно.
— Голлум, — она попробовала снова, сделав голос помягче.
Голлум сгорбился, покачиваясь на пятках, а затем внезапно прыгнул на нее, оскалившись пожелтевшими зубами. Выглядело нападение скорее уродливо, чем пугающе.
— Что… эльфийка… хочет? — завизжал он. Тауриэль даже не шелохнулась.
— Почему ты не съел свое мясо, Голлум?
— Мяс-с-со?.. У меня не было мяса… только отвратительный хлеб! — Огромные блестящие глаза прищурились. — Неужели эльфийка принесла… мяс-с-со? Дай мне!
Тауриэль попробовала спросить по-другому:
— Что такое мясо, Голлум?
— Т-т-тупая эльфийка. Не знает мяса! Мясо с-с-скользит, из-з-звивается… — он сам извивался в радостном предвкушении. — Я клац-клац-клац его об камни. Да-а-а… А потом съедаю его! — Голлум громко захихикал. Тауриэль с отвращением отшатнулась.
— Принесите пленнику свежую рыбу, — приказала она стражнику. — Желательно еще живую. Голлум, я дам тебе твое мясо, — пообещала она. Глаза существа стали огромными, и на мгновение Тауриэль ощутила надежду.
«Возможно, он все-таки понимает доброту?»
— Ты меня обманываешь, — во взгляде Голлума загорелось неприятное лукавство. — Ты хочешь найти мою прелес-с-сть! Не скажу! Я тебе не скажу! Не буду… — он забился о прутья решетки.
Даже после ухода, ей все еще слышались его крики.
Визит к раненому стражнику прошел неудачно, так как целители отказались впустить Тауриэль в палату.
— Вы хотя бы скажете ему, что я приходила? — наконец сердито спросила она.
Целительница бросила на нее раздраженный взгляд, процедив в ответ:
— Постараемся упомянуть в промежутках пока будем спасать чью-то жизнь. А теперь, пожалуйста, капитан, извините меня.
Поскольку идти больше было некуда, Тауриэль прошла через знакомый узкий коридор, нашла потайную дверь и оказалась в саду.
За прошедшие годы она отыскала несколько тайных садовых тропок — не так много, как знал Трандуил, конечно, но достаточно, чтобы выбраться в сады рядом с покоями гостей.
Поздний вечер, ужин Трандуила и Странника уже давно должен был закончиться. Тауриэль не присоединилась: отец имеет право поговорить о своем сыне наедине. Но она оставалась подругой Леголаса и тоже имела право узнать новости.
Повезло, ее догадка оправдалась. Странник был не из тех, кто остается дома, когда ярко светит полная луна. Темный силуэт смотрел на небо и тихо напевал в ночи. Тауриэль услышала лишь часть песни:
Амрот глядел, как к небу льнет Волны морской купель, И проклял когг, что прочь несет Его от Нимродель. Он встарь был эльфов королем, Долин, лесов и скал. Что ни весна, златым огнем Лотлориэн сиял. И в море бросился с правил — Стрелою с тетивы. Как чайка бурный вал пронзил, Не слушая молвы.
— Прекрасно спето, — сказала она, когда Странник закончил. — Я могу припомнить лишь одного, кто так же любил это сказание. Странник обернулся и, казалось, не сильно удивился ее присутствию. — Я знаю, — улыбнулся он. — Я научился этой песне у него. — От Леголаса? — Он спел ее в первую ночь, когда присоединился к нам на севере. Я думаю, она напоминала ему о доме. — Почему она должна напоминать ему об Эрин Гален? Сказание о Лотлориэне. Что-то еще в его признании показалось ей странным, но Тауриэль не сразу поняла, что именно. — История эльфийского короля и лесной девы, которая отказалась выйти за него замуж? Странник окинул ее слишком проницательным взглядом. Тауриэль отвела глаза. Фактически, он описал ее жизнь… — Но в конце концов Нимродель все-таки полюбила его, — прошептала она почти про себя. — А я… — И что же? — мягко спросил Странник. — Для меня он, как брат, — призналась Тауриэль и присела на каменное сиденье, на котором была выгравирована рунная вязь ушедшей эпохи. Она бездумно очертила ее пальцем. — Тебе понятны мои чувства? — Да. — Я скучаю по нему, — продолжала она тихо и печально. — Почему Леголас не вернулся с тобой? Грядет опасное время, и нам нужен наш принц здесь. Странник замешкался. — Полагаю, ты уже знаешь ответ на свой вопрос, капитан. Пальцы сжались в кулак, с безысходным гневом постукивая по камню. — Я знала, что он ушел из-за меня, — сказала Тауриэль. — Но я не ожидала, что он уйдет так надолго. — Признаю, я тоже не ожидал, что Леголас останется, когда его отец впервые послал его ко мне. Возможно, ему требуется больше времени. — Я… — Тауриэль вдруг осенило. — Ты не мог быть там! — возразила она. — Леголас отправился на север шестьдесят лет назад! — Мы, следопыты, народ выносливый, — ответил Странник, в голосе которого прозвучало неприкрытое веселье. — Я старше, чем выгляжу. Тауриэль подтянула к себе колени. Гнев переродился в печаль. — Правда? Как странно, что твоя жизнь настолько длинна, а другие люди исчезают так быстро. Вот бы все смертные удостоились такого счастья, — сказала она. Странник терпеливо молчал. Тауриэль задумалась, а потом спросила: — Интересно, Леголас рассказывал тебе о сожжении Озерного Города? Там был мальчик двенадцати лет, еще ребенком я вытащила его из огня. Мальчик стал королем, а потом умер… всего год назад. Я все собиралась навестить его, если бы только время не летело так быстро. Жизнь смертных заканчивается слишком скоро… Странник вытащил трубку из-под полога темного плаща и сел рядом с ней на каменное сиденье. — Долгая или короткая… Но это всего лишь жизнь, измеряемая тем, что мы в нее вкладываем, — сказал он, утрамбовывая табачные листья в чашу. — Даже жизнь эльфийского народа слишком легко обрывается. Грядет война, и ей нет разницы между смертными и бессмертными. Ты его любишь? — внезапно спросил он. У Тауриэль пересохло во рту. — Кого? — тихо спросила она, а Странник лишь молча окинул ее взглядом. — Не знаю, — призналась Тауриэль, уставившись на свои ладони. Пальцы дрожали. — Не могу сказать. Странник вытащил спичку из другого кармана и зажег трубку, часто и коротко вдыхая, чтобы разгорелось пламя. — Как ты догадался? — спросила Тауриэль. Задумавшись, Странник глубоко затянулся. — Возможно, ты не замечаешь… как он смотрит на тебя, — ответил он, выдыхая дым после каждого сказанного слова. — Когда король смотрит на тебя, то словно пытается рассказать о своих чувствах всему миру. То же самое происходит с Леголасом, когда он говорит о тебе. У Тауриэль перехватило дыхание, и она не смогла подобрать слов. В ответ прозвучало совсем не то, что она хотела услышать. — Значит… он часто говорит обо мне? — спросила она и тут же прокляла свой длинный язык. Совсем не то, что ей нужно знать. Голос Странника странно изменился, когда он ответил: — Мы вместе уже много лет. Мы говорим о многих вещах. В его словах ощущалось нечто… заставившее ее выпрямиться от удивления. — Вы любовники! — воскликнула она. Если это и прозвучало как обвинение, что ж, она ничего не могла с собой поделать. Странник, к ее удивлению, рассмеялся. — Слишком громкое слово, капитан, слишком громкое, однозначно. Мы согреваем друг друга по ночам, пока тоскуем по тем, кого любим, — глаза улыбались, пока он наслаждался ее конфузом, а потом он, казалось, сжалился над ней и добавил: — Я не стану рассказывать ему о нашем разговоре. — Нет, — вдруг сказала Тауриэль. — Нет, я… я хочу, чтобы ты рассказал. Я хочу, чтобы он знал. Леголас не заслуживает напрасной надежды, но… я также хочу, чтобы он узнал, насколько сильно я по нему соскучилась. Как нам всем его не хватает. Странник молча смотрел на нее. Отблеск огонька от трубки отражался в его зрачках. — Я сделаю это для тебя. И, капитан, — встав со своего места, он поклонился ей, — ты должна решить, что чувствуешь, и чем раньше, тем лучше. Не оставляй Амрота томиться на берегу. Твой король утонет без тебя.***
Той же ночью она стояла вместе с Кили возле волшебной реки. Она была похожа и в тоже время не похожа на Зачарованную реку. Никогда прежде она не видела ее такой безмятежной, такой спокойной. Казалось, вода растекается в бесконечность, туда, где звезды встречаются с горизонтом. Не видно было даже деревьев на другом берегу… Ладонь Кили нежно и тепло сжимала ее руку. Ее пальцы были тоньше и длиннее, чем у него, но их мозоли идеально сочетались вместе, словно шрамы отражали друг друга и были созданы только друг для друга. Они молча стояли на берегу, трава холодила босые ноги. Ветер с далекого невидимого берега приносил запахи неведомых цветов и воспоминания о том, кого они любили и потеряли. Впервые за много веков Тауриэль вспомнила, как пахли духи ее матери. Ветер лишь наполнял ее отдаленной грустью, но Кили он притягивал. Палец за пальцем, его рука высвободилась. Он сделал один шаг в воду, а за ним следующий. Тауриэль ничего не могла поделать, чтобы остановить его, даже если бы захотела. Она смотрела ему вслед, пока он все глубже и глубже заходил в тихую и спокойную реку. Перед тем, как опуститься в воду с головой, он повернулся к ней и улыбнулся. Со временем ветер донес до нее тепло его кожи, запах его волос. Она не могла сопротивляться притяжению. Ноги сами несли ее к берегу реки. Вода казалось теплой, словно кровь, и она почти не чувствовала ее, погружаясь все глубже. Платье расплылось, когда она вошла в реку по колени, а затем по бедра. Как только вода стала доходить ей до плеч, с берега донесся голос. Кто-то звал ее обратно. — Тауриэль! — крик, наполненный болью и страхом. — Тауриэль… Она проснулась. Трандуил шептал ее имя, метаясь в серебристых тенях их постели. — Тауриэль, — бормотал он. — Тауриэль… Трандуил звал ее во сне. Она положила ладонь ему на плечо, и он затих. Дыхание замедлилось, грудь плавно поднималась и опускалась. Уже проваливаясь обратно в сон, она прижалась ближе к его теплому телу. Непослушная прядь волос взлетала при каждом выдохе, но Тауриэль была слишком сонной и расслабленной, чтобы убрать ее. Казалось, недавно ей приснилось нечто важное, но сновидение словно вылетело из головы. Наверное, она вспомнит утром, если это по-настоящему важно… Ладонь потянулась к руке Трандуила, пальцы переплелись под одеялами. Их мозоли идеально подходили друг к другу.
