Вадим

Я лежал на кровати на боку, подтянув колени к подбородку и изo-всех сил вдавливал лицо в подушку, стараясь, как можно лучше заглушить звуки моих рыданий. В таком состоянии, я даже не заметил сразу, когда Игорь вошел в комнату, и на щелчок дверного замка тоже внимания не обратил. В какой-то момент, странный шорох из угла комнаты все же привлек мое внимание. Я повернул мокрое лицо и напряг зрение, пытаясь сквозь слезы на глазах, разглядеть, что там происходит в темноте. То, что я увидел повергло меня в ужас! В кресле возле окна сидел Игорь в одних трусах, спущенных на бедра, и, глядя прямо на меня яростно дрочил свой толстый и длинный член! Игорь был высоким, широкоплечим красавцем, с красивыми рельефными мышцами, накачанными бицепсами и правильным лицом. Я уже говорил, он был на шесть лет старше меня — совсем взрослый парень, и я в тайне всегда ужасно завидовал его внешности, уверенности и даже какой-то высокомерной пренебрежительности, с которыми он себя вел. Сразу было видно что человек знает себе цену, а не какой-нибудь жалкий «кретин», вроде меня. Может быть… кто знает? … если бы я был родным сыном Артура, я тоже мог бы вырасти таким. И вот, этот красавец сидит в кресле в двух метрах от моей кровати и дрочит так напряженно, что можно видеть перекатывающиеся под кожей мускулы на его правой руке. И смотрит при этом на меня, пристально, не отрываясь, прямо в глаза. Никакими словами нельзя описать того ужаса, в который повергло меня это зрелище. Это было именно то, предчуствие чего мучало меня в кошмарах все это время. Нет, если вдуматься, это было даже хуже. Те мои страхи были довольно абстрактными — «а вдруг кто-то узнает?!» — они не включали в себя ни личности узнавшего, ни, так сказать, обстоятельств узнавания. Я, почему-то, никогда не думал о том, что узнать о моем секрете может Игорь (хотя, конечно, учитывая, что его спальня была ближе всего к моей, это было именно тем, чего мне следовало бояться больше всего), и уж тем более, мне даже в голову не могло придти, что, узнав о том, что со мной занимается сексом его отец, этот атлетический красавец, просто спустит трусы и начнет дрочить. Это был какой-то разрыв шаблона, совершенно не та реакция, которую я мог бы ожидать. Он мог бы поднять крик и устроить скандал, мог наоборот начать уговаривать меня хранить все в секрете, чтобы защитить своего отца, мог поднять меня насмех, назвать пидором, петухом, хуесосом, мог наоборот пожалеть и начать уговаривать заявить на отца в милицию… Ничего из этого меня не удивило бы. Но то, что произошло на самом деле просто не лезло ни в какие ворота. В первую секунду я вскочил, будто собирался бежать куда-то или… я не знаю… броситься на него, но, охваченный леденящим душу ужасом, замер под его взглядом, как кролик перед удавом и так и остался стоять на коленках на своей кровати. Горло сжалось от какого-то спазма, я пытался вдохнуть, но воздух застревал где-то в горле, и вырывался наружу в виде какого-то всхлипа. Игоря, похоже, возбудило это зрелище. Он приглушенно зарычал, закрыл глаза, и начал брызгать спермой прямо на пол. Я продолжал смотреть на него, как загипнотизированный, а он между тем поднялся с кресла, подошел ко мне, положил руку мне на голову и стал вытирать свой обляпанный спермой член об мои губы и щеки. — Приберешь здесь, Вадик, — он кивнул на лужу, которую он сделал на полу, — а завтра, подгребай ко мне в студию, часам к двум, когда все улягутся. Мы с тобой повеселимся. У меня в голове вертелось, наверное, целая тысяча возражений. Но голос не слушался меня, и я… обреченно кивнул. Он кивнул в ответ, натянул трусы, с видимым усилием заправив в них выпирающий, все еще наполовину твердый член и вышел за дверь, все еще уминая его рукой, которую держал в паху.

***

Я простоял в этом ступоре еще какое-то время. Но в конце концов, реальность начала брать свое. Короткие и конретные мысли начали будить мой парализованный паникой и отчаянием мозг. «На полу лужа спермы». «Скоро придет Артур с бельем». «Нельзя чтобы он увидел». «Я должен убрать». Соскочив с кровати, я бросился к шкафу и, достав оттуда какой-то носок, первым делом, обтер им свое лицо, на котором уже начинала засыхать сперма, от игорева члена, а потом кое-как собрал им же лужу с пола. Сам носок я, взяв его двумя пальцами и сдерживая тошноту от прикосновения к липкой гадости, выбросил в окно. На полу все равно оставалось мокрое пятно, и тогда я взял второй носок из пары и старательно возил им по полу туда-сюда, размазывая остатки спермы по паркету, до тех пор, пока рука от напряжения не начала ныть. Тогда я выбросил второй носок следом за первым, улегся в кровать и накрылся одеялом с головой. На губах у меня остался противный солоноватый привкус спермы Игоря… мне казалось, что она пахнет тухлой рыбой, хлоркой и еще чем-то гадким… и что мои губы теперь всегда будут этим пахнуть. Пойти в ванную и умыться мне, почему-то, в голову не пришло. На самом деле, я ужасно боялся, что, если выйду из комнаты, то могу встретить кого-нибудь в коридоре, например, Артура, несущего назад мое белье, и они, встреченные, глянув на мое зареванное, измазанное спермой лицо, сразу догадаются, что со мной произошло. Так же, как Игорь догадался.

***

Утро началось как обычно, после ночи с Артуром. Я проснулся в новых трусах, на сухой, накрахмаленной простыне, разбуженный Артуром, который, как всегда, появился в дверях с завтраком на подносе. Я очень боялся наткнуться в коридоре на Игоря, но он, похоже, еще спал: дверь в его спальню была закрыта. Позавтракав, я наскоро умылся и выбежал на улицу, где Артур уже сидел в машине, чтобы отвезти меня в школу. Мне, конечно, и в голову не пришло рассказать Артуру о том, что произошло ночью с его сыном. Кроме жгучего чувства стыда, останавливало еще и то, что я даже предположить не мог, что сделает Артур в таком случае. Устроит разборки с сыном? Но это было бы равносильно публичному признанию им наших с ним отношений — тому, чего я боялся больше всего на свете. Постарается как-то замять? Тогда и говорить ему нет никакого смысла. Только зря унижаться и позориться. Весь день я ходил, как в тумане, плохо понимая, где я нахожусь и что делаю. Меня съедала мысль о том, что будет если Игорь расскажет кому-то обо всем. Каждый раз, когда телефон пиликал, что пришло какое-то сообщение, я подпрыгивал, как обожженный, вообразив, что, может быть, это пишут из полиции… или из больницы, куда отвезли маму с инфарктом, когда она узнала… Я понимал умом, что он, наверное, не станет никому ничего говорить. Если он собирался выдать меня и Артура, зачем бы ему было звать меня в студию ночью? Скорее всего, он собирается как-то меня шантажировать… но как? У меня нет ничего, что могло бы его заинтересовать. Я мог бы попросить у Артура денег, но Игорь и сам берет у него сколько хочет… а больше у меня вообще ничего нет. Так я рассуждал головой, но эмоциям было не до рассуждений. Они клокотали внутри меня каким-то разозленным вулканом, колотили в грудь изнутри, сжимали горло, выступали слезами на глаза. Едва досидев до конца уроков, я сорвался из школы и бросился бежать прочь от людей, как можно дальше, в глубь лесопарка за жилыми домами. Забежав куда-то вглубь, с самую чащу, я упал на кучу сухой листвы и, кажется уснул… или просто потерял сознание.

***

Когда я очнулся, уже начинало темнеть. Я понял, что мне нужно, как можно скорее попасть домой, иначе меня хватятся, и могут что-то заподозрить. Я поднялся на ноги и, кое-как отряхнув с себя прилипшие листья и сухую траву, побежал домой. Ужинали мы, обычно, втроем — Артур, мама и я. Игорь, как правило, ел где-то в городе, куда он ездил по своим делам, а когда бывал дома, предпочитал проводить время в своих «апартаментах» на втором этаже и редко спускался вниз. Но сегодня он изменил своему обычаю и уселся ужинать за стол, прямо напротив меня. При виде его, я почувствовал противный озноб и струйка холодного пота стекла вниз по спине. Я, кажется, покраснел и, опустив голову, уставился в свою тарелку, чтобы не встретиться с ним глазами. Артур, как обычно, пытался завести со мной разговор, расспрашивал «как прошел день?», «как дела в школе?», но я отделывался односложными ответами, не поднимая головы. Он, конечно, почувствовал что что-то не так. Положил руку мне на плечо, наконился и попытался заглянуть мне в глаза. — В чем дело, Вадим? — спросил он с участием в голосе. — Что-то не так? В школе кто-то обидел? Я покачал головой и, выдавил: — Все нормально, просто плохо чувствую. Я понял, что еще немного — и я просто разревусь прямо здесь, при всех. Я встал из-за стола, поблагодарил за еду, сдерживая изо всех сил дрожащие губы, и пошел в свою комнату. Последним что я увидел внизу, был Игорь, показывающий пальцами цифру «два» под столом.