Вадим

В своей комнате, я лег на кровать, прямо в одежде, отвернулся к стене и лежал так с открытыми глазами, неподвижно глядя в одну точку на обоях. В какой-то момент, я слышал, как открывается дверь, и кто-то заглядывает в комнату. Я не пошевелился, и через несколько секунд дверь так же тихо закрылась. Видимо, Артур или мама заходили проверить, но решили, что я сплю и не стали будить. В комнате было совсем темно, только настольные часы светились яркими неоновыми цифрами, отсчитывая оставшееся мне время. Мысль о том, что, в принципе, я мог бы просто не пойти в эту чертову студию, мне в голову не приходила. Хотя Игорь и не сказал этого вслух, было ясно, что он намерен рассказать о том, что узнал кому-то, или еще как-то испортить мне жизнь. Детали его плана были мне не ясны — речь, ведь, шла о его родном отце, готов ли он отправить его в тюрьму? — но это было и не важно: я понимал, что выбор у него велик (совсем не обязательно, например, заявлять на отца в милицию, достаточно просто намекнуть моей маме о том, что он «подозревает»… или даже просто распустить слух в школе, что его «брат» — пидор), и что любое, что он может сделать будет для меня равносильно смерти. Да нет, хуже. Хуже, чем смерть. Так что, ровно в два, я выглянул из двери своей спальни, осторожно огляделся и, стараясь ступать бесшумно, подкрался к двери «студии». Остановившись, я еще раз пугливо вгляделся в темноту коридора, чтобы убедиться, что меня никто не видит, прислушался, не идет ли кто-нибудь по лестнице снизу и, ничего не услышав, тихо постучал в дверь. — Заходи, не заперто, — раздалось из-за двери почти сразу, глухо, как будто он кричал мне через подушку. Студия была большой комнатой, уставленной всякой аппаратурой — микшерами, синтезаторами, динамиками, мониторами и прочей электроникой. Стены были обиты чем-то темным и мягким на вид — видимо, звукоизоляцией — вот почему его крик был слышен, как из колодца, хотя я и стоял возле самой двери. На полу и даже потолке был такой же материал. Комната освещалась мягким розоватым светом светодиодной полосы по всему периметру под потолком. В центре напротив двери стоял большой рабочий стол, тоже с какой-то аппаратурой на нем. А на краю стола сидел Игорь в красивом шелковом халате на голое тело, небрежно открытым спереди, и мял правой рукой свои яйца, показавшиеся мне громадными, они едва помещались в его ладонь, и член, уже начавший набухать и увеличиваться в размерах. Его лобок и мошонка были покрыты густыми отвратительными зарослями вьющихся жестких темных волос. Я замер у порога, глядя на эту картину. — Ну, чего встал? — спросил Игорь, продолжая с видимым удовольствием разминать быстро набухающий член. И добавил гостеприимно: — Проходи, раздевайся. Подходи поближе. Я подошел и остановился в паре шагов от стола, перед ним. — Ближе, ближе, — подбодрил он. Я сделал еще шаг. — Смотри какой! — он взял обеими руками свой член, приподнял его на ладонях вместе с мошонкой и направил в мою сторону. — Нравится? А ну, свой покажи! — Иг… Игорь, не надо? — умоляюще прошептал я, голос меня не слушался. — Мне идти надо. А вдруг Артур… Зайдет, а меня нет? — Папик-то? — усмехнулся Игорь. — Да не сцы. Ты же вчера с ним развлекался. Теперь недели три не покажется. Ты еще не понял, что ли, какая у него каденция? Так что, не сцы. Вчера с ним, а теперь — моя очередь, врубаешься? Я отшатнулся и, кажется, всхлипнул. Такого поворота событий я, почему-то, не ожидал (хотя опять, в который уже раз, задним умом понимал, что это и было именно то, чего ожидать следовало). — Ну, а че? — удивился Игорь. — Ему приятно делаешь, а меня западло? Я что, не семья, что ли? Да ты не реви, — добавил он, видя, что мои глаза наполняются слезами, — подумаешь, ничего тут такого нет. Раз уж ты с папиком это делаешь, он старый, это фу, а со мной-то че такого? Наоборот, тебе еще больше понравится. — Я. нет… — пробормотал я растерянно. — Не понравится. Я не гей. — Ой, ну ладно, «гей не гей»… с папиком гей, а со мной воды попей? Ладно, хватит ныть, давай, показывай, что там у тебя! Он взялся рукой за пояс моих штанов и, не расстегивая, потянул их вниз вместе с трусами. Я машинально прикрылся, сжав коленки и прижимая ладони к паху. — Да покажи, ладно тебе стесняться! — он дернул меня за руки так, что, если бы я не отнял их от своего причинного места, то повалился бы вперед, к нему в объятия. — О, смотри, уже встает! — обрадовался он показывая на мой бледный пенис, беззащитно болтающийся между ног. Ничего он не «вставал», конечно. Просто, от страха, яички были втянуты до предела вверх, и слегка приподняли его, так что он нацелился градусов на 45 вперед, а не вниз. — Не надо, Игорь! — снова прошептал я, неизвестно зачем. — Давай сравним! — Потребовал он, не обращая на меня внимания и, схватив рукой мои яички, потянул на себя. Я пискнул и шагнул вперед, оказавшись вплотную к нему, так, что почувствовал его несвежее дыхание на моем лице. Он приложил мой член к своему, как будто, хотел сравнить размеры, хотя, там, конечно, и без всяких сравнений все было ясно. Тем более, что его пенис уже полностью набух и, твердый, как палка, гордо торчал кверху под острым углом. — Мой лучше! — заключил он. — Смотри, какой красивый. Потрогай его! Я робко протянул руку и провел пальцами по коже его члена, опутанной набухшими венами. Она была гладкой и горячей. — Да смелее, че ты, как… — возмутился он, — в руку возьми! Дрочить умеешь? Я обхватил член ладонью и несколько раз провел вперед и назад, чувствую, как он пульсирует под моей ладонью. — Быстрее води, быстрее! — рассердился он. — Тьфу-ты, блин, тебя папик даже дрочить не научил, что ли? Я начал водить быстрее, даже слишком быстро, как мне показалось — я был на грани истерики, и с остервенением дергал его вперед и назад, так, что рука соскакивала, и мне приходилось ловить его мотающийся из стороны в сторону член, чтобы снова начать дрочить. Но ему это, похоже нравилось. Он закрыл глаза и стал двигать тазом туда-сюда, помогать мне. Внезапно, он схватил меня за руку и остановил. Нагнулся низко к моему лицу и сказал хрипло: — А теперь полижи его! — Игорь, ну пожалуйста!.. — взмолился я. Но он не стал слушать, а просто схватил меня одной рукой за яйца и сильно сжал, а другую положил мне на голову и притянул к своему торчащему кверху члену. — Лижи давай! — приказал он. — А то яйца оторву. Мне ничего не оставалось, как высунуть язык и провести им по головке члена, которая и так почти упиралась мне в лицо. Он неприятно пах и был весь влажный от смазки, гадкий вкус которой я сразу ощутил во рту. Мне стало противно, я почувствовал тошноту и начал давиться, пытаясь сдержать рвотные позывы. — Только попробуй тут наблевать! — сказал Игорь зло, сжимая руку вокруг моих яичек, не сильно, но чувствительно. — Я тебе тогда всю жопу разорву. Если сосать не можешь, будешь жопой работать. Я испуганно затряс головой — только не это! От одной мысли о том, как этот здоровенный кол вонзится ко мне в зад, у меня снова начали литься слезы. — Давай соси тогда! — смилостивился Игорь. Я послушно раскрыл рот и, преодолевая отвращение тронул губами головку. — На колени встань, дурень, — посоветовал он, отпустив, наконец, мои яйца. — Так удобнее будет. Я опустился на колени. Так и правда было удобнее: мое лицо оказалось на одном уровне с его яйцами. Он приподнял свешенные со стола ноги и закинул их мне на плечи, зажав голову между колен. — Давай, начинай уже! — он терпеливо вдавил пятки мне в спину, вынуждая наклониться ближе. Я подавил очередной рвотный позыв, взялся рукой за его торчавший кверху член и направил его себе в рот. Он был таким огромным, что уперся мне в небо, войдя в рот меньше, чем на половину длины. Я поднял глаза, чтобы посмотреть на Игоря, и тут же получил оплеуху, от которой голова зазвенела, как пустой котел. — Зубами не трогай, придурок! — зло прошипел он. Я поспешно открыл рот как можно шире, чтобы зубы не касались члена. — Да не так, дурень! Зубы губами оберни. Я послушался. И начал водить головой вперед-назад, как будто дрочил губами его член. — Ну че ты делаешь, а? — возмутился Игорь. — Я же тебе сказал, сосать. Соси, блин, понял?! — он почмокал губами, показывая, как сосут. — Ты же с папиком сколько раз уже работал, и никак не научишься. Тупой, что ли? Я попробовал пососать, втягивая его член в себя и выпуская обратно. — Во-о-от, — протянул он удовлетворенно. — Теперь языком головку погладь. Я послушался, давясь от горьковато-кислого вкуса гадкой слизи, которой была покрыта головка. — Теперь все вместе! — велел он. — Сосать и языком! Я не понял, как это можно делать одновременно, но все равно попробовал, как мог. Ему понравилось. — О-оо! — он закрыл глаза и начал слегка раскачиваться из стороны в сторону. — Можешь же, когда захочешь! Теперь побыстрее давай! Я начал двигать головой быстрее. — Еще! Еще быстрее! И глубже! — потребовал он и, схватив мою голову обеими руками, начал сам быстро двигать ею вперед и назад. При каждом рывке, я тыкался носом в его мошонку, зарываясь лицом в густые дурно пахнущие заросли толстых курчавых черных волос. Его член заходил в меня так глубоко, что, казалось он засовывает головку в самое горло. Я давился и захлебывался слюнями, которые пенились во рту и стекали вниз по подбородку. Из глаз безостановочно катились слезы. Я пытался умолять его остановиться, дать мне отдышаться, но единственный звук, на который я был способен — это глухое жалобное мычание в такт его движениям. Я почувствовал, как его головка разбухает и начинает пульсировать у меня во рту, и понял, что он сейчас кончит, и я просто захлебнусь. В панике, я громко замычал, уперся руками в стол передо мной и попытался вырваться, но он сильнее вдавил пятки мне в спину, а руками сильно прижал мою голову к себе, в самые заросли жестких лобковых волос. И в этот момент, густая горячая струя спермы заполнила мой рот и хлынула в горло. Я начал захлебываться и забился в его руках, но он держал меня крепко и не давал вырваться. — Глотай, дурень! — посоветовал он сквозь стиснутые от наслаждения зубы. — Захлебнешься же. Я понял, что он прав и, преодолевая спазмы в горле, стал пропихивать внутрь отвратительную кислую гадость. Он, наконец, выпустил мою голову, вынул свой опадающий, потерявший твердость член из моего рта, и стал обтирать его об мои мокрые от слез щеки. Остатки спермы, которую я еще не успел проглотить хлынули из моего рта, перемешанные со слюнями, и пенной струей потекли вниз по подбородку, на шею, и дальше, под воротник рубашки. Я упал на пол лицом вниз и разрыдался.

***

— Ну ладно, хватит реветь! — Игорь слез со стола, подошел ко мне и похлопал по вздрагивающим от рыдания ягодицам. — Че я такого сделал-то? Подумаешь, хуй пососать заставил… Ничего страшного, один раз не пидорас. Давай-давай, вставай, — он потянул меня за ворот рубашки. — Приберешься здесь немного, потом в душ тебя пущу обмыться. Мне очень хотелось в душ. Я немного успокоился, поднялся с пола, снова загородив пах ладошками, и посмотрел на Игоря, все еще всхлипывая. — Одежду сбрось, удобнее будет, — подсказал он, указывая на мои штаны, спутанные вокруг щиколоток. — Да ты не стесняйся, мы с тобой уже свои. И правда, глупо, конечно, было стесняться после того, что произошло, но я ничего не мог с собой поделать. Краснея, я убрал руки, скинул с ног штаны и трусы и стал расстегивать рубашку, мокрую от затекшей под воротник спермы. — Рубашкой протри здесь, — подсказал Игорь, показывая на пол забрызганный спермой. — Все равно, стирать… Я снял рубашку и, снова опустившись на коленки, стал растирать ею разбрызганную по полу сперму. Представив себя со стороны, ползающим голышом на карачках, подтирающим за чуваком, который только что, практически, изнасиловал меня, я не мог удержаться от слез. — Ладно, хорош, — Игорь тронул меня за плечо. — Пойдем, помоем тебя и спать. Шмотки свои забирай. Я сгреб с пола одежду и поднялся на ноги. Он обнял меня за плечи и повел к выходу. — Ну чего ты ревешь-то? — спросил он, открывая дверь. — Ничего с тобой не случилось страшного. Я хотел что-то ответить, но губы дрожали и не слушались, так что я только молча покачал головой и отвернулся. Так он привел меня в свою спальню, и завел в ванную комнату. — Давай, рубашку в стирку, — он кивнул на стиральную машину в углу, — а сам в душ. Только по-быстрому, а то спать охота. Я послушно бросил рубашку в стиралку, зашел в душевую, и хотел закрыть дверцу, но он остановил меня: — Пусть так будет, — и снова начал мять свой член, разглядывая меня. Я пожал плечами, отвернулся и включил воду. Горячий душ немного расслабил и успокоил меня, я закрыл глаза и попытался как-то успокоиться. Это было не очень легко, потому что Игорь все время трогал меня, поглаживал мой зад и кряхтел. Я понимал, что он там снова дрочит, но не открывал глаз, и вообще старался не думать об этом. — Ладно, хватит там нежиться, — услышал я, наконец, его голос. — Спать охота. Я открыл глаза, с сожалением закрыл воду, вышел из кабинки и обтерся полотенцем, которое он мне подал. — Давай, вали спать, — сказал он. — Классно мы повеселились. Жаль, я уезжаю завтра, а то повторили бы опять. Ну ничего, вернусь — займемся твоей попкой. Она у тебя соблазнительная, — добавил он и потрепал рукой мою ягодицу. Я задохнулся, услышав это, кое-как добежал до своей комнаты, и бросился на кровать, накрывшись с головой одеялом. Сердце в груди колотилось с бешеной скоростью.